Текст книги "Душа для возрождения (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 39 страниц)
Так было до тех пор, пока он не начал продвигаться дальше.
Неприятная дрожь волнами пробегала по позвоночнику, а руки и ноги покрылись мурашками. Когда он попытался пробиться глубже, ей пришлось попросить его остановиться. Это только ухудшало ситуацию, так как от каждого нового погружения кожа шла пятнами.
Ей было легче, когда это был один уверенный толчок, тем более что его член был огромен по сравнению с ее крошечным человеческим размером. Он также проникал глубже, чем любой человеческий член, и она чувствовала, как внутри нее смещаются вещи, которые, вероятно… не должны были.
Тем не менее, ее зад уступил ему место, и она вздохнула с облегчением, когда он уселся так глубоко, что его щупальца уютно обвили складки ее бедер. Дрожь полностью исчезла, и вскоре внутри разлилось тепло и глубокое сердцебиение, которое не принадлежало ей.
Чтобы попытаться еще больше расслабиться, она провела рукой вниз по животу. Она замерла на полпути, заметив выпуклость, давящую изнутри из-за того, как сильно была выгнута ее спина. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что это головка его члена и еще несколько дюймов, и она едва не рассмеялась от того, как это… странно.
Она переместила руку к клитору, чтобы погладить его, но Инграм быстро взял это на себя, поняв, что она делает.
Мягкий, но приглушенный стон сорвался с ее губ. Чем дольше он прикасался к ней, его пальцы действовали так осторожно, а теперь, изучив ее, мастерски давили на чувствительный узелок нервов, тем больше она расслаблялась.
Он провел языком между ее лопатками, по изгибу шеи, затем коснулся ушной раковины. Ее дыхание перехватило, и она подалась назад, на него.
Когда его пальцы задвигались из стороны в сторону, ее бедра начали покачиваться вверх и вниз. Ей нужно было движение, так как ее киска сжималась вокруг пустоты – хотя она и не чувствовала себя пустой. Ее канал получал чудесное давление, просто с другой стороны.
Ее колени сошлись внутрь от вспышек удовольствия, идущих от клитора, и она стала сильнее биться о его пальцы. Она просунула руки между грудью и землей, чтобы схватить себя за груди и ущипнуть соски.
Желание вспыхнуло вновь, подпитываемое ими обоими, ласкающими те места, которые были ей нужнее всего.
– Мне нравится, какое жадное у тебя тело, куда бы я ни прикоснулся, – пророкотал его голос над ней. – Еще, Эмери.
Только тогда она осознала, что своими легкими покачиваниями она фактически трахала его член своим задом. Приоткрыв губы в жарком дыхании, она наполовину соскользнула с его обхвата. Она застонала, когда толкнулась назад, и головка прорезала ее тело прямо напротив канала киски.
На третий раз, когда она издала тихие звуки, давая ему понять, что ей это нравится – несмотря на ту затаившуюся боль и дискомфорт, которые, как она подозревала, никогда не исчезнут до конца – Инграм откинулся назад. Положив руки ей на бедра, он взял инициативу на себя.
Сначала он двигался медленно, но отстранялся так далеко, что она вздрагивала, когда расширенный ободок головки почти выскакивал наружу. И он снова входил внутрь при его рывке вперед. Почему казалось, что он… прощупывает ее? Исследует ее отверстие своим членом, а не просто трахает?
– Это совсем по-другому, – прохрипел он. – Всё так же мягко и тепло, но более гладко. Здесь нет такой тесноты, как в твоей маленькой пизде, кроме вот этого места. – Его большой палец коснулся места их соединения. – Здесь кажется, что ты пытаешься раздавить меня и одновременно выжать мое семя. – Его бедра ускорились, и она повернула голову назад, увидев, что его голова запрокинута, а клюв направлен в потолок. – Словно ты обнимаешь мой член своим телом.
И прерывистый стон, который он издал, выдал то, насколько потрясающе он себя чувствовал. Чем больше она расслаблялась, тем лучше это ощущалось.
Она закусила нижнюю губу, чувствуя, как прилив возбуждения становится всё глубже и сильнее. Она скользнула рукой вниз и погладила свой клитор именно так, как ей нравилось, и из ее груди вырвался стон. Она чувствовала, как он ласкает ее киску через зад, и она покачивала бедрами взад-вперед, пока не нашла положение, в котором он ударял именно туда, куда ей было нужно.
Она начала помогать ему, раскачиваясь на коленях, чтобы достичь блаженства и растаять.
Я сейчас… Я почти…
Ее глаза сошлись к переносице, а пальцы на ногах подогнулись.
– Н-нн. Кончаю, – выдавила она.
Крик, вырвавшийся из нее, был таким громким, что она испугалась, не услышал ли его весь Покров. Всё ее тело напряглось, и киску затопило ее собственным оргазмом. Он стекал по клитору к ее пальцам, давая ей еще больше влаги, чтобы она могла действовать грубее и неистовее, пока кончала.
Если он и стонал, она этого не слышала. Она знала лишь, что его бедра замедлились и начали безумно дергаться в ответ на то, как она его выжимала. Его когти вырвались, чтобы оцарапать ее от интенсивности чувств, но она была быстро исцелена.
Эмери была – как она решила это называть – с обожанием отмечена его когтями.
Когда она спустилась со своей башни блаженства, бедра Инграма заработали быстрее, чем когда-либо. У нее кружилась голова от криков и задержки дыхания, тело было горячим и потным от напряжения. Разум рассыпался на части в похотливом бреду.
Так как она совсем обмякла, и ему пришлось придерживать ее, иначе она бы просто сползла вперед, он обхватил ее рукой за талию и притянул к своей груди. Затем он завалил их на бок.
Он обнял ее снизу и накрыл ладонью киску, позволяя своим толчкам подбрасывать ее и тереть клитор о свою руку. Другая его рука проскользнула под ее колено, удерживая ногу раздвинутой локтевым сгибом, в то время как кисть обхватила ее челюсть, поддерживая голову пальцами.
Он запрокинул голову в экстазе, его клюв был слегка приоткрыт, выпуская глубокие и частые вздохи.
Затем он просто крепко держал ее в своих больших, утешительных и удерживающих объятиях, пока вколачивался в нее. С ее спиной, плотно прижатой к его животу, изменившийся угол наклона бедер предрешил ее участь. Эмери впивалась ногтями в его предплечья, издавая крик за криком.
Это было слишком. Это не должно было ощущаться так потрясающе.
Его большой член толкался вперед, прямо в переднюю часть ее живота и вдоль всей киски. Почему через зад это чувствовалось еще интенсивнее?
– Пой для меня, маленькая бабочка, – простонал Инграм, просунув коготь ей в рот, чтобы оттянуть челюсть вниз. – Вот так. Будь громче. Покажи мне, как сильно тебе нравится мой член внутри.
Инграм не особо разговаривал во время секса, словно не мог собраться с мыслями. Но когда он заговаривал, Эмери всегда превращалась в похотливую лужицу сексуальной одержимости.
– Кончи для меня еще раз, – потребовал он, надавливая и просовывая два пальца в ее насквозь промокшую киску.
Она тут же сжалась вокруг них, содрогаясь в спазмах, чтобы жадно всосать их еще глубже.
Ее легкие отказали и перестали работать. Каждая мышца в ее теле свелась, напрягаясь и изгибаясь до такой степени, что, казалось, она сейчас сломается. Тем не менее, его член не переставал работать в ней, не переставал вколачиваться в нее жесткими, глубокими и быстрыми ударами, даже когда она сжималась всё сильнее и сильнее.
Ей показалось, что ее сердце остановилось, когда она достигла оргазма. Ее ноги дергались, ногти впивались в плоть, а перед плотно зажмуренными глазами вспыхивали молнии. Из нее вырвалась жидкость, а его пальцы, двигавшиеся внутри киски, помогли ей кончить по-настоящему мощно.
Его член раздулся, щупальца оставили следы, и он поднял ее колено выше, издав громовой стон. Пока он толкался, волна жара брызнула внутрь ее зада, когда он кончил в него. То, что она чувствовала, как семя разливается и наполняет ее, заставило ее дрожать, даже когда она обмякла, отходя от оргазма.
Удивительно, но ни капли его семени не вытекло наружу.
Когда его собственное напряжение спало, Эмери не знала, чье сердце бьется сильнее или быстрее. Его сердце громко стучало ей в ухо, пока она прижималась к его груди, и она сонно снова закрыла глаза.
Мне нравится слушать его сердце. Она делала это много раз за прошедшую ночь и утро. Оно звучит таким большим, словно в нем хватит места и для меня.
Она надеялась, что это правда, даже если это было бессмысленно.
Назовите это эгоизмом, но ей хотелось, чтобы частичка ее навсегда осталась внутри него. Понимал ли он, что такое любовь, было ли ее чувство безответным – она хотела, чтобы в будущем он вспоминал о ней с нежностью.
Она прильнула к его груди, и он ласково сжал ее в объятиях.
– Тебе понравилось? – спросила она, и ее губы изогнулись в улыбке; по количеству семени внутри она и так догадывалась, что да.
Он слегка вздрогнул.
– Да. Но думаю, твоя киска мне нравится больше, – сказал он, дважды погрузив в нее пальцы. – Было больно, когда ты кончала. Ты сжала меня слишком сильно, казалось, ты сейчас оторвешь мне член. Но мне нравилось знать, что ты это делаешь. Ты приятно пахнешь, когда кончаешь, и твои тихие потерянные крики… это приятно.
Эмери фыркнула, а затем хихикнула. Боже, почему это так мило?
– Я маленькая по сравнению с тобой. – Затем она пошевелила бедрами, чувствуя, как он размякает. – Ладно, пора тебе выходить.
Она удивилась тому, как сильно ей стало не хватать его тепла, когда он отвел бедра назад и отстранился. Она поднялась на колени, радуясь, что ничего не пролилось, и посмотрела на его член. Как ни странно, он был… чист от всего непристойного. На нем также почти не осталось смазки, хотя он всё еще был влажным – видимо, ее тугое кольцо стерло большую часть при выходе.
Она чувствовала себя слишком мокрой от его жидкости… повсюду.
Тем не менее Эмери нашла тряпку и повернулась к нему. Он уже сидел прямо на коленях, и она помахала ему тряпкой.
– Ладно. Пора тебя почистить.
– Зачем? – спросил он, наклонив голову.
– Потому что… не знаю… твой член теперь грязный? Мой зад – не самое гигиеничное место в мире, – сказала она, пытаясь замять неловкость от этих слов смешком. – Если честно, я очень хочу лечь и вздремнуть с тобой. Но если ты захочешь поиграть со мной позже, мне нужно тебя помыть, потому что вот это, – она указала на его член, – не вернется в мою киску без этого. К тому же, уверена, ты не хочешь, чтобы твой член возвращался в свой шов в таком виде.
Прежде чем он успел ее остановить, она обхватила тряпкой его обмякший ствол и начала вытирать. Она не была уверена, что это действительно адекватный способ удалить всё негигиеничное. Может, принести воды? Однако чем больше она терла, тем очевиднее становилось одно обстоятельство.
Пока она проводила рукой, свежая смазка просачивалась из его плоти, словно по всей ее длине были железы. Сколько бы она ни убирала, стараясь прочистить его бороздку, каждую чешуйку и венчик, на поверхность проступало всё больше влаги.
– Ого, – воскликнула она. – Я только что поняла… твоя смазка сама тебя очищает.
Она не давала ничему прилипнуть к его члену, включая ее соки и его семя. Неудивительно, что у него нет проблем с тем, чтобы убирать его обратно в шов.
– Эмери… – проскрежетал он, похлопав ее по голове, чтобы она подняла взгляд. Его глаза были белыми, а то, как его тело распушилось, встревожило ее. – Это больно.
– О, прости, – извинилась она, видя, что из-за ее трения член местами подсыхает и сморщивается.
Убедившись, что на нем нет ничего плохого, она забросила тряпку как можно дальше и обхватила его обеими руками. Она ласкала его, пока он снова не стал насквозь влажным.
Она улыбнулась ему.
– Так лучше?
– Не останавливайся? – спросил он почти застенчиво. Он даже почесал сбоку свой клюв, притворяясь скромником!
Боже! Он был как сексуальный маньяк с членом, который, казалось, никогда не иссякнет.
Эмери закатила глаза.
– Никакого больше секса. – Вместо этого она откинулась на постель и раскрыла ему объятия. – Я хочу обниматься, пока сплю. И ты пообещаешь мне, что на этот раз действительно позволишь мне это.
Он опустился так, что навис над ней на вытянутых руках, а затем лизнул ее в губы.
– Обещаю.
Затем он подхватил ее на руки и повалился на землю, оказавшись на боку. Однако он схватил ее за бедро, чтобы раздвинуть ноги, и не только просунул колено между ними, но и вставил член в ее киску.
Она издала удивленный хриплый стон от того, как легко он скользнул и как быстро полностью вошел в нее.
– Э-эй! – крикнула она.
– Ты сказала: никакого больше секса, – проворчал он, сжимая ее задницу и слегка поворачиваясь так, чтобы колено между ее бедрами создало небольшое пространство для ноги, на которой она лежала. – Но я хочу отдыхать, пока мы – одно целое.
Пока ее голова покоилась на его бицепсе, он сменил руки, придерживая ее за ягодицу и под коленом, чтобы нога была удобно поднята. Затем он обхватил ее другой рукой, надежно и тепло запирая в своих объятиях.
– Я обещал, что дам тебе поспать, – напомнил он. – Так что спи и обнимай меня, как ты это делаешь.
Эмери надула щеки, изображая обиду, затем с выдохом сдула их и прижалась к его груди. Это был контраст твердости его обнаженных ребер и мягкости окружающих их мышц.
– Тебе повезло, что ты такой милый, – пробормотала она с притворной досадой.
Она отключилась, как только закрыла глаза, но ее удовлетворение лучилось в ее снах.
Глава 35
Стоя на цыпочках, Эмери была благодарна Инграму за то, что он опустил свой вороний череп, чтобы она могла обвить руками его шею. Она изо всех сил обняла его, уткнувшись в него лицом, впитывая шероховатость его чешуи, его тепло и силу, а также его чудесный запах жженого сахара и коры гикори.
Она полностью впитала его в себя… в последний раз.
– Я не хочу уходить. – проворчал Инграм в знак протеста, как он делал уже много раз за это утро. Он обнял ее за талию и наклонился вперед еще больше.
– Всем нужна еда, – пробормотала она, прижимаясь к нему. – Будет лучше и безопаснее для всех, если вас больше пойдет на охоту.
– Я всё еще считаю, что брать с собой Мавку, который не может контролировать свой голод, – плохое решение, – заявил Орфей, обнимая Рею, которая прижималась к нему так же крепко, как и он к ней. – Но она права. Путешествовать по Покрову будет безопаснее втроем. Вероятность того, что Демоны нападут, меньше.
– Ты будешь в порядке одна, Делора? – спросил Магнар, поглаживая ее темно-каштановые волосы на затылке.
– Я не буду одна, – со смехом ответила она, хотя Эмери уловила нервную дрожь в ее голосе. – Я буду со всеми остальными. – Магнар разочарованно фыркнул, отвернув голову, пока она не добавила: – Но я буду скучать по тебе.
При этих словах его длинный пушистый лисий хвост завилял у него за спиной.
– Чем быстрее вы уйдете, тем быстрее сможете вернуться, – констатировал Фавн, обнимая Маюми за талию. Один из их детей хаотично ползал между ними. – Будем надеяться, что вы вернетесь до наступления ночи.
Эмери наконец отпустила Инграма и тепло улыбнулась ему.
Он взял ее за щеку и провел тыльной стороной своего гладкого когтя под одним из ее слезящихся глаз.
– Почему ты плачешь, маленькая бабочка?
– Потому что прощаться тяжело? – отшутилась она, а затем указала на Рею, но, что более важно, на Делору. – Видишь, даже она плачет.
И слава гребаному богу, иначе боль Эмери выглядела бы неуместной. Выражение лица Реи было теплым, без слез, но Эмери уже поняла, что у нее сильный характер. Она старалась держать свои самые крайние эмоции внутри, когда могла.
Такой она обычно и была, точнее, была до встречи с Инграмом. Кто бы мог подумать, что именно монстр вытащит ее из ее скорлупы?
– Тогда не прощайся? Я могу остаться.
Эмери застонала, откинув голову назад. Он действительно всё усложнял.
Она положила руки по обе стороны его клюва и покачала его головой из стороны в сторону. Его смешок был глубоким и игривым, и это немного подняло ей настроение. Она поцеловала кончик его клюва.
– Вот, у меня есть для тебя подарок. – Она наклонила его голову так, чтобы дотянуться до одного из его коротких, торчащих вверх козлиных рогов. – Это браслет, который родители и Гидеон подарили мне на восемнадцатилетие.
Хотя из трех подвесок осталась только одна, в виде серебряного диска с выгравированной буквой G, все разноцветные бусины из драгоценных камней были целы. Поняв, что он не налезет, она сняла ленту, скреплявшую ее косу, и использовала ее, чтобы связать один конец коричневого кожаного шнурка с другим. Она привязала его к нему как можно крепче, убедившись, что он находится в углублении, где сходятся рог и череп, чтобы он не соскользнул.
Он выглядел немного забавно с болтающимся красным бантом сбоку черепа, но ей это тоже нравилось. Он выделялся на фоне кристальной белизны его костяной головы.
Надеюсь, следующий человек, которого ты встретишь, увидит его и поймет… что кто-то тебя любил. Ее челюсти сжались от боли, которую принесли эти мысли. И благодаря этому даст тебе шанс.
– Зачем ты даешь мне это? – спросил Инграм, нерешительно касаясь завязанного на три узла банта.
Она усмехнулась.
– Считай это талисманом на удачу.
– Она нам понадобится, – торжественно заявил Орфей.
– Теперь у меня есть украшение на рог, как у тебя, – сказал Инграм, его глаза стали ярко-желтыми, а кончик хвоста скрутился.
– Мое лучше, – фыркнул Орфей.
Инграм зарычал на него, как раз в тот момент, когда Рея похлопала его по животу.
– Будь вежлив, Орфей!
– Я и так вежлив. – Орфей отвернул голову и скрестил руки на груди, его колокольчики зазвенели от этого движения. – Я просто сказал правду. – Затем он потянулся и щелкнул по одному из них когтем; его собственные глаза стали ярко-розовыми. – Но я знаю, как приятно получать такой подарок.
– Тебе следовало раскрасить мое лицо до нашего ухода, Делора, – заскулил Магнар, его глаза стали ярко-зелеными от зависти.
– Прости. – Она рассмеялась над его неожиданной обидчивостью. – Я раскрашу его, когда ты вернешься. Как тебе такое?
Его хвост снова завилял. Его было легко успокоить, и Делора точно знала, как сделать его счастливым.
Ревнивый Инграм снова поднял вопрос о том, почему Фавн остается. Кто-то должен был защищать женщин в случае нападения Демонов, и никто не хотел забирать у него беременную невесту, так как было очевидно, что за это он разорвет их всех на куски.
Затем, с большой неохотой, Орфей, Магнар и Инграм ушли – все трое не подозревали об истинной причине этого.
Рея, Делора и Эмери переглянулись. Все они боялись того, какой будет реакция их партнеров, когда те узнают, что произошло, но именно на Эмери задерживались взгляды остальных. Ее здесь не будет, чтобы сгладить это знание для своего ушедшего Сумеречного Странника.
Она отвела взгляд, когда Маюми и Фавн подошли ближе и тоже устремили на нее свои взоры.
– Пойду лучше переоденусь, – сказала она, чтобы сбежать.
С тяжелым сердцем Эмери отправилась в свою палатку, распуская волосы, чтобы переделать их после того, как она оторвала кусок ткани, чтобы сделать из него грубый импровизированный бант. Она сняла синее платье, которое ей дали, и вместо него надела свою форму Истребителя демонов. Рея заделала все дыры на ней, поставив заплатки из коричневого материала.
Подошвы ее ботинок были изношены, но это делало их более гибкими. Оставалось надеяться, что в замке Джабеза нет острых камней.
Она также закрепила в волосах серебряную диадему, так что синяя капля оказалась посередине ее лба. Драгоценный камень был холодным и стукнулся о кожу, когда она пригнулась под пологом палатки, чтобы выйти.
Со стороны их дома подошел Фавн с охапкой оружия в руках, и они оба одновременно подошли к месту, где ждали остальные женщины.
Меч для Реи, лук и полный колчан для Делоры, хлыст и меч для Эмери.
Она повернулась к Маюми.
– Я хотела поблагодарить тебя за всё твое гостеприимство в последние несколько дней. Я знаю, что тебе тяжело оставаться здесь, но я действительно не думаю, что смогла бы выжить, оставаясь здесь дольше с этим решением.
– Всё в порядке, – уныло ответила Маюми. Она почесала туго стянутые волосы на виске, прежде чем в уголках ее губ дернулась усмешка. – Сомневаюсь, что после вчерашнего ты бы продержалась намного дольше. Держу пари, мне придется дезинфицировать палатку. Как там твой зад? Я видела, как ты прихрамывала, когда выскочила пописать.
Судя по тому простому факту, что Маюми пыталась сдержать смех, Эмери поняла, что та сказала это просто чтобы ее раззадорить. Было ли это потому, что она любила дразнить друзей, или она пыталась развеять печаль, затуманившую взгляд Эмери, она не знала.
Тем не менее, она не могла не покраснеть от смущения до самых ушей. Когда она заерзала и перевела взгляд на Рею и Делору, ей захотелось умереть прямо там, на месте.
– О боже мой! Я же просто пошутила, но ты правда это сделала, да? – проревела Маюми со смехом, в ее глазах сиял яркий задор. – Ты приняла его в задницу!
Эмери рванулась вперед и закрыла ей рот.
– О боже, заткнись!
Делора в ужасе ахнула, а и без того бледное лицо Реи побелело еще больше.
– Какого хрена? Вы можете это делать?! – взвизгнула Рея. Она похлопала себя по лицу, словно хотела вернуть ему тепло. – Как… что…
Смешок Фавна был весьма красноречив, когда он скрестил руки на груди.
– Ты ведь не… – Рея уставилась на Маюми, прежде чем перевести ошеломленный взгляд на Делору. – Только не говори мне…
– Боже, нет! – взвизгнула Делора, вздрогнув, как от пощечины. – Я бы никогда. – Лицо бедной женщины стало таким же красным, как, по ощущениям, у Эмери. – Хотя… Магнар пытался. Удивлена, что вы не пробовали.
– С какого перепугу я бы стала пробовать?! Я была девственницей, когда встретила Орфея!
Эмери поморщилась. Ауч. Она не думала, что смогла бы принять Инграма, если бы он был ее первым.
– Он просто так всем интересуется, – оборонительно проворчала Делора, потирая руку.
– Можно мы закончим этот неловкий разговор? – пискнула Эмери. Она повернулась к Маюми, совершенно сгорая от стыда. – Зачем ты вообще это сделала?
Лицо Маюми внезапно посуровело.
– Потому что вам всем нужно было отвлечься от своих тревог и страхов. Теперь вам нужно готовиться к тому, что грядет, а я не смогу быть рядом, чтобы помочь вам через это пройти. Эмери, ты здесь самый искусный боец, и та, на кого мы по-настоящему полагаемся.
Это быстро их всех отрезвило, но Маюми преуспела в своей задумке. И хотя на сердце было тяжело, стало немного легче. Все остальные тоже уже не выглядели такими… подавленными.
Белая сова размером с человека спустилась с неба, хлопая крыльями, и напугала их всех. Эмери втянула воздух, надеясь, что мать Сумеречных Странников не слышала всего этого!
Как только она приземлилась, Линдиве превратилась в человека. Ее капюшон откинулся назад, желтый клюв втянулся, а затем и вовсе исчез, открывая резкие черты ее лица. В ее темно-карих глазах читалась стальная решимость, но они не были равнодушны к их тяжелому положению.
– Мы готовы? – спросила Линдиве, отряхивая свое белое платье, чтобы поправить его.
Все три кивнули.
Маюми не стала обниматься, но протянула кулак. Эмери уставилась на него, а затем нерешительно стукнулась об него своим собственным кулаком, не будучи уверенной, что именно этого она и ждала. Со светящимися темно-желтыми глазами любопытства Фавн сделал то же самое, на что Эмери стукнулась костяшками пальцев о его, гораздо более крупные.
Я только что стукнулась кулачками с Сумеречным Странником. Она никогда не думала, что сделает это.
– Ладно, пошли, – скомандовала Эмери, кивнув.
Линдиве стала бесплотной и пробормотала:
– Велдир, мы готовы. – Когда она снова стала материальной и заметила их взгляды, она неловко отвернулась, пожав плечами. – Я не владею магией порталов.
Все шагнули вперед, кроме Эмери. Она оглядела их, немного растерянная тем, почему они сгрудились в определенном месте.
– Это душа, – объяснила Линдиве. – Ты не можешь ее видеть, так как ты только часть жизни, а не смерти, как все остальные. Велдир послал ее сюда и намеревается разорвать надвое, чтобы использовать ее жизненную силу для создания разлома в замок Джабеза.
– Угу, – кивнула Эмери с широко раскрытыми, сбитыми с толку глазами. – Я думала, он не может использовать магию на Земле?
Линдиве вздохнула.
– Здесь он может прикасаться к душам. Эта связана с ним, поэтому он способен управлять ею из Тенебриса.
Эмери поморщилась, когда горячий белый свет разорвал воздух сверху вниз, словно удар молнии. Одновременно он раздвинулся, образуя широкую прореху, вокруг которой снаружи парила меловая черная пыль.
Линдиве указала на нее и сказала:
– Теперь мы должны пройти, но мы должны сделать это вместе. Как только кто-то перешагнет, портал откроется с другой стороны, и если мы замешкаемся, это лишит нас элемента неожиданности.
Во рту у Эмери пересохло, и она вытерла руки о ткань своих штанов. Итак, вот оно? Она шагнет через этот портал и оставит свою жизнь, и Инграма, и всё остальное позади?
Она оглянулась через плечо в том направлении, куда он ушел, желая, чтобы он вернулся и остановил ее. Конечно, он не вернулся, но одно лишь представление о нем заставляло слезы наворачиваться на глаза.
Мне страшно.
Я не хочу этого делать.
Ее челюсти сжались так сильно, что она боялась, как бы не раскрошить зубы. Ее руки дрожали, а в груди так невыносимо заныло, что она задалась вопросом, когда это кто-то успел вонзить в нее раскаленное лезвие.
Я хочу быть с ним. Это несправедливо.
– Эмери, – мягко позвала Делора.
– Да? – прохрипела она, поворачивая голову вперед и обнаружив, что все смотрят на нее.
– Ты уверена, что хочешь это сделать? – спросила Рея, ее губы плотно сжались от беспокойства.
– Нет, – то ли со смехом, то ли с плачем ответила она.
– Тогда…
Прежде чем Рея смогла сказать что-либо, что могло бы заставить ее передумать, Эмери оборвала ее:
– Я делаю это, чтобы помочь всем вам, но я также делаю это ради него. Он хочет вернуть Алерона и сделать мир безопаснее для него. – Она шагнула к белому разлому, который выглядел пугающе пустым и холодным. – Если бы он хотел, чтобы я осталась, он бы вчера попросил меня стать его невестой.
Учитывая всё, что было между ними, всю близость и прикосновения, если бы он хотел, чтобы она стала его невестой, он бы сделал ее своей.
– А ты его об этом спрашивала? – лицо Делоры исказилось от сочувствия. – Если бы ты дала ему больше времени…
– В этом не было необходимости, – ответила она, бросив на нее тусклый взгляд. – К тому же, весь смысл того, чтобы сделать это сегодня, заключался в том, чтобы не дать ему времени.
– А что, если он любит тебя, Эмери? – настаивала Делора.
– Нет, – твердо заявила Эмери.
Какого хрена все пытаются заставить меня передумать в последнюю, мать ее, секунду? Она сжала руки в крепкие, дрожащие кулаки. Зачем они пытались сделать это еще тяжелее для нее? Это и так было достаточно больно, без того, чтобы они навешивали на нее еще больше груза.
– Ты этого не знаешь, – возразила Рея, почесав висок. – Я уже рассказывала тебе нашу историю и то, как Орфей… Он был опустошен, когда я умерла в первый раз. Никто из нас не знал, действительно ли я вернусь, или уже слишком поздно. Если Инграм любит тебя так же, как Орфей любил меня тогда… он может этого не пережить.
Всё, что Маюми сделала, чтобы успокоить слезы Эмери, было сведено на нет Делорой и Реей.
– Он не любит, ясно?! – воскликнула Эмери, резко отвернувшись от них, крепко зажмурив глаза и стиснув зубы. – Я наблюдала за всеми вами, и не нужно быть гением, чтобы понять, какого цвета становятся их глаза, когда они чувствуют любовь.
– Эмери. – Маюми твердо произнесла ее имя, пытаясь вмешаться и остановить ее закручивающиеся спиралью эмоции.
– Последние три недели я проводила с ним почти каждую минуту каждого дня, и ни разу его глаза не стали розовыми из-за меня.
Каким-то образом Эмери удалось сдержать самые сильные слезы, так что их остатки лишь усеяли ее ресницы. Она открыла глаза и одарила их слабой умоляющей улыбкой, которая, скорее всего, лишь еще больше выдавала ее душевную боль. Она надеялась, что этого будет достаточно, чтобы они оставили ее в покое.
– Но они становились розовыми из-за Алерона, – продолжила она. – Независимо от того, что он чувствует ко мне, его сородич для него – самое главное. Я заменима. Он – нет. Он переживет это, а я умру, зная, что сделала то, что было для него лучше, то, что его защитит.
Она знала, что Инграм испытывал к ней что-то глубокое: нежность, привязанность, доверие и абсолютную похоть. Он заботился об Эмери и делал это совершенно очевидным. Любой был бы идиотом, чтобы отрицать это.
Но этого было недостаточно, и она не собиралась давать ему время разобраться в этом или влюбиться еще сильнее.
Не в том случае, если она хотела помочь ему в долгосрочной перспективе.
Она хотела, чтобы он был счастлив и чтобы у него было то будущее, которого он желал.
Он много раз говорил о том, что хочет снова оказаться под крылом Алерона. Это всегда было его истинным желанием; именно поэтому она, черт возьми, вообще пришла сюда.
И когда он оказался перед выбором между кем-то, кто был жив, и тем, кого уже не было, он не выбрал никого. Она сидела прямо перед ним, с бьющимся сердцем и работающими легкими, а он не смог выбрать между ней и тем, кто больше не существовал.
Его любовь к брату-близнецу была слишком сильной, чтобы впустить Эмери. Их связь превосходила время, пространство и само существование.
Моя жизнь всегда была бессмысленной… Большую часть своей жизни она провела, оплакивая себя. По крайней мере, теперь у нее будет осмысленный конец.
Хотя последние несколько недель были полны боли, страха и неопределенности, это также был самый веселый, захватывающий и чувственный опыт в ее жизни. Вчера на какое-то короткое время она была по-настоящему… счастлива.
Она обрела это умиротворение в объятиях монстра, после того как он ее хорошенько трахнул. Она даже притворилась, будто в их объятиях сквозила любовь с обеих сторон, а не только с ее собственной.
Это было больше, чем она когда-либо надеялась получить в своей жизни, и она заберет этот дар с собой в загробный мир. Она сможет рассказать обо всем Гидеону.
Поэтому, шмыгнув носом и собравшись с духом, она посмотрела на Линдиве. На ее лице читалось сочувствие, но Эмери показала женщине большой палец вверх.
– А теперь пойдемте убьем Короля демонов.
Линдиве схватила ее за руку, бросив на нее строгий, неодобрительный взгляд, когда она попыталась шагнуть через портал. Женщина взяла инициативу на себя, пойдя первой вместо Эмери – человека с наименьшей защитой.
В тяжелом молчании все остальные быстро последовали за ней.
