Текст книги "Марионетка для вампира (СИ)"
Автор книги: Ольга Горышина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)
Эпизод 2.4
Карлик Карличек никогда не был в России. Иначе не стал бы пугать меня местным санузлом. У нас некоторые музеи предлагают посетителям справить нужду в дырку. Порой еще и за деньги. Здесь же имелся нормальный унитаз. Белого цвета. Деревянное сиденье. Разумеется ледяное. Сливной бачок по старинке висел почти что у самого потолка, а в воздухе зазывно болталась веревочка. Когда я за нее дернула, зажимать уши не пришлось. Жить можно, хотя в мансарде было исключительно холодно. Особенно в купальне, расположенной по соседству, куда я не преминула заглянуть.
Благодаря большим окнам, пусть и с морозными узорами, здесь оставалось достаточно светло, что позволило разглядеть свободно стоящую на золотых ножках ванну. От нее к потолку шли трубы. Должно быть, на крыше находилась бочка с водой… Впрочем, что гадать… Я ни черта не смыслю в канализационных системах, но как-то баронесса должна была здесь жить…
И тут я привалилась к стене. К ледяной. И замотала головой. Идиотка! Я еще и в простом летоисчислении не смыслю. И с памятью у меня проблемы! Какая баронесса! Пану Ондржею от силы тридцать пять. Лет двадцать назад он еще лазил по заброшенному особняку. Баронесса никогда здесь не жила. В лучшем случае здесь обитала бабка, а то и прабабка, барона. Дом достался ему, наверное, совсем в упадке, и он взялся за восстановление старого убранства с большой заботой – возможно, заказав копии со старой мебели, не думая еще ни про какой вампирский музей. А что здесь не пахнет краской? Так зима, сквозняки… Да и розмарин перешибет любую вонь… И скорее всего работы велись в другой половине особняка, где как раз и живет Милан с друзьями. Там, возможно, и современные удобства имеются, и электричество, пусть пока только от бензинового генератора. Однако поселить меня в мужском обществе барону не позволило старое воспитание.
Да, мозги мои отмерзли за ненадобностью. А сейчас отвалятся и пальцы, а мне еще кольцо на них хранить! Надо срочно вернуться к лестнице – деревянной, без перил, построенной под жутким углом, совсем как на дачный чердак. Лучше не убирать рук со стены, а то можно запросто свалиться и сломать шею.
После ледяной мансарды спальня показалась мне баней. Я подошла к двери и не нашла задвижки. Потом чуть ли не ударила себя по лбу – мой внутренний Семен Семеныч ликовал: в камине огонь. Карличек или старик обязательно заглянут проверить, все ли в порядке. А тут дура заперлась…
Грелки справились с задачей, и я, спустив их на пол, вытянулась на теплых простынях. В ушах потрескивали поленья. Романтика, что ни говори. Романтика, которой у меня давно не было. Романтика, которой у меня с Толиком никогда не было!
Я обхватила руками подушку и закрыла глаза. Какой же милый этот карлик. Другой бы прямо сказал, что я идиотка, а он просто констатировал факт, что не встречал в доме привидения баронессы. Если она и не успокоилась до сих пор, то бродит в своем старом доме… Или на половине безутешного вдовца, чтобы того окончательно замучила совесть… А я нынче суха и напоена жирнейшим молоком, так что теперь с чистой совестью можно уснуть сном младенца. Лучше, конечно, на пару часов, но…
Я оказалась настоящим младенцем – проснулась вся мокрая и чуть не заплакала, обнаружив себя в полной темноте. Очаг потух, портьеры плотно задернуты, тишина… Мертвая… Или нет. Точно собачка дышит рядом. Я даже пошарила рукой по одеялу и, не обнаружив пса, то ли обрадовалась, то ли испугалась… В комнате кто-то находился. Точно.
Я промокла окончательно, хотя головой и понимала, что привидения не дышат. Однако язык не слушался, хотя надо было спросить, кто здесь, а не слезать с кровати…
– А!
Я никогда так не орала. Нога уткнулась во что-то мягкое, и это мягкое тотчас зашевелилось прямо у моей кровати.
– Пани Вера!
Разглядеть Карличека я не могла, но узнала по голосу. Однако мою рубашку уже было не спасти. Я упала на кровать и спрятала лицо в ладонях. Оно горело. От стыда и жара.
– Я остался у вас, чтобы проснувшись, вы не испугались темноты. И вот как вышло… У вас жар, – пробормотал он, так и не прикоснувшись ко мне. – Включите фонарик. На кровати свежее белье. Я сейчас вернусь. Успокою всех… Мужчины обычно очень пугаются женского крика, – донеслось уже с порога.
Я стерла со лба испарину и, начав шарить рукой по тумбочке, чуть не скинула колокольчик. Наконец фонарь вспыхнул, и я бросила его на кровать. Господи… Чепец я потеряла в подушках, рубашку сейчас бросила в ноги и нацепила новую. Она пахла костром. Или весь воздух в комнате пропитался запахом свежей золы. Мне не хотелось обратно под одеяло. Простыня тоже оказалась мокрой. Я сообщила об этом карлику, проскользнувшему в щель, точно привидение, и тот тут же снова растворился в темноте.
Я стала ждать. На сей раз Карличек вернулся довольно быстро и попросил меня пересесть на стул, чтобы он мог перестелить постель. Я села, но тут же встала и взяла со столика фонарь. Мне нужно было в туалет.
– Вы уверены, что поднимитесь по лестнице самостоятельно?
Я кивнула. Хоть ползком, но сама. Для первого дня достаточно помощи от совершенно посторонних людей.
Когда я приползла обратно, свежая постель уже ждала меня и даже оказалась теплой. Видимо, они знали, что у меня начался жар и потому держали простыни близко к огню. Господи, как же стыдно…
Я рухнула в кровать и закрыла глаза, но Карличек тут же позвал меня, предлагая выпить кислого морса. Я подчинилась, но на минуту в сидячем положении ушли последние силы, и я рухнула в подушки, но глаз сразу не сомкнула, потому увидела, как голова карлика исчезла за кроватью.
– Если что, я здесь.
– Вы спите на коврике?
– А где вы еще предлагаете мне спать? – рассмеялась моя маленькая сиделка где-то там внизу. – Калачиком у вас в ногах?
Я не знала, где ему спать, но посчитала нужным возмутиться. Однако карлик возражений моих не принял, и я быстро провалилась в новый липкий сон, отпустивший меня уже только после рассвета.
В комнате я была одна. На этот раз не мокрая. Однако слабость мной владела страшная. Шатаясь, я чуть ли не на четвереньках поднималась в мансарду, а потом не сумела сделать лишнего шага до кровати и рухнула на стул, уткнувшись лицом в толстые портьеры. От окна дуло, но я не могла пошевелиться и, кажется, даже задремала.
Со стула меня выдернули скрюченные пальцы и швырнули в кровать. Довольно мягко, и я не ойкнула. Только тупо проводила взглядом спину с косичкой. Либо они тут все чертовски сильные, либо я нынче такая слабая…
Пока пан Драксний растапливал камин, я молчала. Старик не поздоровался. Я тоже. Только лежала и прислушивалась к шумам за дверью в надежде увидеть на пороге карлика, компанию которого я предпочитала стариковской. За такое предпочтения мне было стыдно – этот несуразный дедушка возился со мной наравне с карликом. А мог спокойно курить трубку и передвигать по доске шахматные фигуры, обыгрывая в очередной раз приютившего его хозяина. Господин барон вот не стал напрягаться отцовской заботой обо мне… И слава богу!
– Пани Вера, ваш завтрак…
Карлик явился бесшумно или же я снова успела вздремнуть. Завтрак? Нет, увольте… Плевать, что у вас там на подносе, мне ничего не надо. В носу не булькало, но я не чувствовала запаха еды. Запах полений перебивал все.
– Чай вы все равно выпьете…
Карличек подставил мне под спину руку и встал навытяжку у изголовья, держа теплую чашку у моего рта. Я поблагодарила и сказала, что еще посплю, и меня оставили в покое до самого обеда. И где-то уже в середине дня на мою кровать опустился поднос с хлебцами, которые я ни с чем не могла спутать…
– А машина?
– Дождется пана Ондржея, – усмехнулся Карличек и протянул мне ложку.
На подносе дымился бульон, а мне хотелось только ломать зубы о черствый хлеб.
– Вы должны поесть. Будете сопротивляться, пан Драксний напоит вас молоком через силу. Так что лучше пейте бульон.
Я подчинилась. Даже выловила белую клецку. От темной я отказалась. От нее пахло печенкой. Печенку в курином бульоне ешьте сами, да и вообще ешьте все это сами…
– Еще немного.
У Карличека была действительно материнская воля, и пришлось съесть даже печенку. А потом мне разрешили поспать… До самого вечера. Потом до самого утра. Я так думала… Но проснулась снова ночью, потому что мой прикроватный карлик завозился на коврике. Не желая разбудить его, я осталась лежать. Но он все равно поднялся проверить температуру. Она скакала весь день, но сейчас я чувствовала себя довольно бодро… После целого дня сна! Рука его показалась в этот раз слишком большой и тяжелой. А если это не он? Я попыталась открыть глаза и не смогла. Сон вновь утянул меня в свою бездну, и я отдалась ему безраздельно… До рассвета.
Я подскочила с первым лучом нового дня. Портьеры на окнах забыли задернуть, и теперь мне предстояло коротать раннее утро в одиночестве. Вокруг тихо. Все спят. Карличек ушел в свою теплую кроватку, а мне следовало вылезти из своей. Уже подостывшей.
Я спустила ноги на пустой коврик и ахнула почти что в голос. У стены стояло два моих чемодана. Я кинулась почему-то к марионеточному. Наверное, почувствовала, что он пустой. На дне по-прежнему лежала распластанная летучая мышь, но моего драгоценного вампира там не было.
Эпизод 2.5
Когда Карличек возник на пороге моей спальни с утренним подносом, я сидела на стуле при полном параде – то бишь в подсохших джинсах и в новых футболке и свитере, которые достала из второго чемодана. И в боевом настроении. Карлик, кажется, заметил чертиков в моих глазах и остановился на половине пути и половине утреннего приветствия. Я, не поздоровавшись, решила рубить с плеча:
– Кто привез мои чемоданы?
– Пан Ондржей, – пожал плечами карлик. – Кто ж еще мог это сделать!
Конечно, кто ж еще мог залезть в мой чемодан!
– А я могу с ним поговорить?
Даже намек на улыбку исчез с маленького лица.
– Что-то не то с вашими вещами?
– Вы прекрасно знаете, что с ними не то…
Карличек не стал отпираться. Молча опустил передо мной поднос, на который я даже не взглянула, хотя проснулась с небольшим, а по сравнению со вчерашним днем, просто зверским аппетитом.
– Пан Ондржей мог попросить меня аккуратно перепаковать марионетку…
– Он сделал это аккуратно, могу вас заверить, – перебил меня карлик, но я уже завелась:
– Он понятия не имеет, как надо укладывать вагу, чтобы не спутать нити…
Я могла бы прочесть карлику целую лекцию, но он не позволил мне этого сделать:
– Мы здесь все умеем управлять марионетками. Мы только не знаем, как вылечить женщину, которая не желает лечиться!
Он топнул ногой, и я закрыла рот.
– Если вы сейчас же не позавтракаете, то никакие нити не будут в состоянии поднять вас с постели. Пан Ондржей позаботился о вас, привез от пани Дарины оладьи и яблочный рулет. Да как же вы смеете сердиться на него, пани Вера!
Я уже дулась по-детски, понимая, что вручила пану директору чемодан в первый же вечер. Он просто попросил придержать его у себя, потому что это рождественский подарок. А сейчас, когда пришлось срочно переселять меня в особняк, конечно же, пан Ондржей первым делом озаботился спрятать подарок. Скорее всего, марионетка осталась в гостевом доме. Подальше от глаз Милана.
– Он мог зайти и сказать мне об этом лично, не заставляя нервничать, обнаружив пустой чемодан.
– Вас никто не заставлял нервничать. Вы решили понервничать сами. Но сейчас я вынужден буду призвать на помощь пана Драксния, чтобы заставить вас поесть!
Я глянула на чашку остывающего чая и скова на карлика.
– А не могли бы вы пригласить на чашечку чая пана Ондржея. Мне нужно обсудить с ним кое-какие детали моего пребывания тут и… – я заговорчески понизила голос, вспомнив о своей роли. – Вдруг с ним связывался Ян, а то мой телефон остался в гостинице.
Увы, пан Ондржей или пани Дарина, если именно она собирала мои вещи, не заметили мой новый телефон за тумбочкой. Спасибо хоть умывальные принадлежности собрали. И хорошо, что я оставила после себя в ванной комнате порядок.
Карличек виновато улыбнулся и на миг даже вперил взгляд в пол.
– Пан Ондржей только ваши вещи привез и снова уехал по делам.
Отлично! Я непроизвольно закусила губу. Наверное, так и делают расстроенные невесты, не получившие от женишка никакой весточки. Пан Ондржей не меняет выбранного курса даже в связи с болезнью главной героини – я должна буду в одиночку победить упрямство господина барона.
– Мог бы заглянуть, – прошипела я уже в чашку и сделала первый глоток.
– Он хотел к вам зайти, но я не позволил ему этого сделать, – отчеканил карлик, и я подняла на него глаза. – Вы были не в лучшей форме для приема посетителей.
Это уж точно! И мне тут же сделалось неловко, что пан Драксний и Карличек провозились со мной больше суток, как с маленьким ребенком. Я снова уткнулась в чашку и залпом выпила половину.
– Еще скажите, что удерживали от встречи со мной и барона?
Я улыбнулась, но шутки не получилось – лицо карлика сделалось совершенно серьезным.
– А вот его я удержать не смог. Однако спешу вас успокоить – во сне вы выглядели не совсем покойницей, пани Вера.
Я открыла рот, но не сумела произнести даже междометия.
– Барон хотел лично убедиться, что у вас больше нет жара и что не надо посылать за доктором.
– Ах, вот кто это был…
– Вы его видели?! – всполошился карлик. – Он был уверен, что вы спите!
– Не надо его расстраивать. Да и, по правде говоря, я его не видела. Мало того, что темно, так он еще и перепутал лоб с глазами… Может, конечно, у него ладонь слишком большая…
Я пыталась шутить, но выходило неуклюже. Мне было неловко за случившееся не меньше, чем Карличеку, да и самому барону… Наверное, Милан считает, что не может открыто опускаться до обывательской заботы о незваной гостье. Или все же скрывает от меня изуродованное лицо, потому и зашел ночью. Не удивлюсь, если он выйдет ко мне в маске. Хотя, я снова дурю, он уже не в том возрасте, чтобы стесняться не совсем юных особ и своей внешности. Если только побоится напугать меня своим лицом, так что надо как-то намекнуть им всем, что я не из пугливых.
– Пан Карличек, можете передать барону, что меня ничуть не смутит его внешний вид, и я горю нетерпением с ним познакомиться.
Лицо карлика превратилось в маску.
– Мне придется вас разочаровать, пани Вера, но барон пока не горит особым желанием знакомиться с вами.
Я тоже перестала улыбаться.
– Не принимайте это на свой счет. Он просто немного щепетилен в отношении чужих невест. Понимаете?
– Не понимаю! – затрясла я головой, точно пыталась что-то из нее вытрясти. Наверное, страх за судьбу марионетки. Я не доверяла рукам пана Ондржея, как и своим, на которых с ожесточением крутила символ мнимой помолвки. – Я не в гости к нему приехала. Я приехала работать, и я не хочу скрывать от барона, что расстроена сорвавшимся проектом…
Я взяла паузу, чтобы упорядочить мысли. Надо сказать достаточно, чтобы карлик мне посодействовал, и не сболтнуть лишнего, чтобы тот не бросился к барону с доносом на засланного казачка. Вернее, казачку!
– Как бы то ни было, мы планировали вместе работать, а теперь барон относится ко мне, будто к посторонней. Только не говорите, что ему неизвестно, что я кукольница… А не просто невеста Яна.
Карличек молчал. И его молчание мне не понравилось. И потому я задала мучивший меня вопрос:
– Скажите, как давно уехали рабочие? Сколько Ян вместе с паном Ондржеем морочили мне голову вампирским музеем?
– Долго, – выдал Карличек, пряча от меня глаза в сцепленных пальцах. – Боюсь, что с самого начала. Здесь не было никаких рабочих.
Я выругалась. По-русски. Но Карличек все понял. И я поняла, что как Штирлиц, нахожусь на грани провала.
– Неужели Ян думал, что иначе я не поеду с ним в Чехию!
Я вскочила и отвернулась к окну, не веря в театральную силу своей мимики. А сама думала, что же за козлы эти два приятеля. Может, особняк им нужен совсем не для музея? Просто подвернулась им дура-кукольница под руку… Как теперь узнаешь… Только при личной встречи с одним из них. Но оба заблаговременно смылись.
– Я не знаю, что может быть на уме влюбленного мужчины, – звенел у меня за спиной мальчишеский голос карлика. – Но, наверное, многое…
Это он сейчас про ревнивца Милана? Но лучше не расспрашивать про барона его верного слугу. Или любящего друга.
– Вы не расстраивайтесь так. С музеем все еще может получиться. У нашего барона просто прескверный характер. Он подвержен сильным перепадам настроения.
Я обернулась.
– Можно еще один вопрос…
Карличек предупредительно поднял руку.
– Поешьте, пани Вера. Все и так уже остыло. Сейчас пан Драксний поднимется к вам растопить камин и, увидев, что тарелка с оладьями не тронута, притащит молока.
Карличек снова улыбался, и я улыбнулась в ответ, подвигая к себе тарелку. Аппетит у меня появился. Видимо, его подстегнула злость и любопытство.
– Пан Карличек, могли бы вы не говорить мне пани? Просто Вера. Иначе я чувствую себя прямо-таки старухой…
– Только если это будет взаимно.
Я кивнула, и мы продолжили беседу. Вернее, говорил карлик. Я слушала, пытаясь нарисовать в своем воображению настоящую картину вампирского мира.
– Вы не сердитесь на жениха, – вещал Краличек. – Ян до последнего надеялся, что барон вернется к намеченному плану. Да, здесь не было рабочих, но мы многое сделали для музея своими силами. Барон тяжело сходится с людьми и не жалует посторонних. Я предупреждал об этом и Яна, и Ондржея, но они все равно начали требовать у него вызвать рабочих, чтобы ускорить процесс. Очень настойчиво, вынужден признать. И барон просто-напросто отказался от создания музея. Сказал, что это его дом, а не полигон для воплощения в жизнь чужих страхов. Выгнал со скандалом даже Яна, хотя до того держал его чуть ли не за сына…
Теперь Карличек смотрел мне в глаза:
– У барона новый приступ депрессии. И теперь вы… To есть ты… Ну, в общем, тебя спасает лишь то, что ты женщина… Более того, женщина, обманутая своим женихом, и поставленная тем самым в затруднительное положение. Барон злится, очень… На Яна. За то, что тот пригласил вас в чужой дом без ведома хозяина. И боится, что его злость каким-то образом потревожит вас…
Карличек снова опустил глаза и скрутил в узел ткань брюк на левой коленке.
– Барон бывает несдержан на слова. И не только на слова. Но вы не бойтесь, – затараторил карлик, хотя мне казалось, я не изменилась в лице. Его причастность к убийству жены не вызывала в моей душе ни малейшего сомнения. – Мы не оставим вас с ним наедине.
И на том спасибо. Но я барона не боюсь. Я боюсь только реального затруднительного положения, в которое попала, спустив последние деньги на ненужную никому поездку!
– To есть, – я сделала паузу, чтобы карлик не вздумал снова меня пугать. – Ты не знаешь, как сказать, что я здесь нахожусь только потому, что болею? И как только поправлюсь, меня попросят отсюда, чтобы я дожидалась Яна у пана Лукаша? Я все правильно поняла?
Карлик, забравшийся к тому времени на кровать, пожал плечами.
– Не знаю. Во всяком случае, вчера вечером наш хозяин чуть ли не за шкирку выкинул отсюда пана Ондржея. Повторно, должен сказать.
Карлик поднял глаза.
– Хотя ему это только на пользу. Не проиграет пану Дракснию последнюю крону. Он спустил уже на шахматной доске все свои сбережения.
Я кивнула, хотя не знала еще с чем соглашалась. Деньги пана директора меня тоже интересовали. Так вот куда те делись, вместо ремонта. Богатый старичок, получается, этот пан Драксний… Пользуется чужой слабостью. Раскольникова на него нет!
Я, наверное, улыбнулась очень плотоядно, так что карлик даже сказал:
– Доедай завтрак и возвращайся в постель, – он спрыгнул с кровати и расправил примятое им покрывало. – Сейчас сюда поднимется пан Драксний с дровами.
Я взяла с тарелки последний блинчик, но передумала есть.
– Послушай, Карличек. Позволь мне быть с тобою откровенной.
Я выдержала паузу, любуясь произведенным эффектом. Карлик смотрел на меня во все глаза.
– Мне позарез нужна работа. Да, да, и деньги. Иначе я не смогу остаться в Чехии, сколько бы Ян ни просил меня об этом. Я привыкла быть самостоятельной…
Нет, я привыкла тащить на себе одного козла!
– Ты хорошо знаешь барона. Скажи мне честно, у музея действительно есть хоть какой-то шанс?
Карличек кивнул. И все? Ни ответа, ни привета.
– Ешь… Иначе будешь пить молоко. И марш в кровать.
Голос злой. Наверное, и у него это больная мозоль. Или за личную жизнь Яна распереживался…
– Я устала лежать. Я уже здорова.
– Нет, ты больна, – Карличек отвернулся, решительно делая шаг к двери. – У меня сегодня нет времени возиться с тобой. Надо отрабатывать вчерашнее.
Он снова пристыдил меня. Нахал! Будто я специально заболела, чтобы остаться в этой чертовом особняке!
