Текст книги "Душа для возрождения (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 39 страниц)
Глава 5
Инграм знал, как оказался в своем нынешнем затруднительном положении.
Ну… по крайней мере, почему, поскольку он не совсем помнил остальную часть своей битвы с Истребителями демонов, как и то, когда они успели его связать. Его ярость была настолько ослепляющей, что все, что он помнил – это чувство боли, запах крови и звуки того, как люди сражаются… и умирают.
Мне не следовало сюда приходить.
Приближаясь к ближайшей к пещере Мериха цитадели Истребителей демонов, он действовал осторожно. С опущенной головой, демонстрируя покорность, он подошел к воротам.
Со стены их крепости на него смотрело множество глаз. Сияющая из-за туманных облаков луна высвечивала острые отблески металла, прикрепленного к деревянным древкам – он не знал названия этих орудий, но, похоже, для их запуска требовалась тетива.
Внутри крепости громко и раздражающе зазвонил колокол.
Я просто хотел с ними поговорить.
Было ли это из-за того, что он застучал в ворота, вызвав их ярость, или это был страх? Он просто хотел, чтобы его пригласили внутрь, как они с Алероном видели у людей, когда те приходили друг к другу в свои людские хижины. Кажется, это называлось «стуком».
Это уже не имело значения. Острая палка вонзилась прямо ему в грудь.
Ошеломленный внезапностью, болью и предательством, он издал рев. А затем на него обрушился град таких же палок.
Ему так и не дали возможности заговорить, и после этого он мало что помнил.
Одно он осознавал очень четко… он съел много. И чем больше он ел, тем сильнее у него кружилась голова, тем больше энергии у него появлялось и тем жестче и безжалостнее он сражался. Чем больше боли они ему причиняли, тем сильнее он стремился восполнить силы их мясом.
Он боролся со своей яростью, замешательством, изменениями в теле и случайными блуждающими мыслями, врывающимися в его расширяющееся сознание, так же отчаянно, как и с атакующими людьми.
Из-за их одинаковой формы он не запомнил ни одного лица, а в какой-то момент и вовсе начал воспринимать их как Демонов.
Ведьма-Сова была права. Здесь нет друзей.
Связанный и одинокий в каменной комнате без окон, он заскулил; его глаза приобрели мрачный синий оттенок. Алерон…
Ему так хотелось пошевелиться. Он не мог даже повернуть голову, чтобы полностью разглядеть то, что так надежно удерживало его на месте.
Сейчас он был заперт в ловушке на коленях, часть его спины была плотно прижата к какой-то доске с механизмом, а руки вытянуты назад. Было очевидно, что он слишком высок для этой конструкции, и его ноги подогнули под доску, чтобы уместить его крупное тело. Цепи обвивали его бицепсы и предплечья, а плечи были вывернуты так далеко назад, что он боялся, как бы любое напряжение не привело к вывиху.
Его ноги были прикованы к хвосту. Любая попытка пошевелить ими отдавалась болью в позвоночнике. Не пощадили даже его шею и рога, сковав их вместе. Он надеялся, что они не повредили его рога; он весьма гордился их крепкой длиной.
Все попытки вырваться были тщетными. Хоть он и казался огромным и пугающим в этой тесной комнатке, он чувствовал себя абсолютно беспомощным.
Все, чего он хотел – это помощи. Он не замышлял зла против Истребителей демонов, и все же они даже не дали ему шанса.
Почему?
Странные мысли давили на разум, сбивчивые и тяжелые. Он не привык к такому обилию внутреннего шума. Он не привык к такому уровню человечности.
Он застонал, желая опустить ноющую голову, чтобы хоть немного снять с нее тяжесть. Мозг казался горячим и распухшим внутри черепа.
В прошлом, когда он обретал человечность, это происходило медленно. По одному случайному заблудшему человеку за раз – изредка по два. Этих людей они делили с собратом, что замедляло их развитие.
Сколько людей он съел этой ночью? Почему мой желудок продолжает урчать? Почему голод не отступает? Даже сейчас он чувствовал запах крови людей, которых убил за стенами.
Медный, резкий запах грозил снова утянуть его в поглощающие волны жажды крови и голода. Эта комната без окон едва сдерживала их, так как глубоко под землей, где его держали, запах был не таким сильным.
В горле пересохло, несмотря на скопившуюся в клюве слюну. Он сглотнул.
Деревянная дверь перед ним со скрипом отворилась, и в круглую комнату ввалились четыре человека в униформе, делающей их похожими на Демонов.
Они также принесли горящие факелы, которые вставили в металлические кольца, привинченные к испачканным грязью серым стенам. Инграму не нужен был свет, он прекрасно видел и без него, но был уверен, что так им проще разглядывать его избитое и беспомощное тело.
Его раны взвыли от боли из-за неестественной позы, когда он рванулся вперед – и едва сдвинулся на сантиметр.
Лишь трое из четырех людей перед ним носили черные маски. У каждого на груди была выгравирована серебряная эмблема, но только та, что была без маски, носила серебряный медальон с синим камнем.
Ее бесчувственный взгляд изучал его так, словно он вызывал лишь ненависть. Она сцепила руки за спиной, выпрямилась и резким движением головы отбросила длинные темные волосы за спину.
– Я знаю, что ваш вид способен проецировать голоса за пределы своих черепов. Ты будешь говорить? – спросила она, глядя на него свысока.
Его грустный синий взгляд вспыхнул багровым.
В ответ он лишь зарычал. Если они знают, что мы, Мавки, умеем говорить, значит, они напали на меня намеренно. Они не захотели с ним общаться, так с какой стати он должен делать это сейчас?
Он больше не нуждался в их помощи. На самом деле, он хотел, чтобы все они залезли ему в пасть, чтобы он мог проглотить их целиком и забрать их человечность. Он украдет их хитрость и использует ее, чтобы уничтожить Короля Демонов.
Они могли бы обрести друга, но вместо этого нажили в его лице врага.
– Оно пыталось заговорить? – спросила она у одного из присутствующих в комнате.
– Нет. Даже когда мы тащили его в темницу.
Так называется эта комната?
Инграм, возможно, попытался бы договориться с ними, пока его волокли в эту темницу, но тогда он все еще был в ярости. Прошло много времени, и его увели подальше от запаха крови. Теперь он был спокоен, хотя и справедливо взбешен.
– Где твой компаньон с черепом летучей мыши? – спросила женщина; ее лицо оставалось бесстрастным, словно она ничего не чувствовала, глядя на него.
Он не смог сдержать скулеж, вырвавшийся из груди при напоминании о его утрате. Чтобы скрыть это, он зарычал и попытался угрожающе дернуть головой вперед, но наткнулся на жесткость своих пут.
– Зачем ты сюда пришел? Ты намеревался уничтожить нашу крепость?
Он не ответил.
Она шагнула вперед и смело взяла его клюв снизу, чтобы заставить смотреть на нее. Переносица ее носа сморщилась.
– Слушай сюда, ты, птицеголовый ублюдок, – ему захотелось проломить ей череп одним ударом своего костяного лба или, может быть, даже одним из рогов. Особенно когда свободной рукой она схватилась за торчащее из него древко. – Ты будешь отвечать на мои вопросы.
Она резко выдернула его, и Инграм взвыл.
От этой боли он едва снова не потерял рассудок.
– Тебя послал Король Демонов?
Его рык был таким свирепым, что даже ему самому он показался искаженным, отражаясь от каменных стен.
Король Демонов – мой враг, мрачно подумал он. И если бы ваши люди не причинили мне вреда, я бы попросил помощи в его уничтожении.
– Что он замышляет? Почему на поверхности стало больше Демонов? Всего месяц назад мы потеряли многих из-за небольшой армии этих тварей. Отвечай, почему.
Когда он ничего не ответил, она выдернула из него еще одну стрелу.
– Начинай говорить, Сумеречный Странник. Иначе я найду нужные ответы другими способами.
Была одна фраза, которую он случайно слышал от людей, а также от Мериха, адресованную ему и его собрату. Он никогда до конца не понимал, что она означает и зачем ее произносить, до этого самого момента.
Она подходила идеально.
– Пошла… нахуй, – пророкотал он.
Ее искривленный, словно когда-то сломанный нос дернулся и сморщился еще сильнее. Затем, когда она отстранилась, на ее лице промелькнул отблеск язвительного, жестокого веселья.
– Пусть будет по-твоему, – она повернулась к нему спиной, снова заложив руки за спину. – Приведите мне доктора, а также Эмери. Убедитесь, что она в курсе, что после ее сегодняшних действий она повышена до Старейшины и моей преемницы.
– Ты уверена, что хочешь привлечь ее к этому, Рен? – спросил один из мужчин.
– Если однажды она займет мое место, она должна на собственном опыте познать весь масштаб своих обязанностей.
– Как пожелаете, Главная Старейшина.
Мужчина ушел, а двое других подошли вперед, чтобы покрутить два колеса, которые, как он только сейчас понял, находились позади него – в конце концов им на помощь пришел стражник у двери, когда они не справились в одиночку. Доска, к которой была плотно прижата его спина, начала подниматься и наклоняться; его колени, а затем и ступни, в конце концов, оторвались от земли. Он был вынужден лежать на ней, свесив ноги с края от колена и ниже.
Рен, как назвал ее мужчина, подошла достаточно близко, чтобы нависнуть прямо над его черепом и заглянуть в его красные глаза. Ее кривая ухмылка заставила его кровь вскипеть; она ему не нравилась, он ей не доверял. Шрамы на ее лице делали эту улыбку зловещей.
– Посмотрим, как вы устроены изнутри, а?
Эмери смотрела на Брайса, лежащего рядом с ней и тяжело дышащего.
В этом приступе секса не было его особой вины, учитывая, что инициатором выступила она. Мог ли кто-то ее винить? Они оба могли погибнуть сегодня ночью.
Она не знала, праздновала ли она тот факт, что не сдохла к чертям, или это был просто эмоциональный всплеск после боя, но одно привело к другому…
Так почему же она все еще чувствовала себя такой взвинченной и опустошенной?
Поскольку она лежала на кровати на животе, а ее штаны были спущены до бедер, она натянула их обратно и перевернулась, чтобы сесть на край. Она спрятала лицо в ладонях, уперевшись локтями в колени.
Ей нужно было время, чтобы как следует переварить события этой ночи. Нужно было время, чтобы выдохнуть. Было много других случаев, когда она оказывалась на волосок от смерти, но ничто не могло сравниться с пугающим обликом безликого монстра, который ревел, щелкал челюстями и пожирал ее товарищей.
Сегодня погибло столько людей. И все из-за одного существа. Блядь. Что, если кто-то из ее друзей мертв, а она, вместо того чтобы узнать об этом, была занята тем, что ее трахали, только потому, что она до чертиков перепугалась?
Вина кольнула ее в грудь.
Неудивительно, что гильдия запрещает употреблять алкоголь на территории своих крепостей. Иначе бы все уже давно напились до беспамятства.
Образы битвы проносились перед ее закрытыми веками, и она содрогалась от некоторых сцен. Новые кошмары обеспечены.
– Эй, Эм, – сонно простонал Брайс.
– Да? – спросила она, и ее голос дрогнул на октаву выше.
Она не собиралась плакать. Она могла бы поклясться, что не чувствует покалывания слез в носу и на щеках. И все же, почему на глазах начали наворачиваться слезы?
Он похлопал по кровати рядом с ней, не глядя.
– Можешь уже поторопиться и уйти?
Она взглянула на него.
– Можно я останусь на ночь? Не уверена, что хочу сейчас быть одна.
Последнее, чего ей хотелось – это оставаться наедине с собой. Она, наверное, жалко свернулась бы в чертов клубок на полу своей комнаты и зарыдала бы, находясь в секунде от панической атаки. Уже сейчас она чувствовала сдавленность в груди, словно один судорожный вдох отделял ее от того, чтобы окончательно сорваться.
Сонно прикрыв глаза, он приподнял голову и оперся на согнутый локоть.
– Ты же знаешь, почему нельзя, – он провел указательным и средним пальцами свободной руки вверх по ее бицепсу. – Ты знаешь, какие здесь члены гильдии. Ради развлечения они цепляются к парам внутри гильдии и пытаются их рассорить.
Она знала, что отчасти это правда, но обычно так поступали с новыми парами. В конце концов, все переставали скрываться, и Эмери ждала, когда Брайс даст добро, чтобы она могла рассказать своим друзьям.
Боже, как же ей хотелось рассказать друзьям. Может быть, они помогли бы ей разобраться в путанице мыслей об этих странных и порой односторонних отношениях.
– Можно я тогда побуду еще немного?
Он покачал головой и перевернулся лицом вниз.
– Я сейчас отрублюсь. Разрядка высосала из меня последние остатки сил.
Она не могла в это поверить! Он серьезно выгонял ее, когда было очевидно, что она не в порядке!
– Тебя серьезно не волнует то, что произошло сегодня ночью?
Брайс пожал плечами в ответ.
– Какая разница? Мы живы. Просто еще один день в гильдии.
– Знаешь что… – огрызнулась она, вскакивая и поворачиваясь к нему. – Иногда я с тобой вот на столечко, блядь, близка к пределу.
Она свела пальцы вместе, оставив лишь крошечную щель, чтобы показать, насколько истощилось ее терпение.
– Близка к чему? – он склонил голову набок, изучая ее позу, а затем усмехнулся. – К тому, чтобы бросить меня? Пфф, как же. Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, потому что влюблена в меня. Так почему бы нам просто не прекратить эту ссору, пока ты не наговорила того, о чем пожалеешь? Я могу терпеть женские закидоны лишь до определенного предела, Эмери.
Ее лицо заледенело.
Он чертовски ошибался насчет ее любви. Могла бы она полюбить его, если бы временами он не вел себя как мудак? Безусловно. Она хотела любить его, хотела, чтобы он дал ей шанс позволить этому чувству вырасти, но он продолжал метафорически бить ее в самое сердце.
Если он продолжит в том же духе, он ее потеряет.
Вообще-то, учитывая, что он выставил все так, будто она какая-то влюбленная собачонка, которая слишком боится его бросить, и у него даже не хватило порядочности утешить ее после сегодняшней ночи… с нее хватит.
Она не была половой тряпкой, и уж точно не из тех женщин, кого может сломать такой парень, как он.
– Знаешь что, Брайс? Между нами все кончено. Я больше не могу так с тобой.
От этого он резко сел, широко распахнув глаза.
– Какого хрена? Ты серьезно пытаешься меня бросить?
– Слово «пытаюсь» подразумевает, что у меня может не получиться.
Брайс встал после того, как Эмери подняла свой меч, прицепила его к бедру и направилась к двери.
– Подожди. Стой. Давай поговорим об этом, Эм.
Ого? То есть теперь он захотел с ней поговорить? В качестве последней отчаянной попытки?
– Ладно, хорошо, оставайся на эту чертову ночь, – он силой притянул ее в объятия, и у нее тут же мурашки побежали по коже от отвращения.
– Не трогай меня, – процедила она, отталкивая его. – Если ты не способен даже утешить меня, когда я нуждаюсь в этом больше всего, значит, как партнер ты просто кусок дерьма.
Он почесал сбоку свои непослушные волосы, которые, казалось, никогда не лежали на месте, сколько бы он ни пытался зачесать их назад.
– Не то чтобы ты тоже пыталась меня утешить, – проворчал он в тот самый момент, когда она положила руку на дверную ручку, собираясь уйти.
Ее глаза распахнулись так широко, что она подумала, они сейчас вылезут из орбит. Она резко развернулась и схватила его за воротник рубашки с такой скоростью, что он от неожиданности пошатнулся.
– Не смей пытаться манипулировать мной, чтобы заставить меня чувствовать себя виноватой. Я была рядом с тобой каждый раз, когда ты меня об этом просил, и все это было только ради того, чтобы ты мог обмочить свой гребаный член, – затем она со смехом отпустила его, когда пришло холодное осознание. – Вот оно что. Это все, чего ты когда-либо хотел, не так ли? Тебе вообще на меня плевать, так с какой стати я должна продолжать нянчиться с эгоистичным маленьким мальчиком? Неудивительно, что ты не можешь получить повышение.
Его нижняя губа слегка выпятилась от напряжения, когда он сжал рот в гневе.
– Я не ебаный мальчик, я мужчина. Тот, кто относился к тебе лучше, чем кто-либо другой.
– Вообще-то, ты – маленькая сучка. А я просто пыталась быть милой.
У него отвисла челюсть, и Эмери воспользовалась этим шансом, чтобы уйти.
– Я спас тебе сегодня жизнь, неблагодарная сука! – она закатила глаза, закрывая за собой дверь. Пока она удалялась по коридору, он открыл дверь, чтобы крикнуть ей вслед: – Тебе лучше, блядь, сказать Рен, что я помог тебе повалить того монстра, как ты и обещала.
Эмери показала ему средний палец, стремительно шагая по коридору. Несколько человек приоткрыли двери своих комнат, но она лишь вздернула подбородок. Она надеялась, что ее румянец не слишком заметен; она ненавидела, когда из-за него белые шрамы на лице становились красными.
По крайней мере, гнев сдерживал всю боль от произошедшего и ее недавнюю панику.
Может ли эта ночь стать еще хуже?
Эмери как раз предстояло узнать, что эта ночь может стать хуже… намного хуже.
Она даже не успела добраться до своей комнаты, как Старейшина препроводил ее к Рен. По пути ей выдали новый верх униформы с серебряной эмблемой, сообщив, что она только что получила повышение.
Никаких фанфар, никаких празднований.
Она едва успела осознать это, как ей велели отойти в пустой коридор и переодеться прямо там, на месте. На виду у всех. Она подчинилась, но предпочла бы полное уединение, ненавидя, когда кто-то смотрел на шрамы, уродующие ее туловище.
Ее сопровождающий отвернулся, но любой случайно проходящий член гильдии мог наткнуться на нее. Все, о чем она могла думать: Я просто хотела лечь спать.
Эмери была измотана. У нее болели голова, сердце и тело, и больше всего на свете ей хотелось рухнуть на кровать и отключиться.
Как только она полностью оделась, включая маску на лицо, ее повели вниз по горной крепости. Ее брови глубоко сошлись на переносице в неуверенности, когда ее привели в темницу чуть ниже уровня земли.
Ей не объяснили, зачем ее сюда привели, сказав лишь, что таков приказ Рен.
Увидев привязанного к столу Сумеречного Странника, окруженного Рен, двумя другими Старейшинами и одним из докторов гильдии, она замешкалась у входа. Ее мягко подтолкнули внутрь, несмотря на то, что ноги словно приросли к полу.
Устройство, на котором он сейчас лежал, не внушало ей доверия. Хотя оно и выглядело как стол, на самом деле это был механизм, который мог поворачиваться, принимая вертикальное положение. Она уже видела его раньше, правда мельком, когда ей впервые проводили экскурсию по Крепости Загрос.
К металлической доске крепилась треугольная рама, соединенная с вращающейся шестеренкой. Эти шестеренки фиксировались, удерживая стол в нужном положении, но их можно было отпустить, чтобы перевести пленника в положение стоя или, в случае с гигантским Сумеречным Странником, на колени. Эта вторая шестеренка, в свою очередь, крепилась к другой треугольной раме, надежно прикрученной болтами к полу.
Вращающееся колесо по обеим сторонам контролировало наклон, и для его поворота требовалась сила нескольких человек в зависимости от веса привязанного.
Оно было спроектировано для Демонов среднего размера. Цель его создания оставалась для Эмери загадкой – до этого самого момента.
Ужас исказил ее черты, скрытые под маской, когда они начали вскрывать Сумеречного Странника… заживо. В то время как он кричал, ревел и звенел цепями, пытаясь вырваться.
В конце концов, доктору удалось заглянуть внутрь его вскрытой грудной клетки, использовав болторезы, молотки и другие тяжелые инструменты, чтобы добраться до нее. Это было кроваво, омерзительно и казалось настолько неправильным, настолько аморальным, что к горлу подкатила желчь.
Даже ее глаза слезились от сочувствия к Сумеречному Страннику; слезы грозили пролиться каждый раз, когда он взвывал, и тем более, когда он скулил.
– Зачем вы делаете это, пока он жив? – наконец возмущенно выпалила Эмери. – Вы могли хотя бы даровать ему милосердие смерти, прежде чем начинать копаться в его проклятых внутренностях!
Рен бросила на нее понимающий взгляд, говорящий о том, что она предвидела такую реакцию Эмери.
– Потому что они не умирают. Я думала, после сегодняшних событий это стало для тебя очевидным.
– Это… – она сжала кулак. – Это неправильно. Мы не должны этого делать.
Она жалела, что не знала, зачем Рен привела ее сюда. Это дало бы ей возможность отказаться выполнять приказ. И она бы отказалась. До глубины души, она бы отказалась – несмотря на любые последствия.
– Должна признать, смотреть на это куда проще, когда перед тобой труп Демона, – затем Рен повернулась к ней, переключив все внимание на Эмери. – Однако это необходимо сделать. Так же, как и с Демонами, которых нам приходилось вскрывать, мы должны знать, как они устроены, почему они намного сильнее нас. Мы должны научиться их убивать. Я не намерена отказываться от поисков ответов, когда они лежат прямо передо мной.
Эмери крепко зажмурилась, услышав особенно душераздирающий звук, исходящий от пытаемого Сумеречного Странника. От влажного чавканья крови и плоти между пальцами у нее в глазах двоилось от отвращения.
Ее голос слабел, становясь надломленным и хриплым.
– Я все равно не могу смириться с тем, насколько это жестоко.
– Знаешь ли ты, сколько Демонов пытались проникнуть в наши крепости с помощью хитрости, умоляя о фальшивой пощаде, только для того, чтобы напасть на тех самых людей, которые впустили их внутрь? Ни один из этих монстров не заслуживает ни капли твоей жалости, – затем Рен подошла ближе властной походкой и высокомерно вздернула подбородок, оказавшись всего в футе от нее. – Я решила, что начну обучать тебя, чтобы ты заняла мое место, когда я умру или когда стану слишком стара, чтобы приносить пользу. Это начало твоей подготовки.
– Почему я? – спросила Эмери. – Есть и другие, кто справился бы с этим куда лучше. Те, кто в совершенстве овладел всеми видами оружия и ремеслами.
– Потому что тобой ведет не меч, а разум. Ты умна и раз за разом спасала членов своих отрядов, используя нестандартные методы. Это решение далось мне нелегко.
Скользнув взглядом по несчастному существу, Эмери уверенно заявила:
– Если такова цена вашей должности, то я искренне не хочу ее занимать.
Рен вздохнула и покачала головой.
– Ты научишься не чувствовать этого, как и я. На этот раз я прощу твою дерзость.
Эмери пожалела, что смотрела на Сумеречного Странника в тот момент, когда они вытащили из его груди все еще бьющееся, соединенное с сосудами фиолетовое сердце. Оно выглядело рыхлым и странным, пронизанным черными венами.
Она стянула маску, отвернулась к дальней стене прямо у двери и ее жестоко вырвало. Я не могу. У Эмери не было слабого желудка. Обычно она не испытывала ни брезгливости, ни тошноты от вида чужих внутренностей.
Если бы она могла вылезти из собственной кожи и рассыпаться в прах, это произошло бы в то мгновение, когда Сумеречный Странник издал душераздирающий визг.
– Что ж, это определенно самец.
Эмери снова вырвало, сильнее прежнего; ей пришлось опереться рукой о стену, чтобы не упасть. Кислая жидкость брызнула на землю между ее ботинками.
Это омерзительно. Никто не заслуживает таких пыток. Мне плевать, кто это… оно – он – этого не заслуживает. Неважно, что он сделал, кого он съел. Это неправильно.
– Хватит, – прошептала Эмери; ее ноги дрожали так, словно она вот-вот потеряет сознание. – Хватит пытать его.
Когда они не остановились, внутри нее вспыхнуло пламя. Она бросилась вперед, чтобы схватить доктора за руку и остановить его. Она так и не добралась до него.
Двое Старейшин схватили ее и силой оттащили назад. Она пыталась царапаться и отбиваться ногами; в процессе борьбы ее ботинки скользили и скребли по земле.
– Я сказала, блядь, остановитесь!
– Держите ее, – приказала Рен, прежде чем подойти и схватить Эмери за челюсть, заставляя не отрывать взгляд от ее более старшего отражения. – Ты точь-в-точь как я. Начиная от лица и способностей, и заканчивая тем, что ты хочешь спасти это ужасное существо, – она дернула лицо Эмери вперед; ее нос сморщился от решимости. – И так же, как и я, ты станешь только лучше, став свидетельницей этого – точно так же, как когда-то заставили и меня.
Впервые с тех пор, как Эмери присоединилась к гильдии, ей было наплевать на соблюдение правил. Ей не хотелось делать то, что ей говорят: стоять тихо и закрывать глаза на происходящее.
– Молю богов, чтобы меня сожрал Демон, если я стану такой, как вы.
Рен усмехнулась и отпустила ее лицо, чтобы игриво похлопать по щеке.
– Молодец. Именно из-за этой решимости люди пойдут за тобой вслепую.
– Почему бы вам не выбрать кого-то, кто действительно хочет занять ваше место? – процедила Эмери сквозь стиснутые зубы; ее глаза потемнели и сузились.
– Потому что те, кто не жаждет власти, часто больше всего для нее подходят, – затем Рен снова повернулась, чтобы наблюдать, как доктор извлекает другие… нечеловеческие части Сумеречного Странника. – Не давайте ей отключиться. Это будет долгая ночь.
Она и без того была уже слишком долгой.
