Текст книги "Душа для возрождения (ЛП)"

Автор книги: Опал Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 39 страниц)

Это не рассмешило Ведьму-Сову. Напротив, ее взгляд впился в Эмери, и в нем было что-то… преследующее.

Череп Инграма дернулся, и он защитным жестом крепче обнял свою милую маленькую бабочку. Что-то холодное и темное обвилось вокруг его груди, словно струящаяся, сдавливающая ткань.

Почему она так смотрит на Эмери?

Глава 31

Как можно осторожнее Эмери сняла с себя тяжелую руку Сумеречного Странника, и та безвольно упала между ними. Затем она аккуратно высвободилась из его объятий.

Встав на колени, она протянула над ним руки, изо всех сил желая, чтобы он продолжал спать.

Ему всё еще нездоровилось, что сейчас было ей только на руку. Он вырубился, как задутая лампа, и она едва победно не потрясла кулаком в воздухе.

Да! Она поднялась на ноги и на цыпочках вышла из палатки. Теперь я могу пописать без его чертовых попыток увязаться за мной!

Она даже не стала высовывать голову из-за полога. Эмери вытащила оттуда свою задницу и как можно быстрее увеличила расстояние между собой и палаткой.

Слева она заметила свет, идущий из дома Фавна и Маюми. Было уже далеко за полночь, в небе ярко светила растущая луна.

Она решила, что Маюми просто не могла избавиться от перевернутого цикла сна, по которому жили Истребители демонов. Они вели почти ночной образ жизни. Эмери же всегда была ранней пташкой.

Эмери нашла место, сделала свои дела в лесу и направилась обратно к палатке. Прямо перед тем, как она дошла, позади раздался глухой стук.

Когда из ее груди вырвался удивленный вздох, человеческая рука зажала ей рот. Она сопротивлялась, выкручиваясь в объятиях, только чтобы обнаружить, что смотрит в темно-карие глаза, обрамленные длинными тонкими ресницами.

– Линди… – Прежде чем она успела договорить, женщина снова зажала Эмери рот рукой.

Она приложила указательный палец к своим губам, призывая Эмери вести себя тихо, и перевела взгляд на палатку. Она не хочет будить Инграма.

Возможно, разумнее было бы закричать и разбудить его, но ей было слишком любопытно, почему Линдиве хочет поговорить с ней наедине. Эмери бросила взгляд на ярко освещенный дом Маюми, но не увидела движения в окне, как это было раньше.

– Иди за мной, – прошептала Линдиве так тихо, что ее едва можно было расслышать.

Она колебалась. И всё же, вопреки здравому смыслу, Эмери последовала за ней.

Белый плащ Линдиве было легко заметить в темноте, он улавливал ровно столько лунного света, чтобы отражать его. Ости перьев поблескивали. Ее босые ноги ступали гораздо тише, чем ноги Эмери, и она шла почти бесшумно, уводя их обеих в лес и подальше от чужих глаз.

У границы сверкающего желтого купола Фавна она указала на большой пень, на котором могли поместиться они обе. Тем самым она показала, что их разговор будет не только долгим, но, вероятно, и глубоким.

Эмери не стала садиться.

– Я не могу задерживаться, – объяснила она. – Инграм в конце концов проснется и пойдет меня искать.

– Именно поэтому тебе лучше делать то, что говорят, чтобы мы могли закончить с этим быстрее.

Закатив глаза и раздраженно скрестив руки на груди, она плюхнулась задом на пень. Она пододвинулась, когда Линдиве села рядом с ней, что было удивительно, но она оценила то, что та не собиралась стоять над ней, как отчитывающая мать.

Затем какое-то время, сидя вполоборота к дому Маюми и временной палатке Эмери, они молчали.

Было тихо, и находиться так близко к остальной части Покрова было жутко. Туман окружал их, словно легкое влажное одеяло. Ни сверчки не стрекотали, ни жуки не жужжали на заднем плане. Казалось, здесь нет никакой жизни, что делало это место еще более… зловещим.

Крошечные волоски на ее руках встали дыбом от отвращения и дурного предчувствия. Она потерла плечи, словно это могло помочь их успокоить.

Прямо за оберегом не было рыскающих Демонов, но Эмери была уверена, что в конце концов их привлечет ее запах. По крайней мере, она так предполагала, хотя и чувствовала странный, но очень сладкий аромат, исходящий от Линдиве.

– Мои дети мне не доверяют, – начала женщина; ее тон был мрачным, и в нем слышалась нотка… боли. – Все эти годы было тяжело наблюдать, как они растут без меня, смотреть, как я даю им черепа и рога, только для того, чтобы они забыли, кто я такая и всё, что я для них сделала.

Линдиве опустила лицо, глядя вниз, на то, как ковыряет края своих длинных ногтей. Ее подавленный голос продолжал звучать, а поза с каждой секундой становилась всё более поникшей.

– С Мерихом было тяжелее всего. Я совершила много ошибок как мать, но я могу сделать лишь немногое. Я знаю, что это меня не оправдывает, но многое вне моего контроля, и я учусь вместе с ними по ходу дела. Я хочу их защитить, но не знаю, как это сделать, когда они мне не доверяют. Как я могу защитить их, если они даже не подпускают меня к себе?

Зачем она мне это рассказывает?

– Кажется, Инграм тебе доверяет, – предположила Эмери, покусывая уголок губ.

– Инграм и Алерон были другими. Они были самыми игривыми из моих детей, и мне было проще влиться в их жизнь, поскольку они заряжались радостью друг от друга. – Она подняла лицо ровно настолько, чтобы взглянуть на сидящую рядом Эмери. – Это одна из причин, почему смерть Алерона таким тяжким бременем легла на меня. Я пыталась его спасти, но это было невозможно. Мне пришлось отступить, пока меня не убили.

– Но разве ты не можешь вернуться к жизни? – спросила Эмери. – Если ты так сильно о них заботилась, зачем убегать, когда ты была нужна им больше всего?

Линдиве сунула руку под плащ и обхватила себя. Когда она вытащила руку, на ее предплечье лежал детеныш Сумеречного Странника. Он немного подержался за нее, прежде чем она положила его к себе на колени и утешающе накрыла его спинку ладонью.

У этого был крошечный череп, но в темноте Эмери не смогла разобрать какой. Тем не менее, он выглядел маленьким и таким хрупким.

– Ох, – прохрипела Эмери. – Понимаю. Ты не могла, потому что не хотела оставлять своего ребенка одного.

– Именно. Я вынашиваю двоих, с тех самых пор, как связались Орфей и Рея. У этого есть череп, а у другого – нет. Я… намеренно не давала им расти после того, как поняла, что Джабез начал действовать и по-настоящему нацелился на всех Мавок. Я решила, что так мне будет легче их защитить, если они будут привязаны ко мне.

– Но это значит, что ты не можешь по-настоящему помочь взрослым в бою.

– Да, с этой проблемой я и столкнулась. Я могу сделать лишь немногое, и я могу быть только в одном месте одновременно. В ту ночь мне пришлось делать выбор между Алероном и Инграмом. Я не могла добраться до Алерона без вероятности погибнуть самой или без того, чтобы в моих попытках не пострадал один из этих двоих. Я спасла того сына, которого смогла, и была вынуждена смотреть, как другой умирает прямо у меня на глазах.

Она опустила голову к маленькому Сумеречному Страннику у себя на коленях. На ее глазах не было слез, но Эмери показалось, что она слышит их в ее голосе.

– Несправедливо, когда мать переживает своих детей. Так не должно быть. А потом остальные винят меня за мою неудачу, хотя я ничего не могла сделать, чтобы предотвратить это. Алерон не первый, кто погиб, но именно мой ребенок-змей научил меня: разрушение их черепов – это то, как они все погибнут на моих глазах, если я их не защищу.

Эмери сцепила руки и посмотрела в лес, желая, чтобы он не выглядел еще более тоскливым, чем несколько минут назад.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – Она прошептала этот вопрос, не понимая, почему Линдиве перекладывает на нее это бремя.

Сердце Эмери сжалось от боли за женщину, она не могла представить всю ту печаль, горе и страдания, через которые та прошла. Было очевидно, что она очень глубоко заботится о своих детях, больше, чем они, казалось, понимали.

Даже будучи Фантомом, она всё еще оставалась человеком. Просто тем, которому, возможно, уже несколько веков.

– Я хочу отдать это тебе, – сказала Линдиве, протягивая солнечный камень.

Эмери посмотрела на него и отшатнулась.

– Зачем? Разве не лучше тебе оставить его себе или отдать кому-нибудь из остальных? Я не Фантом, и, честно говоря, не думаю, что проживу очень долго в этой битве.

– Потому что, Эмери, ты единственная, кто может его использовать.

Она вложила его Эмери в руку, и та уставилась на него. Золотисто-желтое свечение слабо пульсировало внутри синего камня.

– Что значит, я единственная, кто может его использовать? У меня нет магии.

– Этот камень… нестабилен. Когда я отдала его Велдиру, он активировал его, и мне тут же стало больно. Словно мой дух Фантома пытался отделиться от моего человеческого тела. Он деактивировал его, когда почувствовал, что моя душа идет рябью, словно пытается разорваться на части.

Губы Эмери приоткрылись, и она уставилась на крошечный камень у себя на ладони. Он был едва ли больше ногтя на ее большом пальце.

– Остальные души в Тенебрисе не пострадали, только моя. Я помню этот звук, это был словно звон, который я прочувствовала всем телом. Даже Велдир пострадал, но его эльфийское наследие удержало его от увядания.

– Я бы сказала, что нам стоит отдать его Инграму, но не думаю, что он будет в достаточно ясном уме, чтобы от него был толк, – попыталась рассмеяться Эмери.

Острые, напряженные черты лица Линдиве пресекли ее веселье.

– Если это повлияло на Велдира и на меня, то я не думаю, что Мавка переживет его взрыв, поскольку они наполовину духи, наполовину люди. Вполне вероятно, что с ними случится то же самое, что и со мной. Я не думаю, что на меня повлиял свет, как он повлиял бы на Демонов, скорее дело в звуке; его частота отделяет душу Фантома от физической формы. Для Мавки… это может означать смерть. Им негде воскреснуть, так как у них нет якоря, к которому они могли бы вернуться, как у их невест.

– Ты… ты хочешь сказать, что мы должны оставить Инграма?

– Да. Я также не думаю, что тот, кто использует камень, выживет, кем бы он ни был. Он выделяет огромное количество тепла и радиации. Это словно ты держишь в руке каплю солнца, и если ее разбить, высвободится колоссальная сила. Нам всё равно понадобится помощь остальных, но только для того, чтобы они расчистили нам путь до Короля демонов.

Эмери сжала руку, пока камень надежно не скрылся в ее кулаке. На глазах навернулись слезы, полные грусти и страха, пока она свирепо смотрела в пустоту перед собой.

Она знала, что это значит.

– Знаешь… – слабо начала она, ее голос дрожал, а соленая влага застилала зрение. – Я как-то надеялась, что есть способ, как-то выжить во всем этом.

– Мне… жаль, – тихо произнесла Линдиве. – Если бы я могла это сделать, я бы сделала, но я не вынесу причинения боли моим связанным парами детям. Я не могу вырвать у них их невест, не тогда, когда они наконец-то познали счастье.

– То есть, по сути, произойдет следующее: – Эмери облизала губы, когда слезы начали скатываться по их линии, – ты будешь защищать меня, пока я не доберусь до Джабеза, зная, что остальные в конечном итоге будут убиты и возвращены своим Сумеречным Странникам, но ты надеешься, что они помогут нам добраться до него.

– Да.

– А потом… – Эмери всхлипнула и закрыла глаза свободной рукой. Она подавила свои эмоции, чтобы озвучить план Линдиве, показывая, что полностью его поняла. – Затем, когда их не станет, ты оставишь меня наедине с Джабезом, чтобы я могла убить нас обоих этим камнем.

– Я знаю, что прошу от тебя многого. Что у тебя нет реальной причины приносить эту жертву.

– Но тебе нужен человек. – Эмери тихо заплакала, озвучивая свое осознание. – Тебе нужен кто-то, кто не является невестой, иначе это эмоционально уничтожит связанного с ней Сумеречного Странника, если одна из них умрет навсегда.

– Да, этого я и боюсь. Я также беспокоюсь, что рябь и разрыв души могут косвенно убить одного из моих детей в процессе. И Мавка, и Фантом переплетаются на духовном уровне, их души связаны навечно. Если один умирает навсегда…

– Другой может последовать за ним. Я поняла. – Эмери опустила руку, чтобы вытереть заплаканные щеки. – Ч-что бы ты сделала, если бы я отдала Инграму свою душу?

– Ждала бы, пока не появится другой человек. Я бы искала того, кто готов сделать это ради нас.

Она снова закрыла лицо руками и покачала головой.

– Мы обе знаем, что ни один человек этого бы не сделал. Мы считаем их монстрами. Никто не пошел бы на такую жертву ради них.

Тишина, последовавшая за словами Эмери, была удушающей.

– Я знаю, – в конце концов призналась Линдиве. – Когда ты предложила путешествовать с Инграмом, я не была уверена, на что надеюсь. Я хочу, чтобы он нашел невесту, но… я также хочу спасти своих детей. Орфей, Магнар, а теперь в особенности Фавн – они все в опасности. Каждый раз, когда они перемещаются между домами друг друга, они рискуют быть захваченными. Велдир может найти себе новую пару, в отличие от наших детей. Если бы мне не нужно было защищать этих двоих малышей, я бы сама принесла себя в жертву.

– Так вот почему ты не пришла сюда сразу? – спросила Эмери срывающимся голосом. – Ты позволила мне остаться здесь, позволила влюбиться во всех, чтобы я стала более сочувствующей вашей цели.

Когда она взглянула на Линдиве, та отвела глаза.

Она не стала этого отрицать.

– Я знаю, что это жестоко. Я знаю, что это несправедливо. Я знаю, что не должна никого об этом просить, но я не могу найти другого решения. Более трехсот лет я искала способ уничтожить Джабеза. Этот человек убивал меня снова, и снова, и снова на протяжении последних трех столетий. Этот камень… – Она указала на сжатый кулак Эмери. – Это первый раз, когда у меня появился ответ, и если бы я не была загнана в угол, я бы не просила тебя об этом. Смерть Алерона… Я не вынесу этого снова. Я не могу смотреть, как умирает еще один из них. Мое сердце этого не переживет.

Когда Эмери наконец снова посмотрела на Линдиве, одинокая слеза всё-таки вырвалась из ее левого глаза. По ее дрожи было очевидно, что она изо всех сил пытается их сдержать.

Женщина была так же убита горем, как и Эмери, но лучше умела контролировать и скрывать это.

– Ты не обязана это делать, – предложила она.

– Обязана, – прохрипела Эмери. – Я знаю, что обязана. Никто другой этого не сделает.

Боже. Блядь. Дерьмо. Она не знала, какое ругательство заставило бы ее почувствовать себя лучше, что заставило бы ее перестать дрожать. Сука?

Глубокий, но женственный голос позади заставил их обеих вздрогнуть.

– Тогда тебе, блядь, лучше надеяться, что мы придумаем, как провернуть это без увязавшегося за нами Инграма.

Там стояла Маюми, уперев руки в свои узкие бедра, и смотрела на них неодобрительным взглядом. Эмери мгновенно вскочила на ноги и попятилась.

– Как долго ты там стоишь? – пискнула Эмери, прижав кулак к груди, чтобы успокоить неровный пульс.

– Достаточно долго, чтобы она знала, что я всё это время была здесь, – сказала Маюми, указывая на Линдиве. – Значит, таков твой чертов план, Ведьма-Сова? Кто-нибудь вообще подумал о том, что при этом почувствует Инграм?

– Разумеется, подумала, – огрызнулась в ответ Линдиве, прежде чем прикусить пухлую нижнюю губу и опустить голову. – До тех пор, пока все мои дети в безопасности, мне всё равно, если в конце концов все… возненавидят меня. Я стерплю это, как терпела с Мерихом.

– Но ты правда об этом подумала? Потому что, как по мне, они связаны во всем, кроме, мать ее, души. Разве он уже не потерял своего близнеца? А теперь ты хочешь вышвырнуть из его жизни еще и ее.

– У меня нет другого выхода.

– Я никогда не говорила, что отдам Инграму свою душу, – пробормотала Эмери, хотя и размышляла об этом.

Как она могла не размышлять? Она хотела того же, что было здесь у всех остальных. Она хотела быть любимой и обожаемой, и Инграм часто заставлял ее чувствовать себя именно так. А еще она была в него совершенно и бесповоротно влюблена.

Наблюдая за тем, как все остальные счастливы вместе…

Она последовала бы за ним, куда бы он ни захотел пойти, даже если бы это была бессмысленная погоня за несбыточным в попытке вернуть Алерона. Она просто ждала, чтобы узнать, смогут ли их тела быть совместимы.

Вот почему ранее днем она спросила Делору, как его член должен поместиться и не стереть ее в порошок насмерть.

– Я знаю, что другого выхода нет, – резким и жестоким тоном произнесла Маюми. – Вот почему я не останавливаю это. Однако я просто хотела, чтобы вы обе приняли во внимание, насколько сильно это ранит Инграма.

– Пожалуйста, прекрати, – сказала Эмери, отворачиваясь, когда слезы вернулись, обжигая и неся еще больше отчаяния, чем прежде. – Я знаю, ясно?! Я знаю. Но если всё пойдет так и дальше, то погибнет не только его близнец, погибнете вы все. Он… он сможет найти кого-нибудь другого. В мире полно людей.

– Ты мне нравишься, Эмери, – со вздохом произнесла Маюми. – И единственная причина, по которой я тебя не останавливаю, – это то, что мне нужно думать о семье. Назови это эгоизмом, но когда ты становишься родителем, в твоем мозгу что-то меняется. Ты бросишь себя и кого угодно между своими детьми и врагом. Вероятно, это единственная причина, почему она просит тебя об этом.

– Тогда какого хрена ты на меня кричишь? – огрызнулась Эмери.

На самом деле она не кричала, но ее тон был резким и болезненно бил по хрупкой эмоциональной оболочке, в которой она сейчас находилась.

– Не знаю, – проворчала та в ответ. – Может, потому, что я считаю это пиздецом, и мне бы хотелось, чтобы нам не пришлось этого делать? Я злюсь, потому что мы вообще не должны были оказаться в этой дерьмовой ситуации с самого начала.

Эмери резко обернулась и сузила глаза на Маюми.

– Тогда мы можем придумать решение, как удержать Инграма подальше, чтобы я могла сделать эту совершенно безумную вещь?

– Фавн поможет, – заявила Маюми. Она вскинула руку, когда стало ясно, что Линдиве собирается протестовать. – Поможет. Буду с тобой честна. Никто из Сумеречных Странников не заботится ни о ком больше, чем о своих невестах. Каждый из них бросил бы другого под повозку, если бы это означало защиту невест. Орфей, может, и самый эгоистичный и чрезмерно опекающий, но Фавн хитер. Он найдет способ заставить остальных троих уйти, включая Инграма.

Потирая руку, Эмери отвернулась.

– Прости, Маюми, но не думаю, что смогу ждать.

Та опустила руку и шагнула вперед.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не смогу вас дождаться. Я знаю, что чем дольше я здесь нахожусь, тем больше буду сдаваться. Я либо пойду на попятную, либо, если Инграм попросит мою душу, отдам ее ему не задумываясь.

Если только его устраивало, что Эмери не сможет родить ему детей… конечно.

– Ты издеваешься надо мной, – почти прорычала женщина. – Ты правда хочешь сказать, что я должна остаться? – Когда Эмери поморщилась, она всплеснула руками. – Почему сейчас? Почему, когда я беременна? Я бы сейчас так сильно свернула Фавну шею.

– Прости, Маюми, – пробормотала Эмери, опустив плечи.

– Мы справимся и без тебя, – констатировала Линдиве. – Реи и Делоры будет достаточно для отвлечения внимания, чтобы удержать подальше самых опасных Демонов, пока магия Велдира будет нас защищать.

– Хочешь знать, о чем я до смерти хотела спросить с тех пор, как встретила его дурацкое меловое лицо? – злобно усмехнулась Маюми. – Какого хрена он ничего не делает, чтобы помочь?

– Потому что он не может. Чтобы просто иметь видимую форму в этом мире, он должен полностью поглотить душу, уничтожив ее в процессе. После этого он каждый раз слабеет. Он также не может ничего здесь коснуться, поэтому он даже не может держать камень, если только не находится в Тенебрисе.

– Ну, разве это не удобно? – огрызнулась Маюми. – А я всё гадала, почему этот никчемный бездельник не помогает больше.

Взгляд Линдиве стал таким острым, словно она хотела вонзить в невысокую женщину кинжалы.

– Думаешь, ему от этого не больно? Он наблюдает за всеми ними, и его съедает изнутри то, что он не может помочь. В этом мире я – это мы оба, и именно его магию я использую, чтобы всех защищать. Так он вносит свой вклад, потому что это единственный доступный ему способ. Даже несмотря на то, что это ослабляет его настолько, что иногда он вынужден спать, чтобы сберечь энергию, пока я вытягиваю из него всё больше и больше. Он рискует умереть каждый раз, когда я это делаю, что подвергнет опасности не только нас, но и Эльфов, которых он поклялся защищать.

Маюми закатила глаза и подошла к Эмери.

– Допустим, я тебе верю, но тебе или ему лучше придумать, как всем добраться до замка Короля демонов за один день, иначе ничего из этого не сработает.

– Как я уже говорила вчера, у меня есть способ.

– И какой же?

– Портал.

Это заставило Маюми замолчать. Она положила руку Эмери на плечо, а затем притянула ее к себе для объятия. Эмери замерла, не ожидая подобного от обычно жесткой женщины.

– Мне жаль, что тебя просят это сделать, но если это сработает, то в мире нет ничего, что я могла бы сказать или сделать, чтобы выразить свою благодарность. – Она крепче обвила руками талию Эмери и положила подбородок ей на плечо. Это побудило Эмери обнять ее в ответ. – Я вообще не люблю обниматься с людьми, так что это лучшее, на что я способна.

– Я тоже, – призналась Эмери.

– Тогда какого черта я это начала?

Она не знала, как это было возможно прямо сейчас, но Эмери слабо рассмеялась. Она отстранилась, и Маюми отпустила ее.

– Мне потребуется время, чтобы собрать остальных и придумать план, как избавиться от парней. Я посвящу в это Фавна, а там посмотрим.

Эмери кивнула; ее горло перехватило от эмоций, и она не могла говорить. Ее плечи поникли, и она посмотрела на Линдиве, которая выглядела настороженной, хотя всего несколько минут назад была уязвимой и мягкой.

Она отвела взгляд на жуткий лес, прежде чем перевести его вверх, на луну.

Одной ее части хотелось отказаться от всего этого больше всего на свете.

Эмери жалела, что они с Инграмом вообще сюда пришли. Они могли бы отправиться куда угодно, и она влюблялась бы в него всё больше и больше, пока ее душа не выскочила бы из того места, откуда она берется, чтобы он ее забрал.

Возможно, он бы смирился с тем, что она никогда не сможет дать ему то, что Маюми могла дать Фавну. Казалось, его не смущали ее шрамы, и со временем она начала чувствовать себя рядом с ним более уверенно по этому поводу. Он давал ей утешение в те моменты, когда она действительно в этом нуждалась, когда ни один человек не мог сделать этого для нее. Даже несмотря на то, что он несколько раз чуть не съел ее, в его объятиях она по-прежнему чувствовала себя в безопасности и под защитой, и она начала видеть в нем щит от ужасов этого мира, а также от собственного разума.

И он старался.

Инграм изо всех сил пытался быть нежным, хотя вся его внешность была чудовищной и пугающей. Его вороний череп, короткие козлиные рога, его чешуя, шипы и длинный толстый хвост. Его когти были смертоносными, и всё же ему удавалось танцевать ими по ее коже с такой легкостью, что это заставляло ее жадно глотать воздух от вожделения.

Иногда он пугал самым будоражащим образом. Из-за его неожиданного рычания у нее мутилось в голове.

Где-то в глубине души, в самом уголке сердца, она надеялась, что Инграм найдет способ остановить ее до того, как она это сделает.

Если я всё равно умру… будет ли эгоистично с моей стороны попросить об одной настоящей ночи с Инграмом? Прощальный подарок для нее, не только от него, но и от всего мира, и способ научить его чему-то для того времени, когда он, несомненно, найдет ту невесту, которая предназначена ему судьбой.

Ту, которой будет не она.

Грусть накатила на нее, такая тяжелая и холодная, что грозила утопить ее. Ей хотелось, чтобы глаза снова не наполнялись слезами, но она не могла подавить боль в груди, как бы ни старалась.

Это было несправедливо. Ничто из этого.

Я хочу быть с ним.