Текст книги "Марионетка для вампира (СИ)"
Автор книги: Ольга Горышина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц)
Эпизод 1.6
Только подойдя к гостевому дому, я заметила отсутствие на стоянке третьей машины. На мой вопросительный взгляд пан Ондржей ответил каменной улыбкой, от которой мне вновь сделалось не по себе. Проклятое тело не желало верить в доброго пана. Мозг, правда, тоже не далеко ушел в своей вере, решив оставаться начеку. Береженого, как говорится… Не зря же добрый пан сказал, что я не разбираюсь в мужчинах… А также в добре и зле. И в том, какую шапку следует надевать в чешскую зиму.
Лоб жутко чесался, и чтобы не изображать чесоточную, я просто-напросто сдернула шапку. Благо, мы уже подошли к крыльцу. Не успею заморозить голову.
– Как ты могла заметить, я очень люблю ходить пешком, – пан Ондржей зачем-то решил удовлетворить мое любопытство, хотя лучше бы мне не слышать этого снисходительного тона. – Но тебе все же советую завтра взять машину. В усадьбе удобства минимальны. Не для такой девушки, как ты, – добавил он с еще более жесткой усмешкой, и я нацепила шапку обратно на свой несчастный лоб. – Видишь же, что не шибко стеснишь пана Лукаша.
Сколько же сарказма в голосе, да и во всей манере держаться. На улице морозец, а у него тулупчик нараспашку, чтобы виден был шарфик. Красота требует жертв. И от мужчин тоже. Да только в этой деревне зимой даже коров нет. Очаровывать некого!
– Дай ключи!
Я исполнила приказ, даже не задумавшись, зачем пану Ондржею понадобилась машина. Поехать на ней в усадьбу? Сейчас? В ночи? А на чем тогда добираться завтра мне?
Вопросы со скоростью света промелькнули в моих глазах. Он их прочитал, но проигнорировал и открыл водительскую дверь.
– Верка, залезай, – махнул он рукой. – Продрогла вся, я ж вижу…
Все-то вы видите, наблюдательный вы наш! У меня опять зачесалась под шапкой голова, и я залезла в машину, раздирая ногтями затылок. Пан Ондржей уже начал вводить в навигатор координаты усадьбы.
– Здесь порядка двадцати минут по накатанной дороге. Но после ночного снегопада будет немного дольше. Если сильно засыплет, попроси пана Лукаша расчистить ковшом. Не езжай первой на этом драндулете. Увязнешь.
Я кивнула – типа, к сведению принял. Будет исполнено!
Пан Ондржей выключил машину, но не предложил мне выйти. И я не дергалась. Сидела смирно.
– Сними перчатку. Левую.
Я снова безропотно подчинилась. Пан Ондржей сунул руку в карман дубленки и достал кольцо. Неужели это бриллиант?
– Добрая Верка до Рождества назначается невестой пана Кржижановского, – точно стихи, продекламировал пан Ондржей, надевая мне на палец кольцо с тяжелым камнем.
Его серьезность сейчас доходила до комизма. Только мне хотелось не смеяться, а плакать. А что если он снова играет со мной? Проверяет, насколько серьезны мои планы в отношении его друга Яна? Какой бред… Но именно под это понятие подпадало все сказанное паном Ондржеем ранее. Самым здравым в нашей прогулке, как ни странно, было снежное облако в форме дракона, которое я, увы, так и не увидела. Может, они все тут поехавшие крышей? Немудрено. Ни зги. И ни души.
– Можно задать вам вопрос?
Пан Ондржей кивнул.
– А Ян в курсе, что я его невеста? А то как-то некрасиво получается, – и добавила по-русски точно мысли вслух: – Без меня меня женили.
Губы пана Ондржея чуток, самую малость, загнулись кверху. Он понял шутку. И оценил.
– А какое это имеет значение, Верка? К тому времени, когда Ян вернется, ваша мнимая помолвка перестанет кого-либо интересовать. Если только меня, в случае потери тобой кольца. Так что не снимай его. Ни на минуту. Это последняя ценная вещь, которая у меня осталась. Оно бабушкино. Берегу на черный день. Так что две недели прошу тебя беречь его как зеницу ока.
Я сжала в кулак онемевшие пальцы.
– Слушайте, а давайте без кольца, а? К черту, формальности. Двадцать первый век на дворе. И вообще… Я не ношу колец. У меня пальцы чесаться начинают от любого металла… Могу так и сказать вашему Милану, если спросит.
Уголки губ пана Ондржея выгнулись книзу, и я смолкла. Вот ведь упрямец! Старик, наверное, еще упрямее будет, раз сумел не подписать контракт с паном директором.
– Здесь правила диктую я. Существует большая вероятность, что даже с кольцом Милан не поверит в наш спектакль, а только в качестве невесты Яна ты сможешь продержаться в особняке до Рождества и совершить для нас чудо.
– Пожалуйста… – я уже видела себя ползающей по всему особняку в поисках несчастного кольца. – Я не умею носить кольца. Я могу нечаянно снять его и забыть, куда положила…
Пан Ондржей точно не слышал меня. Он смотрел в пустую тьму дороги и говорил, говорил, говорил…
– Тебе надо будет произвести впечатление очень неординарной мадам, чтобы Милан поверил в то, что ты смогла заарканить нашего волка-одиночку.
Я нацепила поверх кольца перчатку, точно охранный футляр. Хоть не снимай вообще! Левая рука не правая. Можно обойтись и без нее. А Милан пусть любуется кольцом по выпуклым контурам. Скажу, что рука изуродована. Не потребует же доказательств. Владелец особняка обязан быть джентльменом. Даже тот, кто хладнокровно убил жену. Нет, в порыве страсти. Вернее, ревности. Да какая разница, когда из ревнивца уже песок сыпется!
– И как я могу это сделать? – я запнулась и едва различимо прошептала: – Чем я могла бы понравиться Яну?
И тут же прикусила язык за двусмысленность вопроса. Мне не нужен на него ответ, мне не нужен Ян, мне, черт возьми, нужна работа моей мечты. И главное, чтобы марионетка из моего чемодана не лежала мертвым грузом! А это… Этот спектакль с ролью невесты можно классифицировать расширенным собеседованием… Закон подлости в действии!
Мне почти уже пробрало на смех. От холода и идиотизма ситуации. Чужая невеста с чужим кольцом в шкуре какой-то нестандартной женщины. А где во всем этом я настоящая?
Пан Ондржей молчал. Я не выдержала: сам заварил кашу, сам пусть и расхлебывает!
– Ну подскажите, что Яну могло бы во мне понравиться?
– Откуда ж мне знать! – он продолжал смотреть в сторону. – Я тебя первый раз вижу.
– Но вы небось наводили обо мне справки…
– Конечно, наводил, – теперь уже усмехнулся пан Ондржей. – Ничего интересного.
Голос смеялся, а лицо нет. Я ввязалась в комедию. А он жил в трагедии. Денежной. Наверное, этот человек потерял больше, чем я в состоянии заработать за десять лет. Или вообще за всю жизнь… Некоторые вот за копейки старух-процентщиц мочат…
– Можешь нафантазировать что угодно и о себе, и о вашей с Яном любви. Пану Кржижановскому даже не придется ничего подтверждать. Нам с тобой необходимо уладить глупые формальности до его возвращения, чтобы не омрачать Рождество бумажной волокитой.
– Я постараюсь сделать все, что в моих силах.
Я давала это обещание не только ему, но и себе. Мне жизненно необходимо остаться здесь на более-менее длительный срок – вернувшись сейчас в Питер, я буду чувствовать себя днищем. На ровном месте! Мои куклы шикарны. Они созданы, чтобы жить и радовать людей. Только в Питере никто этого не понимает. Один мой вампир уже томится в музейном ящике. Второй не должен навечно застрять в чемодане.
– А что мне делать с куклами? Оставить в номере?
– Да!
Чешское "Ано" прозвучало ударом хлыста, и я вздрогнула.
– Пока будешь работать с живой марионеткой. А эта… На самом деле это подарок Милану на Рождество. Своеобразный. Возможно, он ему и не понравится, – пан Ондржей развернулся ко мне и коснулся плеча. – Кукла шикарная, к тебе нет никакой претензии. Дело в том… Я не хотел говорить и все же… На случай, если Милан вдруг решится показать тебе лицо…
Чтобы ты не испугалась…
От монотонности его речи я вдруг почувствовала себя китайским болванчиком, готовым клюнуть носом прямо в прикрытую шарфом шею говорящего. Меня разморило – срочно в кровать и спать…
– Марионетка сделана с него.
Я дернулась и хохотнула. Скорее не от услышанного, а чтобы сбросить оцепенение сна.
– Она сделана с посмертной маски, – произнесла я серьезно.
– Снятой с его брата-близнеца, – закончил пан Ондржей. – Много лет назад. У Милана предостаточно причин для тоски, а вот для того, чтобы жить полноценной жизнью, ни одной. Он погрузил свой мир в темноту, чтобы не пугать ни себя, ни других. Его лицо изуродовано страшной болезнью. Психической. Он исполосовал себя бритвой после смерти брата, чтобы не видеть больше в зеркале его лица. Так что зеркал, как и электрических ламп, ты в усадьбе не найдешь. Впрочем, для вампирского музея это как бы само собой разумеющееся, верно? У вампиров нет души и соответственно нет отражения. У Милана душа есть, и она страдает. Настолько, что мечтает умереть в живом теле. Я думаю в жизни его держит лишь страх перед наказанием за совершенное. Вот и все, что тебе следует знать. Наш клиент крепкий орешек, которому нечего терять. А мы хотим жить, верно? И жить хорошо. А для этого нам надо оживить Милана.
Я сцепила руки перед собой. Они оставались ледяными. От нервов.
– Не мне, конечно, решать, но, по-моему, это не очень хороший подарок, – пробубнила я, не в силах избавиться от неприятного комка в горле.
Я знала, что влюбляюсь в мертвое лицо и чувствовала себя в безопасности, а сейчас мне предстояло столкнуться с живым прототипом моей куклы. Пусть старым и изуродованным, но я-то помню на ощупь каждую линию его лица, пусть даже к нему добавились морщины и мешки под глазами. Их ведь я тоже знаю. Это неотшкуренное папье-маше. Я люблю этого человека, не любя его самого.
Ком просился наружу. Я даже прикрыла рот ладонью. Пусть пан Ондржей думает, что я испугалась собственных слов. Только вот за них-то я отвечала в полной мере. Меня пугала маниакальная привязанность мастера к своему творению. Я испытала такое впервые – возможно, из-за большого перерыва. Я несколько лет не создавала театральных кукол, тем более мужских характеров. Интерьерные были сплошь миленькие девочки и веселенькие домовые.
– Это очень хороший подарок, – голос пана Ондржея сделался сухим и злым. – С гримом в образе вампира Милан наконец-то сможет выйти к людям, не стесняясь своего уродства. Это очень хороший подарок.
Ком провалился обратно в желудок. Я выдохнула.
– Пани Дарина уже ждет нас с горячим чаем. Не будем расстраивать хозяйку долгим отсутствием.
Мы вышли из машины, и пан Ондржей протянул мне ключи, которые я тут же сунула в карман.
В доме теперь было совсем не продохнуть от жара, и мой спутник, вместе с шапкой, скинул и дубленку. Плотная спортивная футболка с длинным рукавом и перекинутый через шею шарф делали его полностью неотразимым. Но его красота была вычурной, броской, нарочитой. Нате, глядите и рукоплещите! Слюнями исходите, проще говоря… Милан же когда-то выглядел, судя по моей кукле, просто красивым. А вот с пана Ондржея кукла вышла бы отвратительной.
Склоняясь к дымящейся чашке, он не сводил с меня своих страшных карих глаз. Считается, что обладатели таких глаз располагают к себе. Пан Ондржей, видимо, исключение. Какой-то он весь мерзкий. Ему бы самому играть вампира.
Я против своей воли скосила глаза к темному окну – в нем было, конечно же, два отражения, мое и его. Я улыбнулась посетившим меня дурацким мыслям, а мой пан решил, что улыбаюсь я ему.
– Я исчезну на пару дней, чтобы не мешать вашему знакомству.
Я чуть не поперхнулась пирогом, который поднесла ко рту.
– Вы оставляете меня одну? С неизвестным мне человеком?
Зачем я это спрашивала – это именно то, что он делал.
– Меня ты тоже не знаешь, – уголки губ в этот раз не дернулись ни вверх, ни вниз.
– Он в усадьбе не один. С ним пан Драксний. Не советую играть с ним в шахматы. Он играет только на деньги и выигрывает каждую партию. И Карличек. Он заправляет там всем и позаботится о тебе лучше родной матери. Карличек уже знает, что ты невеста Яна, но не в курсе нашей затеи. Однако можешь рассчитывать на его помощь во всем. Он очень привязался к пану Кржижановскому и будет рад услужить его невесте.
Вот так! Меня передавали как эстафетную палочку. Ну что ж, так тому и быть.
Пан Ондржей оделся. Хозяйка вышла к дверям проститься с дорогим гостем:
– На эледано, пан Ондржей.
И даже подала ему шапку.
Да, заискивать перед богатыми удел бедных. Но сейчас, выходит, только от меня зависит вселенское счастье. И от осознания этого ни чай не пьется, ни пирог не жуется. Пусть хоть сон придет!
– Доброу ноц, пани Дорина, – сказала я.
И взялась за перила лестницы правой рукой. Левую я продолжала держать в перчатке, сберегая самую ценную вещь пана Ондржея.
Эпизод 1.7
Комната нагрелась так, что пришлось отключить не только батарею, но даже открыть окно. Стало заметно прохладнее, но я все равно не закрывала его, потому что, как дура, всматривалась в небо. Будто снежный дракон мог вернуться специально для гостьи из страны, где водятся либо двуглавые орлы, либо трехголовые змеи-горынычи. Я бы предпочла им всем вместе взятым одного снежного дракона, особенно под Новый год. Чтобы во дворе только белый снег и никакой грязи. Пусть этот снежный дракон отправляется в Питер, а здесь мне снег не нужен. Застрять – это последнее, чего бы мне сейчас хотелось.
Плотно повернув на окне ручку, я закуталась в кофту, хотя уже надлежало лечь спать. После прогулки и горячего чая я должна была мгновенно уснуть и на утро встать бодрой и готовой к встрече с Миланом. Однако на моей кровати продолжал лежать чемодан с марионеткой. После рассказа пана Ондржея она ожила без всяких там нитей.
И все же я расчехлила вагу и поставила своего вампира на пол. Начищенные ботинки на каблуке с набойками умели танцевать чечетку, но я испугалась лишнего шума. Мой вампир поднес указательный палец к губам и сказал "Ш-ш-ш"… Это зашелестела маска, и я сорвала ее с лица Милана. Какое счастье, что пан Ондржей не назвал имени покойного близнеца. Уж лучше я буду ассоциировать куклу с живым человеком.
Вглядываясь в бледное лицо куклы, я вспоминала, как то выглядело до того, как я взяла в руки наждачку. Нити дрогнули, и вампир опустил плечи…
– Как ты мог? Как ты мог… – зашептала я почти в голос, и если бы руки не были заняты вагой, то я бы еще и пальцем погрозила бессловесной кукле.
– Изуродовать такое лицо…
У меня затряслись руки, а затем и плечи. Вампир вовсе осел на пол, а я на кровать, на самый край, оставленный для меня раскрытым чемоданом. По щекам потекли слезы, а у меня не было свободной руки, чтобы утереть их – пришлось глотать, соленые до одури. В ночь расставания с Толиком эти же слезы имели вкус сахара. Так что же я ревом реву теперь по совершенно незнакомому мне человеку? Не какому-то божьему одуванчику, а возможному убийце… Моя психика, видимо, искалечена монстрами, которые выходили и еще выйдут из моих рук на свет божий в этом чертовом особняке…
Или я плакала по себе, а вовсе не проклинала руку, которая поднесла бритву к великолепному лицу. Завтрашняя встреча страшила до такой степени, что мне вдруг вновь захотелось собрать манатки и свалить в Прагу. Подальше от старых ревнивцев. Но я сидела на кровати, точно приклеилась к покрывалу и ревела, ревела, ревела… Горел только ночник у меня за спиной и почти не освещал ног и пол между шкафом и кроватью, куда свалилась моя марионетка. Кукла лежала вверх лицом. Так, точно на меня глядел мертвец.
Сделанная в натуральную величину голова составляла одну треть от длины куклы, но сейчас туловище, затянутое в черное терялось в ночном сумраке, и можно было представить, что у меня в ногах лежит настоящий человек и не мигая глядит на меня, а я на него – будто мы гипнотизируем друг друга. Творение и творец, только я не чувствовала больше власти над куклой, хотя та и оставалась прикованной нитями к моей руке. Это, кажется, я привязалась к кукле, точно к живому человеку, и не желала ее отдавать… И папьемашешный вампир подмигнул мне, да так явственно, что я выронила вагу… Но та падала медленно, и я сумела ее поймать – иначе бы та упала на бледное лицо Милана и ободрала белила с его правильного большого носа.
– Дура! – сказала я себе, радуясь, что не подняла криком весь дом, перевернула вагу и нажала на кнопку, встроенного в деревяшку пульта.
Глаза куклы потухли. Мои плечи опустились. Но я заставила себя встать, смотала нити, проверила, что батарейка выключена, сложила марионетку обратно в чемодан и спрятала пугающее лицо под маску. Летучая мышь оказалась утрамбованной на самое дно. Я в спешке совершенно про нее забыла, но сил перепаковывать чемодан не было никаких. Молния взвизгнула, и мой вампир в современном ящике отправился в угол, подальше от кровати и подальше от меня.
Я скинула только джинсы, залезла под одеяло, выключила ночник и осталась лежать с открытыми глазами. Сон не шел, хотя я довольно быстро нагрела своим телом простыни. Считать овец не помогало, и я решила переключиться на звезды. Только их не было. Небо заволокли снежные тучи. Неужели нас действительно посетил снежный дракон?
С детской настырностью я вглядывалась в небо, но там, к моей досаде, не было ни одного похожего на дракона облака. Может, у меня просто отсутствует фантазия? Или прошла профдеформацию? Я могу нарисовать любого дракона на бумаге и вылепить из глины, а вот увидеть его в природе мне не дано…
Я опустила глаза: со второго этажа хорошо просматривалась машина Яна. Я пошевелила пальцами в перчатке и хотела уже снять ее, как вдруг на мое лицо пала тень. Я сначала шарахнулась от окна, а потом подалась вперед, будто нос мой приклеился в длинному хвосту, который уходил в небо вслед за двумя огромными крыльями… Дракон! Я впечаталась носом в ледяное стекло и расплющила по нему губы, сдерживая крик не то ужаса, не то восторга… Он не был белым, скорее серым… Во всяком случае на фоне темного неба. Он улетал все дальше и дальше, и теперь я видела лишь блеклый силуэт за плотным снежным облаком.
Перед глазами расплылись белые круги. Это снежинки одна за другой падали на стекло… Я отступила от окна на два шага, крутя от удивления головой, пока не сшибла что-то за спиной. Нечто большое с грохотом покатилось по полу… Я метнулась в темноту и ухватилась за подушку… Она падала вниз, и я за ней, пока не уткнулась рукой в пол. Ноги при этом оставались на кровати, а деревяшка рамы безжалостно впилась мне в живот.
Стучали в дверь. Я свалилась на пол и заморгала, пытаясь прогнать дурацкий сон про дракона. Не, мне сказки на ночь противопоказаны…
Стук продолжался. Тихий, но настойчивый. Я почему-то обернулась к окну. Но стучали точно не в него. Если только снежинки, полностью залепившие стекло, не имели плотность кулака. Я не нашла джинсы и завернулась в плед. Пугать здесь было некого, и я открыла дверь.
Вспомнить имя старого охотника у меня не получилось, и я просто поздоровалась. Дед ответил мне на хорошем русском и сделал попытку переступить порог моей комнаты, но я привалилась к дверному косяку на манер шлагбаума. Тогда дед схватил меня за руку – так проворно, что я не сумела отдернуть ее. Вернее, я отдернула руку, но при этом наполовину лишилась перчатки. Старик увидел кольцо, и глаза его загорелись совсем недобрым огнем. Только краж мне здесь не хватало! Или… Реванша за ружье!
– Отдай кольцо!
Приказ не заставил себя ждать, но я действиями потребовала вернуть перчатку, и мне удалось вытащить ее из трясущихся стариковских пальцев.
– Он колдун! – почти завопил подслеповатый охотник. – Он заколдовал тебя этим кольцом. Отдай кольцо. Его надо бросить в колодец, – уже тараторил дед непонятно на каком языке.
Я тоже непонятно какими словами попросила его успокоиться. И, наверное, достаточно громко, потому что в коридор выскочил пан Лукаш и с извинениями потащил упирающегося и вопящего про колдуна старика к лестнице. Следом за мужем ко мне подскочила пани Дарина и засыпала снегопадом извинений.
Я еле сумела закрыть перед ее носом дверь. Довольно на сегодня вампиров, драконов и колдунов. Я хочу спать. Вернее, я не хочу спать – совершенно, но утром буду клевать носом, а мне садиться за руль чужой машины. Терпеть не могу брать чужие вещи, а тут у меня и кольцо, и Шкода.
Распрощавшись с пледом, я встретилась с одеялом и сразу закрыла глаза, чтобы и секунды не сомневаться в том, что следующий дракон мне точно приснился. Но он все не прилетал и не прилетал, а я бы хотела, чтобы снежный дракон принес на своем крыле живительный сон, а то завтра сравняюсь я цветом лица со своей марионеткой без всяких манипуляций с белилами.
Глава 2: эпизод 1
Утро наступило для меня довольно поздно. Поняв, что проспала, я решила никуда не спешить. Спокойно помылась, спокойно причесалась, спокойно оделась. После бурной ночки мне нравилась тягучесть моих действий. Начало новой работы походило скорее на расслабуху отпуска, чем имитацию бурной деятельности. Деятельность вся сосредоточилась в мозгу – я пыталась вспомнить, как выглядят влюбленные женщины. И… не могла. Однако здравый смысл подсказывал, что надо хотя бы улыбаться. Всем и всегда. Сложно? С непривычки – да. Но все же у меня диплом театральной академии. Должно получиться!
С голливудской улыбкой я слетела с лестницы. Внизу меня заждался накрытый стол. Омлет и кусочек вчерашнего творожного пирога подоспели почти сразу. Пани Дарина хотела было продолжить ночные извинения, но я поспешила заверить бедную, что совершенно не сержусь на ее отца. Правда, я не знала наверняка, чей это отец на самом деле, ее или пана Лукаша, но не ошиблась.
С виноватой улыбкой хозяйка наконец удалилась, но позавтракать в одиночестве все равно не получилось. Туда сюда шнырял хозяйский сынок. Сейчас я не дала бы мальчишке и десяти лет. Из-за счастливой улыбки, с которой тот гонял меж столов футбольный мяч.
– Хочешь пирога? – спросила я по-чешски, заметив пару раз, какие жадные взгляды футболист бросает в мою сторону.
Мальчик тут же подсел к столику, точно по судейскому свистку, и придвинул к себе тарелку. Я еле успела всучить ему ложку, а то так бы и схватил материнский пирог грязными руками.
Он ел, а я пила чай, нисколько не жалея о потери десерта. Хозяйка явно перекрошила в омлет сыра, забыв, что к лету фигуру стоит начинать готовить уже зимой. Чтобы не молчать, я заговорила про погоду… Да, с ребенком тоже можно было поговорить на нейтральную тему, которая сейчас была на самом деле очень важной. Мальчик сообщил, что его отец разгребает во дворе снег и уже откопал мою машину. Это меня и порадовало, и огорчило одновременно. Выходит, ехать в особняк мне придется с эскортом.
– Значит, не зря вчера прилетал снежный дракон, – проговорила я с улыбкой, и мальчик улыбнулся так сильно, что я увидела за пухлой щекой наполовину выросший зуб.
– Зря может и не зря, только он почти каждую ночь зимой прилетает. И никакой он не снежный. Он зеленый, как и положено быть ящеру.
Мне не понравился тон, с которым мальчик заговорил о драконе. Так говорят лишь о надоедливых мухах, к которым ящеры не относятся. Особенно сказочные. Достойный внук своего деда!
– Видимо, пан Ондржей его заколдовал вчера, – бросила я уже безо всякой улыбки, раздраженная выходкой мелюзги. – Специально для меня. Очень уж ему хотелось, чтобы я поверила в сказку про снежного дракона.
Я встала, а мальчик остался сидеть, но поднял голову, чтобы проследить за мной.
– Пан Ондржей не может больше колдовать.
– Почему? – спросила я, против воли вовлекаясь в детскую игру.
Мальчик пожал плечами.
– Как дед оборотня подстрелил, так и не может. Мать говорит, всю силу отдал, чтобы друга выходить.
– Какого такого оборотня? – я даже на шепот перешла, но не из любопытства, а подчиняясь правилам игры.
– Как какого? А то не знаете! Вы ж на его машине приехали…
– А… – протянула я. – Как же я сразу не поняла! – Рот мой перестал улыбаться.
– Где, ты сказал, твой отец? Во дворе?
Мальчик кивнул. И я кивнула в ответ, обрадовавшись, что со злости все же не перешла в разговоре на русский.
– А почему вы в одной перчатке? – спросил хозяйский сынок, когда я почти уже повернулась к нему спиной.
– Потеряла вторую, – буркнула я, делая шаг к вешалке. – Сейчас найду.
И действительно достала вторую из кармана. Обувшись и схватив с вешалки куртку, я вышла на крыльцо. Было морозно, однако уши не защипало. Дорожки расчищены, но с машин снег почему-то не стряхнули. На крыше снежной шапки не наблюдалось, Шкоду будто прикрыло пуховым платочком, и это вселило в меня надежду, что снегопад был недолгим и не загубил дорогу.
Пожелав друг другу доброго дня, мы с паном Лукашем обсудили погодно-ездовые условия, и он не стал возражать, когда я сообщила, что поеду одна. Потоптавшись на месте, я было уже направилась к дому, как пан Лукаш схватил меня за локоть.
– Пани Вера, не говорите пану Ондржею про старика. Ну, вы понимаете…
Я кивнула.
– Он рассказал мне и про ружье, и про волка, – поспешила я заверить несчастного в своей осведомленности. – Но я не стану говорить пану Ондржею про колдуна. Будьте спокойны.
Пробормотав благодарность, хозяин пустующего гостевого дома отпустил меня. Лицо его осунулось, вытянулось, и он как-то даже постарел со вчерашнего вечера. Видимо, долго успокаивал тестя и нервничал по поводу пана Ондржея. И будешь тут нервничать, когда господин в лисьей шапке твоя последняя надежда сохранить бизнес и прокормить семью. Я понимаю вас, пан Лукаш, понимаю… У меня тоже нет другой работы. Мы с вами в одной лодке. Не считая оборотня Яна. Да, не считая любителя волков, в невесты которого меня угораздило попасть.
Мы вернулись в натопленный дом. Разувшись, прямо в куртке, я поднялась наверх за рюкзачком, глянула в угол, показала кукольному чемодану язык и вернулась на лестницу. Мальчик превратил футбольный мяч в баскетбольный, и пришлось ждать, когда тот отстучит по всем ступенькам.
– Я наврал про пана Кржижановского, – буркнул баскетболист и погнал мяч по коридору.
Бедный ребенок… Играть не с кем. Так еще и врать не дают. Видимо, пани Дарина подслушала наш разговор. Надо было приглядеться, уши у ребенка не красные ли, а то такая могла и оттаскать сорванца. Но нет, ее руки были заняты… Корзинкой… А там под тряпочкой спрятались не пирожки ли да горшочек маслица? Точно-точно! У меня ж, у дуры, красная шапка! Надо же было моему волку свалить в долбанную Польшу!
Хозяйка дождалась, когда я нацеплю на лоб шапку, и только тогда протянула мне гостинцы.
– Это для пана Милана? – осведомилась я с вежливой улыбкой, но пани Дарина затрясла головой.
– Это ваш обед.
Я поблагодарила.
– Вы даже не представляете, куда едете. Я не понимаю, как они живут в таких условиях. И зима…
Она стащила с оленьих рогов огромный пуховый платок и без спросу накинула мне на плечи поверх куртки.
– Он вам пригодится, пани Вера.
Пришлось снова благодарить. Наконец я сумела выйти на улицу. Ее муж уже успел почистить лобовое стекло Шкоды.
– Декуи, пан Лукаш, – выдала я с улыбкой очередную благодарность.
Тот улыбнулся как-то заискивающе, и я с трудом держала губы растянутыми, пока садилась в машину. Что я тут решаю? Ничего! Все решает Милан. И какого хрена он должен меня слушаться?! Меня даже марионетка не слушается, сама глаза включает и пугает создателя. Тьфу на вас всех…
И я действительно сплюнула, крошку от поджаристого хлебца – нельзя чистить зубы в спешке. Зубы надо только заговаривать. А заговаривать их мужчинам у меня никогда не получалось. Приходилось готовиться к каждому экзамену. А тут мне дали на подготовку всего одну ночь… Но как готовиться без учебников и конспектов?
Роль чужой невесты сыграть я еще могу, но убедить старика переписать особняк на пана колдуна – увольте. Для этого действительно нужно настоящее колдовство, которому я не обучена. Если б надо было соблазнить, то куда ни шло… Но я ведь невеста Яна. Что от меня хочет пан Ондржей? Что?!
Я со злостью дернула ручку коробки передач и, попав на нейтралку, газанула вхолостую. Надо взять себя в руки. Не потерять кольцо и не попортить машину – вот мои первостепенные задачи. Дергать Милана за правильные нити будем потом. Когда в целости и сохранности доставим в особняк и себя, и чужую собственность.
Я размотала платок и швырнула поверх корзинки, которую поставила в ногах пассажирского сиденья. Туда же полетела красная шапка. Волк правильно сбежал. С русской Красной Шапочкой, холодной и голодной, лучше не встречаться. Хотя ни той, ни другой я пока не была. К счастью. Может, немного злой из-за необходимости рассекать на чужой машине по чужим заснеженным дорогам в известном лишь навигатору направлении.
Ехала я медленно, почти что шла пешком, и слушала скрип снега под колесами. Не очень приятный. Дорога становилась все уже и уже, сугробы по бокам все выше и выше, пока передо мной не остался лишь тонкий тоннель, явно проделанный снегоуборочным ковшом. Теперь только бы вписаться в него!
Держи руль прямо и никуда не сворачивай, потому что сворачивать просто некуда! Но руль повернулся сам собой, машина – за ним следом. Сугроб обрушился на капот, на снег обрушились все известные мне ругательства, и машина встала. Просто встала. Потому что я не знала, что мне с ней делать. Я сунула руку в рюкзак и поняла, что телефон остался на зарядке. В гостиницу не позвонить. А других телефонов я не знала. Кроме телефона Яна. Но как тот мог помочь мне из Польши?
В корзинке оказались хлебцы, куски говяжьего языка, фаршированные чем-то яйца. Жить можно! И довольно долго. Я взяла хлебец и принялась хрустеть, а потом долго очищала от масляных крошек перчатку. Три километра, оставшиеся до особняка я могла спокойно пройти пешком. Даже по снегу. Вчера мы намотали с паном колдуном не меньше.
Схватив рюкзачок, я закрыла машину и пошла вперед. Небо светлое. Второго снегопада не будет. Дракон прилетит только ночью. У нас хватит времени вытащить машину. Хоть кто-то должен же мне в этом помочь…
