Текст книги "Марионетка для вампира (СИ)"
Автор книги: Ольга Горышина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)
Эпизод 6.6
Газануть я не успела. Зато сменить реальность на сон у меня получилось за секунду. За ту, в которую Як кинулся на капот отъезжающей Шкоды. Видимо, позабыв, что находится в образе человека. И даже умудрился подтянуться к ветровому стеклу и расплющить по нему несчастный нос. Бесцветные глаза горели в тот момент так сильно, что адреналин в моей крови вспыхнул, словно бензик. И мне стало плевать, что на капоте человек. Для меня на капоте, в любом случае, был не человек, а зверь! Дикий, страшный, кровожадный!
Потому, зажмурившись, я втопила педаль газа в пол и через пару метров вывернула руль до предела. Уже с открытыми глазами. Парковка расчищена. Маневрируй, не хочу! Вправо, влево, снова вправо, пока не скинула того, кто не давал мне ехать. Куда тот скатился, мне было тоже плевать. Я жала на педаль газа, чувствуя на ресницах, точно сотню иголок, капли горячего пота.
Вперед! Только вперед! И монетка моей судьбы упала не той стороной. Я свернула не в сторону Праги, а на дорогу к особняку. Разворачиваться нельзя. И я погнала вперед. Как встретит меня барон, еще неизвестно, а вот пан Кржижановский точно перегрызет мне глотку. Нормальный не кинулся бы на машину, хоть ее б трижды угоняли!
Вперед! Вперед! Стоп… Сбавить скорость и медленно въехать в снежный тоннель. Это уже не первая попытка, а третья. Вторая была на куда более широкой машине. И оказалась удачной. Почти! Если бы не Шкода…
Я влетела в чугунные ворота и затормозила перед фонтаном, не подъезжая ко львам с парадной лестницы. С меня хватило волка!
Нормальный человек барон? Вот сейчас и проверим. Без куртки, оставшейся в Мерседесе, мокрая от пережитого и будущего страха, со всклокоченными после мытья волосами, я бежала через сугробы в мокрых насквозь войлочных тапках! По снегу к дорожке, от нее – ко льду перил. И вот я уже на крыльце. Дверь открыта. К чему запирать ее теперь…
– Верка!
Я не успела еще переступить порог и оглянулась довольно быстро. Ко мне из парка бежал карлик. Сегодня день моржа? Без тулупа, в легком свитере. Всклоченный и мокрый, судя по налипшей на лоб челке.
– Верка!
Я уже была внизу, а он, не в силах отдышаться, не мог сказать ничего, кроме моего имени. Потому просто схватил за руку и потащил за собой. К античной статуе. К скамейке. На ней кто-то лежал. Барон?
Только через три шага я поняла, что это пан Драксний. Он лежал ничком. Лицом в обледенелый чугун и доски. Я ринулась к скамейке и ступила в лужу. Черт… Здесь мартовская слякоть! И от снега идет пар. Или он идет от скамейки?
– Не трогай! – заорал Карличек, когда я протянула к старику руку.
– Что с ним? – спросила я одними губами.
– Перец в молоке. А он по привычке выпил залпом.
– Откуда?
Если бы мы говорили по-русски, я получила бы ответ – от верблюда. Но ответ был другим, польским – от Яна. Твою ж мать! Я все же потребовала перевернуть старика. Он упал на спину, точно тряпичная кукла. Лицо расползлось, сделалось раза в два больше, между чешуйками пролегли огромные кроваво-красные рытвины. Из ноздрей валил пар, он-то и растопил снег. Глаза закрыты. Тело неподвижно. Только рука, сжавшая шею, малость дергается.
– Нет! – я кричала это долго, даже когда уже содрала с плеч рюкзак.
Какое счастье, что я любитель бардака во всем: в жизни и вещах. В моей косметичке точно лежит упаковка Бенадрила, который я таскала для Толика из-за его аллергии на шерсть животных. Срок годности не важен, мы всего год как расстались…
– Подставь ладони! – крикнула я карлику и высыпала содержимое косметички: пластыри, бальзам-звездочка, капли от насморка, болеутоляющее и жаропонижающее… Лишь для мозгов у меня ничего тут не было. А вот от аллергии, к счастью, нашлось.
Я выломала таблетку себе на ладонь. Карличек догадался, что делать. Подлез под шею старика и на плечах приподнял ему голову. Теперь пан Драксний лежал на карлике, точно на подушке, а тот спокойно стоял коленями в снежной жиже. Я тоже, правда, не чувствовала холода. И брезгливости, когда дотронулась до острого и одновременно скользкого ледяного лица умирающего. Раз, и я всунула таблетку ему в рот. Два, придавила его руку своей ладонью, боясь отрывать когти от шеи, и дернула вниз, чтобы старик смог проглотить лекарство.
– Его надо отнести в дом.
Хорошо мне говорить! Нести-то карлику, а старик вдруг сделался каким-то тощим и длинным. Волочить придется.
– Надо позвать барона, – спохватилась я, и только тут меня шарахнуло: Милан не мог бросить старика в приступе. – Где барон?
Карлик смотрел на меня, не мигая, но на лице его читалась странная смесь испуга и недоумения.
– Это я у тебя должен спросить? Он же за тобой пошел.
– Пошел? – до меня ничего не доходило. Даже в микроскопических количествах.
– Ладно, скажем, побежал. Машины тут было только две. Дракон сумел долететь лишь до скамейки. Сама видишь… А ты как здесь очутилась? – спросил карлик уже совсем как-то потерянно, продолжая одной рукой держать на весу голову старика.
– На Шкоде. Одна, – я достала из кармана ключи от обеих машин.
– Я даже не буду спрашивать, как так получилось…
– И не надо. Ты не любишь, когда я ругаюсь матом, – попыталась улыбнуться я, но улыбки не получилось. Вышел оскал. – Давай вдвоем поднимем его.
Использовать халат в качестве волокуши я не рискнула и схватила старика за ноги. Карлик держал его спереди и шел спиной довольно проворно.
– Так как ты здесь очутилась? – не унимался Карличек, и я поняла, что это уже другой вопрос.
– Ошиблась дорогой.
Хотела сказать зло, а вышло против моей воли с улыбкой.
– Выходит, он до тебя докричался.
– Барон?
– Дракон! Ошейник больше не действовал. Ни на тебе, ни что, самое страшное, на волке. Из-за аллергии дракон потерял силу.
Услышав такое, я тряхнула шеей, и ошейник действительно свалился с меня и повис на ноге старика. Наверное, я успела освободиться из драконьего плена в последний момент. Пан Драксний вдруг открыл один припухший глаз: он горел сильнее, чем у пана Кржижановского. Я непроизвольно сглотнула, но шага не сбавила. В конце концов, я привезла спасительную таблетку! Хоть бы спасибо сказал! Но старик снова закрыл глаза, и мы с карликом стали осторожно поднимать его по ступенькам.
Карличек с трудом открыл ногой дверь, и мы ввалились на веранду. Затем прошли через гостиную, мимо лестницы и замерли подле тяжелой дубовой двери.
– Разворачивайся! – скомандовала я.
– Вперед ногами? – не двинулся с места карлик.
– Дурак! – не сдержалась я. – Мы же вносим в дом! И, черт возьми, легче одной рукой перехватить ноги, чем голову.
И я действительно сумела и старика удержать, и открыть дверь. Правда, пришлось помогать себе мягким местом. Ничего. Главное, я впервые зашла в гостиную без стука.
Мы уложили пана Драксния на диван и замерли. А вот мысль моя работала в удвоенном ритме. Где барон? Где он шел или бежал? Наверное, по дороге. В том состоянии, что я была и нахожусь до сих пор, я бы и слона не заметила. Пусть радуется, что я его не сбила! Лично я этому очень рада. Барон скоро вернется. Так что медлить нельзя.
– Карличек, у меня к тебе просьба…
Он к тому времени уже подложил под голову старика подушку.
– Вернее, приказ, потому что это не обсуждается. Если ты сам не соберешь вещи барона, то это сделаю я.
– Вещи? – переспросил карличек, и его плечи нервно задергались.
– Двух костюмов хватит, четыре рубашки, свитер, пальто, шапка, сапоги… Весь шкаф не пакуй. С таким расчетом, чтобы хватило на неделю.
– Зачем?
– Не спрашивай! Живо!
Он подчинился мне, точно я была в этом доме хозяйкой. Но на данный момент именно так я себя и чувствовала. Хозяйским шагом я пересекла гостиную. Даже если кабинет заперт, я вышибу замок. Но дверь осталась открытой и, судя по беспорядку на столе, барон выбежал оттуда, сломя голову. Это мне даже на руку.
Я опустила рюкзак на стол, прямо поверх мелких клочков бумаги, раскрыла его и ухватилась за ручку ящика. И вот тогда мои руки задрожали. Верка, что ты делаешь? Что ты делаешь… Молчи, глупый мозг, молчи… Возможно, монетка упала верной стороной. И это мой шанс. И шанс барона Сметаны. Пан Ондржей просил показать барону мир за пределами шахматной доски. Вот я и покажу его!
Я сунула в рюкзак паспорт Милана и банковские бумаги. На случай, если у него нет с собой карточек. Денег в конверте нам хватит. На неделю точно. И кольцо. Я открыла коробочку и тут же закрыла. Еще рано. Поэтому сунула ее на самое дно рюкзака. Если карлик спросит меня, что я делаю, отвечу честно – не знаю.
По отсутствию новых документов в ящике и присутствию рваной бумаги на столе, я поняла, что барон разорвал наши отношения. И пусть! Я не надежда, я – вера! Когда умирает надежда, остается только верить… Что все еще будет хорошо.
Ящик задвинут, молния закрыта. Я рванула через библиотеку еще быстрее, чем до того бежала в кабинет.
Пан Драксний лежал на диване в прежней позе. Только из ноздрей уже не валил пар. Он видимо шел из моих ушей, потому что мне сделалось безумно жарко. Хуже, чем после горячего душа. Я сунула в карман руку и положила на шахматный столик половинчатую упаковку Бенадрила.
В этот момент вошел карлик. Без чемодана. Я сначала указала ему на таблетки, а потом спросила, где вещи барона? Оказалось, что уже в Шкоде. Я не поверила и открыла багажник. Карлик не вышел со мной, и я чуть не уехала, не попрощавшись, но он прибежал. С валенками!
– Снимай мокрые тапки! – орал карлик, снова задыхаясь.
Точно, у меня ж мокрые ноги! Материнская забота! Я переобулась и протянула руку. Карлик не подал своей.
– А чего с тобой прощаться… – усмехнулся он зло.
Скотина, не верит в успех моего предприятия. Нет, милый пан Карличек, этой ночью мы точно не вернемся. Жди в гости панов. Но этого я не сказала, понадеявшись на выразительность своего горящего взгляда. В крови снова пылал адреналин. Мне захотелось снять даже теплую кофту и вытереть ей лоб.
Шкода слушалась меня, как родная. Вот бы и барон Сметана оказался таким же покладистым. Ага! Сейчас!
Я увидела его у чугунных ворот и сначала испугалась, что он решил их закрыть. Дура… Им их даже вдвоем с Карличеком не сдвинуть. Вросли в снег. Что он тогда стоит тут? Голову понурив…
Я затормозила прямо у ног грустного привратника, в душе пожалев, что пан Драксний не оставил здесь огромной лужи. Хотелось окатить барона ушатом холодной воды. С ног до головы!
– Я ждал тебя, – прошептал барон, когда я опустила стекло, хотя ни взгляд, ни мои губы его об этом не спрашивали.
Ворвавшийся во все еще теплый салон морозный воздух заставил меня задрожать, а барон стоит тут в одной мятой рубашке уже бог знает сколько времени. Псих! Настоящий псих…
– Вы замерзнете так! – взвыл мой внутренний паникер. – Садитесь скорее в машину!
Здоровье у барона, может, и получше Репинского будет, а вот мне действительно безумно холодно, а стекло не поднять. Милан вцепился в его край, точно утопающий в соломинку. Как и сказал тогда… Кажется, уже вечность тому назад. Хорошо все же, что эти пальцы вцепились не в меня.
– Пожалуйста, сядьте в машину. Не пойдете же вы за Мерседесом пешком!
Я вытащила из кармана ключ и протянула его на ладони в окно. Зря! Барон вцепился мне в руку.
– Вера, скажи только: ты вернулась из-за него или из-за меня?
– Из-за ключа? – заморгала я глазами.
– Из-за дракона! – прорычал барон. – Он пытался притянуть тебя обратно уже после того, как потратил последние силы, чтобы удержать здесь Яна. Постой…
Да, барон точно слепой. Он только сейчас понял, что это Шкода?
– Сядьте в машину, пан барон. Не заставляйте меня применять силу.
– Где Ян?
– Понятия не имею, – И мне действительно было плевать, где этот чертов поляк.
– Сломанного носа ему показалось мало. Если он отделался лишь переломом руки, ему повезло.
– Вера, что ты сделала?
В голосе барона зазвучала искренняя тревога.
– А вас это так волнует? Это была самооборона. Лучше бы переживали за себя. Если вы сейчас же не сядете в машину, я применю к вам грубую женскую силу.
– Ты уже ее применила…
Барон коснулся волос. Их припорошил вовсе не снег. Бедный… На голове не осталось почти ни одного темного волоска. Неужели он так испугался за меня? Или за пана Драксния…
– С драконом все в порядке. Я дала ему таблетку от аллергии. Он спит. Если потребуется, Карличек даст ему еще одну.
Лицо барона просветлело на глазах, но тут же снова помрачнело.
– Мне стыдно, Вера. Но я этому не так чтобы очень уж рад.
Я показала рукой на пустую шею. Барону срочно нужны очки!
– Садитесь в машину! – почти кричала я. – Даю вам последний шанс. Иначе я воспользуюсь своей полной свободой и уеду!
Умная Вера в моей голове вопила в рупор, что именно так и надо сделать, а дура продолжала уламывать психа на семейные отношения! А рука просто нажала на кнопку поднятия стекла, как только с окна исчезла рука барона. Надо было блокировку дверей сначала нажать!
Но поздно. Барон занял пассажирское кресло и захлопнул дверь.
– Что ты собираешься делать?
Задал он вопрос каким-то шибко меланхоличным тоном. Только вы тут мне приступы не устраивайте! У меня нет таблеток от бешенства. Сама бы с удовольствием проглотила парочку!
– Для начала обменяю машины. Так что не потеряйте ключ от Мерседеса. Может, я и сумасшедшая, но не воришка. Хотя… Я должна вам признаться…
Я следила за дорогой, чтобы не угодить в сугроб, и не смотрела на барона, но почувствовала, как тот вздрогнул, когда я назвала его Миланом.
– Вера…
– Хватит! – я чуть прибавила скорости. – Не перебивайте меня, Милан. Я, как и вы, не люблю, когда меня не дослушивают до конца. У вас в ногах мой рюкзак. Откройте его, пожалуйста. Там сверху, – затараторила я, увидев рюкзак на коленях барона, – лежит ваш паспорт. Я видела все документы до того, как вы их порвали. Извините, но я играла во взломщицу в целях самообороны. И сохранения последнего здравого смысла в голове. Впрочем, не уверена, что у меня это получилось. В волка и дракона я почти поверила… Но с вами все-таки разобралась.
Боковым зрением я увидела, как барон покачал головой, а потом заметила в его руках паспорт.
– Это не мой паспорт, – сказал он спокойно.
– Не ваш, будет ваш, – не стала я спорить. – В любом случае, мы попытаемся им воспользоваться. Я всю жизнь мечтала о медовом месяце в Париже. А вы о чем мечтали?
Я запретила боковому зрению подглядывать за бароном. Может, он дернулся. Может, даже повернул ко мне голову. Я смотрела только вперед, как зашоренная лошадь.
– Тормози!
Я сначала втопила педаль до предела в пол, а только потом открыла глаза, которые зажмурила за секунду до крика барона, потому что увидела перед собой дракона. Снег не падал, он летел в стороны, поднимаемый с дороги могучим хвостом, которым ящер, видимо, в бешенстве, колошматил по снежному дорожному покрытию.
Эпизод 6.7
Я вцепилась в руль и, к счастью, приросла валенком к педали тормоза. С ручкой коробки передач справился барон через минуту моего бездействия и заодно вынул ключ из зажигания. Это, получается, уже не остановка. Это стоянка. На заснеженной дороге!
Я снова зажмурилась, но очнуться в реальности не получилось. Дракон не растворился в морозном воздухе. Он только согрел его своим дыханием и даже растопил лед по краям лобового стекла.
– Выходи из машины, – приказал барон и сделал то же самое за секунду до меня.
Драконий хвост замер. Крылья окончательно опустились и стали медленно превращаться в халат. Я закрыла глаза, решив открыть их только на голос пана Драксния. Барон подхватил меня под локоть, когда я вдруг коснулась рукой снега, а думала, что нормально оперлась о машину.
Барон захлопнул водительскую дверь и отконвоировал меня к переднему бамперу. Согреюсь. Может, зубы перестанут стучать от страха… Впрочем, воздух без всякого автомобильного двигателя нагрелся, точно в парнике, и росой осел у меня на лбу. Барон, только руку не убирайте, только не…
– Милан, друг мой, сделайте одолжение, отойдите от моей пани, – проскрипел злой старик.
Я затаила дыхание, но хватка на локте не ослабла. Барон даже не колебался в решении держать меня при себе.
– Пан Драксний, мне всегда думалось, что логика – понятие универсальное и не зависит от природы существ, оперирующих ее законами. Вера никак не может быть вашей. Если только в мечтах, – последовал короткий смешок, на который пан Драксний никак не отреагировал. – В мечтах Ондржея. Сами посудите, как он мог проиграть вам то, чем никогда не владел? И даже если бы он имел на эту женщину хоть какие-то права, то ваша партия, увы, не была закончена…
– Вашими стараниями… – перебил старик, не скрывая недовольства, которое паром продолжало выходить из его ноздрей.
Меня передернуло. И от нынешнего вида старика, и от недавнего драконьего…
– Вера, садись в машину!
Голос барона был тверд, но не такой раздражительный, как мой у ворот, когда я требовала от него то же самое. Опираясь о капот, а потом уже о крышу, я доковыляла до водительской двери и плюхнулась за руль. В глазах двоилось, сердце решило достучать до тысячи, а руки… Руки еще слушались меня. Или же незамерзшую или нерастаявшую часть мозга, отвечающую за самооборону.
Я оглохла. С улицы до меня не доносилось никаких звуков. И визга молнии на рюкзаке я тоже не услышала, но выцарапала с самого дна коробочку. Не судьба тебе, Верка, получить кольцо из рук мужчины… Оно село как влитое. Не магазинное. Фамильное. И плевать, кому раньше оно принадлежало… Сейчас кольцо мое, а я – барона. Уж лучше человек, чем ящер, из которого уже сыпется песок и валит пар.
Барон стоял ко мне спиной. И сейчас я оценила ее мощь. Пана Драксния за ней не видать. Барон поднял руку. Начал жестикулировать. Оки явно перешли к философским понятиям чести… Или чего там есть у драконов, кроме уважения к частной собственности? Особенно, если она драконья!
Барон резко обернулся и поймал мой растерянный взгляд. Или свое кольцо на руке, которой я прикрывала рот. Не знаю даже зачем… Уж зевать мне в тот момент точно не хотелось. Он согнул палец в приглашающем жесте, и я покорно вылезла из тепла машины обратно на мороз.
– Мы уже почти согласились на новую партию, – в голосе барона звучало неприкрытое злорадство. Только по чьему именно адресу оно было, я понять не могла. – Но, может, ты для начала покажешь пану Дракснию цену своей свободы?
Барон протянул ко мне руку, и я догадалась вложить в его ладонь руку с кольцом. Он шагнул к старику, будто в танце, держа наши сцепленные пальцы на уровне глаз. Сама не ожидая, я вдруг начала вслух считать шаги, и барон раскрутил меня, хотя такому танцу пока меня не учил. Голова пошла кругом. Еще один шаг к старику дался с большим трудом. Что барон задумал, что?
– Простите, пан Драксний, но иногда достаточно на одну минуту отвернуться от женщины, чтобы потерять ее или наоборот получить. Смотрите сами, – барон сунул мою руку прямо старику под нос. – Мне кажется, партия неуместна. Вы не Ондржей, потому не можете разыгрывать чужую невесту.
Взгляд пана Драксния остался стеклянным. А на барона я не решилась взглянуть. Стояла рядом с ним навытяжку, точно балерина.
– Милан, ну как вам не стыдно?
Пан Драксний выдохнул это с такой досадой, словно только что разочаровался в собственном сыне.
– Я ничего у вас не крал, пан Драксний! – барон чуть ли не рассмеялся. – Я вообще ничего не делал. Эта маленькая воришка взяла из моего стола кольцо матери, – он стиснул мои пальцы с такой силой, что у меня на глазах выступили слезы, или это был снег, мелкими комьями посыпавшийся в этот злой момент с серых небес. – Если вы станете настаивать, что Вера ваша собственность, мне придется предъявить вам иск о возмещении материального ущерба. И морального тоже.
Я уже не могла дышать. От боли и от ужаса… Вернее, от ужасного стыда за свой поступок. Какая же я дура… И как мастерски барон высмеял меня. Даже пан Драксний усмехнулся.
– Нет, нет… С воришками не хочу иметь никаких дел, – проскрипел он, дергая веками в беззвучном смехе. – А партию зря не доиграли. Вы, Милан, единственный, кто заставляет меня смотреть на фигуры… Но тут, кажется, королева пошла против короля.
– Бросьте, откуда здесь взяться королеве… Пешка, не более того… Не расстраивайтесь… Не велика потеря! А с вами мы еще сыграем, когда интерес у нас будет равновесный.
– А все-таки вам должно быть стыдно, мой друг. Должно…
Пан Драксний продолжал трясти головой. Стыдно? Барону? Стыдно здесь только мне!
– Садись в машину! – уже просто рявкнул барон и толкнул меня с такой силой, что мне пришлось выставить руки, чтобы не влететь в капот.
Я устояла, а вот взгляд мой упал – на кольцо. Сердце сжалось от решимости пойти ва-банк. В мире, в котором существуют драконы, нет места людям… А если и есть, то любезничать с ними не станет ни один уважающий себя дракон. Барон точно не человек!
– Сядь в машину!
От голоса непонятно кого я дернулась, будто от удара. Ва-банк отменился, но подчиниться приказу я не смогла. Тело вдруг обмякло, и я рухнула коленями в снег, уткнулась мордой – лицо удержать у меня не получилось, потому именно мордой
– в радиатор и… Разревелась… Что я еще могла сделать?!
Барон не бросился меня утешать. Это сделал дракон. Четыре пальца под одной грудью, четыре под другой – и старик поднял меня с колен. Убрал руки, и я повернулась к нему сама. Лицо все еще припухшее и слишком чешуйчатое, если я вообще могла разбирать что-то через пелену слез и завесу из мелкого снега, но странно: я не чувствовала холода. Я вообще не чувствовала больше тела… Ничего.
– Вы сами, пани Вера, сняли ошейник. Сами…
Кожаное колье снова болталось на тонкой шее старика.
– Помните, шея самое уязвимое место не только у драконов. Берегите шею! Ее легко свернуть, пани Вера!
Мое имя пан Драксний выдохнул мне в лицо уже паром. Я дернулась и уперлась в железо Шкоды. Запрыгнуть задом на припорошенный капот у меня не получилось, хотя очень хотелось. Дракон дал мне ответ на мучивший меня вопрос, кто из них тут вампир. Да, несчастным человеком был вовсе не Милан Сметана, а Верочка. Пани Дарина малость ошиблась!
Что делать? Что делать?
Снег повалил сильнее. Это пан Драксний отвернулся, взмахнул халатом и, за секунду преобразившись в дракона, взмыл под самые небеса, за снежные тучи. Я осталась одна. Без ошейника. Без защиты. Но с кольцом. Которое даровало мне не роль невесты, а всего лишь воришки. Ва-банк… Другого не дано…
Барон за спиной? Скорее всего… А я смотрю в небо, слежу за облаком в форме дракона. Шея вытянута. Кусай, не хочу…
Снег хрустнул. Вампир сделал ко мне шаг. Я от него, но машина быстро закончилась задним бампером. Ноги продолжали не слушаться. Я опиралась на железо. Кольцо постоянно маячило перед глазами. Элишка… Ну, да… Конечно! Я сорвала его и швырнула через снежную стену со всей дури и тут же узнала от барона о себе много интересного, хотя и не нового. Ничего. Беги… Если кольцо действительно материнское, ты, дорогой, не поменяешь память о матери на капельку горькой горячей крови!
Барон от машины, я к ней… Захлопнула дверь и… Черт! Ключи-то у него. Я со всей дури от отчаяния ударилась лбом о клаксон. Шкода взвыла. Барон обернулся. Я тут же выскочила из машины и побежала. Куда? Да мне собственно было плевать. В любую сторону! Все равно не добегу. Так хоть не стыдно будет. Попыталась… Пусть и поздно!
Эпизод 6.8
Валенки не созданы для бега. И я тоже не создана для бега. А по снегу, тем более! Особенно, когда тот лишил барона возможности ходить беззвучно. Снег хрустел за мной с такой силой, точно ломаемый медведем валежник! И тело потеряло надежду много раньше мозга! Я грохнулась. Меня подняли. Да с такой быстротой, что один валенок остался на снегу. Я что-то кричала. Это мозг, дуралей, продолжал надеяться на чудо, а вот умные руки даже не пыталась высвободиться, чтобы ударить чудовище…
Уши заложило от собственного крика. Я видела, что губы барона двигаются. Двигаются все быстрее и быстрее, а рот раскрывается все шире и шире. Он кричит, но перекричать меня невозможно. Меня можно лишь заткнуть. И он с такой силой вдавил мою голову себе в плечо, что я смолкла за секунду, пытаясь сохранить оставшийся в груди воздух.
– Вот так-то лучше, – загудел в левом ухе голос барона, и он резко отстранил меня от себя, спустившись широкими ладонями к талии.
Руки на свободе. Ноги болтаются в воздухе. Барон, видимо, помнит, что я босиком. Второй валенок тоже упал, а сухие носки карлик мне не принес. Почему мне не холодно? Почему? Да потому что страшно! Мне безумно страшно… видеть победоносную улыбку барона Сметаны. Попалась, пташка… Не чирикай…
Я даже пискнуть не смела. Глядела на барона и таяла. Пот струился между лопаток и разбивался о держащие меня руки. Ну чего вы ждете? Не мучьте меня, умоляю… Побудьте хоть с одной женщиной человеком!
– Вера, ну нельзя так! Нельзя! Я из кожи вон лезу, чтобы урезонить дракона, а она в благодарность швыряется кольцами! Ладно швырять на шахматную доску чужое кольцо, но свое… В снег… За что ты меня так?! За что? Как теперь предлагаешь искать его?! Даже если ты передумала, то отчего не положить на место! Это действительно кольцо матери. Это кольцо из поколения в поколение переходит в нашей семье от матери к старшему сыну, чтобы он надел его на палец женщине, которую готов назвать женой. Оно должно было достаться мне, а не Милану. Я еле сумел выменять его у Элишки на более дорогое, но ничего не значащее для семьи кольцо! Как его теперь искать, как?
Он тряс меня. С таким ожесточением, точно мог вытрясти из меня ответ. Мозги ходуном ходили в голове, но в секунду, когда руки барона замерли, я сумела выдать абсолютную чушь:
– Обернитесь вороном и сразу найдете!
– Вера, Вера, – барон снова вдавил меня в свою грудь, в которой так же неистово, как и в моей, стучало сердце. – Мне бы твое чувство юмора! Но шутить я не умею. И мне не до шуток. Я ошибся, назвав тебя непредсказуемой женщиной. Ты предсказуема! И я должен был догадаться, увидев на твоем пальце кольцо, что нельзя отпускать больше твоей руки! Ты довела меня одним кольцом до состояния монстра, а теперь другим… До состояния сумасшедшего идиота! А я хочу быть с тобой просто человеком! За что ты так со мной?! За что?! Почему ты выкинула его? Ты же сказала мне "да", почему теперь "нет"? Что я такого сделал за эти пять минут, что ты бежишь от меня сломя голову? Что?!
Я больше не могла висеть в воздухе и повисла на шее барона. Если секунду назад он и хотел получить от меня ответ, то сейчас передумал, вновь ткнув носом в снежную рубашку. Я не дергалась. Он тоже стоял неподвижно. Так можно легко превратиться в сугроб. Но я не скажу ни слова, даже дышать перестану. Пока я чувствую подбородок барона на своей присыпанной снегом макушке, моя шея в безопасности… Хотя пан Драксний мог иметь в виду что-нибудь другое… Ну кто же тут вампир? Может быть, только моя марионетка? А кто тогда барон?
– Стоять! – рявкнул он ни с того, ни с сего.
А я куда-то шла? Я висела уже даже не на шее, а прижатая к его груди его же стальными руками. На всякий случай, я сильнее сомкнула пальцы на загривке, по ходу смахнув с седых волос парочку снежинок.
– Двинешься, убью…
Голос не голос, а рык. Я даже вздохнуть не смела. Что я делаю не так? А что вообще так? Он сделает, что обещает минутой раньше, минутой позже… К этому все шло, этим все и закончится…
– Придушу голыми руками…
Никто не сомневается. Потренировались в склепе…
– Назад! Я сказал!
Он разжал руки, и я свалилась в снег, прямо ему на ноги, и барон спокойно перешагнул через меня. От страха я сначала прикрыла голову руками, но удара не последовало, и я сумела взглянуть… Куда? Туда, куда шагнул барон. Между его широко расставленных ног серела взъерошенная звериная морда.
Барон сделал еще шаг – от меня к волку, и я сумела сесть, но не поднялась со снега. На носу собрался целый сугроб, но я не тронула пальцем ни одной снежинки. Обе ладони прилипли к снегу и даже успели подтопить его. Это Ян, сомнений не было… Человеком бежать по снегу тяжело, зверем – привычнее. А пан Кржижановский зверь, потому даже не подумал одолжить машину у пана Лукаша…
О чем я сейчас думаю, о чем… Обо все, только не о том, что на моих глазах сошлись в поединке два чудовища. За меня? Да не смешите!
– Не веришь, что я способен придушить тебя в обличье зверя?
Рык ушел из голоса барона. Он говорил спокойно, будто на дороге снова стоял флегматичный дракон, а не разъяренный волк, припавший к земле.
– Придушу, будь уверен. Мне приходилось делать это в рукопашной не раз. Ты думаешь, я боюсь тебя? Кто ты такой – мальчишка! В меня в упор стреляли немцы и русские, а я выжил. В госпиталях меня резали по живому, а я выжил. Меня пытался прикончить дракон, а я выжил. Думаешь, меня способен напугать никчемный оборотень? Который только и умеет, что кидаться на беззащитных женщин. Кинься на меня. Рискни… И я собственноручно отрежу хвост с твоей еще теплой туши. А не будет ножа, отгрызу его зубами. Понял меня?
Я осторожно поднялась, судорожно обтирая руки о такие же мокрые штаны. Теперь спина барона не только заслоняла меня от волка, но и волка от меня. Какая же она широкая!
– Хороший мальчик. Теперь ползи к моим ногам, и я швырну тебя в машину. Ползи…
Через минуту барон поднял волка за шкирку и перехватил под пузом.
– Вера, открой багажник!
В голосе приказ, которого нельзя ослушаться.
– В багажник? – зачем-то переспросил глупый мозг.
– Хочешь, чтобы он кинулся на тебя в машине? Я не доверяю этой твари.
– У меня нет ключей.
– Возьми в кармане. Свободных рук у меня, как видишь, нет.
Ладонь приклеилась к мокрому бедру и от прошлого снега, и от нынешней перспективы коснуться барона там, где касаться его не следовало ни в коем случае. Я сдула с лица налипший снег и приблизилась к барону на негнущихся ногах. Волк отвернулся. Брелок оказался слишком большим и выпирал наружу. К счастью! Поэтому я смогла одним резким движением выдернуть ключи из кармана брюк.
К машине я уже бежала. Чуть ли не вприпрыжку. Наверное, успела отморозить все ноги. Но холода по-прежнему не чувствовала, хотя пальцы с трудом нажали на кнопку, а подцепить багажник у меня получилось лишь со второго раза.
Я отошла в сторону, испугавшись, что барон швырнет волка, но тот удивительно бережно опустил его в багажник. Приберег весь гнев для железа. Машина аж просела, когда он со всей силы захлопнул багажник.
– Что ты с ним сделала? – барон смотрел на меня в упор, и мне вновь сделалось жарко. – Он прибежал на трех лапах.
Я сглотнула. Громко. Но не комок страха. Страх остался, я проглотила сожаление, которое зачем-то всколыхнулось в душе. Нет, я поступила правильно.
– Скинула с капота.
