Текст книги "Марионетка для вампира (СИ)"

Автор книги: Ольга Горышина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц)

Марионетка для вампира
Горышина Ольга

Глава 1: эпизод 1

Козел опаздывал уже на целых пятнадцать минут, когда я получила от него эсэмэску. Ничего нового: в пробке. Поперся в центр города на машине, кредит по которой погасил с моей карты. После того, как мы с ним расстались. Официально. Уже неделю как.

Я отбивала ложкой такт по краю пластикового стола кофейни, отчего мысли получались рваными. Зато твердыми, как алмаз. Лучше бы я приставила его к глазу, чтобы разглядеть у гладко выбритого Толика козлиную бородку. Пять лет назад. Если к ним приплюсовать нынешние полчаса и два месяца конфетно-цветочного периода, то вот сколько времени я выкинула из своей жизни. А количество вынутых из моего кармана денег вообще не хотелось подсчитывать, чтобы не считать себя законченной дурой.

После двух месяцев скандала я получила от Козла заверение в том, что он не вор, это я просто по доброте душевной дала ему беспроцентный кредит. Почти год он делал выплаты нечасто и негусто, но я ничего не могла с этим поделать. Хоть так, чем просто помахать деньжатам платочком и утереть им слезки. А вот по нынешней осени мне предложили считать лишь цыплят, но не потом и кровью заработанные тугрики. Кризис. Ты же понимаешь..

Ага, если только кризис жанра! Оставшиеся восемьдесят тысяч я не собиралась ему прощать. Особенно сейчас, когда потратила почти все сбережения. Вот у меня точно кризис. Интерьерные куклы по правильной цене никому не нужны. Хотя, какая цена правильная… Сто баксов, двести? За миллионы часов работы. Про тысячи, как платят людям на Западе, я могла лишь мечтать.

Через обещанные пятнадцать минут Козел не пришел. Выходило динамо чистой воды.

Можно даже не гадать на кофейной гуще. Кофе допит. Чужие обнимашки подсмотрены. Пришло время смело распрощаться с деньгами, которые я потребовала принести наличкой в полном объеме. Я собиралась тут же купить евро. Что ж… Хотя бы не придется покупать Козлу кофе!

Вдруг пришла эсэмэска. "Припарковался за Катькиным садиком. Иду." Я даже перечитала ее трижды, чтобы удостовериться, что это не глюк. Идет. С деньгами. Однако тут я ошиблась. Когда Толик протянул под столом конверт, мне сразу не понравилась его толщина. Недоставало шестидесяти тысяч. Двадцать тысяч он положил тысячными купюрами. Козел!

– Послушай, Верка. Я же сказал, что с деньгами полная жопа. Наскреб, что мог. Глаза такие честные, аж тошнит. Год его не видела. Бороденку отрастил. Козлиную.

– Ну ты же уезжаешь все равно. Вернешься, если, конечно, вернешься из своей Чехии, – Толик совсем гаденько усмехнулся. – Все отдам. Ты же меня знаешь…

О, да… Слишком хорошо! А вот ты откуда знаешь про мой отъезд? Откуда?

– Чего так смотришь? Ленка еще сказала, что у тебя и с личным порядок. Я и не сомневался, что тебя не по группе В контакте нашли.

Ленка – моя подруга. С этой минуты – бывшая.

– А вообще поздравляю. Работа, как ты мечтала. Помню, как ты локти грызла, что тебя не пригласили на Невский Пятачок…

Что ты помнишь, Козел! Я просто сказала после посещения музея, что жизнь бы отдала, чтобы участвовать в создании подобного! Фигуры как живые, декорации, точно зимой на берегу Невы стоишь, немецкий блиндаж, хоть сейчас фильм снимай! Да павильоны "Гарри Поттера" отдыхают по местной кропотливости работы. Наши мастера рулят! И я тоже ничего, с руками родилась… Из нужного места.

– Твои ж куклы тоже почти что живые…

Зубы заговаривает, Козел! Куклы мои вдруг ему нравиться начали.

– Там будет музей вампиров, – отчеканила я. – Мои куклы должны выглядеть мертвыми.

Я теперь вхожу в число художников, занимающихся оформлением интерактивного пространства в каком-то старинном чешском поместье. Точно не знаю где. Меня встретят в аэропорту Праги. Завтра. А у меня еще не до конца собраны вещи. Хорошо упакованы только куклы. Те, что я сделала для инсценировки, которой в музее хотят встречать гостей.

Подробностей мало. Мой случайный знакомый, Ян Кржижановский, подписавший меня на это дело, сказал, что все узнаю на месте. Я согласилась, не подписав никаких бумаг. Выбора жизнь мне не оставила – в Питере мой собственный бизнес на ладан дышит, работу по специальности мне не предлагают, на пятнадцать штук в колл-центр идите сами.

Сами посудите, что мы имеем на последний день в Питере – зимний дождь. А чего не имеем – денег.

Должник хорошо устроился, потому что моя лучшая подруга – безмозглая курица!

– Лена, ты дура?! – начала орать я в трубку, едва хлопнула дверью кофейни.

Телефон дрожал в правой руке такой же мелкой дрожью, что и зонтик в другой. Сумка на локте нещадно била по бедру. Куда я так спешила? Да кто ж меня поймет. Никак навстречу судьбе!

– Ну ты, морковка! – проворчала Ленка. – Ты бы видела его рожу, когда я рассказала про Яна. Давно надо было надавать по рогам этому козлу!

Да, да… А тебе по башке, чтобы мозги на место встали, если они вообще у тебя имеются!

– Он зажал штуку баксов! Вот что ты наделала!

Упс… Что, сдулась, идиотка?! И ей я еще оставляю на полгода квартиру. Идиотка… Теперь уже я. Но другого жильца искать некогда. Завтра самолет.

– Считай, что откупилась… – засвистело в трубке или это просто у меня вывернуло зонтик.

Спица выгнулась… Одной рукой я не могла вставить ее обратно. Сумела только натянуть на шапку капюшон пуховика. Ненавижу дождь. Ненавижу декабрь. В Питере!

– С этого дня у тебя все будет пучком! – продолжала трещать Ленка в прямом и переносном смысле. – Ян классный. Я уверена, что классный. Чех не может быть другим…

– Пан Кржижановский поляк.

Я зажала телефон между ухом и пуховиком и попыталась справиться с зонтом.

– Но живет ведь в Чехии, а там пиво, вкусное пиво… И на Рождество у них подают карасей, да? Ой, лещей… Нет, окуней. Точно окуней!

"Дур подают! Жареных!" – орал мой внутренний голос, пока я тянула на себя зонт. Спица сломалась. Я со злостью тряхнула зонтом. Получила в лицо кучу брызг. Подняла руку, чтобы утереться. И бах… Телефон выскочил из капюшона. Крах… По стеклу расползлась белая паутина.

– Что?! – возмутилась Ленка, приняв на свой счет то, что после этого "крах" вырвалось из моего рта.

– Я телефон разбила. Пока. Увидимся дома!

Мне хотелось швырнуть аппарат в коричневую грязь, скопившуюся у обочины, но я сумела сунуть его в сумку. Плевать! Сейчас важнее добежать до метро. Заменять стекло некогда. Да и дешевле купить в Чехии новый телефон вместе с местной симкой. Мне там до лета жить.

Эпизод 1.2

Дома мне захотелось кокнуть телефон во второй раз. Если бы это помогло заткнуть Ленку, я бы не колебалась даже минуту. Но, увы, понимала, что курица замолчит только утром, когда я хлопну перед ее клювом дверью такси. Ленка неплохой человек, только без кнопки выключения звука. И гадости людям она делает не со зла, а из благих побуждений.

В таком шумовом аду я жила второй месяц. С тех пор, как пригласила подружку к себе переночевать, когда та в очередной раз поскандалила с матерью.

– Две взрослые женщины не могут жить вместе! – орала Ленка тогда с надрывом.

И тогда, и сейчас я с ней безоговорочно соглашалась. Особенно сейчас. Возможно именно невозможность совместного бытия заставила меня отбросить все опасения по поводу Чехии.

– Верунчик, у тебя обязательно с Яном все будет хорошо. Я уверена. Ты заслужила нормального мужика. После этого козла. А я тебе говорила. С первого же взгляда было видно, какой твой Толик дерьмо…

Я ничего не ответила. Сделала вид, что не расслышала ее слова за шумом целлофана, которым закрыла в маленьком чемодане свои драгоценные куклы. Ах, если бы действительно можно было не слышать ее хоть минуту. Хоть секунду. Дайте мне хоть миллисекундочку тишины. Разве я многого прошу? От Ленки – да.

– У меня с этим Яном ничего нет! – я так надеялась, что мой крик станет кляпом для Ленки.

Взвизгнула молния чемодана, и Ленка вместе с ней:

– Так будет! Обязательно будет. Ну, морковка, сама посуди… Ты не выглядишь девушкой, которой можно в первый же вечер предложить секс. Уверена, во второй вечер он тебе его предложит. Бьюсь об заклад.

Побейся лучше головой о стену! Может, после разрыва с Толиком я бы и согласилась пойти с незнакомым поляком в отель, но Яна Кржижановского интересовали исключительно куклы. И если выбирать между ночью пусть и самого фантастического секса и полугодом тяжелейшей, но интереснейшей работы, я выбираю последнее.

В тот день тоже лил дождь. К счастью, летний. Я вбежала под навес театра марионеток и, пока стряхивала зонт, заметила молодого мужчину, придерживавшего для кого-то дверь – оказалось, для меня. Заметив болтающийся на животе "паспорт болельщика", я поблагодарила его по-английски. У кассы меня поджидал еще один сюрприз. Трое болельщиков в возрасте "далеко за", двое из них в форме бразильских футболистов, а чернокожий вообще в красной футболке с Забивакой, пытались купить билет на детский спектакль про Красную Шапочку.

Питер сошел с ума от чемпионата мира, а иностранные гости, похоже, от чего-то другого. Я помогла товарищам-болельщикам купить билеты. Пропустивший меня блондин справился самостоятельно, но краем уха я уловила небольшой акцент.

До спектакля была уйма времени, и я не думала, что кто-то из иностранцев последует за мной, потому не поспешила укрыться за кулисы, чтобы подготовиться к экскурсии в тайный мир кукол, которую собиралась провести для малышей после спектакля. Перекинуться словом со скучающими гардеробщицами было правилом хорошего тона.

В фойе театра есть своеобразный музей, в котором можно найти образцы кукольного искусства за все долгие годы работы театра. Молодой человек ходил от экспоната к экспонату с серьезным лицом посетителя Эрмитажа. Я думала ускользнуть незаметно, но он окликнул меня и спросил, не работаю ли я здесь, потому что у него возникло пару вопросов. Я ответила, что не работаю, но могу попытаться ответить, так как являюсь художником по куклам. Он сказал, что тогда ему очень повезло, и представился Яном.

Мой взгляд с его белесых глаз непроизвольно спустился к паспорту болельщика. Ян назвал свою фамилию, которую мне из-за количества букв и бликов на ламинированной карточке сложно было прочитать, и сообщил заодно, что он поляк, но живет в Чехии. На днях в фан-зоне ко мне с Ленкой пытались подвалить господа из Белоруссии, выдавая себя за хорватов. У этого Яна слишком маленький акцент для иностранца, слишком… И рассматривает меня господин поляк слишком внимательно. Нет, романы с любыми футбольными болельщиками не мой профиль. Романы с некоторых пор вообще не мой профиль.

– И как вам, пан Кржижановский, нравится у нас в Санкт-Петербурге? – спросила я по-чешски, с превеликим удовольствие наблюдая, как у пана вытянулось лицо.

Не на ту напал! Не стоит даже пытаться подкатить к выпускнице англо-чешской школы. Но, к моему удивлению, он тут же начал описывать свои восторги на великолепном чешском, в котором, возможно, и присутствовал акцент, но моему уху не дано было его уловить.

В общем-то вот и вся проверка, которой я подвергла пана Кржижановского. Слово за слово мы проболтали до второго звонка. Не о себе, а о марионетке серого волка, которая ему очень понравилась. Правда, он так и не сумел объяснить чем именно. Затем он пришел ко мне на экскурсию и ни на минуту не отводил взгляда от собачки, которую я смастерила из мотка толстой черной пряжи, чтобы наглядно показать детям, что они могут сделать дома из подручных средств. Через двадцать минут Ян стоял передо мной с предложением прогуляться. Я напряглась, но согласилась.

И согласилась бы на все, потому что меня вдруг скрутило от зависти при виде обнимающихся родителей. Но предложения интимного плана не последовало. Хотя просьба оказалась личного характера – провести его по блату в кукольный музей Театралки.

– На Васильевском острове, панна Вера, я уже побывал.

Музей! Я расхохоталась в голос и согласилась пробежать с ним мимо Цирка, через Фонтанку, на Моховую улицу… Комната со шкафами, набитыми дипломными куклами, конфискованными у выпускников, заставила мою рожу перекоситься. Из дальнего шкафа на меня взглядом Чарли Чаплина глядела марионетка старика Дракулы. Бедный, совсем иссох от тоски по своей создательнице.

– Я была готова его выкрасть, – пожаловалась я по-чешски своему спутнику, – когда они отказались мне его вернуть. Сказали, что он принадлежит им, потому что они научили меня, как его сделать. Козлы!

Последнее слово я произнесла уже по-русски и подумала, что по странной случайности или жуткой закономерности последнее время меня окружают исключительно козлы!

– Ты любишь вампиров? – оскалился Ян, хотя белозубой голливудской улыбки у него не нашлось.

Желтоватые зубы, немного даже угловатые, можно было и не демонстрировать с таким рвением. Впрочем, вкупе с почти бесцветными глазами, они были единственным недостатком его внешности. Во всяком случае, той ее части, которую не скрывала одежда.

– Нет, – ответила я. – Это вампиры меня любят.

Особенно денежные, типа Толика.

– Буду иметь в виду, – ответил Ян с еще большей улыбкой.

На этом мы с ним расстались. Не сразу, правда. После шашлыков. Он мило оплатил мои услуги ранним ужином в грузинском ресторане. Жалела ли я о таком сухом расставании? Тогда – да. Сейчас – нет. Я не люблю блондинов. После Толика только брюнеты. Точка.

– Блин, морковка!

Ленка прыгала вокруг меня и чемодана, в который я укладывала теплые вещи. Ян предупредил, что на рабочей площадке будет холодно. Дом старый. Отопление соответствующее.

– Представь только, жить в Чехии! – вопила она мечтательно.

Я шарахнула крышкой чемодана.

– Слушай, ты желаешь мне женского счастья или мечтаешь перебраться в мою квартиру навсегда?

Ленка замерла по стойке смирно.

– Ладно, расслабься. Я уезжаю на полгода. Уезжаю на работу. Не к Яну. Понятно? Ленка закивала, как кукла на шарнирах.

– Мое сердце всецело отдано моим куклам. По крайней мере одной из них.

Нет, не старику Дракуле со взглядом Чарли Чаплина, а моему новому вампиру– марионетке, который вместе с перчаточной летучей мышью дожидался поездки в ручной клади.

Эпизод 1.3

Один чемодан с одеждой в багаж. Рюкзачок с документами за спину. Чемоданчик с куклами ручной кладью. И все. Я улетала налегке и с легким сердцем, оставляя все проблемы в грязном питерском снегу. Белый чешский снег поможет начать жизнь с чистого листа. Летом я вернусь обновленным человеком. Любимая работа целительнее любой йоги. Я в это верю. Именно она не дала мне загнуться, когда я поняла, что для Толика ни в каком разе не являюсь любимой женщиной, а только ломовой лошадью. Время скидывать седока, время зализывать раны. И чем дальше от питерской слякоти, тем лучше.

– Девушка, у вас есть в чемодане что-нибудь сыпучее?

Питер не желал отпускать меня, не потрепав нервы. Инспекторша смотрела то на экран, то на меня. Бледную, как смерть.

– Нет.

– Точно нет?

На этот раз я просто кивнула.

– Мне надо будет открыть чемодан для ручного досмотра.

Мне хотелось выругаться. Я еле сдержалась. Куклы, упакованные в пакеты с пупырышками… Нити, аккуратно накрученные на вагу. Поролон, которым я проложила углы чемодана… Вашу ж мать… Она безжалостно раздраконила все… и разложила на столе досмотра.

– Вы не смотрите так на меня, а лучше вспоминайте, что у вас там, – свирепела инспекторша.

А что я могла вспомнить?! Куклы у меня там. Куклы. И ничего, кроме кукол. Двух.

– Это что?

Слепая, что ли? Мои куклы реалистичные. Даже слишком.

– Летучая мышь, – отчеканила я.

– Я не слепая, – теряя самообладание, прошипела инспекторша и сжала пальцами огромное крыло, так аккуратно сложенное мною дома. – Что внутри?

Тут до меня дошло!

– Рис и гречка!

Как же я могла забыть о звуковом наполнителе крыльев!

Она собрала все в чемодан и прикрыв крышкой вновь пропустила через сканер. Чисто. Мышь поехала на ленте в гордом одиночестве.

– Ручная работа? – поинтересовалась девушка в форме, переложив нетопыря обратно на стол.

Я не без гордости кивнула.

– Надо будет вскрыть крыло.

– Что?!

Инспекторша повторила приказ.

– Это театральная кукла. Это частный заказ…

Я продолжала и продолжала список.

– Девушка, вы всех задерживаете. Нужна кукла, вскрывайте. Не нужна, выбрасывайте.

Я продолжила свой список уже на повышенных тонах. Но в этот раз инспекторша ответила довольно спокойно и тихо:

– Пусть тогда он приезжает сам за своей собственностью.

В моих дрожащих руках оказались ножницы, и вскоре на ладонь просыпались крупы. Я сунула их инспекторов под нос и услышала короткое:

– Вы свободны.

Я зажала зубами надорванное крыло, закинула за плечи рюкзак и подхватила под мышку раскрытый чемодан. Куклы ничего не весили, но твердый каркас причинял мне боль. Свои шмотки я просто пинала перед собой. И ни одна скотина не предложила мне помощь. Кукол бы я никому доверила, но шмотки – огромное спасибо! Только почему, когда мне плохо – всем плевать. Я точно прозрачная. Незаметная, видимо, даже под микроскопом.

Те же самые равнодушные ко мне люди проектировали аэропорт "Пулково" – ни одного кресла у стоек регистрации. Доперев свою драгоценность до ближайшей стены, я уселась на чемодан и принялась бережно обматывать раскрывшийся полиэтилен вокруг марионетки-вампира. На лице у него была маска из толстого поролона. Я подняла ее и чуть не расцеловала целое лицо куклы. Мне помешала летучая мышь, которую я, как собачка, продолжала держать во рту.

Я сунула руку под кофту и отколола от майки булавку, которую с детства с подачи бабушки носила от сглаза. Увы, от козлов она не оберегала. Я аккуратно подвернула распоротый край крыла и захватила с двух концов булавкой. Возможно, на внутреннем досмотре у меня снова попросят сухой кашки, потому я уложила мышь раненым крылом кверху.

Куклы более-менее целы, я более-менее психически здорова, хотя подмышками уже влажно даже с перспирантом. Можно пройти на регистрацию и через паспортный контроль. Пусть это будет моей платой за беспроблемный перелет. И действительно, проблемы начались только после получения багажа в чешском аэропорту. Я не могла узнать Яна. Либо он слился с толпой встречающих, либо его портрет стерся из моей памяти, хотя я натренировала ее рисованием почти до фотографической.

Или пан Кржижановский просто-напросто забыл меня встретить. Сердце екнуло. У меня никаких документов о работе. Только резервация гостиницы, адрес которой прислал мне Ян. Это в тьмутаракани, но можно, наверное, взять такси… За свой счет. Вся эта поездка за мой счет – билет, гостиница… И курсы по вождению. Я оформила международные права, как потребовал Ян – так, на всякий случай. Типа, жить будем в дыре. Но я сто лет не водила! И еще в снегу, мама не горюй!

Сердце продолжало бешено колотиться. А что если это кидалово? Ну не могло мне так повезти с работой ни с того, ни с сего. Со мной безотказно срабатывает лишь один закон – закон подлости! Но нет… Как так? А куклы…

Когда мы расставались с Яном после бокала грузинского вина, я знала о нем лишь то, что он мечтает открыть интерактивный музей-театр. В конце сентября, когда я уже на стенку лезла из-за отсутствия заказов и неплатежей этого Козла, я получила через свою группу ВК сообщение от Яна: не могу ли я выполнить его заказ? Конечно, я могла! Я несказанно обрадовалась, что через три месяца он все еще помнил про меня и даже забыла о предоплате. А потом, когда получила от него посылочку с гипсовой маской, по которой мне следовало делать голову вампира, говорить о деньгах посчитала глупым. Человек убрал целый этап в моей работе. Я приступила сразу к папье-маше. Ян явно не развлекается, он строит новый бизнес. Хотя и немного странным образом.

Я три дня ходила вокруг маски, пока не поняла, что меня в ней так раздражает. В куклах, особенно сказочной тематики, черты лица надо вылепливать немного гротескно. Тут же передо мной оживало лицо мертвого человека. Никаких сомнений – Ян прислал мне посмертную маску. Что ж… Мурашки по коже, но желание заказчика – закон.

Потом была переписка – какого цвета глаза, волосы, костюм… Под моими руками оживал мертвый. Его руки я лепила особенно кропотливо. Они должны были по натурализму соответствовать лицу. В перерывах я шила летучую мышь. Для головы обошлась без гипсового слепка, лепила бумагу прямо на глиняную модель, и получилось великолепно. Я давно не чувствовала такого эмоционального подъема во время работы, и по завершению продолжала порхать, не почувствовав даже на секунду привычного опустошения. Возможно, так получилось, потому что окончание работы над марионеткой совпало с предложением о работе.

Я повесила куклу на крючки и, сделав несколько снимков, отослала их Яну с вопросом, на какой адрес и какой почтой выслать вампира? И дописала, что лучше передать посылку с человеком. Ответ пришел тут же – этим человеком будешь ты, нам как раз не хватает в команду такого мастера. И ни слова про деньги. Я тоже ничего не спросила. Дура!

– Верочка, я дико извиняюсь!

Я обернулась, и мой рюкзак толкнул Яна в грудь. Вид у него действительно был диким. Куртка расстегнута, рубашка под ним мокрая, волосы всклокочены…

– У меня был деловой звонок. Я потерялся со временем.

– Ничего страшного, – переняла я эстафету по-русски.

Может, Ян забыл, что я говорю немного по-чешски или чешский стал у меня настолько ужасным, что терпел он его исключительно в первый день знакомства, который планировался стать и последним. Переписка велась только по-английски, что я списала на стандартизацию общения – возможно, у них подобралась интернациональная команда, и письма, сугубо деловые, являлись достоянием общественности.

Даже сейчас, с моими двумя чемоданчиками в руках, взъерошенный пан Кржижановский продолжал держать нейтралитет, что очень бы не понравилось моей Ленке, а меня более чем устраивало. Я хочу укрепиться на работе до того, как заведу какие-либо личные отношения в команде, если вообще заведу, чтобы быть уверенной, что взяли меня за профессиональные, а не сугубо личные качества. Да и Ян, пусть и выглядел достаточно по-европейски, не рождал во мне никаких чувств, будучи слишком уж своим. Я даже радовалась, что между нами чемодан, и потому не надо думать, брать или не брать его под руку. Надеюсь, в команде достаточно женщин, чтобы найти сокружницу для кофе, избежав косых взглядов.

Мы дошли до черной Шкоды, и, пока Ян укладывал чемоданы в багажник, я поспешила сесть вперед и пристегнуться без провоцирования его на проявление галантности. В салоне было достаточно тепло. Повернувшись назад, чтобы бросить шапку с шарфом, которые нацепила еще в самолете, чтобы не потерять в суматохе, я увидела термос и бумажный пакет из кондитерской.

– Я купил шоколадный круассан, боясь не угадать твои вкусы, – улыбнулся Ян, который в этот самый момент занял место водителя. – Дорога дальняя, и я не хотел бы, чтобы ты останавливалась где-то…

Он вдруг замолчал и опустил глаза к рулю. Я тоже смотрела на вцепившиеся в руль пальцы, ожидая разъяснений к фразе, которую он не договорил.

– Верочка, я должен был тебя предупредить…

Началось. Он снова замолчал. Тишина заполнилась застучавшим в ушах сердцем.

– В общем, – он ударил по рулю раскрытой ладонью. – Ты едешь в отель одна. У меня срочные дела в Польше. Через час мы расстанемся. Там дорога простая. Адрес вбит в навигатор. Ты не заблудишься, а в отеле тебя будет ждать Ондржей. Он у нас директор проекта. Он введет тебя в курс дела. Мне очень жаль.

Пальцы, отбивавшие каждый слог, замерли, и я подняла глаза к бледному лицу Яна. Чего ему жаль? Ничего страшного, кроме того, что он посылает меня одну по обледенелой трассе, я не услышала.

– Главное, не гнать. Тише едешь, дальше будешь, так ведь говорят? Пара лишних царапин погоды не сделает, так что за железо не переживай. Только себя не поцарапай, пожалуйста.

Машина достаточно новая. Я и не знала, что Шкоды делают такими комфортными. Для меня здесь даже слишком много места.

– Хочешь прямо сейчас сесть за руль?

– Нет.

Вести машину при хозяине равносильно сдаче на права. А, возможно, еще хуже. Я уж как-нибудь приноровлюсь, устроюсь в правом ряду, и уже, как он и сказал, тихим ходом доберусь до места. Снегопада нет. Это уже более чем хорошо. А вот лицо Яна оставалось не очень радостным.

– Ты едешь в Польшу? – вдруг осенило меня. – Что-то случилось? Родители? Семья?

Он махнул рукой. Не надо было лезть с личным вопросом. Он не наш парень, он европеец. Сказал мне то, что считал нужным. И я замолчала, пытаясь погасить в душе обиду. А чего я хотела? Деловые отношения не предусматривают рыданий в жилетку. Тем более на второй день знакомства.

– Я вернусь к Рождеству, не переживай.

А с какой стати я должна об этом переживать? Что-то у него не то в голове. Не думает ли он обо мне так же, как и Ленка?

– Я знаю по себе, как тяжело в праздники в чужой стране. Одному. Я уверен, что каникул у нас не будет. Мы растопим снега жаркой работой. Там еще конь не валялся. Так что готовься. Главное, не испугаться масштабов.

Нет, Ленка отдыхает. Ничего личного. Если только простая человеческая эмпатия. За что, конечно, пану Кржижановскому огромное спасибо.

– Я не из пугливых, – улыбнулась я, решив не добавлять, что боюсь только заснеженных дорог. Но, если я не поборю этот страх, он, как владелец покореженного авто, об этом и без лишних слов узнает. Не стоит расстраивать пана заранее.

– Вот и отлично. Именно такие и нужны нам в команду. Пугливый у нас только хозяин. Он до конца не верит в успех нашего предприятия. Но ведь мы сумеем его убедить, верно?

Он подмигнул мне, а я только улыбнулась. Во что вот верила я, когда продавала свою первую интерьерную куклу? В громадный успех, фото моих изделий во всех креативных сообществах сети, много ноликов на счету в банке. Кризис подкрался незаметно. Теперь я прониклась идеей реалистов – жди меньше, не так больно будет от неудач. Хозяин реалист, который отдал на растерзание свою собственность команде сумасшедших мастеров на все руки. И деньги, скорее всего. Конечно, ему страшно. Это будет похлеще любого гололеда.