Текст книги "Душа для возрождения (ЛП)"

Автор книги: Опал Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 39 страниц)

Инграм чувствовал, как его бесплотные слезы струятся всё быстрее и быстрее, каплями паря вокруг его черепа. Он протянул руку сквозь руку своего сородича, чтобы провести ею по его торсу.

– Я скучал по тебе, Алерон, – со скулежом произнес он.

Форма его сородича не изменила цвет, но Инграм мог видеть, как его собственные бесплотные слезы сверкают вокруг его розового спектрального черепа.

– И я по тебе скучал, Инграм, – тихо ответил он, опуская свой череп летучей мыши, пока его плоская морда не оказалась направленной вниз. – Здесь… одиноко. Мне не нравится быть без тебя. Это кажется неправильным.

– Мы единое целое.

– Да, так и есть. – Алерон потер грудину, посмотрев вверх и в сторону. Затем он отскочил и расправил крылья. – Зато теперь я научился летать, с тех пор как съел несколько душ, которые мне не следовало есть.

Алерон пытался его отвлечь. Это не работало.

Ничто не могло стереть его чувств, хотя возможность видеть и говорить со своим сородичем и приносила ему толику омраченной радости.

Велдир скрестил руки, и одна исчезла, несмотря на то, что другая осталась в этом положении.

– Да, тебе не следовало этого делать.

Он застенчиво почесал когтем сбоку своей костяной морды летучей мыши. – Это дало мне немного человечности, но, э-э, это дало мне воспоминания человека. Велдиру пришлось потрудиться, чтобы извлечь их из меня. Это очень сбивало с толку.

– Я думал, мы не можем съесть больше одной души, – прокомментировал Инграм.

– Здесь это всё равно что есть плоть, – просто ответил Велдир.

– Понятно.

Как раз в тот момент, когда Инграм поднял руку, чтобы в задумчивости обхватить клюв, фиолетовое свечение остановило его. Он уставился на свои когти и кончики пальцев, которые стали спектральными, как вся форма Алерона, только фиолетовыми.

Затем он завертел головой, чтобы осмотреть свое тело, и обнаружил, что то же самое происходит с пальцами его ног и кончиком хвоста.

Велдир, должно быть, заметил, на чем сосредоточилось его внимание, потому что скомандовал:

– Нам нужно двигаться дальше. Процесс начался.

Он сжал кулаки, прежде чем наклониться вперед, чтобы пойти на четвереньках. Следуя за Велдиром на этот раз, он двигался медленнее.

Как бы ему ни хотелось сломя голову броситься к Эмери, он не желал расставаться с Алероном. Он даже попытался закрутить свой хвост поверх его длинного пернатого, но тот лишь прошел сквозь него.

Часть его раздумывала… остаться здесь.

Эмери и Алерон оба были здесь. Два человека, которых он хотел больше всего во всех мирах, находились в одном месте.

– Почему я не могу остаться здесь? – спросил Инграм в спину Велдиру.

– Если таков твой выбор, пусть будет так, – ответил Велдир. – Однако ты не сможешь связать себя узами с Эмери, и она… забудет тебя, если ты надолго разлучишься с ней здесь. Я смогу сохранить только самые свежие воспоминания, полученные здесь между снами памяти. Только Мавки остаются в полном сознании.

Ох, – мысленно пробормотал он.

Эмери однажды просила его выбрать.

Тогда он сказал, что не может выбрать между ней и Алероном. Неужели ему… придется?

Он украдкой взглянул на своего сородича рядом с ним.

Кого я хочу больше?

Он дернул головой, чтобы потрясти ею, издав фырканье. Невозможный выбор.

Его сердце было поровну разделено между ними.

– Если хочешь моего совета, – тихо пробормотал Велдир, – выбирай человека. Ты не сможешь вернуть свою жизнь, если решишь оставить ее позади, и ты поймешь, что не быть с ней – больно, особенно учитывая, что она будет в пределах твоей досягаемости, но абсолютно недоступна. Однако, и я говорю это абсолютно серьезно, не говори ей, если планируешь остаться в случае ее отказа. Это нечестно по отношению к ней.

Разве? Он не понимал почему.

– Ты здесь из-за самки? – спросил Алерон, склонив голову. – Невесты?

– Да, – прохрипел он.

Алерон прыгнул перед ним, начиная скакать вокруг.

– Это потрясающе! У нас есть невеста!

Из него вырвалось случайное и совершенно неожиданное рычание.

– Это у меня есть невеста, – огрызнулся на него Инграм. – Найди себе свою.

Алерон замер и склонил голову.

– Мы не можем поделиться?

– Нет. Она моя. Добудь себе свою собственную.

Вина заколола на затылке, но он не мог сдержать ярость, которая душила его при мысли о том, что Алерон прикоснется к Эмери так же, как он. Внутри, на таком глубоком и невероятно интимном уровне. Ее запахи, ее звуки, сама температура ее кожи… всё это принадлежало только ему.

Он не желал делить это с Алероном.

– Вы не можете делить невесту, – вмешался Велдир. – Либо один из вас останется за пределами связи, либо вы разорвете душу пополам и уничтожите ее, пытаясь поделить.

– Тогда… – Алерон медленно и неуверенно поднял голову к духу пустоты. – Как мне получить свою?

– Здесь? Невозможно, – сказал Велдир, поворачивая видимые фрагменты своего лица к его сородичу. – Однако я надеюсь, что для тебя еще не всё потеряно.

– Что ты имеешь в виду?

– Сейчас у меня нет для тебя ответа, но я предлагаю тебе начать взаимодействовать с находящимися здесь людьми. Возможно, твоя невеста уже среди них. – В его тоне послышалась усмешка, когда он задумчиво добавил: – Возможно, ты украдешь у меня еще одну душу.

Открытый и загадочный ответ Велдира погрузил их обоих в молчание, пока они обдумывали его.

Было ли Инграм прав с самого начала?

Есть ли… шанс на возвращение Алерона?

Глава 41

Когда Инграм впервые добрался до конца привязи, он был сбит с толку тем, что она была прикреплена к спине кого-то, кто явно не был Эмери.

Призрачная фигура была мужской, судя по тому, что он мог сказать о ее росте, телосложении и осанке. Даже волосы у него были короткими и слегка торчали ежиком.

Однако именно пронзительное хихиканье за ними, хоть и далекое, было ему знакомо.

Этот чертов самец стоял на пути!

Привязь проходила сквозь его фигуру, чтобы добраться до нее.

Надежда согрела его грудину, когда он шагнул в сторону, но лишь для того, чтобы… угаснуть.

Это была не Эмери. По крайней мере, не та самка, которую он знал.

И самым душераздирающим было то, что она отошла от духа, с которым разговаривала, пошла вперед, пока они следовали за ней, и прошла прямо сквозь него, словно его там и не было. И хотя он ничего не почувствовал, холодная дрожь все равно пробежала по его телу, когда она испарилась в нем, лишь чтобы материализоваться у него за спиной.

Она не выглядела точно так же, и все же он узнал ее голос, овал лица, ее рост и фигуру.

Она просто… изменилась.

Он не мог не последовать за ней, крадясь рядом и желая, чтобы его рука, постоянно тянущаяся к ней, смогла коснуться ее. Чтобы она повернулась к нему и с улыбкой поздоровалась. Чтобы она… увидела его.

Ее заливистый смех, когда она, держа корзину с едой, разговаривала со своим спутником, лишь эхом отзывался зияющим одиночеством внутри него. Как она могла казаться такой… счастливой здесь без него? Такой беззаботной, словно он вообще ничего для нее не значил.

Ее улыбка была лучезарной, а выражение лица – радостным.

Как он мог нарушить ее вечный покой, если ей, очевидно, было так хорошо и без него?

– Почему у нее другое лицо? – спросил Инграм, заметив, что оно выглядело моложе, живее и не было изуродовано ожогами. – Ведьма-Сова сказала мне, что она будет такой, какой я видел ее в последний раз.

Был ли он разочарован тем, что она выглядит иначе? Немного, но только потому, что ему было трудно узнать в ней ту самку, которую он выбрал, ту, в которую влюбился.

Он обожал в ней каждую черточку, от ее веснушек и шрамов до печали в ее порой затравленном, отстраненном взгляде.

– То, что ты здесь видишь, – это воспоминание, – объяснил Велдир, заставив Инграма отвести взгляд от Эмери и переключить все внимание на него. Он был без головы, из-за чего невозможно было увидеть выражение его лица. – Я приношу сюда души и связываю их с их самыми сильными привязанностями, позволяя им снова и снова проживать свои самые счастливые воспоминания вместе. Это приносит им покой и заставляет их… перестать кричать.

Велдир содрогнулся так сильно, что вся его сущность рассеялась. Она быстро слилась в его случайные части, оставив его похожим на шелковую ткань, кружащуюся и парящую, обнажая различные части его тела и конечности. Его стало меньше, чем раньше, он стал тоньше, и его было труднее разглядеть.

Осознание этого немного умерило жгучее чувство предательства, которое начало его опалять. Дело было не в том, что она не заботилась о нем, она просто потерялась в собственном прошлом – том, частью которого он еще не стал.

Инграм еще раз провел рукой сквозь ее дух.

– Если я не могу с ней заговорить, как мне попросить ее стать моей невестой?

– Вот, я могу помочь! – воскликнул Алерон, подпрыгнув вперед с вытянутой рукой.

– Я бы не стал этого делать, – заявил Велдир, но было уже слишком поздно.

Инграм замер, наблюдая, как его сородич накрыл всю ее голову сбоку своей огромной рукой. Эмери остановилась рядом с незнакомцем, полностью замерев, словно пробуждаясь к реальности. Затем она повернулась, посмотрела вверх на Алерона, возвышающегося над ней с угрожающе вытянутой когтистой лапой, и издала ужасающий визг.

Она дернула своего спутника вперед, и тот врезался в грудь Алерона, тоже, казалось, очнувшись от транса. Человеческий самец издал рев и практически упал навзничь на Эмери, которая споткнулась о собственные ноги.

На долю секунды они оба оказались совершенно голыми, пока из воздуха с клубом дыма не появилась одежда, окутавшая их тела. Черты лица Эмери вернулись к тем, которые он знал, ее шрам проступил на поверхности, словно прорастающий пепел.

Алерон удивленно вскрикнул и попятился, опускаясь на землю.

– Что это за хрень?! – закричал самец, указывая на костяное лицо Алерона.

Никто из других духов поблизости не замечал происходящего, несмотря на суматоху. Они даже проходили сквозь Эмери и ее запаниковавшего спутника, осевших на землю.

Она смотрела на Алерона, ее грудь тяжело вздымалась и опускалась, прежде чем в конце концов дыхание начало успокаиваться. Она моргнула, посмотрела вверх, вниз, а затем по сторонам. Ее взгляд упал на Велдира, и ее глаза расширились от недоверия.

– Где я? – спросила она, прежде чем снова перевести взгляд на Алерона. Казалось, Инграма она вообще не замечала. – Ты… ты Сумеречный Странник. – Она простонала, схватившись за лоб. – Минуту назад я была в замке, а потом разговаривала с…

Ее лицо замерло, и она резко повернула голову вправо, откинувшись назад. Затем на ее лице засияла самая лучезарная улыбка из всех, что он когда-либо видел, она взвизгнула и бросилась на человеческого самца.

– Гидеон! – закричала она, обхватывая его шею руками и валя на землю. Она перестала обращать внимание на присутствие Алерона или даже Велдира, радостно разрыдавшись. – О боже, Гидеон. Я и не думала, что когда-нибудь снова тебя увижу.

– Что ты делаешь? – спросил Гидеон; одна его рука обвила ее талию, когда он поднял их обоих с земли. – Какого черта ты за меня цепляешься, когда там Сумеречный Странник? Нам нужно бежать.

Эмери рассмеялась сквозь слезы.

– Потому что нельзя умереть дважды, а убегать от Сумеречного Странника – глупо, – хихикнула она, крепко держась за него и пресекая любые его попытки заставить их бежать.

– Умереть дважды? – Его страх исчез, сменившись минутным онемением, прежде чем он продолжил. – В ту ночь… Демон.

– Да. Ты умер.

– Как давно?

– Восемь лет назад, – ответила она.

Выражение его лица стало еще более растерянным, и он в задумчивости уставился в землю широко раскрытыми глазами. Он даже ослабил хватку.

Как бы ему ни хотелось дать ей насладиться этим воссоединением, Инграм эгоистично желал своего собственного.

– Эмери? – тихо позвал Инграм, сделав шаг влево в надежде попасть в поле ее зрения. Он затаил дыхание, гадая, сможет ли она вообще его увидеть или почувствовать его присутствие.

Гидеон резко повернул лицо в сторону Инграма и сжал Эмери, пятясь назад. Лицо Эмери оторвалось от шеи Гидеона, ее губы приоткрылись в изумленном вздохе, глаза расширились. Она перевела этот потрясенный взгляд на Инграма, и в тот момент, когда ее взгляд встретился с его, его тревоги угасли.

– Инграм! – взвизгнула она еще громче, чем когда звала Гидеона. Она даже столкнула мужчину на землю, чтобы освободиться от него, и с распростертыми объятиями бросилась к Инграму.

– Подожди, – прохрипел он, отступая на шаг.

Она подпрыгнула, пролетела сквозь его неосязаемую форму и упала плашмя на лицо. Он отпрыгнул в сторону, подняв руки, почему-то боясь раздавить ее призрачную сущность.

– Ой! Почему было так бооольно? – заскулила она оттуда, куда приземлилась. Велдир рассмеялся над ней, из-за чего Инграм угрожающе зарычал в его сторону, а затем подошел поближе к ее скрюченной фигуре, пока она поднималась на четвереньки. – Почему ты меня не поймал?

Тот факт, что она так доверчиво бросилась на Инграма, заставил его тепло усмехнуться. Глупая бабочка. Она была так рада его видеть, что действовала инстинктивно.

– Меня на самом деле здесь нет, – заявил Инграм, поднеся руку к ее челюсти, удерживая ее там, хотя он и не мог по-настоящему приподнять ее лицо к своему.

Ее губы сжались, когда она полностью осмотрела его.

– Поэтому ты выглядишь как большой фиолетовый Призрак?

На этот раз рассмеялся Инграм.

– Это ты Призрак, Эмери.

Словно не в силах сдержаться, слишком любопытный, чтобы волноваться о том, что это важный момент для Инграма, Алерон сунул свое лицо менее чем в футе от ее лица.

– Это та самая самка, которую ты выбрал? – спросил он, наклоняя голову то влево, то вправо, прежде чем ткнуть ее в лоб. – У нее такие… красные волосы. Ты уверен, что хочешь красную?

Это ответило на вопрос о том, действительно ли Алерон мог видеть Эмери.

– Ее волосы рыжие, и да, она идеальна. – Инграм попытался оттолкнуть его, чтобы тот не теснил их, но случайно просунул всю свою руку сквозь его череп летучей мыши. Он одернул ее с раздраженным урчанием.

Эмери моргнула, глядя на Алерона, ее губы смыкались и размыкались. Она взглянула на Инграма.

– Это Алерон? – прошептала она, из-за чего ее было почти невозможно услышать, так как она и без того говорила очень тихо.

Щемящая сердце радость промелькнула в нем.

Эмери и Алерон знакомятся. Его сородич и его избранная самка смотрели друг на друга. И хотя они находились в одной плоскости, а он – нет, это всё равно удовлетворяло какую-то странную часть его души, о существовании которой он и не подозревал.

Однажды они будут связаны разными нитями, и он надеялся, что они разделят одну из них, даже если она не будет такой же, как та, что была у него с Эмери.

– Да, это мой сородич, – проскрежетал Инграм, жаждая провести когтями по ее волосам и одновременно коснуться крыла Алерона.

Она открыла рот, словно хотела что-то сказать, затем закрыла его. Любопытство на ее лице сменилось чем-то печальным и неуверенным.

– Почему ты здесь, Инграм? – спросил она, и он пожалел, что не может не видеть слез, наворачивающихся на ее глаза, особенно учитывая, что он даже не мог разглядеть ледяную синеву ее радужек. – Мне так жаль, что я не сказала тебе, что происходит. Ты, должно быть, так злишься на меня, но я… я сделала это, чтобы защитить тебя. Тогда почему ты здесь, в загробном мире? Ты не должен быть здесь.

Он не смог помешать ей подняться на ноги и повернуться к нему спиной; ее руки поднялись, обхватив плечи.

– Ты не должен был следовать за мной. Я сделала это, чтобы сохранить тебе жизнь. – Она закрыла лицо и покачала головой, спрятав ее в ладонях. – Только не говори мне, что я сделала это зря.

На мгновение он упал духом из-за того, что она не хотела его видеть или чтобы он следовал за ней, но было нетрудно догадаться, что именно ее так расстроило.

– Я все еще жив, Эмери. – Пока что, но его тело было съедено вплоть до самых верхушек конечностей. Он был просто парящим торсом, и осознавал, что ему осталось недолго. – Я пришел сюда не для того, чтобы умереть.

Судя по тому, что ему сказали и что он мог понять… Тенебрис был для Мавок просто еще одной формой жизни. Такой, где он не смог бы заполучить невесту, чего он и не желал, если не мог быть с Эмери.

Он мог изменить свое решение относительно того, что ей ответит, в зависимости от того, отвергнет ли она его или нет. Он просто… не стал бы говорить ей об этом, как и советовал Велдир. Он бы хотел остаться с Алероном, если не сможет быть с Эмери.

Два существа, находившиеся сейчас перед ним, были единственными, кто имел для него значение. Что касается всех остальных, то ему было наплевать, даже если бы они стерлись из реальности.

– Тогда зачем? – спросила она, поворачиваясь к нему.

Инграм подошел ближе и присел вокруг нее на задние лапы, желая окружить ее, даже если он не мог ее обнять. Ее приемный брат, Гидеон, стоял в стороне, совершенно сбитый с толку и не зная, что делать.

Похоже, он хотел подойти. Когда он попытался, Алерон быстро вмешался, встав между ними и тихо зарычав на него сверху вниз. Инграм видел, как его перья распушились от раздражения, предостерегая человеческого самца.

Его сородич уже начал защищать избранную самку Инграма. Тот факт, что это произошло так быстро, просто из-за желания Инграма быть с ней, заставил его исполниться нежности.

Инграм обхватил ладонью половину ее неосязаемого лица и задержал руку в воздухе, доставляя себе удовольствие видеть свою руку на ней, даже если он не мог этого почувствовать.

Он с трудом сглотнул, чтобы избавиться от кома эмоций, застрявшего в горле.

– Я хочу, чтобы ты стала моей невестой, – сказал он ей, и напряжение, которое он, сам того не осознавая, удерживал в себе, наконец-то отпустило его.

– Но я не могу, – воскликнула она; ее лицо ужасно исказилось от душевной боли. – Я больше не жива, Инграм.

Инграм поднял свой череп к Велдиру, который ничего не делал, а только наблюдал. Он хотел, чтобы тот помог ему объяснить ей всё как можно яснее, но, похоже, дух не понимал его безмолвной просьбы.

Придется делать это самому.

– Твоя душа выжила, Эмери. Они не знали, выживет ли она, но это значит, что я могу вернуть тебя.

Он снова поднял взгляд на Велдира и повернул к нему голову. Ведь всё верно?

Ответа не последовало.

– Т-ты можешь? – спросила она, ее голос сорвался на октаву.

– Да. – Он окончательно отказался от помощи Велдира и полностью сосредоточился на призрачной самке перед ним. – Твоя душа принадлежит мне, чтобы возродить ее, маленькая бабочка.

– Я понимаю, почему я, – прохрипела Эмери, отводя взгляд и кусая нижнюю губу. – Но есть и другие люди, Инграм. Те, у которых нет шрамов, которые не сломаны внутри… у которых нет недостающих частей. Кажется, это слишком много усилий только ради меня.

– Я не хочу другого человека, – с теплотой возразил он. – Ты идеальна, такая, какая ты есть. Ты яркая и терпеливая со мной, и твоя доброта трогает меня здесь. – Он указал на свою грудь, именно туда, где она однажды сказала ему, что кто-то особенный его тронет. – И ты такая смелая, даже когда от тебя пахнет страхом. Ни один другой человек не сравнится с тобой.

Словно желая перевести всё в шутку, чтобы скрыть собственные эмоции, или тот факт, что от его комплиментов она, как часто бывало, заерзала, она пробормотала что-то, от чего он усмехнулся.

– Тебе просто нравится, как с моей помощью чувствует себя твой член, – надулась она.

– Это тоже. – Дух пустоты ему в помощь, хотя прямо сейчас от него не было никакого толку, – ему безумно нравилось, как с ее помощью чувствует себя его член. Отказаться от добавки, от вечности, полной удовольствия, было трудно.

Но он бы отказался от этого, если бы не мог разделить это с ней.

– Эмери, – начал он, собираясь рассказать ей о глубине своего обожания и о том, что он осознал это еще до взрыва, который отнял ее у него.

Она перебила его.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – прошептала она, вцепившись в свой локоть. – Я… я сделала несколько выборов, о которых сожалею, но которые не могу отменить. Это значит, что я не смогу дать тебе то, что есть у Маюми с Фавном. Я не смогу дать…

Ее лицо исказилось выражением, от которого у него защемило в груди. Выражением сожаления, боли и слез, утраты и горя.

– Мне очень жаль, – сказала она, закрыв лицо руками, чтобы разрыдаться в ладони. – Если бы я знала… Если бы я знала, что однажды встречу тебя, я бы этого не сделала. Я бы не позволила им отнять это у меня. Я не смогу быть твоей невестой, если ты хочешь детей, Инграм. Я… я не могу так поступить ни с тобой, ни с собой. Поэтому, п-пожалуйста, если это то, чего ты хочешь, возвращайся.

Теперь Инграм понял, почему Ведьма-Сова была так непреклонна, объясняя ему это.

Если бы он попытался убедить Эмери в обратном или сказать, что уверен, что они смогут найти способ это изменить, он бы в этот момент нанес ей непоправимую душевную травму.

Он бы потерял ее навсегда.

– Я знаю, – мягко сказал Инграм, желая, чтобы он мог опустить ее руки и увидеть ее лицо.

– П-прости? – прохрипела она.

– Я уже знаю, Эмери. И мне все равно. – Она опустила руки ровно настолько, чтобы взглянуть на него поверх кончиков пальцев. Он немного отстранился, чтобы дать ей место и позволить полностью увидеть его. – Идея завести детенышей… да, я хотел их, но только с тобой. Если ты не можешь их иметь, тогда они мне вообще не нужны.

– Инграм, – жалобно протянула она, словно его искренность причиняла ей боль.

– Мне не нужен другой человек, Эмери. Я не могу представить себе будущее в том мире без тебя. Теперь, когда я знаю это о тебе, я не вижу детенышей и не желаю их. Я хочу только тебя, твое тепло, твой запах и твое присутствие. Ты – всё, что мне нужно.

– А к-как же Алерон? – спросила Эмери, взглянув на него через плечо.

– Он мне тоже нужен, но это другое. Он здесь, и он не может пойти со мной. А ты можешь, и это всё, чего я сейчас жажду.

Она снова повернулась к нему, и ее лицо больше не казалось убитым горем, а скорее… застенчивым. Его зрение стало ярко-розовым, когда он смотрел на нее, и это разожгло тепло в его груди. Инграм надеялся, что его следующие слова заставят ее улыбнуться.

– Прости, что я не осознал этого до того, как ты попыталась отнять себя у меня, но я люблю тебя, Эмери. Мы связаны, но я хотел бы, чтобы мы стали единым целым. Я бы хотел, чтобы ты стала моей невестой, чтобы я мог показать тебе эту любовь во всех возможных формах.

Ее нижняя губа задрожала, а уголки обеих губ дернулись и поползли вверх.

– Я… я так хочу тебя сейчас обнять, – сказала она дрожащим голосом. – Но я тоже люблю тебя, Инграм. Я уже какое-то время это знаю.

Правда? Он раздраженно фыркнул.

– Тогда почему ты мне не сказала?

Несмотря на этот вопрос, трепет пронзил его от того, что она ответила ему взаимностью. От восторга кончик его хвоста скрутился так туго, что свернулся кольцом до самой середины, а шипы задрожали. Розовый цвет в его зрении по краям стал таким ярким, что он видел только ее.

– Я не знала, действительно ли ты это понимаешь или чувствуешь то же самое по отношению ко мне. – Она опустила взгляд, чтобы не встречаться с его глазами. – Твои глаза никогда не становились для меня розовыми.

– Теперь они розовые, – заверил он, глядя на ее призрачный силуэт, пронизанный розовыми струйками из его собственного зрения.

– Правда? – Она потянулась к краям его пустых глазниц, словно желая прикоснуться к ним. – Я хочу их увидеть. Ты просто… фиолетовый.

– Это так. Итак, моя маленькая бабочка, ты позволишь мне возродить тебя, чтобы я смог сделать тебя своей невестой?

– Я хочу этого больше всего на свете. – Однако она снова оглянулась через плечо. – Но… мы можем остаться здесь еще ненадолго? Я хочу побыть с Гидеоном, пока могу.

Инграм посмотрел на свои фиолетовые, призрачные когти, затем на руки и ноги, которые были совершенно прозрачными. Он повернул клюв к Велдиру.

– У тебя есть время, – ответил тот. – Я позволю вам всем поговорить наедине. Просто пусть Алерон позовет меня, когда вы будете готовы. – Затем, прямо перед уходом, он заявил: – И еще, убедись, что Алерон прикоснется к ним в течение часа, иначе они снова погрузятся в свои воспоминания и всё забудут.

Желтизна вспыхнула в его глазах, и он перевел взгляд на мужчину, который смотрел на Эмери широкими, полными тревоги глазами.

Я бы хотел познакомиться с человеком, который так дорог ей, точно так же, как она познакомилась с моим.

Повернувшись к Гидеону, Эмери застенчиво взглянула через его плечо на Инграма, который выглядел как фиолетовая призрачная копия самого себя, и его близнеца Алерона.

Вообще-то… она старалась не смотреть на Алерона и его крылья – они, блядь, пугали ее до чертиков.

Они были огромными, явно с размахом в несколько метров, и черными с просвечивающими оттенками темно-синего. У него был длинный шлейф из перьев вместо хвоста, и он ходил на руках и трехпалых птичьих лапах.

Казалось, Инграм съел голову ворона, а Алерон – его тело.

Она гадала, не принадлежит ли короткий мех, который местами пробивался у Инграма, фруктовой летучей мыши, раз у Алерона был ее череп. У Алерона также, похоже, было немного чешуи ящерицы на более мягких частях тела, таких как живот, внутренние сгибы локтей, под коленями и на тыльной стороне ладоней.

Однако остальная часть его тела была очень пушистой, покрытой длинной шерстью.

Они делились всем, что когда-либо ели. Она могла сказать это, просто взглянув на них, представляя в уме Инграма в его непризрачной форме.

Близнецы разговаривали друг с другом, и ей показалось милым, что глаза Алерона были розовыми. Или они всегда были такого цвета?

– Ты в этом уверена? – спросил ее Гидеон, его голос был добрым, но грубоватым, как и всегда.

Она ничего не могла поделать с тем, что ее щеки запылали, когда она одарила его застенчивой улыбкой.

– Да. Абсолютно. Я в этом уверена.

В его светло-зеленых глазах сквозила неуверенность и нежность, которой мог одарить ее только брат. Хотя она едва могла это почувствовать, легкий порыв ветра взъерошил его короткие карамельно-каштановые волосы.

У него была небольшая темная щетина. Обычно он предпочитал бриться, стараясь выглядеть опрятно в те времена, когда поддерживать гигиену и чистоту было сложно.

Боже, он выглядит в точности таким, каким я его помню.

Он по-прежнему выглядел на двадцать три года, всего на четыре с половиной года старше, чем была она.

Его плечи все еще были массивными после работы в лесу дровосеком, руки бугрились сухими мышцами. А его ноги были сильными от того, что ему приходилось удерживать свой вес, размахивая топором, живот был плоским, а плечи – широкими.

У Гидеона всегда было красивое лицо.

У него была широкая челюсть, высокие скулы, широкий, но изящно заостренный нос. Даже его густые брови были аккуратными, но с резким изломом. Однако остальные черты, вроде полных губ, глаз и подбородка, были более мягкими.

Эмери была одной из многих, кто находил его привлекательным.

Его настороженный взгляд скользнул в сторону двух Сумеречных Странников. Одно из его золотых колец в ухе блеснуло на ярком солнце, светившем невесть откуда в этом загробном мире.

Сквозь них проходили Призраки; одного или двух она знала, большинство – нет. Они находились на окраине ее старого города Фишкет, точнее, его фальшивой и воссозданной версии. Дома из коричневого кирпича позади Гидеона казались знакомыми, как и песчаная дорожка, на которой они стояли.

Она не знала, чем занималась до того, как очнулась и обнаружила когти Алерона прямо перед своим лицом, но, должно быть, гуляла с Гидеоном. Она смутно помнила, что держала корзину с фруктами и овощами, прежде чем отбросить ее куда-то, и она исчезла.

Однако вместо деревянных кольев позади нее, образующих стену, раскинулось поле. Высокая трава, сочная и зеленая, колыхалась под легким, постоянно кружащимся ветерком. Солнце было идеальным – не слишком жарким, не слишком холодным и не слепило глаза.

Вдалеке щебетали призрачные птицы, и она слышала приятный шум бегущей воды. Ей показалось, что это мог быть водопад.

В Тенебрисе было… умиротворяюще.

В этом была своя безмятежность, особенно от осознания того, что она могла стоять на бескрайних открытых просторах позади нее даже ночью, и ни один Демон не придет, чтобы разорвать ее на куски.

Именно такой должна была быть Земля, а не тем кошмаром, в который она превратилась.

Она предположила, что это версия рая по Велдиру. Она была удивлена, что он выглядит именно так.

– Сумеречный Странник, да? – пробормотал Гидеон, потирая шею сбоку. – Никогда бы не подумал, что ты способна на что-то, выходящее за рамки общепринятых норм.

Эмери не смогла сдержать жалостливой улыбки, сжавшей ее губы.

– С тех пор как ты умер, со мной много чего произошло, – призналась она.

Его губы тоже сжались, но поползли вниз. Он обхватил ладонью левую половину ее лица и провел большим пальцем по ее шрамам.

– Это случилось в ту ночь?

Она постаралась, чтобы голос не дрожал.

– Да.

– Полагаю, ты у меня в долгу.

Ее голова откинулась назад, а брови сурово сдвинулись.

– Прости, что?

– Ну знаешь… за то, что спас тебе жизнь и все такое.

– Ты практически разрушил ее! – Она попыталась придать своему голосу кричащую интонацию, хотя и говорила тихо, испытывая искушение начать колотить его в грудь.

Гидеон закатил зеленые глаза.

– Вот что бывает, когда споришь со мной. – Ее губы приоткрылись в недоумении, но он усмехнулся, обвил своей мощной рукой ее голову и с силой притянул к себе для объятия. – Как там были мама и папа после?

Она еще глубже зарылась лицом ему в плечо.

– Они умерли в ту же ночь. Моя масляная лампа, она… подожгла всё.

Он крепко сжал ее.

– Мне очень жаль. Я не могу представить, через что тебе пришлось пройти. Потерять всех нас и свое лицо в одну и ту же ночь.

– Ты просто не мог позволить, чтобы меня сожрали, правда? Тебе обязательно нужно было стать великим героем и спасти мою глупую задницу, – проворчала она, надув губы, почему-то не испытывая желания плакать, как если бы говорила об этом с кем-то другим.

Возможно, дело было в знакомом утешающем тепле Гидеона или в его успокаивающем братском голосе, но она чувствовала… облегчение. Спокойствие.

Его больше не было, и она говорила только с его духом, но он не страдал и ему не было больно. Он не находился в каком-то темном месте, напуганный и одинокий.

Ей хотелось бы почувствовать его запах; это было бы утешительно. Тем более что здешний мир пах странно, неправильно, даже фальшиво.

Он сжал ее еще крепче.

– Прости, что оставил тебя одну. Твоя семья приняла меня в свои объятия, когда моя собственная погибла, и у меня были люди, на которых я мог опереться. У тебя же не было никого. – Он отстранился, чтобы посмотреть на нее. – Ты хотя бы нашла в своей жизни хоть немного счастья?