Текст книги "Душа для возрождения (ЛП)"

Автор книги: Опал Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 39 страниц)

Эмери поняла, что то, о чем они с Инграмом просили, было… слишком. Даже если они этого не произносили, в глазах каждой женщины в этой комнате был страх.

– Они были бы не одни, – настаивала Маюми, ее глаза сузились в пристальном взгляде, в котором не было враждебности ни к кому из присутствующих. – Если мы подождем, пока я рожу, что случится уже через несколько недель, я смогу пойти с ними. – Она подняла руку, прежде чем кто-либо успел ее перебить. – Это даст мне больше времени на то, чтобы всех натренировать. Я, может, и маленькая, но я была одной из лучших Истребительниц демонов в своем секторе. – Затем она указала рукой на Эмери и Инграма. – У нас также будут они. У них обоих, похоже, есть тяга к смерти, так что если на нашей стороне будет хотя бы один Сумеречный Странник, который сможет бросить вызов Джабезу, всем остальным просто нужно будет сдерживать от него орду Демонов.

– Мы пойдем с вами, – заявил Фавн, наконец садясь. Похоже, он больше не мог лениво валяться, пока его женщина рассматривала возможность отправиться на такую опасную миссию. – Если ты думаешь, что мы не последуем за нашими невестами в бой, то ты глубоко ошибаешься, Маюми.

– А как же они, Фавн? – Она подняла ребенка, который активно ползал между ними, и ткнула его в костлявое лицо Фавна. – Кому-то из нас в любом случае придется остаться. И будь я проклята, если ты пойдешь и тебя, блядь, убьют, ты заберешь меня с собой в могилу и оставишь их выживать в этом мире в одиночку. Ты так сильно хотел детей, так что теперь ты должен нести бремя ответственности за них, даже если это значит, что ты отпустишь меня на битву, которая касается нас всех – без тебя.

Рычание, вырвавшееся у Фавна, было пугающим, как гром – громким и адским предупреждением о надвигающемся хаосе. Маюми приподняла бровь и снова ткнула их ребенка ему в лицо; его маленькие конечности болтались, но, похоже, его это не беспокоило.

Он фыркнул, оттолкнул ее от себя и сел нормально, поставив обе ноги на пол. Он обхватил свой череп руками, впившись когтями в затылок.

– Ты знаешь, что я права…

Он прервал Маюми рычанием, однако его глаза были белыми, а сам здоровяк… дрожал? Маюми, опешив, вздрогнула и смягчила выражение лица.

Эмери в отчаянии прикусила нижнюю губу.

За этим было… невыносимо наблюдать.

То, как они все спорили друг с другом и показывали, насколько глубоко им небезразличны их партнеры, разрывало душу. Эмери получила наглядное представление об их сердцах и связях, и она чувствовала себя ужасно от того, что они с Инграмом стали причиной их нынешнего горя.

– Да, ты права. Я понимаю, – пробормотал он в конце концов, прежде чем снова обхватить череп руками. – Но от одной мысли, что тебе причинят боль, как сказал Орфей, я корчусь в агонии. Мы должны защищать вас, а не наоборот.

– Это и есть ваш способ защитить нас, – мягко сказала Делора. – Иногда нам приходится идти на болезненные жертвы ради тех, кого мы любим. Иногда нам приходится отдавать кому-то другому что-то драгоценное, в то время как мы сами берем на себя битву и бремя. – Она прислонилась к боку Магнара, сама обняв себя его рукой. Она подняла голову к его лисьему черепу. – Я уже делала это однажды, ради Федора. Я хочу сделать это для всех нас, но и для них снова, потому что я в ужасе от того, что Федор там, в мире, совсем один.

– Федор? – спросила Эмери.

Делора повернулась к ней с вымученной улыбкой.

– У нас с Магнаром есть свой ребенок, но он уже взрослый и не захотел оставаться с нами.

Взгляд Эмери скользнул к картине у двери, и она поняла, что это семейный портрет их всех, с тех времен, когда он был маленьким и носил небольшой череп. Она не могла разобрать, какой именно.

– Маленький ворон, – простонал Магнар, поворачивая ее к себе, чтобы обхватить ее щеки обеими руками. – Ты слишком милая. Другие невесты сильные и свирепые. А ты нет.

– Ты прав, я не очень сильная и даже не быстрая, но я могу быть храброй, когда это действительно нужно. – Делора рассмеялась. – Маюми сказала, что у меня талант к стрельбе из лука, и я могу снимать Демонов с выгодной позиции, если смогу до нее добраться. Мне не обязательно выживать, мне нужно просто выиграть для всех время, как я сделала это для тебя, когда защищала Федора. Вероятно, я первой вернусь сюда, я это знаю, но если я могу хоть как-то помочь, я хочу этого. – Затем она потянулась и нежно прикоснулась к Магнару, заставив его опустить морду, чтобы она могла потереться о нее носом. – Но тебе придется остаться здесь, Магнар, или смириться с тем, что твое присутствие там может означать, что я не смогу вернуться, потому что тебя тоже не станет. К тому же… Я очень хочу показать этому ублюдку, что могу смотреть на него, не дрожа от страха, как он мне и обещал.

Магнар оторвал ее от земли, и из его груди вырвался скулеж.

– Я не знаю, как убедить тебя в обратном.

Он держал Делору так, словно она была самым драгоценным и хрупким существом в мире, а она обнимала его, как будто он не был ужасающим монстром.

– Так мы всё решили? – спросила Рея.

– Нет. Я этого не позволю, – прорычал Орфей. – Я всю жизнь ждал тебя. Я сказал себе, что когда наконец найду свою невесту, я не позволю ей пострадать, и всё же ты уже умирала и рассыпалась пеплом в моих руках.

– Я пойду без тебя, Орфей. Ты можешь либо дать мне свое благословение, либо я позаимствую немного заколдованной веревки Маюми, привяжу тебя к кровати и уйду.

– Ты забываешь. – Он угрожающе направил на нее коготь, но в этом жесте не чувствовалось реального потенциала для вреда. Его тон был мрачным и угрожающим, когда он сказал: – Для Мавки путь до его замка занимает четыре дня. Ты вернешься ко мне к концу первого же дня, моя маленькая лань.

Рея пожала правым плечом.

– Я уверена, мы сможем что-нибудь придумать. Я пойду, Орфей, без тебя. Смирись с этим.

Со свирепым рычанием, его глаза снова вспыхнули красным, Орфей развернулся и устремился прочь. Эмери не знала, заметил ли это кто-нибудь еще, но когда он переступал порог, его глаза стали абсолютно белыми, прежде чем он захлопнул за собой дверь.

Губы Реи были плотно сжаты, и теперь, когда он ушел, ее глаза наполнились слезами. Она выглядела очень задетой и, возможно, даже немного преданной его уходом. Она сделала один шаг вперед, чтобы броситься за ним, но остановилась и сжала руки в кулаки по бокам.

– Дай ему время, Рея, – успокаивающе произнесла Делора, когда Магнар опустил ее на пол.

– Я знаю, почему он против, – сказала она, разжимая стиснутые челюсти. – Я знаю, это потому, что он устал видеть, как боль и смерть приходят к людям, которых он держал, но наше будущее застряло в этом гребаном лимбе, и я больше не могу этого выносить. Он слишком боится пытаться, на случай, если со мной случится что-то необратимое, но он попросил мою душу, зная, что я не смогу сидеть сложа руки, когда вокруг нас Демоны. – Затем она медленно повернулась к ним, скрестив руки на животе, словно его скрутило узлом. – А еще он никогда вот так просто… не уходил.

Эмери оставалось лишь сидеть в тишине, и она была благодарна Инграму за то, что он предпочел сделать то же самое.

А что она могла сказать?

Она и представить не могла, что для них это так же важно, как и для Инграма. Не потому, что они хотели сделать мир лучше, а потому, что хотели сделать его безопаснее для себя.

Очевидно, они уже не раз осторожно обсуждали это, но никогда раньше Сумеречный Странник не предлагал свою жизнь вот так. Эмери знала, что она не имеет значения в этом уравнении. Она была ничтожным человеком и, скорее всего, не стала бы ничем большим, чем просто приманкой.

Конечно, она надеялась, что выживет, но шансы казались ничтожными. Не настолько, чтобы отпугнуть ее, но достаточно, чтобы она понимала: ей нужно быть умной, чтобы выжить.

Странно, но, как бы это ни должно было ее пугать… этого не происходило.

Может быть, если бы она думала, что это бесполезно, она бы отчаянно цеплялась за жизнь и придумала другой способ спасти свою шкуру. Лучший, более легкий путь. Но когда она оглядела комнату и посмотрела на всех присутствующих, в то время как они, казалось, совершенно забыли о ее присутствии, в ее груди что-то расцвело.

Они были для нее незнакомцами, но любовь, которую они питали друг к другу, была такой прекрасной, обожающей и… чистой, что ей захотелось – до самой глубины ее собственной пламенной души – сохранить ее.

Это чувство усилилось, когда Делора подошла к Рее, чтобы утешить ее объятием. Было очевидно, что блондинка изо всех сил старалась сдержать слезы – Делора уже вовсю плакала. Даже Магнар подошел, чтобы обнять свою невесту, положив большую руку на хрупкое плечо Реи.

Он заботился о ней, утешал ее, хотя она не была его самкой.

Маюми теперь стояла на коленях на диване, обняв Фавна за плечи сзади, уткнувшись лицом в его шею. Он всё еще держал свой кошачий череп в руках, словно не мог вынести его тяжести под гнетом правды, которая только что на него обрушилась. Он знал, что ему нужно остаться ради их детей и позволить Маюми встретить эту битву без него.

Даже Эмери не видела другого выхода из этой ситуации, и даже не казалось, что это сработает. Это будет попытка, не более.

Если у них получится, то получится, но они все так отчаянно нуждались в решении, что каждый был готов хоть что-то попробовать. Даже если это «что-то» означало боль для тех, кого они горячо любили, и для них самих.

Глава 27

Лежа на боку, Инграм держал Эмери в объятиях, пока множество вопросов бомбардировало его разум.

После внезапного ухода Орфея, Маюми предложила пока отложить разговор и вернуться к ним домой, как только все самки закончат есть. Эмери и Инграм последовали за ними.

Теперь он понимал, почему они боялись.

Даже во время их перехода между домами их поджидала целая толпа Демонов. И ему, и Фавну пришлось бежать изо всех сил в своих чудовищных формах, просто чтобы избежать ранений. Они несли людей, и Демоны стремились напасть на них и разлучить.

Для Маюми, которая могла спастись, превратившись в Фантома, это не было проблемой. С Эмери же дело обстояло иначе… Фавн и Маюми встали по бокам, чтобы помочь защитить уязвимую самку.

Затем, когда они прибыли, Фавн перекинулся обратно в свою более человекоподобную форму и подхватил Маюми на руки. Он кивнул своим черепом в сторону палатки на некотором расстоянии от их дома. Маюми хотела лично проводить их внутрь, но Фавн похитил свою невесту; его глаза всё еще были синими, словно он не мог стряхнуть с себя печаль и страх.

После того как Эмери переоделась во что-то, называемое ночной рубашкой, выгнав его при этом, она легла. Инграм поспешил свернуться вокруг ее маленькой фигурки, пока она устраивалась на спальном мешке с подушкой и укрывалась одеялом. Она не стала сопротивляться и вместо этого прижалась к нему.

Ему нравилось, что она была маленькой.

Ее колени могли упираться ему в пах и живот, в то время как его собственный живот защищал ее снизу. Положив голову ему на локоть и сложив руки между ними, она настороженно хлопала своими рыжими ресницами.

– Мне так неловко, что я всех их расстроила, – пробормотала Эмери, а затем надула нижнюю губу.

Так как она распустила волосы, чтобы было удобно спать, он получил свободу перебирать когтями длинные шелковистые пряди.

Отвечая ей, он огляделся, отметив отсутствие мебели, кроме их спальных мест и пня, который Эмери уже приспособила под столик.

– Почему? – спросил он. – Это их собственный выбор.

Он был благодарен за то, что она лежала на его локте, и он мог легко видеть, как ее лицо недовольно сморщилось, глядя на него.

– Не совсем. Никто из Сумеречных Странников не в восторге от того, что девушки идут в бой без них, а Рея угрожает лишить Орфея права выбора. – Уголки ее глаз собрались в морщинки. – Думаю, мне больше всего жаль именно ее. Видно, что ей очень хочется получить его благословение, но она также хочет сделать это ради них, ради всех них.

– Я чуял их страх, – признался он.

Хотя это было странно. Да, страх всех самок заставлял его живот урчать от голода, но страх других Мавок затмевал его. Их страх не вызывал в нем голода, а вместо этого сводил желудок судорогой.

Он продолжал гладить Эмери по волосам, находя это занятие успокаивающим.

– Но самки правы. Это сделает мир безопаснее для всех них. Я буду рядом с ними.

– Я тоже, но это ничего не меняет. Мне особо нечего терять в жизни, а им есть.

Ее слова кольнули его в грудь, и он поднял череп, чтобы скрыть клювом изменение цвета глаз. Он надеялся, что их синее свечение не будет заметно на неровном полу или стенах палатки.

Я… не хочу, чтобы ей причинили боль. Где-то по пути он начал заботиться об Эмери. Он не думал, что для него возможно по-настоящему заботиться о ком-то, кроме своего сородича.

Я также не хочу, чтобы другие Мавки и их невесты пострадали. Их связи казались такими же глубокими, как та, что он делил с Алероном, но совершенно иными.

Возможно, потому, что его сердце с самого начала было настолько заполнено Алероном, что ему никогда не нужен был никто другой. Он не знал, позволено ли ему иметь глубокую связь с кем-то помимо своего сородича.

У меня только одно сердце.

И каждый его удар велел ему отомстить за сородича. Каждый удар велел ему сделать всё возможное, чтобы вернуть его к жизни. Каждый удар вливал агонию в его вены, и всё, что мог придумать его разум, чтобы это исправить, – это убить Джабеза, Короля демонов, а затем найти способ укрыться в сильных, пушистых, всеобъемлющих крыльях своего Алерона.

И всё же… невидимая сила постоянно кусала его. Острыми клыками она угрожала ему изнутри, требуя оберегать и защищать эту милую маленькую бабочку, иначе она сожрет его заживо.

Он не знал, что это значит и почему так происходит.

– Я не хочу, чтобы ты шла, – наконец признался Инграм. – Тебе лучше остаться здесь, в безопасности, пока я не вернусь.

Мягкая, теплая и нежная рука обхватила его клюв и потянула череп вниз. Ее взгляд был свирепым и очаровательным.

– Даже не думай об этом. Если идешь ты, иду и я, таков наш уговор. Я пришла в Покров не для того, чтобы сидеть сложа руки. Ты хочешь отомстить за Алерона, а я хочу отомстить за Гидеона. Ты не можешь лишить меня этого выбора.

– Но ты не Фантом, – тихо возразил он. – Ты не вернешься, если умрешь.

Эмери пожала плечами.

– Нет, но я единственный человек здесь, который знает тебя. Я, возможно, единственная, кто сможет направить тебя к Королю демонов, если ты впадешь в кровожадное безумие, Инграм. Ты делаешь это ради Алерона, так что не беспокойся обо мне. Я придумаю, как выжить, так же, как придумала, как доставить нас сюда в относительной безопасности.

Инграм хотел поспорить с ней, но замолчал.

Я хочу вернуть Алерона больше всего на свете… или больше всех? Хотел ли он вернуть своего сородича больше, чем хотел сохранить жизнь Эмери?

Его глаза, потемневшие до темно-синего, выдавали его неуверенность, особенно потому, что он не знал, как ответить на этот вопрос.

Но мое сердце уже заполнено Алероном. В нем не могут поместиться оба… или могут?

Эмери смотрела на маленького детеныша Сумеречного Странника, который сидел на столе, принюхиваясь к ней овальным кончиком своего лица. Два носовых отверстия, расположенных на более толстой части мордочки, открывались и закрывались, когда он шумно втягивал воздух.

Маюми уже объяснила, что все предпочитают называть детенышей Сумеречных Странников «они» или «их», так как при рождении у них нет пола. Очевидно, пол определялся первым съеденным человеком, поэтому до тех пор они считались андрогинными.

У них не было отличительных черт, отсутствовали глаза, вместо них были неровные линии для острых зубов и губ, и они были такого темно-серого цвета, что казались почти черными. По форме они напоминали младенцев, но из-за своей мягкости оседали, превращаясь в каплевидных существ, словно в них не было ни костей, ни органов.

Чистый лист пустоты.

Как, черт возьми, можно выглядеть таким милым и в то же время таким жутким?

Одной ее части хотелось оттолкнуть его, другой – сгрести в охапку и спеть колыбельную.

Дом Маюми и Фавна был большим, просторным и не имел ни одной другой комнаты или стены, кроме наружных. Всё было объединено в одно открытое пространство, словно им обоим по-настоящему не нужно было и не хотелось уединяться друг от друга.

Толстый, плотный мат был свернут и прислонен к стене, чтобы освободить место на полу, и она предположила, что это их кровать. Она находилась близко к камину на дальней правой стене, которая была дальше всего от входной двери, на которую Эмери сейчас смотрела. Задняя дверь вела прямо в сад, а слева от нее располагалась кухня с открытыми шкафчиками.

Эмери сидела за большим столом, который, судя по всему, был рассчитан на рост Сумеречного Странника, с соответствующим стулом. Было еще два стула поменьше, а снаружи она видела, как мастерят третий – она решила, что по одному для каждой из невест.

Два из них сейчас были заняты: Рея тихо сидела напротив нее, а Орфея нигде не было видно.

Там стояло массивное кресло-мешок, вероятно, набитое шерстью, в котором Фавн уже устроился, наблюдая из него за Маюми. От нее не ускользнуло, что оно находилось далеко от камина, в то время как кресло поменьше стояло гораздо ближе.

Его ступни упирались в пол, колени были согнуты, а руки слегка свисали по бокам. Она видела, что, если бы он захотел, он мог бы свернуться калачиком и полностью лечь в него.

Из мебели и декора в доме больше почти ничего не было, зато в одной стороне высилась внушительная коллекция оружия. Несколько единиц висели на крючках на деревянных стенах, и их легко было снять.

Дом был достаточно высоким; она думала, что даже внушительные рога Магнара и близко не достали бы до плоского потолка. В одном из углов находился люк с прикрепленной лестницей, ведущей на чердак.

Детеныш Сумеречного Странника перед ней квакнул, глядя на нее, и Эмери нерешительно потянулась, чтобы погладить его.

– Я бы на твоем месте не приближалась, – сказала Маюми, возясь на небольшой кухне.

Эмери отстранилась и повернула лицо к женщине.

– Почему?

Маюми спустилась со стремянки после того, как достала что-то с верхней полки. Было очевидно, что ее сделали под рост Фавна.

– Потому что, – сказала Маюми, оглядываясь на нее, – этот кусается.

От этих слов Эмери напряглась.

Издав еще один квакающий звук, маленький Сумеречный Странник широко зевнул, разинув свою зияющую пасть. Его фиолетовый язык скользнул по всему лицу, что странным образом напомнило ей геккона, облизывающего свой глаз.

– Мы стали называть их по тому, как они себя ведут, – заявил Фавн из своего кресла-мешка. Его хвост лениво постукивал и сворачивался по полу, даже когда он погладил рукой того, кто лежал у него на грудине. – Это Кусака, а это Соня.

Она нахмурилась.

– Вы не собираетесь давать им нормальные имена?

Фавн пожал плечами и издал странное, щелкающее мяуканье, и Кусака завизжал, бросившись к нему. Они были на удивление проворными и быстрыми.

– Меня долгое время называли Китти, пока Маюми не дала мне новое имя. Мать называла меня как-то иначе, но я этого не помню и не хочу помнить. Они тоже забудут, так какой в этом смысл, если я предпочитаю познакомиться с ними и узнать их настоящие имена после того, как они сами их найдут?

Эмери подумала, что это один из возможных взглядов на ситуацию.

Его взгляд скользнул к Инграму, сидевшему на полу рядом с ней; он смотрел на младенцев на другом конце комнаты темно-желтыми от любопытства глазами. Он пытался придумать, как бы ему поудобнее усесться на стул за обеденным столом, но безуспешно из-за толстого и широкого основания своего хвоста.

Видимо, по этой же причине ему не дали штаны, так как они бы только мешали.

Как только он перевел свой любопытный взгляд на Эмери, она как можно быстрее отвела глаза. Даже не думай, Сумеречный Странник. Чтобы не смотреть на него, она решила посмотреть на Рею, которая просто смотрела на стол душераздирающим, унылым взглядом.

Она казалась потерянной, что так отличалось от излишне самоуверенной женщины, которую она встретила вчера. Судя по темным, заметным кругам под глазами, контрастирующим с ее общей бледностью, казалось, что она плохо спала.

Она очень расстроена тем, что Орфей не вернулся прошлой ночью.

Она осталась в доме Делоры и Магнара, чтобы дать Орфею пространство. Она пришла сюда этим утром, так как Эмери и Инграм и так уже стесняли Маюми и Фавна.

– Я знаю, что уже говорила это, когда ты сюда зашла, но скажу еще раз. – Маюми проницательно посмотрела на свою угрюмую подругу, ставя перед каждой из них ягодную кашу. – Выглядишь паршиво, Рея. Иди домой.

– Я не могу, – сказала Рея, качая головой. Она потянулась за ложкой, чтобы ковыряться в еде, а не есть ее.

– Уверена, Орфей предпочел бы, чтобы ты была рядом, – возразила Маюми, забираясь на большое кресло, явно сделанное для Фавна. – Из всех Сумеречных Странников он самый… прилипчивый.

– Я знаю, – пробормотала она, шлепая кашу в миске. – Вот почему, если бы он хотел, чтобы я сейчас была с ним, он бы забрал меня от Делоры. Я очень по нему скучаю, но боюсь, что если я пойду домой, он просто захочет еще больше пространства и уйдет один в Покров. Я не хочу, чтобы он подвергал себя опасности.

Глаза Эмери сузились в сочувствии к ней, и всё же она находила заботу Реи об Орфее милой. Она была готова терпеть тяжелую ситуацию и быть вдали от него, только чтобы убедиться, что он в безопасности.

Губы Маюми сжались, но она не стала спорить.

Инграм, словно ему не было дела до этого разговора, потянулся и стянул миску Эмери прежде, чем она успела приступить к еде. Он воткнул кончик когтя в еду и подцепил им кусочек фрукта.

– Как это называется? – спросил он, рассматривая красную ягоду, которую он взял. Он понюхал свежеразрезанную половинку.

Эмери забрала свою миску и поставила ее как можно дальше от него. Каша была одним из ее любимых завтраков, и она будь проклята, если позволит этому Сумеречному Страннику с ней играть.

– Это клубника, – пробормотала Рея, словно привыкла отвечать на случайные вопросы.

– Клубника. Понятно… – В задумчивости он прикрыл клюв другой рукой, прежде чем указать ею на Эмери. – Это пахнет как ты, и еще чем-то, но я не уверен, чем именно. Каким-то цветком. Приятно знать название.

– Я пахну клубникой и цветком?

– У Делоры дома полно цветов, – сказала Маюми с набитым ртом, неприятно чавкая. – Может, походишь по ее саду и посмотришь, сможешь ли ты его найти.

Эмери просто посмотрела на нее с недоумением, не понимая, зачем она поощряет этот странный разговор. Заметив это, Маюми лукаво прищурилась.

Фавн поднял голову, чтобы посмотреть на них.

– Я не чую от нее клубники, но я чую легкий запах первоцвета. – Он снова уронил голову. – Маюми пахнет лучше. Тыквой и сном.

– Как человек может пахнуть сном? – спросил Инграм, склонив голову.

– Я не знаю названия второй половины ее запаха, но могу только объяснить, что я от него чувствую. Когда-нибудь я узнаю, чем еще она пахнет. – Он устроился поудобнее в своем мягком кресле. – А до тех пор… я буду продолжать мирно отдыхать с ним.

Эмери явно озадаченно покачала головой, что привлекло внимание Реи.

– Просто не обращай внимания, – пробормотала Рея. – У них у всех есть такая фишка. Магнар говорит, что я пахну ветками и шипами, а Орфей говорит, что я пахну розами и бузиной. Они существа, ориентирующиеся на запахи, и мы просто позволяем им размышлять об этом, если это делает их счастливыми.

– Может, это потому, что они рождаются сначала с носами и ушами, – вмешалась Маюми.

Повисла короткая пауза. Женщины ели, в то время как Фавн отдыхал со своими детьми, а Инграм продолжал очаровываться клубникой. Из любопытства он даже начал выковыривать семена снаружи.

Рея была той, кто нарушил тишину.

– Слушайте. Так вот, я тут подумала, – тихо сказала она. – Если мы собираемся пойти за Джабезом, Эмери окажется в очень большой опасности.

– Да, я тоже об этом думала, – пробормотала Маюми в ответ.

Зеленые глаза Реи встретились с глазами Эмери.

– Я отдам тебе свою диадему. Она зачарована, чтобы защищать владельца от прикосновений мелких и большинства средних Демонов. Крупные всё еще смогут схватить тебя, но никто из них, какими бы сильными они ни были, не сможет коснуться самой диадемы. Даже Джабез.

На Рее ее сейчас не было, так что Эмери не знала, о чем она говорит, но она бы взяла что угодно, если бы это позволило ей прожить еще один день.

– Это хорошая идея. Нам нет смысла ее носить, когда мы можем просто превратиться в Фантома, чтобы защитить себя. – Затем Маюми кивнула в сторону своего оружия. – Можешь взять любое оружие, которое тебе больше подходит. Я возвращалась в «Твердыню Хоторн» и украла целую кучу, так как знаю все тайные туннели и могу просто проходить сквозь двери и прочее дерьмо. У меня есть всё: от копий, луков, мечей до хлыстов.

– Тебе еще нужно придумать, как удержать этого телепортирующегося ублюдка на месте, – прорычал Фавн. – Иначе ты не сможешь до него дотронуться, так как он просто исчезнет из твоих рук.

– Не совсем, – медленно ответила Рея, переводя на него усталый взгляд. – Делора сказала, что когда она схватила его за волосы, она телепортировалась вместе с ним.

Брови Маюми сошлись на переносице.

– Что ты имеешь в виду?

Рея потерла шею.

– У меня не было возможности хорошо рассмотреть бой Орфея с Джабезом, но я знала, что он не мог удержать в нем свои когти. Когда я рассказала об этом Делоре, она упомянула, что когда вцепилась ему в волосы, вместо того чтобы исчезнуть от нее, он исчез вместе с ней.

– Может, это какая-то эльфийская фишка? – вслух размышляла Маюми. – Типа… магическая слабость?

– Кто знает? – ответила Рея, подняв руку и пожав плечами. – Лучше, чем ничего, верно? Если это правда, то Делора дала нам способ поймать его в ловушку или не дать ему уйти, и я точно знаю, что если мы отрубим ему голову, он умрет.

Эмери сидела тихо и впитывала всю информацию. Она никогда не встречала Короля демонов, только читала о нем, поэтому ей нечего было добавить. Она также не была уверена, что то, что она читала, вообще может быть точным, так как кое-что было противоречивым.

– Когда я его видела, он казался самоуверенным, – со смешком сказала Маюми. – Кто знает, может, Джабезу понравится идея кучи женщин, бросающихся на него.

Рея фыркнула от смеха, и ее губы изогнулись в слабой улыбке впервые с момента ее прибытия. Улыбка умерла в тот самый момент, когда входная дверь с грохотом распахнулась.

Все вздрогнули, а Рея и Эмери удивленно ахнули. Рея обернулась, как раз когда Орфей протиснулся в дверной проем.

Несмотря на то, что его череп был невыразителен, его глаза были поглощающего, глубокого синего цвета, а язык тела кричал о том, что он встревожен. Плавники на его руках были подняты, а те, что шли вдоль спины, так оттопыривали рубашку, что Эмери показалось, будто они вот-вот порвут ее.

Он подошел к Рее и хлопнул рукой по столу, впившись в него когтями, а другой мягко обхватил ее за шею.

– Никто не пойдет сражаться с Королем демонов, если мы не будем уверены в успехе, – прохрипел он, словно сами эти слова наполняли его болью и печалью. – Если ты хочешь оставить меня одного и пойти сражаться, то ты сделаешь это только один раз. Ты позволишь причинить себе вред только один раз. Второго раза я не вынесу. – Затем он поднял свой волчий череп, чтобы указать в сторону всех остальных. – Я понятно объясняю? Если она пойдет, и он не будет побежден, и вы все будете угрожать этим во второй раз, я заберу нас обоих из Покрова и не вернусь.

– Орфей, – прохрипела Рея, поворачиваясь на стуле и вставая на колени.

Она не пыталась развеять его страхи. Вместо этого она выглядела испытавшей облегчение от того, что видит его, словно только это и имело для нее значение – его присутствие.

Как раз когда она потянулась, чтобы обвить руками его шею и обнять, он издал пронзительный скулеж. Подхватив ее на руки, словно отчаянно желая удержать, он крепко прижал ее к груди, дрожа всем телом. Обхватив ногами его большой торс, Рея уткнулась лицом в мех на его шее и сжала рубашку на его спине крепко сжатыми кулаками.

Он уже направился к выходу, прежде чем кто-либо успел сказать что-то еще. Он даже не потрудился закрыть за собой дверь.

– Мы не скоро снова увидим эту парочку, – пробормотала Маюми со вздохом, качая головой. – Он немного грустный парень и любит побыть с ней наедине. Пройдут дни, прежде чем Рея сможет вытащить его из этого состояния, если вообще сможет. Он может решить быть чрезмерно опекающим и собственником по отношению к ней, пока мы не уйдем.

– Вы все очень заботитесь друг о друге, – констатировала Эмери, слабо улыбнувшись. – Это очень мило.

– Мы стараемся. – Маюми ответила ей еще более слабой улыбкой, прежде чем подойти к двери и закрыть ее. – Рея пытается это скрыть, но Орфей – единственный человек, которому она по-настоящему доверяет. Он ее единственная семья, поэтому она хочет защитить его настолько, насколько может. Это то, чего хотим мы все, невесты, – защитить тех, кто нам дорог.

– Я согласен с ним, – сказал Фавн, поднимаясь на лапы и подходя к Маюми. Он зарылся своим кошачьим черепом в ее шею сбоку. – Только один раз. Если мы должны страдать от того, что наши самки уходят, то это должно быть со знанием того, что нам не придется делать это снова.

Эмери взглянула вниз на Инграма и обнаружила, что клубника выпала из его когтей и размазалась по полу. Он смотрел на Фавна, прежде чем повернуть к ней свой вороний череп.

После их вчерашнего разговора, в котором, казалось, он хотел уберечь Эмери и оставить ее, она задалась вопросом, согласен ли он и с Орфеем, и с Фавном. Был ли он готов быть терпеливым… ради нее?

Эмери надеялась, что значит для него так много.

Думаю, нам лучше придумать надежный план, иначе никто никуда не пойдет.