Текст книги "Душа для возрождения (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 39 страниц)
Ее тело наконец приспособилось, и она смогла двигаться свободнее. Однако, казалось, ничто не могло его успокоить, и чем больше она дразнила его, тем более беспокойным он становился.
Несмотря на то, насколько близок был ее собственный оргазм, она глубоко нахмурила брови от тех тревожных звуков, которые он издавал.
– Т-ты хочешь, чтобы я остановилась? – спросила она, замедляясь из-за нарастающего беспокойства.
– Нет! – рявкнул он. Он ткнулся своей щекой в ее, пока его бедра продолжали вращаться, чтобы заставить ее двигаться быстрее. Его тело содрогалось, когда он дергал руками в стороны, пытаясь порвать веревку. Когда ему не удалось освободиться, он проскрежетал: – Отпусти меня, Эмери.
Она остановилась и отстранилась, уперевшись в его грудь, чтобы как следует рассмотреть его, обеспокоенная тем, как сильно он начал волноваться. Предполагалось, что это должно быть приятно для них обоих. Сначала он был так возбужден, поэтому она не понимала, почему сейчас он сопротивляется. Он не опадал, так что она не думала, что делает ему больно.
В тот момент, когда она перестала двигаться, всё стало… хуже. Как будто ее скольжение вверх-вниз по его члену было единственным, что сохраняло его рассудок.
Его глаза вспыхнули ярко-красным, и он издал глубокий, раскатистый рык.
– Отпусти меня!
– Твою ж мать, – прохрипела она, спрыгивая с его члена.
Инграм повалился набок, пытаясь лишь высвободить руки. Он издавал ужасное поскуливание вперемешку с рычанием, царапая когтями собственные бицепсы, чтобы освободиться. Его член не опадал, оставаясь твердым, покачивающимся стержнем, пока он извивался.
О, дерьмо. О, дерьмо. Она в панике переминалась с ноги на ногу. Что мне, блядь, делать?!
Освободить его прямо сейчас не казалось разумным решением! Но… я не могу оставить его в таком состоянии.
Крепко зажмурившись, она приняла решение. Она начала действовать, когда его движения стали более резкими, и он попытался встать на колени и опереться на грудь.
Вопреки здравому смыслу, прекрасно понимая, что ситуация вот-вот станет серьезной и очень пугающей для нее, она достала из сумки свой обсидиановый нож. Она освободила его.
Она бросилась к своему платью, чтобы… она сама не знала. Убежать? Не быть голой, когда будет звать на помощь?
Она даже не успела добежать.
Кто-то схватил ее за лодыжку и перевернул на спину. Он быстрым движением потащил ее по разбросанной постели на полу палатки, пока ее колени не уперлись в его бедра. Его член скользнул по ней от киски до живота.
– Попалась, бабочка, – прорычал он, оттягивая бедра назад.
Его глаза горели красным, но торчащая эрекция, которую он собирался прижать к ней, говорила о том, что его разум был сосредоточен исключительно на ней и ее киске.
– П-подожди, – взмолилась она, скрестив лодыжки под его членом, чтобы если он и подастся вперед, даже если и войдет в нее, то недалеко.
– Внутрь, Эмери, – заскулил он, останавливаясь – и дрожа, словно это было самым последним, чего ему хотелось. – Я хочу вернуться в тебя. Ты была такой идеальной.
Она уставилась на его член, и то, от чего она стонала всего несколько секунд назад, внезапно привело ее в ужас.
– Ты сделаешь мне больно, если попытаешься войти глубже.
– Доверься мне. – Он подсунул руку ей под затылок, чтобы поддержать его в когтистой колыбели. Он сжал ее бедро, чтобы раздвинуть ноги, затем поднял ладонь к груди, лаская ее холмики и притираясь членом к ее клитору. – Я обещаю, что не причиню тебе боли внутри.
Она подняла взгляд и увидела, что его глаза остыли до того самого жаждущего фиолетового, который она предпочитала. Он обещал, но понимал ли он, что именно это влечет за собой? Даже сейчас она чувствовала опасность, скрывающуюся за его дрожащей сдержанностью.
Ох, к черту. Оставалось надеяться, что заклинание, о котором говорила Делора, сработает, и Инграм не сойдет с ума от пролитой крови. Пожалуйста, сработай.
– Хорошо, – уступила она. – Я больше не хочу сопротивляться. – Она расцепила лодыжки и обхватила ими его бедра, чтобы дать ему больше места. – Только будь осторожен.
– Нежно. – прохрипел он в подтверждение, сладостно проводя когтями вниз по ее груди, прокладывая щекочущую дорожку к животу.
В отличие от ее слабой человеческой силы, Инграм без особых усилий смог прижать головку к ее входу и проникнуть в нее. Ее тело было вынуждено вновь расступиться перед ним, пока он не достиг дна.
Она не знала, что заставило ее ахнуть и выгнуть спину так сильно, что она испугалась, как бы не сломался позвоночник: то ли он начал давить за пределы естественных границ ее тела, то ли тот факт, что он вонзил когти ей в живот за секунду до этого.
Холодная магия вспыхнула между ними вихрем фиолетовых искр и танцующих потоков света.
– Ох! – простонала она, в то время как ее пальцы на ногах подогнулись, ступни вытянулись, а спина выгнулась в блаженной муке.
Ярко-рыжие волосы рассыпались по смятой постели, а когти Инграма, поддерживающего ее голову, торчали сквозь пряди, словно корона. Он придерживал ее даже тогда, когда она запрокинулась, в то время как он одним мощным, твердым и уверенным толчком вошел в нее до самого основания.
Затем он издал глубокий удовлетворенный рык, вонзаясь когтями в ее плоть и толкаясь еще глубже.
Он наблюдал за ее ошеломленным выражением лица, за ее ледяными голубыми глазами, которые расширились до размеров блюдец, когда ее веки распахнулись. Магия излучалась между ними, и ее искры делали Эмери еще более пленительной и завораживающей, чем прежде.
Она дополняла ее яркую сущность.
Ему было трудно впитывать ее черты, когда его ноги дрожали, а хвост извивался и колотил в ответ на ее сладкую маленькую киску, пульсирующую вдоль всего его члена. Она сосала его по мере того, как он проникал всё глубже и глубже.
Чем дальше он заходил, чувствуя, как ее тело расступается перед ним с плотным, сжимающим давлением на кончике его члена, тем быстрее уходила его прежняя агрессия и тревога. Вместо этого их сменило абсолютное возбуждение.
Он даже не заметил, когда Эмери прижала руки к его клюву, чтобы закрыть ладонями носовые отверстия, едва обращая на них внимание из-за интенсивности слияния их тел.
Когда она скакала на нем, всё, о чем он мог думать, – это то, как они становятся одним целым. О физической связи настолько глубокой, что она выходит за пределы их плоти и сливает их в единое существо. Связать их, пока они не соединятся, и чтобы его щупальца держали ее в своих объятиях для надежности.
Это изводило его, грызло острыми клыками, заставляя дрожать и мотать головой. Ему нужно было, чтобы она приняла его всего, пока жадно не заберет всё, что он мог дать.
Его когти и кончики пальцев ныли, и всё, что он осознавал, – это то, что он нуждался и жаждал, чтобы они вонзились в нее. Не жестоко, а так, чтобы его сердце наполнилось нежностью.
И поэтому, когда он полностью погрузился в нее, и его щупальца смогли обнять ее в своих глубинах, что-то в его разуме и сердце изменилось.
Вытащив из нее когти, он применил два заклинания. Одно из них было сознательным: он исцелял ее, чтобы уменьшить ее дурманящий запах крови, а второе – подсознательным.
В этот момент, погребенный в заботливом тепле ее влажной сердцевины, всё, чего он хотел, – это полностью и безраздельно защищать ее.
Его глаза закрылись, как только над ними образовался фиолетовый купол, а запах крови в воздухе значительно уменьшился, словно это была необходимая жертва.
Большую часть своей жизни он редко прибегал к магии; в этом не было нужды… до нее. Теперь же всё было так, словно он берег ее только для того, чтобы щедро одарить ею Эмери до последней капли.
Он приподнял ее ровно настолько, чтобы схватить за пухлую задницу, и вдавился сильнее, просто чтобы убедиться, что она приняла каждую частичку его. Затем он устроился в колыбели ее бедер, опираясь на локти, а Эмери полностью распласталась в его руках.
Ему не нужно было и не хотелось двигаться. Его член был невероятно твердым, но ее нежная, уютная сердцевина растворяла любую невыносимую боль в нем. Она была теплой и влажной; это было абсолютное совершенство.
То, что он чувствовал ее хрупкое сердцебиение, мягко трепещущее не только о его грудь, но и вокруг его члена, означало, что он мог бы оставаться там вечно.
– Инграм…? – прохрипела она, но осеклась, когда он сунул коготь мизинца ей в рот, чтобы она замолчала.
От того, что она произнесла его имя, его член налился кровью и семенем. Он оказался в странном состоянии неопределенности, не понимая, сможет ли кончить всего от одного толчка или нет.
Ему казалось, что он находится в одном движении от того, чтобы разбиться внутри нее вдребезги. Как она могла ощущаться так чудесно, так безмятежно и мистически одновременно? Словно он всю свою чертову жизнь ждал этого момента с ней.
– Пожалуйста, – взмолилась она; ее голос был таким мягким и горячим. Она покачивала бедрами взад-вперед под его тяжестью. – Я так близка. Пожалуйста, трахни меня.
– Нгхн, блядь, – простонал он, его член дернулся в ответ на ее мольбы о толчке.
В тот момент, когда он отстранился, а ее тело прильнуло к нему, отчаянно пытаясь не отпустить его, Инграм потерялся – запутался в ее трансе. Все его чувства отключились, кроме тех, что были связаны с ней.
Ощущение ее в его руках, ее сладкая киска, ее дыхание на его груди. Ее аромат клубники и первоцвета превратился в самый порочный, самый порочный запах. Ее тихие звуки.
Он снова рванулся внутрь, когда был всего лишь на полпути, нуждаясь в ее тепле. В глазах полностью потемнело, он начал напрягаться, его тело дико задрожало.
– О, боги. – Она осмелилась отпустить его клюв, чтобы вонзить свои маленькие ноготки ему в бока.
При его втором толчке она слабо укусила его в грудь. Его голова опустилась на землю, поскольку им овладела эйфория, слишком тяжелая, чтобы он мог удержаться под натиском ощущений.
Так хорошо. Его медленные движения скрывали то, насколько он терял рассудок внутри нее. Она такая потрясающая. Его голова скользила взад и вперед по земле, а клюв приоткрывался в тяжелом дыхании. Я собираюсь…
К третьему толчку он издал сдавленный стон, когда горячее жидкое блаженство вырвалось из него и заполнило ее канал. Его тело взяло верх во время разрядки: он начал биться в конвульсиях, проталкиваясь всё сильнее, его бедра качались, когда он вжимался в нее. Не было никакой агонии, никакого медленного ползущего семени. Словно его тело жаждало лишь проникновения в ее киску, и он был вознагражден только бездумным удовольствием.
Головокружение охватило его, когда он утонул в блаженстве.
– О боже, я чувствую, как ты кончаешь!
Она извивалась под ним, пока он изливал свое семя, пока оно не переполнило ее и не выплеснулось наружу. И пока он продолжал двигаться, она издала громкий крик, напряглась и выдавила из него последние капли.
Его колени подогнулись внутрь, и из него вырвался скулеж.
Его когти прорезали мягкую кожу от интенсивности ее разрядки, в то время как его член, ставший таким чувствительным, распух и пульсировал. Он исцелил ее, и любая кровь, пролившаяся из нее, добавила долговечности куполу вокруг них.
Прямо сейчас он принадлежал ей. Всё, чего он хотел – это защищать, имея возможность оставаться внутри ее тела, пока оно сосало, дрожало и спазмировало вокруг него. Затем, когда он перестал биться в конвульсиях внутри нее, он обмяк, поскольку его сотрясали остаточные толчки.
Она не дала ему ни минуты покоя.
Эмери покачивала бедрами под ним, пытаясь сама двигать его размякающий член внутрь и наружу. У нее почти не было места, и всё же ее жадная потребность придавала ей сил.
От каждого ее крошечного движения вокруг него у него, блядь, искры сыпались из глаз.
– Пожалуйста, не останавливайся, – потребовала она хриплым, срывающимся голосом. – Мне нужно больше тебя, Инграм.
Его узкая талия давала ей возможность впиваться в его спину, пока она целовала, лизала и даже кусала его в грудь. Водоворот пылкой агрессии, бурлящий за его грудиной, заставил его глаза сменить цвет с фиолетового на ярко-красный, когда она заерзала сильнее, быстрее, отчаяннее. Она трепетала, как маленькая добыча, пытающаяся спастись бегством, хотя на самом деле она хотела сбежать от собственного желания.
Чем больше она брыкалась, чем больше пыталась доставить себе удовольствие его снова твердеющим членом, тем больше угасала в нем вся нежность.
Она искушала его на уровне, которого сама не понимала.
– Трахни меня. Пожалуйста. – Теперь уже она умоляла и просила об этом, полностью изменив их динамику. Словно нуждающееся, изнывающее маленькое существо, она царапала его, требуя еще. – Ты мне сейчас так нужен.
С самого первого раза, когда его пальцы оказались внутри нее, и он понял, что его член должен уютно устроиться там, он жаждал этого. Днями он мучился от ноющей боли, и даже еще дольше, несмотря на то, что не знал, чего именно он так страстно желал.
Тот факт, что теперь она умоляла об этом после того, как так пылко отказывала ему, извиваясь и выкручиваясь вокруг его члена так, как она это делала, разрушил его контроль.
Инграм откинулся назад, схватил ее за левое колено под сгибом и толкнул его так, что оно оказалось рядом с ее грудью и почти касалось земли, заставляя ее бедра приподняться. Вторая его рука метнулась вниз и обхватила ее за горло, чтобы удержать ее в самом уязвимом из возможных положений. Он полностью оперся на колени и костяшки выпрямленной руки и с рычанием начал вколачиваться в нее.
Ни разу за время смены позиции она не выказала ни капли страха. Он вознаградил ее скоростью, отдавая ей всё, что только мог.
Ее руки откинулись за голову, а лицо расслабилось, пока не стало совершенно ошеломленным.
Семя липло к их бедрам при каждом его толчке, и он чувствовал, как оно приклеивается между нижней частью ее бедер и верхней частью его собственных. Ее милые, мягкие груди подпрыгивали и тряслись, представляя собой соблазнительное зрелище.
Когда он опустил взгляд, ее живот, на котором теперь образовалась небольшая складка из-за ее свернутой позы, тоже сотрясался, как и ее бедра, когда он ударялся о них.
Он был очарован тем местом, где они соединялись.
Рыжие кудряшки на ее лобке блестели от его семени. Пухлые розовые складочки расходились вокруг его погружающегося фиолетового члена, и наблюдать за тем, как они смещаются при его движениях вперед или назад, было эротично.
Она уже была наполнена его семенем, помечена им изнутри, а также тем, что вытекло из нее. Это доставляло огромное удовлетворение.
Его щупальца вокруг ее бедер пытались притянуть ее к нему, но его руки, крепко обхватившие ее красивое маленькое горлышко и колено, позволяли ему отстраняться так, что они почти расцеплялись. Он не сжимал ее шею, он почти не давил на нее, но это была клетка из когтей, созданная для того, чтобы усмирить его хищную потребность доминировать.
Было что-то в том, как он держал ее, в том, что она была заперта под ним и он трахал ее изо всех сил, что возбуждало самую дикую часть его сущности. Вся та медлительность и нежность, которую он всегда старался ей дарить, стали неактуальными и несуществующими. Он был именно там, где хотел быть, получая то, чего жаждал, и его покорная, красивая бабочка похотливо трепетала в знак приветствия.
Ее глаза закатились, нежные ресницы затрепетали, и она издала самый прекрасный крик. Со своей скоростью всё, что он мог чувствовать, – это то, как она сжимает его так сильно, словно хочет стереть в порошок.
Но именно то, что ее тело дарило ему порции терпкой жидкости, когда она кончала, заставляло его пускать слюни. Заставляло его ломаться под властью, которую она над ним имела. Заставляло его теряться в ней так же сильно, как, казалось, терялась она, подпрыгивая под ним.
Инграм понятия не имел, как долго он вколачивался в нее, не желая менять позу, которая возбуждала его на таком инстинктивном уровне. Всё, что он знал, – это то, что ей это нравилось, и она кончала для него снова и снова.
Как и прежде, его семя выстрелило внезапно и почти без предупреждения. Низ позвоночника закололо, когда его встроенные семенные мешочки сжались, и с дрожащим тихим стоном он наблюдал, как затопляет ее всего одним толчком члена. Остальное хлюпало и пузырилось из нее перламутровой жидкостью, стекающей во всех направлениях.
Его толчки замедлились, пока он не стал просто покачиваться, переживая свою разрядку в едва уловимых, но отдающихся болью в теле движениях. Непостижимое удовольствие покалывало его плоть, кости и чешую от самой макушки вороньего черепа до заостренного кончика ящеричного хвоста.
Когда он закончил, он отстранился, отпустив ее горло и ногу, позволив своим когтям танцевать по ее коже. Глубокие выдохи вырывались из него, пока он смотрел на нее сверху вниз.
Такой она выглядит еще красивее. Растрепанная от их близости, ленивая от утоленного желания, совершенно голая для него. Она даже не сдвинула бедра до конца, позволяя ему видеть, как он всё еще глубоко внутри ее розовой, переполненной киски.
Ни о чем не заботясь, ее взгляд сфокусировался ровно настолько, чтобы увидеть купол над ними. Она потянулась к нему с таким блаженно-сонным выражением лица, что это самым чудесным образом отозвалось в его сердце.
Она попыталась коснуться его кончиками пальцев, но промахнулась. Вместо этого она потянулась к его черепу, повернув к нему руки, а ее удовлетворенный взгляд переметнулся на него.
– Такой красивый, – прохрипела она.
Что-то в ней в тот момент задело самую суть его существа. Было ли дело в том, что она была покрыта семенем или нежно тянулась к нему, но каждая деталь картины перед ним была великолепна.
Она… моя, – подумал он, закрыв глаза и вложив свой череп в ее гостеприимные руки.
Глава 34
Наличие рядом Сумеречного Странника, способного исцелить ее в любой момент, было одновременно и благословением… и проклятием.
Благословением потому, что пока она сидела на нем и волнообразно двигала бедрами, заставляя его член вращаться внутри нее, там, где они были плотно соединены, не было ни чувствительности, ни боли. Хотя ее киска распухла от нынешнего захода, и она уже давно начала неметь от чрезмерного использования, она всё еще могла продолжать. Продолжать двигаться, пока он сжимал ее бедра своими огромными ручищами и помогал ей насаживаться на свой невероятный обхват.
Ее мышцы не затекли, и единственной частью ее тела, которая по-настоящему устала, был разум.
В этом же заключалось и ее проклятие, так как солнце уже давно взошло, а член Инграма всё еще был внутри нее.
Ей было плевать.
Ее соски были твердыми и жаждали внимания, которое он с радостью дарил. Ее нутро было влажным, оно отчаянно цеплялось за этого Сумеречного Странника, отказываясь его отпускать. В голове всё плыло, затуманенное и настолько пропитанное необузданной похотью, что она знала – в какой-то момент рассудок помутился.
В течение ночи она ненадолго засыпала, в основном отключаясь после оргазма. Иногда он присоединялся к ней, но чаще всего именно он был причиной того, что она просыпалась томящейся и возбужденной.
Казалось, он пытался втиснуть в одну ночь столько траха, сколько хватило бы на целую жизнь, и восполнить всё, что потерял.
Эмери делала то же самое, но по совсем другой причине.
Она сможет отдохнуть позже… когда упокоится навеки.
Прямо сейчас всё, чего она хотела, – это быть здесь, быть с ним, хотеть еще.
Она перевела свой затуманенный взгляд с потолка палатки вниз на него, склонив голову набок и продолжая насаживаться на его член. Фиолетовые глаза, светящиеся в вороньем черепе, были устремлены на нее, выдавая то, что он наблюдал за тем, как ее тело только что закончило выжимать его.
Его шершавые ладони поднялись к ее груди, чтобы он мог щелкнуть ее по соскам, и она поморщилась и напряглась от того, насколько чувствительными они стали.
Она забыла, зачем ей нужен сон – что должно было произойти сегодня и почему.
Последние восемь лет своей жизни она скучала во время секса, потому что ее сердце жаждало чувства наполненности, в то время как разум хотел, чтобы партнер заставлял ее чувствовать себя красивой. Это был первый раз, когда она по-настоящему отдалась кому-то, и Инграм заслуживал каждую частичку ее одурманенного похотью желания, ведь именно он привел ее в такое блаженно-растрепанное состояние.
Она была… свободна.
Свободна от своих мыслей, от боли прошлого, от неизвестного будущего. Настолько свободна, что что-то теплое и лучистое часто пыталось вырваться из ее груди.
Когда в какой-то момент ночи, пока он брал ее сзади, из ее груди вырвалось яркое желто-оранжевое свечение, она узнала, что это такое. Видеть собственную душу, зажатую в ладонях, было… поучительно, но она никогда не позволяла ей полностью покинуть тело.
Она всегда заталкивала ее обратно, прежде чем он успевал это увидеть.
Это был ее секрет.
Секрет, от которого ее сердце, казалось, переполнялось любовью и обожанием, но при этом изливалось печалью. Печалью, которую ей некогда было по-настоящему осознать, пока Инграм вколачивался в нее, вознося на новые вершины.
Она издала почти беззвучный стон, ее голос был слишком уставшим и изможденным, чтобы выдавить нечто большее, чем шепот.
Ее одержимый партнер, напротив, был полон звуков. Именно его голос она по-настоящему хотела слышать. Непристойные звуки слияния их тел, влажное хлюпанье и шлепки их бедер были лишь приятным бонусом.
Даже его рычание, которое он издал, направив клюв в сторону полога палатки, заставило ее закусить нижнюю губу. Она бы встревожилась из-за этого зловещего звука, если бы он не издавал столько полных удовольствия стонов в течение ночи.
Она протянула к нему руки, и он дал ей именно то, чего она хотела. Он прижал свои ладони к ее рукам, чтобы она могла использовать их как опору (сцепить пальцы в замок они не могли из-за разницы в размерах), но она всё же просунула кончики своих пальцев в промежутки между его собственными.
Его рычание стало глубже, глаза вспыхнули ярко-красным, когда снаружи зашуршала трава.
– Эмери? – позвала Маюми, в ее голосе слышалась легкая тень беспокойства.
Единственным признаком жизни Эмери было трепетание ее век, пока член Инграма продолжал ласкать податливую плоть в ее самом нежном месте.
– Оставь нас, – прорычал Инграм с такой свирепостью, которую она слышала только тогда, когда он был в своей монструозной форме.
Возможно, ей стоило покраснеть или перестать двигаться. Вместо этого она задвигалась быстрее под звуки его громового баса. Она прикусила губу, находя это чертовски сексуальным. Впрочем, сейчас она глупо считала сексуальным в нем абсолютно всё.
– Мы делаем это сегодня или нет? – спросила Маюми. Эмери почти видела, как она стоит, уперев руки в бока и метая молнии своими карими глазами. – Мне нужно знать, собирать ли мне остальных.
Понимала ли она, что происходит, или ей было просто наплевать, но было очевидно, что Маюми не уйдет без ответа.
В тот момент, когда Эмери повернула лицо к пологу палатки, чтобы ответить, Инграм одной рукой обхватил ее за щеки, заставляя смотреть только на него. Затем он перекатил их так, чтобы она оказалась на спине, следя за тем, чтобы ее взгляд всё время оставался прикован к нему.
Его глаза вспыхнули темно-зеленым в пустых глазницах вороньего черепа, и она вздрогнула от их собственнического блеска.
– Смотри только на меня, маленькая бабочка, – угрожающе прошептал он.
Словно его и не слышали, Маюми воскликнула:
– Твою ж мать. Она там вообще жива?
Инграм вырвался из нее, заставив ее ахнуть, и встал. С его члена капала лишняя смазка – остатки его предыдущих разрядок и, вероятно, ее последнего оргазма. Как раз когда он топал к выходу, Эмери перевернулась, протягивая руку.
– Твой член! – крикнула она, но вырвался лишь жалкий, прерывистый хрип. – Спрячь свой член!
Должно быть, он расслышал ту абракадабру, что вырвалась из нее, потому что он рванул полог, прикрывая пах рукой.
– Отвали. Мелкая самка, – отрезал он, склонив голову к ней.
Эмери встретилась с обеспокоенными глазами Маюми. Ей следовало бы прийти в ужас от того, что ее застали с голой задницей, лежащей на животе, и она явно была игрушкой этого Сумеречного Странника последние несколько часов, но она совершенно не ужасалась.
Честно говоря, худшим в этой ситуации было то, что из-за прерывания Инграм впустил внутрь это чертово солнце. Было слишком светло, и ее глаза заслезились от боли. Она хотела вернуть полумрак, где единственным светом, который она могла различить, были его сияющие глаза.
Лицо Маюми исказилось в усмешке и… гордости? Да, она казалась довольной тем, что Эмери представляет собой кучу сексуально удовлетворенной плоти, всё еще лежащую на полу. Эмери приоткрыла губы, ответив ей озорной, зубастой улыбкой.
Маюми вскинула руки перед Сумеречным Странником, угрожающе возвышавшимся над ней.
– Справедливо. Извините, что прервала. – Она подмигнула Эмери. – Наслаждайтесь.
Затем она развернулась и ушла.
Значит, завтра. Она выиграла день.
И когда Инграм развернулся, покачивая эрекцией на обратном пути, чувство срочности, которое она испытывала раньше, угасло. Больше времени с ним. У нее есть еще время насладиться каждой частичкой Инграма.
Его колени тяжело глухо ударились о землю, когда он опустился позади нее. Она не двигалась, позволяя ему придать ей любую позу, какую он захочет.
Он просто приподнял ее бедра так, что вошел в нее до основания одним махом, словно не мог ждать ни секунды больше. Ее бедра сжались от внезапного вторжения и повторного наполнения, колени крепко уперлись в землю, а ступни взметнулись вверх между его ног.
Он, однако, помедлил, склонившись над ней на вытянутых руках. Потираясь изгибом клюва о ее ухо, он лизнул боковую сторону ее шеи. Она оглянулась и увидела, что его красные глаза на мгновение стали желтыми от радости, прежде чем снова принять фиолетовый оттенок, в который она смотрела всю ночь.
– Эмери, – начал он, прежде чем снова откинуться назад. Он схватил ее за ягодицы и раздвинул их грубыми движениями. – Я хочу попробовать здесь.
Одна рука отпустила ее, чтобы он мог собрать немного собственной смазки, а затем его средний палец скользнул до самого основания в тугое кольцо ее заднего прохода. Ее ноги снова взметнулись вверх, когда спина выгнулась дугой, а грудь прижалась к земле.
Она не издала ни звука протеста.
Это не было больно, она чувствовала лишь дополнительную наполненность. Это был не первый раз, когда палец-другой, а то и щупальце, находили туда дорогу – особенно после тех первых разов, когда он предупреждал ее. Она привыкла к этому и давно поняла, что Инграм просто хочет прикасаться к ней везде, где только может.
По тому, как он начал толкаться, она поняла, что это его возбуждает.
Его хвост был не слишком гибким, но ему всё же удалось просунуть его между их коленями. Как раз когда он добавил второй палец в смазке внутрь тугого кольца, его член ускорился внутри ее киски. Мягкая нижняя сторона его хвоста поднялась, чтобы погладить ее клитор.
Она застонала от всего этого сразу, в глазах поплыло.
Я обещала себе, что отдам ему всё. Что стоит еще чуть-чуть?
К тому же она знала, что человеческий зад может выдержать гораздо более мощные и глубокие толчки, чем киска – за исключением той, которую Сумеречный Странник изменил под себя.
– Ладно, но это будет наш последний секс на какое-то время, – прохрипела она в пылу страсти. Если он захочет еще после этого, его член должен быть чистым. – Только медленно.
Если он будет действовать медленно, всё должно быть в порядке. Честно говоря, если бы она не смогла принять его член в киску, она подумывала об анале как о способе просто ощутить его внутри себя хоть как-то. К счастью, в этом не было необходимости, но этот вариант она уже рассматривала.
Он также, казалось, стал лучше контролировать свои порывы после стольких часов и разрядок – хотя он всё еще был неумолим.
Инграм вытащил и пальцы, и член из нее, и ее пальцы на ногах подогнулись, когда он провел им во всю длину между ее ягодиц. Он покрыл ее смазкой, делая всё восхитительно влажным.
Когда он прижал кончик к ее расслабившемуся отверстию, она вцепилась в постель под собой.
– И-и ты сможешь исцелить меня? – взмолилась она. У него нет зада, так что ему не должно быть больно… верно? – Пожалуйста, будь нежным.
– Медленно, исцелить, нежно, – повторил он, пока его шершавая, мозолистая рука ласкала ее ягодицы, поднимаясь к середине спины, чтобы придерживать ее.
Кончик вошел неплохо, но когда он начал медленно проталкивать остальную часть своей широкой и расширяющейся головки, она поморщилась и сжалась. Он замер, и по стуку сухих костей она поняла, что он склонил голову.
Она сделала глубокий вдох и заставила свое тело расслабиться, прежде чем самой натолкнуться на него.
– Всё хорошо.
Она старалась прятать лицо от него, чтобы он не видел ее реакции. Пока он продолжал проникать в нее, она чувствовала жжение от растяжения и то, как неуютная дрожь пробегает по ее позвоночнику. Она ненавидела то, насколько неправильной казалась эта дрожь, но она быстро рассеялась.
Хотя было больно, это было легче, чем когда она пыталась заставить свою киску обхватить его.
– Блядь. Узко, – выдавил он. – Почему так узко?
Резкий вздох вырвался из нее, когда головка проскользнула внутрь. Он застонал и остановился, впиваясь кончиками пальцев в ее спину. Она простонала в постель, крепче сжимая кулаки.
Его выдохи были глубокими, прерывистыми и громкими; его руки дрожали там, где он сжимал ее тело. Еще одна дрожь пробежала по ее спине.
Тем не менее, он начал отстраняться, заявляя:
– Тебе это не нравится.
Она резко отвела руку назад, чтобы схватить его за запястье.
– Подожди, – выпалила она. – Всё в порядке, Инграм. Просто… сначала больно, так же, как когда ты впервые вошел в мою киску.
Она повернула голову, лежащую на земле, чтобы он мог видеть ее успокаивающую улыбку. Она хотела сделать это для него.
– Но я хочу, чтобы тебе было хорошо. – Он пощекотал ее позвоночник, наклоняясь над ней, пока не был вынужден перенести вес на выпрямленную руку. – Ты кончила от того, что я трогал это раньше.
Эмери покраснела от этих слов. На самом деле она думала, что неожиданность его действий заставила ее сжаться как раз в тот момент, когда головка его члена ударила прямо в ее точку G, что и довело ее до края.
– Так и будет, когда я привыкну, – обнадеживающе ответила она, находя его желание доставить ей удовольствие и готовность остановиться еще более милыми. Это лишь заставило ее хотеть продолжения. – Самое трудное позади.
Самая широкая часть головки вошла, и теперь ей нужно было принять остальную длину. За время разговора она расслабилась и не находила это слишком невыносимым.
