Текст книги "Душа для возрождения (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 39 страниц)
Глава 32
Эмери решила: раз уж этот день и правда станет ее последним на Земле, она выжмет из него всё до последней капли без всякого стыда. Искупавшись у Делоры, потому что, ну, она хотела уйти чистой, она провела остаток времени, занимаясь тем, чем хотела.
А хотела она, как оказалось, провести каждую секунду оставшегося времени с Инграмом.
Уединившись в своей палатке, она попыталась научить его играть в одну из настольных игр Маюми. Из этого ничего не вышло – даже шашки не задерживались в его голове, поскольку все они требовали предусмотрительности и хитрости. Зато это дало ей повод вдоволь посмеяться, особенно когда он взял дискообразную фишку когтями, и она вылетела из них, как снаряд, прямо ей в лоб.
Ее хихиканье переросло в безудержный хохот, когда он начал чрезмерно извиняться.
По крайней мере, «камень, ножницы, бумага» была достаточно простой и основывалась исключительно на удаче. Он усмехался каждый раз, когда выигрывал, и то, как он накрывал ее руку своей, когда выбирал бумагу, казалось, делало его смешок с каждым разом всё глубже.
Она даже научила его считать до ста, хотя он часто путался на больших числах. Но учился он быстро. Ей показалось очень милым, когда он начал прикасаться к ее веснушкам, словно хотел сосчитать их все.
Поскольку она учила Магнара читать, Делора одолжила Эмери книгу сказок, которую ей дала Рея.
Научить Инграма читать за один день было непосильной задачей, хотя она и начала с алфавита, чтобы он мог попытаться читать вместе с ней. Иногда он постукивал когтем по странице на определенных словах, которые она регулярно повторяла.
Он приходил в неописуемый восторг всякий раз, когда оказывался прав, обнимая ее сзади с неподдельной детской радостью.
На самом деле, ей просто нужен был предлог, чтобы оставаться свернувшейся калачиком у него на коленях, даже когда солнце село и ей пришлось зажечь масляную лампу. Эмери не любила всё, что связано с огнем, но за эти годы она привыкла к лампам, свечам и кострам.
Впервые пламя по-настоящему заворожило ее. Прочитав все сказки, она отложила книгу и уставилась на мерцающий огонек.
Пламя тихо сжигало фитиль, но его запах навевал ужасные воспоминания.
Огонь, хотела ли я это признавать или нет, привел меня к этому моменту. Я бы не присоединилась к Истребителям демонов, если бы Гидеон был жив. Она никогда не будет благодарна за это – ни один человек не должен был пережить то, что пережила она в ту ужасную ночь, – но если бы этого не случилось, она бы никогда не встретила Инграма.
Еще одна причина для сожалений, и хотя боль в груди не была физической, она разъедала, как кислота.
Ей никогда бы не пришлось столкнуться с тем, что завтрашний день может стать для нее последним.
Она хотела бы, чтобы всё было иначе.
Неужели это неизбежно? – подумала Эмери, когда Инграм провел когтями по ее свежевымытым шелковистым волосам. Линдиве сказала, что попытается найти другого человека, если я не захочу. Или, если я свяжу себя с Инграмом.
Но хотел ли этого Инграм с Эмери?
Вполне возможно, учитывая его явную привязанность к ней. Однако он меня не просил.
Скорее всего, он думал об этом, учитывая три другие пары вокруг него. У него было предостаточно возможностей попросить у Эмери ее душу, и всё же он предпочел… этого не делать.
Она хотела спросить его об этом, но в то же время и не хотела. Она не хотела знать правду, если она была ужасной, и не хотела, чтобы этот день, ее последний день, закончился ссорой с ним или ее слезами.
Так могла ли она узнать правду, не спрашивая об этом напрямую? Потому что, если быть честной с самой собой, истинной причиной, по которой она всё это делала, был Инграм. Да, Делора, Рея и Маюми тоже были частью ее желания сделать это, помочь им и стать причиной того, что их любовь продолжит жить.
Но, как бы эгоистично это ни звучало, она не думала, что пошла бы на это только ради них.
Ее мотивы не были столь благородны.
Она начала этот путь ради него. И собиралась закончить его тоже ради него.
А также ради Гидеона и своих родителей. Чтобы наконец отомстить за их жизни – и за то, как сильно это повлияло на ее собственную.
Однако ее сердце разрывалось на части.
Половина говорила, что нужно идти, чтобы защитить всех, а другая половина твердила дать Инграму шанс заставить ее передумать.
– Инграм, – прошептала Эмери, не отрывая взгляда от крошечного пламени, позволяя ему зачаровывать ее.
Его клюв по всей длине покоился на ее макушке, и она не знала, о чем он думает и куда вообще смотрит. По крайней мере, его сильные руки вокруг нее дарили тепло и утешение, а хвост, обвившийся вокруг ее колена, был даже милым. Ей нужны были эти объятия.
– Насколько сильно ты хочешь вернуть Алерона?
Его хвост сжался на ней.
– Больше всего на свете.
– И ты хочешь сделать мир безопаснее для него до этого, верно?
– Да, – твердо ответил он. – Я хочу вернуть Алерона в мир, где я больше не потеряю его.
Эмери сделала глубокий, придающий сил вдох.
– Ты бы… сделал всё, чтобы это произошло?
– Абсолютно. Даже если это будет стоить мне жизни.
Ладно… это плохой знак.
Она с трудом сглотнула, затем понизила голос еще больше.
– Ты бы пожертвовал кем угодно и всеми ради этого?
– Да, – проскрежетал он, сжимая ее талию. Она уже собиралась опустить голову, когда он добавил: – Кроме тебя.
– Прости? – прохрипела она, подняв взгляд и повернувшись, чтобы посмотреть через плечо.
– Я… не хочу тебя терять. Я не хочу, чтобы ты шла с нами, Эмери, – признался он. – Другие самки… они могут вернуться, ты – нет. Я хочу, чтобы ты осталась там, где безопасно. – Затем он посмотрел на нее своими орхидейного цвета глазами и зарылся костяшками пальцев в ее волосы, чтобы расчесать их когтями. – Я хочу, чтобы ты подождала меня.
Это должно было ее обрадовать. Этого должно было быть достаточно, чтобы она усадила свою задницу и оставалась здесь до его возвращения.
Но в этом-то и крылась проблема: до его возвращения.
Если Инграм не хотел погибнуть вместе с Джабезом, ему нужно было остаться. Он ни за что на свете не смог бы контролировать свои мысли и убежать от взрыва. Черт, он скорее всего с разбегу бросился бы прямо в большой блестящий шар того, что, черт возьми, должно было вырваться из камня, когда тот разобьется.
– Я чувствую, что это эгоистично с моей стороны, – странно признался Инграм. – Я не понимаю, что я чувствую и почему, но я чувствую это здесь.
Он прижал кончик когтя к ее груди, прямо там, где находилось ее сердце. Ну, где оно было бы, если бы он не приложил его не с той стороны.
Но… его глаза никогда не становились розовыми, как у других Сумеречных Странников, когда они смотрят на своих невест. И нетрудно было догадаться, что означал этот цвет.
Что бы ни чувствовал Инграм, это явно была не любовь.
Она надеялась, что в конце концов он засияет для нее этим ярким розовым цветом фламинго. Но этого так и не произошло.
Возможно, в нем было недостаточно человечности, чтобы понять, что означает эта эмоция, или как ее чувствовать. Он мог потерять все способности к этому, когда исчез Алерон.
Кто знает? Уж точно не Эмери.
Она понимала, что ее следующий вопрос был несправедлив по отношению к нему, но всё равно задала его. Ей нужно было успокоить собственные мысли и чувства, чтобы принять решение с непоколебимой убежденностью.
– Если бы тебе пришлось выбирать между нами, Инграм, и ты мог бы выбрать только одного, кто бы это был: я или Алерон?
Его глаза вспыхнули белым, прежде чем потемнеть до синего.
– Никто.
– Допустим, тебе пришлось бы…
– Никто, Эмери. – Его тон стал резче. – Я – не я без Алерона, но я также не хочу быть без тебя. Я не могу выбрать.
Эмери слабо улыбнулась ему, приподнялась и повернулась, чтобы обвить руками его толстую мускулистую шею.
– Хорошо, Инграм.
Она спрятала свою боль за объятием, уткнувшись лицом в его чешую.
Если он не мог выбрать, и не мог быть тем, кто сразится с Королем демонов, то это должна была сделать Эмери. Он уже сказал, что хочет вернуть своего близнеца больше всего на свете, что пожертвует всем и каждым – кроме нее.
К сожалению, если она решит остаться здесь, она встанет у него на пути. Что, если он узнает об этом и в итоге возненавидит ее?
Он мог бы найти другого человека себе в невесты, но никто не мог заменить ему близнеца. Что бы он ни чувствовал к ней, он бы это пережил. Со временем это чувство угасло бы. Точно так же, как Орфей в конце концов забыл обо всех подношениях, которые ему приносили до Реи.
Кто-нибудь заменит ее.
Кто-то красивый, совершенный, без отсутствующих кусков тела. Будем надеяться, что к тому моменту Инграм обретет больше человечности, возьмет всё, чему научился у нее, и применит к новой невесте.
Если бы она могла помочь ему таким образом, оно того стоило бы.
Эмери подавила свою грусть и печаль и подарила себе облегченную улыбку. Она получила свой ответ и теперь могла двигаться дальше, твердо уверенная в своем решении. От этого знание того, что произойдет завтра… становилось легче переносить.
Она с обожанием погладила его по гладкому белому затылку. И всё же, этот день – для меня. Даже если это было эгоистично и самовлюбленно, она будет делать то, что хочет, и никто не сможет сказать ей обратного. Никто не имел на это права, учитывая те жертвы, на которые она собиралась пойти.
К тому же, сегодняшний день еще не закончился.
Глава 33
Эмери провела губами по мягкой чешуе на шее Инграма, затем отстранилась от объятий, чтобы медленно пройтись по ним до угла его челюсти. Ее губы слегка изогнулись, когда его тело распушилось в ответ на легкость ее поцелуев.
Она продолжила ласки вдоль края его клюва, пытаясь заставить его приоткрыть его.
Затеять страстный поцелуй с тем, у кого нет губ, было той еще задачей. Она не могла просто жадно прижаться своим ртом к его.
Он давал ей свободу делать всё, что ей заблагорассудится, даже когда она добралась до самого кончика. Затем она клюнула его в этот кончик. И всё равно он не открылся для нее. Вместо этого он обхватил ее затылок и медленно отстранился.
– Что случилось, Эмери? – спросил он, и его глаза посинели. – Ты сегодня сама не своя.
– Ничего не случилось, – солгала она, и даже ей самой показалось, что ее тон звучит убедительно. Твердая решимость могла сделать такое с человеком.
Он ткнулся краем клюва в ее висок.
– Как бы мне это ни нравилось, обычно ты не… липнешь ко мне так, как сегодня.
Она ответила на его ласку порхающими прикосновениями губ.
– Я просто хотела провести с тобой время.
– Ты изменилась после встречи с Ведьмой-Совой. Вчера она как-то странно на тебя смотрела.
Эмери поняла, что он имеет в виду то время, когда они были в доме Делоры и Магнара, поскольку он не знал о ее полуночном разговоре с женщиной. Она была уверена, что Маюми рассказала остальным сегодня, пока Эмери была с ним.
Она откинулась назад, чувствуя себя в безопасности в его руках, скрестила руки на груди и надула губы.
– Так ты хочешь целоваться или нет?
Он быстро сократил расстояние между ними, хлестнув ее по губам своим длинным языком.
– Я всегда хочу целоваться, – проскрежетал он.
– Хороший мальчик, – похвалила она, проведя своим языком по его, когда он лизнул ее во второй раз. Его руки сжались сильнее.
Она расцепила руки и обхватила углы его челюсти, чтобы удержать равновесие. Вместо того чтобы бороться с его языком, она впустила его вглубь своего рта и застонала от пьянящего вкуса жженого сахара и коры гикори.
Он был одурманивающим и заставлял ее рот наполняться слюной.
Удерживая равновесие коленями на его бедрах, она слегка приподнялась ему навстречу. Она позволила ему играть со своим языком, зубами, с бугорками на нёбе. Его тело прижималось к ней, и она задвинула все тревожные мысли, все страхи на задний план, чтобы сосредоточиться только на этом моменте с ним.
Она впитывала ощущения его твердого тела и сильных, но поджарых мышц. Одна ее рука скользнула вниз по его груди, чтобы почувствовать чешую и кости, выступающие наружу из плоти.
Эмери отдалась желанию, издав прерывистый выдох, когда ее соски затвердели под повседневным платьем. С опущенными и потяжелевшими веками она наблюдала, как его светящиеся глаза сменили оттенок на другой фиолетовый – тот, что отражал глубину ее собственной потребности.
Одна из его рук лукаво скользнула к ее заднице. Его когти впились сквозь ткань, проделывая в ней крошечные дырочки, пока он разминал ее округлые ягодицы.
Как раз когда он наклонился вперед, чтобы протолкнуть свой язык глубже за ее зубы, предлагая ей более толстую его часть, Эмери заставила его вздрогнуть и отпрянуть. Она всосала его язык, втягивая в себя, и выпила его до дна.
Он содрогнулся, издав яростный стон.
Его рука соскользнула с ее задницы, чтобы забраться под подол ее платья. Вернувшись к ней, он замер, когда вместо преграды из нижнего белья почувствовал обнаженную кожу.
О да, Эмери спланировала весь этот день – особенно то, как он закончится.
Она схватилась за нижний шов своего платья и потянула его вверх, пока не зацепила за перепонку между его большим и указательным пальцами. Затем она толкнула его руку вверх по своему бедру, по боку, заставляя его проложить греховный путь по ее телу, и он с радостью подчинился. Его шершавая, мозолистая ладонь одновременно царапала и щекотала ее кожу, вызывая мурашки по всему телу.
Добравшись до правой груди, он погладил ее, грубо сжав.
Скользкая твердость ткнулась ей в пупок, прежде чем прочертить дорожку вверх по животу. Упругие, извивающиеся щупальца пощекотали внутреннюю поверхность ее бедер, как только его член полностью налился кровью и вырвался за пределы своего шва.
– Ты всегда так вкусно пахнешь, когда такая, – прохрипел он, щелкнув ее по соску, водя ладонью вверх и вниз. Она застонала и прижала его руку к себе. – Из-за этого мне хочется вылизать каждый дюйм твоего тела.
Он оторвался от их уникального поцелуя, чтобы лизнуть ее в челюсть. Прежде чем у него появились еще какие-нибудь идеи, она подтолкнула его руку выше, пока он не начал ласкать ее шею. Затем еще выше, пока она не смогла поднырнуть под вырез.
Его рука отпала, как и обе ее собственные, когда платье соскользнуло с ее плеч и каскадом упало позади нее. Хотя ее кожа раскраснелась от желания, щеки порозовели еще сильнее, когда она застенчиво взглянула на него сквозь свои длинные ресницы.
Инграм замер, затем его голова медленно откинулась назад и склонилась набок, чтобы он мог видеть.
Это был первый раз, когда Эмери была полностью раздета перед кем-то с той самой ночи, когда она потеряла всё. Она всегда слишком боялась, что ее партнеру станет… некомфортно. Она переживала, что их влечение к ней рассеется, или они поведут себя иначе в тот самый момент и украдут всю его чувственность.
С Инграмом она не чувствовала ничего подобного.
В нем никогда не было ни осуждения, ни человеческих предрассудков о красоте. На каждом шагу он заставлял ее чувствовать себя обворожительной, словно она наложила на него какое-то заклятие, наполненное похотью. Он прикасался к ее шрамам так же, как к любой другой части ее тела: не слишком много, чтобы не привлекать к ним внимание в попытке успокоить ее, и не слишком мало, чтобы она не почувствовала, будто он их избегает.
Он напоминал ей о том, что они там, что они – часть ее, но его прикосновения и взгляд всегда давали ей понять, что это только потому, что это она. Он принимал их так же, как принимал ее веснушки или рыжие волосы – не как нечто большее или меньшее, а как то, что просто есть.
Ее смущенный, застенчивый взгляд был сродни тому, что почувствовала бы любая женщина, впервые обнажаясь перед своим партнером. Неведомым образом это согревало ее кожу самым восхитительным и сладострастным образом.
Она тяжело дышала сквозь губы, ставшие чувствительными и покалывающими от его языка, скользившего между ними туда-сюда. Ее соски еще больше затвердели под его пристальным взглядом, а киска источала всё больше соков возбуждения из самой сердцевины, и эта струйка жидкости скользила по ее складочкам.
Его член, покоящийся на ее животе, дернулся и стукнул по ней, когда внезапно набух. Эта едва уловимая, но инстинктивная реакция заставила ее облизать губы, чтобы снова их увлажнить.
Дрожь пронзила ее, когда он провел когтем по ее боку вверх, пока не добрался до ее обнаженной груди. Он подразнил ее левый сосок, прежде чем сместиться в ту сторону, где шрамы стягивали кожу. В основном она была онемевшей, но чувствительные участки заставляли ее издавать прерывистые вздохи.
Он поднял вторую руку, чтобы накрыть ее другую грудь, и ее мягкость идеально влилась прямо в его ладонь, словно удерживаемая капля воды.
– Красивая самка, – тяжело дыша, произнес он, обводя кончиком когтя вокруг ее правого соска, повторяя неровности ареолы, и одновременно поглаживая большим пальцем тот, что поменьше. – Какой прелестный цвет.
Его правая рука скользнула вниз по ее телу, дразня по пути. Ее бок, живот, рыжие волосы на лобке. Эмери ахнула и вскинулась выше, когда он без ее ведома втянул когти на этой руке и вонзил два пальца внутрь нее.
Затем он приподнял ее, поддержал за спину рукой, чтобы она выгнулась дугой, и тяжело лизнул ее в грудину. Ее голова запрокинулась, а кончики волос заплясали на пояснице. Она прижалась к его черепу так сильно, как только могла, и в конце концов вцепилась в его короткие козлиные рога, когда он прикоснулся к обоим ее соскам.
Его пальцы двигались внутри нее медленно, и она была настолько возбуждена, что они скользили с легкостью. Она распутно насаживалась на них, чтобы они вошли глубже.
– Еще, Инграм, – взмолилась она сквозь легкое прерывистое дыхание. Когда его пальцы только ускорились, у нее потемнело в глазах, а внутри всё сжалось. Как же хорошо, – подумала она, но всё же покачала головой. – Я-я хочу, чтобы ты растянул меня. Заполни меня своими пальцами.
Он издал горячий выдох через приоткрытый клюв, и его волна пощекотала ее влажную грудь. Его рука метнулась вниз, чтобы крепко сжать ее задницу, удерживая ее на месте, пока он вводил третий, толстый палец.
Она сжалась вокруг него, но он уже проделывал это с ней много раз. Эмери легко расслабилась.
Еще совсем чуть-чуть.
Его длинный тонкий язык кружился вокруг каждого соска с разными интервалами. Как такой длинный, слюнявый отросток мог ощущаться так чудесно на них? Ощущение было таким странным, особенно когда ему удавалось полностью обхватить один из них и даже слегка ущипнуть.
Его член скользил взад-вперед по ее ходящему ходуном животу, пока она извивалась. Его смазка измазала ее, и она хотела только одного: сжать его и доставить ему удовольствие в ответ.
Но она не могла, пока не могла. Она не хотела, чтобы Инграм слишком быстро поддался собственной нужде.
– Т-ты можешь раздвинуть пальцы?
Она издала писклявый стон, когда он это сделал, и растяжение от всех трех заставило ее поморщиться. Она остановила его руку, прежде чем попытаться оттолкнуть ее, и в тот же момент оттянула его голову от своей груди.
Ладно, я… я думаю, теперь я готова.
– Ты не кончила, Эмери, – тихо констатировал он низким и хриплым голосом. Он сомкнул пальцы, нажал ими глубоко и пошевелил.
Она сжала их, издав дрожащий стон. О, блядь. У нее было искушение позволить ему продолжать, пока он не вызовет у нее оргазм. И всё же она остановила его руку, не желая, чтобы ее энергия пока иссякала.
Ее веки отяжелели, когда она посмотрела на его вороний череп.
Она промокнула языком линию смыкания губ.
– Можно я тебя свяжу?
Он склонил голову.
– Но я хочу трогать тебя. – Он вытащил пальцы из ее киски, чтобы обвести ими ее клитор. – Разве я не делал тебе хорошо?
– Это было потрясающе, – успокаивающе промурлыкала она, погладив его по клюву. – Но теперь я хочу отдавать. Обещаю, ты не пожалеешь.
Как плотский, дикий самец, он размазал ее соки по своей груди, чтобы покрыть себя ими. Он кивнул, и это доверие с его стороны значило для нее так много.
Она быстро спрыгнула с него.
Заранее приготовленной веревкой она связала его предплечья вместе, прижав запястья к противоположным локтям. Затем она заставила его извернуться так, чтобы его спина опиралась на пень, который они использовали как импровизированный стол.
Между ними она втиснула подушку, чтобы убедиться, что ему будет удобно.
Это было странно, но тот факт, что массивный, возвышающийся монстр был связан ради нее, заставлял ее пульс учащаться. Он позволил поставить себя в уязвимое положение, доверчиво, и она сможет делать то, что ей заблагорассудится. Доставлять ему удовольствие так, как она захочет, дразнить его, даже оставить страдать от ноющей боли в члене и ничего не дать.
Он абсолютно не был беспомощным, и она это знала, но это всё равно будоражило.
От того, как он сидел, его грудь выгнулась вперед, из-за чего ее большая впадина казалась еще больше. Белые кости его грудной клетки почти блестели в тусклом свете, а чешуя вокруг нее отливала черно-синим, как нефтяное пятно.
Пока его темно-фиолетовые глаза были сфокусированы на ней, она проползла между раздвинутыми ногами Инграма, осторожно переступая через его хвост между ними, и его член дернулся. У нее потекли слюнки при виде восхитительного пиршества – связанного существа перед ней, и она с энтузиазмом поприветствовала сужающиеся концы его щупалец.
Оставаясь стоять на коленях, она сжала основание его члена и позволила щупальцам обвиться вокруг своих предплечий. Одновременно с этим она наклонилась вперед и провела языком по тупой головке, слизывая объемную каплю семени, прежде чем полностью накрыть ртом всё, что смогла.
От пронзившей его дрожи его голова откинулась назад, а более мягкая внутренняя сторона хвоста приподнялась, чтобы на мгновение потереться о ее складочки. Из его груди вырвался самый тихий стон.
Ей нравилось, когда его звуки были тихими. Они были такими милыми и легкими, что вызывали у нее жажду большего.
– Такой хороший мальчик, – промурлыкала она о кончик его члена. – Позволяешь мне связать тебя, чтобы делать с тобой всё, что я захочу.
– Блядь, Эмери, – выдавил он, когда его голова склонилась набок.
Она обвела языком расширенный венчик, чувствуя его текстурированные острые чешуйки, которые распушались при каждом прикосновении. Крадя у него сладкую смазку, она слизывала ее прямо с поверхности члена. Он был таким твердым и горячим у нее во рту и в руках, и явно пульсировал.
Она нежно прикусила одну из выпуклых темных вен на нем.
– Тебе ведь очень нравится, когда я тебя так называю, а? – прошептала она.
– Да, – признался он.
Она скользнула губами вниз по одной стороне, пока его щупальца не начали ласкать ее щеку, в то время как правая рука двигалась вверх, поглаживая головку по кругу. Всё, что она делала, каким бы незначительным или едва уловимым оно ни было, вызывало появление всё большего количества жемчужного семени на кончике его ствола. Она слизывала и крала и его тоже, наслаждаясь пьянящей ноткой жженого сахара и коры гикори, которая взрывалась на ее языке.
– Тебе нравится мой рот и руки на тебе? – Вместо ответа его клюв приоткрылся, и он издал глубокий выдох. – Хочешь, чтобы я продолжала, пока ты не кончишь мне в рот?
Ее губы дьявольски изогнулись на нем сбоку, затем она легонько покусывала головку и венчик.
– Ннн. Да. Я хочу, чтобы ты пила из меня. – Он резко подался головой вперед. – Я хочу снова увидеть твое лицо измазанным в этом.
– Правда? – промурлыкала она, прежде чем отстраниться.
Эмери целовала и покусывала его, поднимаясь всё выше, и даже лизнула выступающую кость бедра, его грудину, зная, что он может это чувствовать. Она даже щелкнула его по соску, отчего он яростно дернулся, когда она забралась на него и оперлась коленями на его бедра, прежде чем спуститься к его тазу. Она заставила его пустить ее под клюв, чтобы она могла покусывать его шею.
Она обхватила ладонью широкую и тупую головку его члена, но лишь для того, чтобы перехватить его прямо под венчиком и зафиксировать. – А что, если я этого не хочу?
– Тогда чего т… – Прежде чем он успел закончить, он подавился стоном, когда она приставила кончик к своему входу и опустилась на него. – Внутрь тебя? – Он издал глубокий выдох.
– Угу. Я хочу чувствовать тебя внутри себя, – прошептала она ему в шею.
– Еще, – подбодрил он, когда она втиснула самый кончик внутрь, двигаясь кругами, чтобы насадиться на него. – Ты такая мягкая.
Она еще даже не вобрала головку целиком, а он уже терял рассудок. Инграм раскачивал бедрами, словно хотел помочь, заставить ее киску проглотить его быстрее, проникнуть глубже.
Он казался отчаянным после того, как она заставила его так долго ждать.
Ее брови плотно сошлись, и она уперлась лбом в изгиб его шеи и плеча для опоры. Было нелегко удерживать равновесие на нем вот так, высоко на его торсе. Гравитация не помогала, учитывая, насколько он был толстым, не говоря уже о неловкости их поз.
Если бы его руки были свободны, она знала, что он попытался бы опустить ее – и, возможно, случайно порвал бы в процессе. Он был не очень терпелив, и она, возможно, позволила бы ему, учитывая то, как сильно она хотела его прямо сейчас.
Поморщившись от того, как она растягивалась вокруг головки, она подпрыгнула, чтобы добавить давление к навалившемуся весу. Его смазка помогала им, и она была за нее безмерно благодарна.
Затем головка протиснулась сквозь ее вход. Ее прыжок тоже протолкнул ее вниз как минимум на дюйм.
Поморщившись и издав болезненный вздох, пронзивший ее, как лезвие, она вонзила ногти в его грудь. Она не могла удержаться.
– Так узко, – простонал он. Когда она рванулась вперед, чтобы сбежать с него, он издал тихий скулеж. – Вниз, Эмери. Я хочу еще. Я хочу внутрь твоей маленькой киски.
Он потерся краем черепа о ее покрытый испариной лоб, его грудь вздымалась от возбужденного дыхания. Казалось, он молча умолял ее оседлать его.
– Я оседлаю, – прохрипела она. – Ты просто… большой, Инграм. Мне нужно привыкнуть.
И она привыкнет. Потому что, что бы ни случилось сегодня ночью, она получит в себя этот огромный, блядь, член Сумеречного Странника, чего бы это ни стоило. Сначала может быть медленно и больно, но она будет скакать на нем, и не остановится, пока не сделает это. Она хотела быть настолько наполненной и измазанной его спермой, чтобы она стекала по ее ногам.
Она также намеревалась сделать так, чтобы им обоим было хорошо. Его руки были связаны именно по этой причине, чтобы заставить его быть терпеливым.
Теперь, когда она дала своему телу передышку, она снова подтолкнула теплую, скользкую, уже покрытую семенем головку к своему входу. Она сильно прикусила губу, опускаясь вниз. Головка вошла быстрее, и хотя она была массивной и казалось, что пытается разорвать ее пополам, это было не настолько больно, чтобы ей захотелось сбежать.
Инграм издал довольный рык и продолжил тереться о нее черепом, чтобы подбодрить. Его бедра раскачивались, отчаянно желая двигать ее на себе, но не имея такой возможности.
Эмери покачивала бедрами из стороны в сторону, проталкиваясь всё дальше вниз, медленно отвоевывая всё новые и новые дюймы. Он был таким толстым, что давление было огромным, и она знала, что растянута до абсолютного предела.
Она всегда была миниатюрной, всегда поначалу испытывала небольшие трудности, даже принимая в себя человека. А теперь она опускалась на член монстра, и это было настоящим испытанием.
Она также была очень возбуждена и хотела этого больше всего на свете. Она хотела его так, как никогда никого не хотела.
Всё было влажным, и его жар успокаивал. Обжигающее растяжение также сопровождалось тем, что он давил на все ее самые нежные места так глубоко и непривычно. Всё внутри нее получило внимание, и его маленькие острые чешуйки царапали ее точку G, заставляя ее тяжело дышать и пытаться проглотить еще больше.
Он достиг дна, и она заерзала, чтобы убедиться наверняка, что он полностью заполнил ее до предела. Даже ее клитор казался натянутым, словно напряжение и давление излучались за пределы ее внутренностей. Некоторое время она отдыхала и ждала, пока ее тело расслабится и привыкнет.
Я чувствую биение его сердца, – ошеломленно подумала она, пока нежность разливалась в ее груди. Затем она хихикнула, когда самые кончики его щупалец качнулись под ее бедрами. Это щекотно.
По крайней мере, они подсказали ей, что она приняла его наполовину, а это больше, чем она думала, что сможет.
Он наконец-то внутри меня. Боже, она хотела этого несколько дней – с тех самых пор, как они были в лесу. Часть нее не могла поверить, что они наконец-то делают это, что член Сумеречного Странника втиснут в нее так глубоко, как только возможно.
Из его груди вырвался тихий скулеж, и она откинулась назад ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо.
– Ты в порядке? – спросила она, прижимаясь губами и лицом к краю его твердого клюва.
– Еще, – взмолился он, заставив ее слабо рассмеяться.
Конечно, он хотел еще. Сколько раз он уже требовал или умолял об этом?
– Я не могу дать тебе больше. – Она покачала бедрами из стороны в сторону, чтобы показать ему, что дальше идти некуда. – Но я могу двигаться для тебя.
Она скользнула вверх примерно на четверть длины, затем снова опустилась. Его стон последовал незамедлительно, и он издавал их часто, пока она двигалась на нем.
– Обожаю то, как ты звучишь, – прошептала она в его прохладную кость. – Так слабо и мягко.
– Ты такая теплая внутри, – прохрипел он, издавая новые поскуливания. – Узкая и горячая. Как с тобой может быть так хорошо?
Его глубокий голос окатил ее, как волна, и она застонала, ускоряя темп. Она хотела, чтобы он продолжал говорить, зная, что любое его слово прямо сейчас заставит ее восхитительно гореть еще жарче, еще лихорадочнее от желания.
– Да? Тебе нравится, как я обхватываю тебя? – промурлыкала она, ее губы приоткрылись в стоне от того, как его член гладил ее изнутри, а соски царапали его чешую.
– Чувствуется даже лучше, чем я думал. Я и представить не мог… – его стон был булькающим и прерывистым. – Глубже, Эмери. Я хочу почувствовать тебя полностью.
Он запрокидывал голову всё сильнее, чем быстрее она ласкала его стенками своей киски, а его бедра пытались толкаться сильнее. Он дергался из стороны в сторону, словно пытаясь освободить руки. Чем больше он говорил, тем сильнее тянул.
– Так близко. Ты так близко к тому, чтобы принять меня всего, – прохрипел он голосом, полным потребности, – я хочу, чтобы мы стали одним целым, чтобы твоя пизда поглотила меня целиком. Мои щупальца жаждут обнять тебя, маленькая бабочка. Пожалуйста, позволь мне.
Сочувствуя ему и видя, как сильно он этого жаждет, она попыталась трахать его член быстрее для него. Она вкладывала в это всё свое тело, чтобы дать ему хоть какое-то утешение. Она даже осыпала его шею легкими поцелуями и гладила грудь, постанывая по мере того, как удовольствие нарастало там, где они соединились.
