Текст книги "Марионетка для вампира (СИ)"

Автор книги: Ольга Горышина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

– Вы же отпустили меня! – почти что выкрикнула я. Двинуться уже не было никакой возможности: его рука вновь держала меня за талию.

– Я не держу обещаний, сколько раз повторять! И вы взрослая женщина. В вашем мире женщины давно усвоили истину: не верить мужчинам.

– В чем еще вы мне лгали? – с вызовом бросила я.

– Боже упаси! Ни в чем! Я с вами как на духу! Обещания отпустить вас не в счет. Я просто не могу их выполнить. Я отпустил первую женщину которую полюбил. Последнюю я не отпущу. А вы… Вы, Верочка, тоже учитесь на своих ошибках. Пока что в вашей жизни я являюсь первой удачей. Будет ли вторая, бог даст! Вы – моя жена. Смиритесь! Даже если попытаетесь бежать, пока я так слаб, вас не отпустит Ондржей. А потом не отпущу я. Милан, который не брат… А который мой внучатый племянник, разводом подписал свой смертный приговор. Нельзя нарушать священный союз. Нельзя лгать перед лицом Всевышнего. Я – наглядный пример сказанных в сердцах слов. Верочка, – Петер понизил голос до шепота. – Сейчас попытайтесь уснуть. Сон лучше любых таблеток. Пожалуйста…

– Выпейте чай, – буркнула я, и Петер подчинился.

Вернув чашку на столик, я стянула шерстяные носки, в которых ходила по полу. Потом обернулась к кровати. Барон впервые смотрел мне не в лицо.

– Эти простыни все равно выкидывать. Не снимайте с себя больше ничего…

Его шепота не хватило, чтобы договорить. Про окончание фразы я догадалась, осторожно подошла к кровати и высвободила из-под спины барона одну подушку. Для себя.

– Вам помочь лечь?

Он нервно замотал головой и сполз вниз самостоятельно. Я нарочно сильно откинула одеяло, чтобы убедиться, что повязка все еще держится у него на груди.

– Вера, это пустяки. Уж поверьте, я разбираюсь в огнестрельных ранах. Ложитесь, пожалуйста.

Я легла. На самый край. Петер не придвинулся ко мне, только положил мне на плечо руку. Она была тяжелой. Рука законного владельца. Что ж… Он прав, я сама сказала ему "да".

Эпизод 7.4

Я проснулась от пристального взгляда – Петер не отвел глаз, только улыбнулся еще шире, но даже такая улыбка не явила на свет клыков. Да и света было маловато. Занавески задернуты. Здесь кто-то побывал или же Петер сам вставал с кровати. А я явно ворочалась, раз проснулась к нему лицом. Или же спала настолько крепко, что не заметила его решительных прикосновений.

– Там на столе обед, но все давно холодное, – прошептал барон, с таким придыханием, точно признавался в любви.

– И вы меня специально не будили? – хотелось сказать это просто как догадку, а вышел вопль обиженной дуры!

– Да, – Петер на мгновение даже губы поджал. – Я подумал, что если подольше поспать, будешь чувствовать себя значительно лучше. И, возможно, ты даже сможешь сесть за руль…

"Ты", снова ты… Или снова я, но уже не чужая пани, а прежняя его "Верочка".

– Вы так им не доверяете…

Я не успела изменить интонацию на вопросительную.

– Не столько им, сколько себе. Мне нужен пан Драксний и Карличек рядом, чтобы быстрее встать на ноги. Только если тебе совсем плохо…

– Мне тоже будет лучше… – Я поймала полный надежды взгляд и выдохнула: – Дома…

Пусть понимает, как хочет. Я марионетка. И я не рыпаюсь.

– Не стоит делать тот дом своим домом. Он не приносит своим владельцам радости уже много лет. Но поселить в другом месте дракона я не могу, сама понимаешь. Пока он сам не вздумает переселиться поближе к людям.

– А как вы встретились с Карличеком?

Вопрос вырвался сам. Я не стремилась уличить барона во лжи. Даже если он подумал обратное.

– Верочка, это другая история, – в голосе не слышалось злости. Только усталость.

– У нас будет все время до августа, чтобы поговорить об этом, а пока… Давай вернемся туда, где мы в безопасности. Ты готова уехать?

Я спрыгнула с кровати и подошла к окну. Пока только сумерки. Можно успеть доехать до темноты, если…

– Петер, давайте сделаем перевязку здесь. В особняке нет ни горячей воды, ни нормального освещения.

Я начала говорить, еще не до конца повернувшись к кровати. Барон уже сидел. Одна штанина задралась, но нижние пуговицы рубашки, чужой, потому что клетчатой, уже были застегнуты. Видимо, чтобы скрыть от меня часть повязки с запекшейся или уже со свежей кровью.

– Сейчас еще побриться попросишь… – усмехнулся барон.

Пришлось улыбнуться. Ладонь зачесалась. Видимо, минуя мозг, она все же ощутила утром колкость щеки барона.

– Не думаю, что в госпиталях все поголовно брились…

– Но при этом думаешь, что все мылись? – не унимался раненый.

– Ну как иначе я смогу дать вам чистую одежду…

– Я сам возьму ее, Вера, – барон понизил голос: – Мне раньше следовало показать шрамы, те, что ниже шеи, чтобы ты сразу отмела эту дурацкую выдумку с бритвой. Но сейчас… Я не хочу, чтобы ты их видела. Хотя бы при ярком свете.

– Здесь нет яркого света, – зачем-то настаивала я.

– Он есть в ванной комнате.

Барон поднялся и, дотянувшись до задней спинки кровати, сделал первый шаг. Я поморщилась, будто меня саму пронзила боль, хотя его лицо оставалось спокойным.

– Петер, если вы считаете меня женой…

Он обернулся, и я чуть не подавилась последним словом.

– Именно поэтому я не позволю тебе войти. Неужели не понимаешь… Существуют границы, за которыми прячется отвращение.

– Я дам вам чистое белье.

Я раскрыла вместительный чемодан и достала все, кроме пиджака. Даже жилетку. Парку я сразу швырнула на кровать.

– И все же воспользуйтесь горячей водой, – сказала я тихо, протягивая барону одежду.

– Я понял, Вера. Не надо повторять дважды прописные истины. Я воевал почти как простой солдат, но воспитание у меня осталось аристократическим.

Я поджала губы и отступила к кровати. У меня видок был совсем не аристократический. Особенно в чужой одежде!

– Я тоже пойду переоденусь. И волосы заодно расчешу.

Барон не улыбнулся.

– Нет. Ты не выйдешь из комнаты без меня. Так будет лучше. Для нас обоих. Я не заставлю тебя долго ждать.

Барон действительно оказался скор. Как только до моего слуха перестал доноситься шум льющейся воды, я подошла к закрытой двери и снова предложила барону свою помощь.

– Вера, мне вскоре понадобится твоя помощь, – донесся из-за двери хриплый рык, – но не сейчас.

Я присела на край стула и нацедила в чашку оставшийся в чайнике чай. Без барона я не уйду, и без своих документов – тоже.

– Так лучше?

Если бы барон не держался за стену, я бы забыла, что он ранен. Побрился, зачесал влажные волосы. Совсем седой, но седина ему даже идет. Придает солидности, что ли…

– Даже если вам не холодно, наденьте куртку. Для отвода глаз.

Барон подчинился. Даже позволил помочь попасть руками в рукава. Теперь шапка. На нее барон покосился слишком уж недовольно.

– Я не буду сбивать с ваших мокрых волос сосульки! – взвизгнула я.

Он надел меховую шапку. Это больше не Милан и даже не Петер. Это вообще непонятно кто. И я улыбнулась.

– Закрой чемодан, но не смей тащить его сама. Ты женщина и ты баронесса. Вот возьми!

Барон протянул мне ключи от Мерседеса. Я сунула их в карман, шагнула к двери и только тогда сообразила подставить барону локоть. Он шел медленно, но совсем на меня не наваливался. У лестницы я остановилась и позвала хозяйку. Она прибежала снизу почти сразу и в недоумении уставилась на нас.

– Вы собрали мой чемодан? – рубанула я с плеча и разозлилась на растерянный вид пани Дарины. – Я же просила! Принесите его в машину. Как и чемодан моего мужа…

В этот момент хватка на моем локте усилилась, но я не скосила на барона глаз.

– И мой рюкзак, пожалуйста. И… – Я решила попытать счастье. – Я хочу забрать марионетку. Принесите ее тоже.

Удача! Хоть в чем-то она мне сопутствует – пани Дарина снова кивнула!

Я помогла Петеру спустить ногу на первую ступеньку лестницы. Он останавливался отдышаться аж целых три раза, но крыльцо преодолел за один заход. Явно большой силой воли. Потому что на пассажирское сиденье барон рухнул и тут же прижал руку к груди. Куртка толстая. Крови не увидеть.

– Вера, ты настоящая художница?

Я сразу ответила, что в куртке, которая нашлась на вешалке внизу, ничего нет. Но в рюкзаке есть и бумага, и карандаш. Барон опустил глаза. Я отвела свои: будет тяжело в этом седом скрюченном старике разглядеть сильного мужчину. А именно от моей проницательности зависит наше общее семейное счастье. Я не актриса. Полгода играть не смогу. Надо искать и находить в муже положительные качества. Надо!

– Пани Вера!

Я отошла от барона и открыла багажник, чтобы пан Лукаш положил туда оба чемодана. Пани Дарина несла коробку, увенчанную рюкзаком. Я схватила рюкзак и с просьбой проверить наличие всех документов передала барону, а сама, опустив коробку на заднее сиденье, стала ощупывать марионетку.

– Верочка!

Я подняла глаза: барон, к счастью, не обернулся, и я поспешила подойти к пассажирскому сиденью.

– Что-то с документами? – нагнулась я к лицу барона, чтобы Петер расслышал мой шепот.

– С ними порядок, – шепнул он в ответ. – Со мной непорядок…

– Рана? – всполошилась я и хотела выпрямиться, но барон удержал меня за локоть.

– Ревность. Можно не так открыто ощупывать марионетку…

– Да ну вас к черту! – выругалась я и вырвалась из цепких пальцев.

– Вера, вот! – барон протягивал мне конверт с деньгами. И следом второй. Те, которыми он заплатил мне за работу. – Один отдай хозяину за ночлег. А второй с запиской пусть передадут Ондржею.

Я исполнила просьбу, не прося никаких объяснений. Деньги, видимо, со мной не дружат. Всегда сбегают при первой возможности!

Пан Лукаш хмуро поблагодарил, а его жена просто отвернулась. Я попрощалась с ними и, обходя машину, невольно искала место вчерашней трагедии, но следы хорошо замели. И не снегом! Пан Драксний не тряс больше облака…

Я завела машину и только потом вспомнила, что не пристегнулась. Взглянула на барона. Он пристегнут. Можно ехать. В новую жизнь. Семейную.

Эпизод 7.5

Первая неделя замужества пролетела незаметно, потому что мужа не было рядом. Отвергая всякую помощь, барон решил самостоятельно преодолеть путь от фонтана до входа на веранду. Ни разу не остановился. Не оперся о меня, как следовало бы сделать в его состоянии. И на углу, когда все же вцепился мне в руку, мы вместе свалились в снег. Себя я откопала. Поднять барона не хватило бы ни сил, ни сноровки. Да я и не пыталась, напуганная его смертельной бледностью. Сразу со всех ног рванула за паном Дракснием. Минуя Карличека.

Теперь меня не удивляла сила старика. Он легко подхватил бесчувственного барона на руки и отнес в спальню. На том мое вовлечение в лечение драконовскими методами и закончилось.

– Пани Вера, вы опасная женщина, – выдал пан Драксний в тот вечер, вернувшись от больного в родное кресло.

Я сидела в кресле барона и следила за крылатой тенью на стене: как люди могли ее не замечать?!

– Опасная? – переспросила я зачем-то, хотя своим молчанием и медитативной позой старик давал понять, что это просто реплика в зал, а не начало задушевной беседы.

– Ваш фиктивный жених мертв, – неожиданно дал ответ пан Драксний, не отводя взгляда от огня. – Настоящий муж без чувств. Я очень волнуюсь теперь за вашего слугу…

За Карличека волноваться не стоило. Он носился по особняку с удвоенной прытью, радуясь, что не надо больше быть слугой двух господ. Фигурально… Потому что новая госпожа у него все же появилась, и он твердо заявил, что с этой минуты я – "пани Вера" и никак иначе. А если вздумаю плохо себя вести, он вообще будет звать меня баронессой. Напугал! Или рассмешил. Без него я бы, наверное, плакала.

Во второй день я тихо сидела в новой спальне, через стенку от барона, листала роман Агаты Кристи, хлюпала носом, пила молоко и просто лежала, глядя в потолок, от нечего делать вслушиваясь в каждый шорох, доносившийся из спальни барона. Петер говорил так тихо, что не разобрать было даже интонаций. Зато я различала легкие шажки карлика и шаркающие – пана Драксния.

Температура не вернулась. Однако горло саднило, текли сопли, болела голова. Потому не думалось ни о прошлом, ни о будущем, ни о настоящем. Хотелось сладкого. Безумно. И я выпросила у карлика целую банку варенья из айвы. Сироп я оставляла, выуживая вилкой только хрустящие ломтики, и желание жить и действовать постепенно возвращалось в мое больное тело.

– Пани Вера…

Карличеку было скучно одному. Он приходил ко мне с картишками и всегда оставался в дураках. Бессовестный! На четвертый день я сама, не дожидаясь обеда, заявилась вниз в куртке и шапке.

– А пан Драксний разрешил?

Я готова была надеть карлику на голову миску, в которой тот что-то там помешивал!

– Пошли за елкой. Барон разрешил, – добавила я с хитрой усмешкой.

Разрешил… Это мне нужна елка, прямо физически необходима. Как и хруст снега под ногами. Идеальная тишина, бескрайнее спокойствие… В мире, где живут драконы! Господин барон прав, я не смогу теперь жить в мире людей.

Выбрали в парке елку небольшую, зато самую пушистую. У нас санки, прямо как в сказке, другую нам просто не дотащить. Водрузили лесную красавицу на круглый столик в гостиной. Елка сразу стала большой. Пришлось даже залезть на стул, чтобы надеть ангела на верхушку. В особняке нашлось море игрушек. Я выбросила из коробки все битые и повесила на ветки самые красивые из целых: шарики со снежными узорами, заиндевелые золотые яйца, сосульки и стеклянных солдатиков в красных и зеленых мундирах… К моему великому удивлению и такой же великой радости, на дне коробки нашлась гирлянда. Лампочки целы и что важно – она на батарейках.

Я сидела под елкой и как полная дура пялилась на огоньки. Открывала и закрывала глаза. Теряла и вновь набирала года. И жизненный опыт. Тяжелый. Он давил на плечи, я сутулилась и никуда не уходила.

– Пани Вера, научить вас играть в шахматы?

Я обернулась с открытым ртом. Спроси меня пан Драксний про партию, я смело бы сослалась на свое бедственное положение – ни одной ценной вещи. Даже головы нет! Сердце свою ценность давно потеряло…

– А давайте!

Я заняла место барона, наугад шагнула пешкой… И вдруг… По щекам потекли слезы. Ручьями, горными потоками, градом… Я вскочила, хотела бежать, метнулась в одну сторону – наткнулась на диван, в другую – на пана Драксния. Он заключил меня в свои когтистые объятья, и я повисла на нем, рыдая. Я не хочу, не хочу, чтобы это кресло, этот стул… пустовали. Ни день, ни два, ни…

– Про август – это правда? – кое-как сумела выговорить я, отстраняясь от мокрого халата.

Старик кивнул.

– Я не хочу…

Я сама не знала, чего именно не хотела… Не хочу сидеть на этом стуле двадцать второго августа. Не хочу ощущать за спиной пустоту. Барон говорил про пустоту в своей душе. Моя такая же черная и пустая. В ней нет ничего, кроме любви к куклам. Да и того на самом деле нет! Я неудачница, вот я кто!

– Пан Драксний, – я схватила старика за локоть. – Вы не знаете, хранит ли барон тот сундук…

Вопрос вылетел из моего рта без разрешение, но дракон поймал его и сказал, что сундук в кабинете у барона.

– Пустой?

Старик махнул рукой – проверьте сама.

Я схватила керосинку и побежала через библиотеку в заветную комнату, сунулась в угол – стоит. Открыла – пустой. И чего хранит… Память… Черта с два!

На вид сундук из железных дуг и кожи. Ощутимо по весу, но поднять все же можно…

– Пани Вера…

– Помоги!

Карличек бросился к сундуку, и мы вдвоем потащили его к лестнице. Карлик пыхтел и не задавал вопросов. Лишних. Любой был бы лишним – даже, куда нести? Карлик догадался. Опустил сундук подле кукольного шкафа.

– Нож нужен?

Какой предупредительный малый!

– Подожди!

Я выкинула из шкафа все платья Александры. Карличек стоял молча со складным ножиком наготове.

– Будем резать? – спросил он флегматично.

Я мотнула головой.

– Нет! Замотаем в них кукол.

Я распахнула створки шкафа, готовая ответить на любой выпад девочек, но куклы молчали.

– Они все не влезут, – покачал головой карлик, принимая первой куклу в свадебном платье.

– Барон просто паковать не умеет. А я умею!

Я заворачивала марионетки по парам. Чтобы им не было скучно. Получилось семь. Счастливое число. Рулончик с Элишкой и Сюзанной с трудом влез в сундук, но все же влез. Крышка закрылась. Пусть прошлое "Милана" отправляется в небытие. Я желаю прожить полгода с Петером!

– Нужен замок?

Я обернулась к дверям: пан Драксний медленно зашаркал ко мне. Замок почти амбарный и ключ соответствующий. Такой на шее не поносишь!

Я поблагодарила и закрыла сундук. На ключ. Шкаф стоял теперь передо мной пустой. Открытый, как и душа Петера Сметаны. Только не ясно, чем наполнять эту пустоту. И главное – зачем?

Минута, и я опустила глаза к сундуку. Было жаль только Жизель. Ее я попросила завернуть карлика. Сама не смогла. Было стыдно.

– Давайте ключ обратно, пани Вера.

Я вложила ключ в сухую ладонь старика.

– По-хорошему надо все сжечь, – тряхнул чубом пан Драксний.

– Не надо сейчас, – ответила я твердо. – Двадцать первого августа. Вместе с их создателем.

Я снова стиснула переносицу. И снова не сдержала слез.

– Вера, дать вам вашу таблетку? – спросил старик сухо.

Слезы высохли. И я тут же подумала, что дракон меня так и не поблагодарил за свое спасение.

– Это таблетки от аллергии, – ответила я сухо, все еще шмыгая.

– Так у вас и есть аллергия, – пан Драксний усмехнулся. – На прошлое Милана. Аж пятнами пошли вся…

Я потерла щеки. Одну, другую, добавляя лицу красноты.

– А откуда аллергия у драконов?

Я просила просто так. Не ждала ответа. Но пан Драксний снова меня удивил.

– Это не у всех драконов. Это только у меня. Аллергия на людей.

– Я думала, на специи…

Старик кивнул.

– На них, на них… Меня решили так убить. В итоге убил их я… Хотите подробностей, спускайтесь к шахматам. Вы убежали с урока, пани Вера. А я строгий учитель.

И сильный. Подхватил стопудовый сундук и спокойно потащил куда-то. Я затворила створки шкафа и выдохнула. Стало действительно легче дышать. Никакого прошлого. Никакой боли. Только подбородок саднило. Это я поджившую в очередной раз корочку содрала. Что скажет на мое самоуправство муж? А разве это я? Ключ ведь у дракона. И я понятия не имею, куда дракон спрятал сундук…

За шахматным столом пан Драксний забыл про обещанный рассказ. Я старалась внимательно смотреть на шахматы, но увы… В тот вечер ничего из дракона так и не вытянула, а весь следующий день старик делал вид, что спит. Самое время испечь рождественский кекс. Карличек заявил, что больше ждать нельзя. Я записалась в подмастерья: помыть изюм, нарезать миндаль, развести дрожжи в молоке…

– Как долго ты знаешь барона? – спросила я между делом, но карлик не попался.

– Что вы хотите знать, пани баронесса?

Все, сейчас он меня замесит в рождественское тесто!

– Лишь то, что спросила, – состроила я невинное лицо. – To есть до сундука с куклами или после?

– Я ничего не знаю ни про какой сундук. Выходит, после?

Он отвернулся, не дожидаясь моего кивка. Будто для того, чтобы проверить плиту.

– Расскажешь? Не о себе, даже не о бароне, – снова чуть повысила я голос. – О внучатом племяннике барона?

Карлик взгромоздился на стул.

– Да нечего рассказывать, – Карличек нервно дергал плечами. – Барон, когда забрал меня из цирка, сразу привез сюда. В заброшенный особняк. С драконом. Хочешь спросить про страх? Не было у меня страха, вот абсолютно. В цирке было страшнее, а тут… Тут меня не обижали и условия жизни как-никак лучше, чем в вагончике. Для ребенка. Мне было тринадцать лет, когда я попал к барону. Он мне как отец, честное слово. В общем, вот так мы и жили пару лет, пока… Пока сюда не заявился настоящий владелец. Ага, с молодой женой. Собственно он и встретил ее в этих местах, когда приехал осматривать родные пенаты, или она заставила его встретить себя, тут уж никакой мужской логики не хватит…

Карличек прикрыл тесто полотенцем и взгромоздился на стол рядом с миской. Я молчала. Ждала продолжения. Боялась сбить болтливый настрой поваренка. Сколько ему лет? Выходит тридцати нет. Мы почти ровесники.

– В общем, нас хотели выселить с привлечением властей, но мы ушли сами. Заняли другой заброшенный дом, но барон не успокаивался. Каждый день наведывался домой. Стоял, смотрел и плакал. Поверьте мне, плакал. Особенно, когда рабочие сменили у особняка цвет стен. В общем, они не успели ничего закончить. У хозяина расстроилось с женой и закончились деньги… Он переехал сюда после развода. Ходил, смотрел, решал, что делать. Тогда у пана Ондржея и родилась идея музея, но он был как бы бывшим шурином, и поэтому обиженный муж не желал иметь с ним никаких дел. Тогда пан Ондржей вынудил сестру вернуться к мужу. Бывший муж не особо был рад ее возвращению, держался со всем семейством настороженно… Тогда его решили убить. Элишка в любом случае оставалась ближайшей родственницей. Что было дальше, ты знаешь.

– Откуда взялся оборотень? Как он оказался в доме во время убийства?

– Не знаю. Вот чего не знаю, того не знаю, – ответил карлик таким тоном, каким только врут. – Знаю лишь, что из-за него все это и началось. С ним Элишка изменяла мужу. И он сказал пану Ондржею, что про смерть барона никто не узнает. Хотя, мне кажется, брата в тот момент вообще не спрашивали. А потом… Потом, когда пан Ондржей узнал о существовании оборотней, его удерживал подле Яна страх. Нечеловеческий страх.

– Подле убийцы сестры?

Карличек потряс головой.

– Вера, ну ты как маленькая… Он был гол как сокол. Один долг оплачен, второй получен… А тут была законная возможность заполучить во владение особняк. Продать его в этой глуши сложно, сделать из него бизнес и попытаться избавиться от маниакальной карточной зависимости – вполне себе возможно. Планировал ли Ян убить Элишку, не знаю. Скорее всего звезды не так сошлись, и он не вовремя обернулся волком. Что ты так на меня смотришь?

Я опустила глаза, но лишь на секунду:

– Внизу был пан Драксний.

– Ну вот и причина тому, что Ян обернулся волком. Страх. Одна боялась совершаемого убийства, другой трясся за свою серую шкуру… Трагическое стечение обстоятельств. С небольшим участием дракона, которого очень волновала судьба подопечного.

– А где был в это время наш барон?

– Его тут не было. Он ждал развязки. Ему… Простите меня, пани Вера, смерть их всех была выгодна. Но замарать ей свои руки он не хотел.

Я покачала головой. Агата Кристи нервно курит в сторонке.

– Как он выменял тогда у Элишки кольцо? – не унимался во мне детективный дух.

Теперь карлик потупился.

– Вы много знаете, гляжу… Снял с трупа. Но надел на палец другое. В этом барон щепетилен. Он знал тайник, куда перед началом войны его брат спрятал почти все фамильные драгоценности. На них мы и жили. Худо-бедно, зато в безопасности. А потом пришлось иметь дело с паном Кржижановским. Он был смирный только из-за пана Драксния. Ну и потому что только пару раз в месяц бывал в волчьем обличье. В остальное время ему тоже нужны были деньги. И большие. Ян любил жить. К вам вот на чемпионат поехал…

Я кивнула.

– Слушайте, а как вы скрыли смерть племянника?

– Пани Вера, ну вы как маленькая! У нас есть дракон!

– Он его съел? – Меня аж перекосило от этой догадки.

– Сжег. Тело. Как и Элишку. Пани Вера, ну чего вам дадут эти знания? Только тошно станет! Не надо судить их, бедолаг, человеческими законами. Ни дракона, ни оборотня, ни…

– Вампира, – добавила я, чтобы закончить затянувшуюся паузу.

– Да не вампир барон! – карлик аж вспыхнул. – Чего б ему меня тогда было б не сожрать?! Он вообще ничего не может из того, что приписывают вампирам сказки. Он просто покалеченный войной человек, принявший неверное решение… И не одно. Возможно, вчера он принял первое верное – женился на вас.

Я отвернулась, снова почувствовав непрошенные слезы. Карлик шумно спрыгнул на пол и потянулся ко мне, чтобы обнять со спины.

– Пани Вера, ну чего вы так… Ну нельзя их судить за это… Они вынуждены как-то выживать в нашем мире. Настоящие документы шли прямо в руки, разве можно было ими не воспользоваться?

Я выдержала паузу. Пустую. Никому ненужную.

– А зачем он сделал новый паспорт?

– Музей. Пан Ондржей убедил, что так надо. Всякие документы оформить… Пригодился ведь паспорт, да?

Я кивнула.

– Хватит, Карличек. С меня действительно довольно знаний. Если только, – я снова просто так понизила голос. – Откуда у пана Драксния аллергия?

Карличек виновато пожал плечами.

– Мне самому интересно. Узнаете, расскажите. Вы теперь с ним больше меня общаетесь.

И Карличек мне подмигнул. Два заговорщика мы прямо. Обмануть дракона – ага, размечтались. Мне с человеком-то не справиться. Хотя что тут удивительного, почти сто лет разница в возрасте! Получается, Карличек мне почти что пасынок. А у меня никакого подарка ему под елку нет. И не для кого нет… Что же делать?