Текст книги "Марионетка для вампира (СИ)"

Автор книги: Ольга Горышина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

Эпизод 6.4

До гостиной мы не дошли. Мы вообще никуда не ушли от двери библиотеки. Стараниями карлика.

– Холодную овсянку я уже не предлагаю. Но если пани Вера пообещает съесть омлет, я его мигом приготовлю.

От светлого улыбающегося лица Карличека и воображаемого омлета меня сразу начало подташнивать, но в этом особняке я ничего не решала, даже в плане еды.

– Мог бы догадаться приготовить его пятнадцать минут назад, – почти что рявкнул барон. – Раз торчишь под дверью!

Карлик и не подумал начать оправдываться. Его как ветром сдуло, а меня барон медленно отконвоировал в столовую и даже отодвинул стул, чтобы я могла сесть за абсолютно чистый и абсолютно пустой стол. Единственным напоминанием об использовании столовой по назначению был подсвечник с оплывшими свечами. Но вскоре исчез и он. Карлик, видимо спохватившись, бегом вернулся за ним из кухни. Только ускользнуть без продолжения отповеди у него не получилось.

– У тебя что, совсем ничего нет готового? Чего явился с пустыми руками!

Карлик стушевался перед хозяином и сунул подсвечник за спину. А потом спрятал и глаза:

– Я мигом. Много дел сейчас…

Пай-мальчик прямо! Барон тоже усмехнулся в голос и сказал уже намного спокойнее:

– Не говори только, что принялся за рождественскую выпечку?

Барон говорил с карликом, не сводя с меня глаз. Я надеялась, что не изменилась в лице. Если я окончательно не потерялась во времени, то до Рождества целая неделя. Барон явно потерялся не только в календаре, но и в этикете. Ворот рубашки так и не застегнул и даже не одернул жилетку. Пиджака на нем не было и ранее. Как и галстука… Все смешалось в доме барона Сметаны. Не иначе!

– Я не стану соревноваться с пани Дариной. Все равно проиграю.

Карлик едва заметно кивнул (поклоном назвать это нельзя было даже с натяжкой) и бочком двинулся к двери. И, не замедлив и так медленного шага, проговорил тихо, но четко:

– Возможно, пани Вере будет интересно узнать о нашей рождественской кулинарной традиции из первых рук.

И исчез в коридоре. Мы с бароном остались одни. Хотя бы внешне. Смотрели друг другу в глаза. Рты закрыты. Однако мозг, хотя бы мой, лихорадочно перерабатывал услышанное. Карличек прямо (Куда уж прямее!) попросил барона отпустить меня. В нынешней ситуации я не ожидала подобного содействия даже от карлика, хотя его роль слуги двух господ была очевидна и без всяких признаний в склепе. А теперь он решил послужить еще и мне? Или же кому-то из умников потребовалось переговорить со мной с глазу на глаз. Без ушей барона Сметаны.

Милан-Петер молчал и по-прежнему не сводил с меня глаз. Я хотела говорить, но не знала, о чем. Во всяком случае в те пятнадцать минут, которые мы будем ждать еду. Они пройдут в тишине, если кто-то не разобьет ее первым.

– Пан барон!

Он не дернулся от звука моего голоса.

– Вы могли бы продолжить свой рассказ, пока мы ждем завтрак.

И тут он поднял палец к плотно сжатым губам. Я зажмурилась. От стыда. Это же тайна. Тайна, которой со мной поделились. Ладно, но нельзя же молчать!

– А в чешской традиции разве не принято наряжать елку? – начала я самый нейтральный разговор. – Я очень люблю запах хвои, – добавила уже через полминуты, поняв, что меня продолжают игнорировать.

– Мы поставим елку, но не сейчас!

Барон отчеканил слова так холодно, что пришлось последовать его примеру и сжать губы. Он смотрел на их изгиб. Вне всякого сомнения, вспоминая приснившийся поцелуй или ночной, реальный… У меня от воспоминаний о последнем мурашки побежали по спине и похолодели ноги. Взгляд барона раскаленным железом лежал на моих губах. Мне безумно хотелось облизать их, но я не смела даже моргнуть. Барон поспал не больше часа. Он на взводе. Уже сорвался из-за пустяка на карлике. А ведь на бедном Карличике держится весь его дом!

Наконец маленький бедолага явился с подносом. Опустил одну тарелку передо мной. Вторую – перед бароном. И хотел смыться. Не тут-то было!

– У пани Веры совершенно нет аппетита… – начал барон, и я чуть не подавилась воздухом. Сейчас аппетит у меня появился. Жевание спасет меня от разговора с вами, господин барон! – Принеси аперитив. Ты, знаешь, какой, – добавил хозяин, когда карлик недоуменно захлопал глазами.

Пить? С утра? Или снова напоить решили… Тогда я выучусь на прошлых ошибках и днем грезить не стану, сколько бы вы этого не желали!

Снова наступила тишина. И на меня пал взгляд. Такой пристальный, что мне аж захотелось взять вилку и… Раз уж мне не позволяется воткнуть ее в ароматный от трав омлет, то я с превеликим удовольствием найду ей место в глазу барона! Кровожадность, видимо, заразна…

– Верочка! – барон поднялся со стула, когда карлик еще не успел даже перешагнуть порог столовой с новым подносом в руках.

Вернее, подносиком, на котором одиноко стояло два серебряных стаканчика. Видимо, на свет будоражащая мозги жидкость не походила на вино. Пришлось прятать ее. Вместо керамической кружки на сей раз в серебро!

– Верочка…

Карличек исчез. Барон подошел ко мне так быстро, что если бы я даже хотела подняться ему навстречу, не успела бы.

– Первый тост я поднял за твою счастливую и долгую жизнь, помнишь?

Это сейчас сарказм такой?

Барон наглаживал стаканчик, который собирался мне протянуть. Свой, скорее всего, пустой, он оставил на подносе с другого края стола. Что в этом стаканчике? Моя жизнь или моя смерть?

– Да, – ответила я непонятно на что.

– А теперь, даже если это будет последним моим тостом в твою честь…

Я перестала дышать. И думать я тоже перестала. Только во все глаза продолжала смотреть в ужасное лицо барона, на его дергающееся веко.

– За твой правильный выбор!

Он протянул мне стаканчик. Я схватила его не глядя и, лишь когда барон дернул подбородком, опустила глаза: в стаканчике лежал ключ. Автомобильный. Но не от Шкоды.

– Если решишь уехать, машина у главного входа, – барон произносил слова, жуя губы. – Выбор сделай сегодня. Я, – барон уткнулся взглядом в пол, по которому отбивали чечетку мои несчастные ноги. – Я больше не могу… Я хочу услышать от тебя ответ "да". "Нет" мне не говори. "Нет" ты уже сказала мне на мою первую записку. Второй раз я могу не сдержаться. Уезжай молча. Я сейчас уйду в кабинет. Он в библиотеке. Если согласна стать мне женой, приходи туда и мы в два счета покончим с формальностями. Если же нет, то конверт лежит на кровати. Там, куда ты его швырнула. Возьми деньги. В другом конверте плата за вторую куклу. Пусть я ее и не видел пока, я не сомневаюсь в твоем успехе. Там же твой паспорт. Машину оставишь у пана Лукаша.

Говорил барон монотонно, не поднимая на меня глаз. Но каким бы тяжелым ни был сейчас его взгляд, придавить к полу мои сапоги он не мог. Все мои нервы были обнажены.

– А дальше ты позаботишься о себе сама. А я позабочусь о том, чтобы никто не помешал тебе уехать.

Барон резко отвернулся и направился к своему стулу. Но не сел, а пошел дальше к двери.

– Ми…

Я сумела вскочить со стула, но не сумела произнести прежнее имя барона до конца. Он обернулся на первых звуках. Взгляд его горел ярче прежнего.

– Ты меня с кем-то перепутала, Вера! – сказал он громко и тут же зажмурился.

– Нет, – я качнула головой. – Я просто хорошо храню секреты. Пожалуйста, останьтесь на завтрак и… Вы обещали…

– Я обещал дорассказать эту историю вечером. Но в темноте водить опасно. Так что уезжай днем. И тебе ни к чему лишние подробности моей жизни, – он снова на мгновение зажмурился. – Возвращайся к столу, а то и омлет остынет. А я не голоден… Вернее, я сейчас подавлюсь даже водой. Приятного аппетита, Вера. И прощай, если…

Он резко развернулся и вышел. Не так быстро, как ему хотелось. И вообще без пиджака барону сложно было скрыть свое состояние: он сгорбился, точно вспомнил про возраст. Только желания разгладить ему горб не возникло. Я вернулась за стол и принялась за омлет, не отпуская взглядом стаканчик с ключами.

Барон знал, какое решение я приму, и попрощался заранее. Карличек, наверное, тоже – только по-английски, молча, потому не предложил добавку и даже пришел убрать со стола. В гостиной тоже никого не оказалось. Все исчезли с моих глаз явно по приказанию барона.

Я поднялась наверх. Как барон верно отметил, свою бывшую комнату. Конверт снова лежал посередине кровати. А ведь его убирали, чтобы уложить меня спать. Теперь вернули на прежнее место вместе с запиской, хотя ее могли бы и вынуть. Я машинально вытащила листок и вновь уставилась в слова. Бедный человек. Несчастный. Одному бороться с недугом очень тяжело. А он один, пан Драксний не в счет. Он не врач, не друг, он такой же мошенник, как и все остальные.

Я вытащила оба чемодана. Распределила между ними вещи. Первую футболку я швырнула. Потом глянула на длинный ряд вешалок и принялась аккуратно складывать каждую вещь, даже ту, что следовало отправить в стирку. Оба конверта, не открывая, я положила в рюкзак вместе с паспортом. И… Вспомнила про оставленную в библиотеке куртку. Ничего, можно зайти и взять. Диван стоит далеко от двери в кабинет.

Но идти никуда не пришлось. Только опустить чемоданы у лестницы. Куртка висела на перилах. Я оделась, подхватила чемоданы и пошла вниз. Дверь не на замке. Я вышла на крыльцо и, семеня, принялась спускаться. Дорожка вокруг дома расчищена. Все для меня! Одной меня! Я спокойно дошла до замерзшего фонтана. Подле него стоял Мерседес. Хрен редьки не слаще! Можно было куртку и не надевать! И я швырнула ее на пассажирское сиденье вместе с рюкзачком. Чемоданы положила в багажник. И села за руль. Только машину не завела. Ехать в дождь я не могла, а он шел из моих глаз. Соленый-пресоленый. И не замерзал.

Минут пять я плакала. Наконец вытерла глаза шарфом и включила зажигание. Главная аллея расчищена. Черт возьми! Здесь побывал пан Лукаш. Они не ждали гостей. Значит, барон еще ночью решил со мной распрощаться. Решил так твердо, что позаботился обо всем. Я не должна переживать. Он осознал, что так будет для него лучше. Но слезы продолжали душить. Или это чертово кожаное колье на моей шее не дает дышать?! Надо будет попросить у пани Дарины ножницы. Вот так. Я отрежу последнюю связь с миром сумасшедших маньяков-романтиков.

Чугунные ворота открыты. Настежь. Здравствуй, мир нормальных живых людей!

Эпизод 6.5

Пани Дарина встретила меня с очень большими глазами. Еще на крыльце. Возможно, хозяйка выбежала на мороз, признав машину барона, и не найдя в ней его самого, удивилась. Идиотка… Идиотка – это я. Барон не может водить из-за плохого зрения. Чья же тогда машина? Судя по крутизне, однозначно пана Ондржея. Хотя погодите… Пани Дарина, это я уже вам. Мне нужна минута, чтобы достать из бардачка регистрационные документы на машину и выдохнуть: в них значился Милан Сметана. Хотя бы с собственностью порядок, а то прикасаться к вещам пана Ондржея не хотелось даже на полчаса.

За эту минуту подле машины вырос пан Лукаш, и я позволила ему вынуть из багажника оба чемоданы. Пани Дарина с трудом подобрала челюсть. Я хотела было отдать ключи, но передумала. Только не из-за ее вытянутого лица, а потому что боялась теперь всех и всего. Сделаю это, когда за мной приедет такси. Об его вызове я и заговорила с пани Дариной сразу же после приветствия. Но та только руками всплеснула: как же так?! "А вот так!" – прямо так и хотелось закричать ей в лицо.

– Вы уезжаете? Насовсем? Я-то думала, вы просто соскучились по цивилизации. Мы прибрали в вашем номере, нагрели его… Все, как велел пан Ондржей.

Подробности тут лишние. Даже для меня, кажется. Выходит, первая мысль про желание встречи тет-а-тет с кем-нибудь из панов могла оказаться более, чем верной. Возможно, они изменили план действий, и я в стенах особняка оказалась лишней. Только удалить меня оттуда надо было по-театральному красиво.

Барон все же стал марионеткой. Только в их руках, а не в моих. Они подвели его к логической мысли о расставании со мной. Распоряжения, видимо, отдавал он сам, а пан Ондржей только лишь играл роль всегда готового услужить шурина. Оказывается, барона легко обвести вокруг пальца. Только со мной этот номер не пройдет!

– Я с удовольствием приму душ, – сказала я с улыбкой, переступая порог перетопленного дома. – Мне нужно вернуться в Петербург. По делам, – добавила я уклончиво, но очень твердо, чтобы пани Дарина поверила моим словам.

– Но вы вернетесь к нам?

Какая надежда в голосе? А взгляд… Я думала, его достоин только пан Ондржей. Мой взгляд тоже может быть достаточно выразительным для того, чтобы женщина прочитала в нем то, что ей хочется сделать правдой. Даже улыбка моя сейчас на вес золота. Уверена, и барон Сметана не усомнился бы в ее искренности.

Со словами, что спущусь к обеду, я поднялась в номер, взяв только косметичку, умывальные принадлежности и сменную одежду. Пани Дарина вызвалась постирать остальные вещи. В такой бане, как у них в доме, к утру высохнет даже болото. Вызывать такси в эту глушь на ночь глядя мне не хотелось в любом случае. Любительница детективов в моей голове рассуждала предельно просто: либо меня отпустили, либо нет. И когда я в действительности уеду, не имеет значения. Их слишком много, а я одна. Если пану Лукашу даны специальные инструкции в отношении меня, то он их выполнит от "а" до "жет".

А вот документы лучше держать при себе. Потому в ванную я пошла вместе с рюкзачком и закрылась на замок. Если я на свободе, хотя ошейник говорил об обратном, деньги барона мне понадобятся в очень скором времени: и чтобы добраться до дома, и чтобы кое-как начать жизнь заново.

Верить в гостевом доме никому нельзя. Даже себе доверять не стоит. Только горячей воде, от которой идет пар. Как мало, оказывается, человеку нужно для счастья… В состоянии вареного рака я рухнула на кровать и вытащила из-за тумбочки телефон. Загрузила приложение ВК и ответила на тысячу Ленкиных сообщений очень коротко: я все еще жива, не переживай.

Да, я никогда еще не была с ней настолько откровенной. Ни в какие планы я посвящать ее не стала, потому что завтрашний день еще не до конца оформился даже в моем собственном мозгу. В голове вообще был полный раздрай. Собраться с мыслями я смогу, наверное, только в самолете.

– Пани Вера! – постучала в дверь хозяйка, чтобы пригласить меня к ужину.

Я спустилась с рюкзачком, радуясь его непритязательному размеру. В нем лежала косметичка. По мне видно, что я едва успела волосы просушить. А сейчас прямо здесь буду приводить в порядок ногти. Пусть лучше думают, что я форменная свинья, чем убеждаются в том, что я их опасаюсь… Хотя, конечно, никто в последнем не сомневается.

Оба супруга крутились вокруг меня с завидной активностью. Пан Лукаш чинил карниз, который не требовал починки. А пани Дарина все переживала и переживала по поводу еды, на которую я не накинулась изголодавшимся зверем. В особняке меня хорошо кормили. Я даже не знаю, кто из этих двоих лучший повар. Карличек хотя бы не глядит в лицо настолько заискивающе.

Ну что вы, пани Дарина, хотите знать? Или переформулируем вопрос: какую информацию паны попросили вас у меня выудить? Но я не дала хозяйке шанса первой задать вопрос. Отложив в сторону пилку для ногтей, я попросила у нее ножницы.

– Ножницы?

Пани Дарина, вы вдруг забыли русский язык?

– Зачем вам ножницы?

Боже, я что, топор у нее прошу?

– Мне нужно… – Нет, совсем не заусенец отрезать, а то ведь с радостью вручит мне маникюрные ножницы! – Разрезать кожаное колье. Там замочек сломался…

Откровенная ложь. Застежку я так и не нашла.

– Или вы сможете его расстегнуть?

… Найдя для начала замочек.

Когда пани Дарина с радостью нависла надо мной, я замерла и стиснула зубы, чтобы не пикнуть. Кожаная полоска, похоже, срослась с кожей, так трудно и больно было ее проворачивать на несчастной шее.

– Говорю же, нужны ножницы, – почти что взмолилась я, и пани Дарина тут же убрала от меня свои горячие руки.

– А как вы его надели?

Я бы сама не отказалась от подобной информации.

– Это подарок пана Драксния, и он сам…

Я не договорила. Хозяйка как-то нехорошо на меня глянула и, побледнев, отступила, обтирая руки о фартук, точно испачкалась об меня.

– Что же вы сразу-то не сказали! – чуть ли не шипела она. – Его не снять. Да и вообще… Вы никуда не уедете отсюда…

Так… Ну хоть к чему-то мы уже приехали!

– Это еще почему ж?

Я специально прикоснулась к ошейнику, чтобы вновь увидеть в глазах хозяйки неподдельный ужас.

– Да потому что он придет за вами, куда бы вы не ушли.

Она покосилась на окно. Я тоже. Снег не валит. Увы…

– Снежный дракон, да?

Я пыталась говорить серьезно, хотя внутренняя улыбка растянулась уже до размера чеширской. Играть, так играть до конца. Они считают меня идиоткой, так и я в ответ буду общаться с ними, как с идиотами, но уже в кубе.

– Или барон Сметана? Ян, вряд ли, сунется сюда. Мы с ним малость поцапались,

– я специально использовала этот глагол, вместо "подрались", если они решили подкрепить версию про оборотня. – Я сломала ему нос. Дайте мне ножницы. Пожалуйста! Или я возьму на кухне нож.

– Пани Вера, пани Вера…

Пани Дарина замотала головой, и у меня зарябило в глазах. Хотелось затормозить ее голову руками. И сказать:

– А кто, по-вашему, барон Сметана?

Я задала не тот вопрос, который следовало задавать, а тот, ответ на который меня интересовал. Я приму любую версию. Только озвучьте ее наконец!

– Несчастный человек, – прошептала пани Дарина. – Попавший в лапы к монстрам.

Вот так просто, человек? Не вампир? В вампирском музее нет вампира, нонсенс! Непорядок. Так кто там вампир? Карлик, что ли? Оборотень есть, колдун имеется, дракон прилетел, привидение распускает в полночь руки… Нет, барон просто обязан играть роль вампира! Иначе какого черта мне навязали роль жертвы?!

– А что вы знаете о бароне?

Теперь настал черед заискивать мне. Пани Дарина присела на стул и так перегнулась через стол, что почти угодила грудью мне в тарелку. Шепот с придыханием был лишним. Пан Лукаш все равно слышит весь наш разговор, а маленького футболиста и слепого охотника опасаться не стоит. Хоть кого-то можно тут считать безвредным?!

– Ничего не могу сказать про него. Моя мать служила у его матери горничной всю войну, а потом семья баронов бежала куда-то. Милан Сметана вернулся один, когда получил бумаги на дом. Я его мельком видела пару раз, когда приходила к Элишке. Мы с ней росли вместе, были подругами, пусть я и старше ее на семь лет, а потом все изменилось. Она стала смотреть на меня свысока. Как и брат. Впрочем, он всегда таким был… Грозился, что уедет из нашей глуши. Уехал. Надолго, а потом вернулся и начал наведываться в особняк. А потом была свадьба. Наверное, была… Меня не пригласили. Стеснялись. А потом Элишка пропала. Она появлялась здесь не часто, и мы не сразу спохватились. Пан Ондржей говорил, что она с любовником сбежала. Но не очень-то я верю в это.

– Думаете, муж ее убил? – рубанула я с плеча.

– Не думаю, – ответила она быстро и твердо. – Ее точно убили. Но не барон. Скорее всего пан Кржижановский. Он и Ондржея к рукам прибрал, чтобы вякнуть не смел. Это страшный человек.

– Оборотень, – швырнула я на этот раз гранату, но та не взорвалась.

Пани Дарина осталась спокойна.

– Зря вы так… Не верите, вам же хуже. Доведется увидеть своими глазами, поздно будет. Элишка увидела оборотня, потому он ее и убил. Мой отец не умер лишь благодаря пану Ондржею. Он остановил оборотня. Не позволил убить старика.

– Заколдовал? Он же колдун, верно? – решила я ковать железо, как говорится, не отходя от кассы.

– Какой он колдун… – покачала головой пани Дарина. – Вот отец его был колдуном. Умел зубную боль да ячмень заговаривать, ну и прочую мелкую хворь. Этот же только колоду карт. Сначала удачно, а потом… – она махнула рукой. – Так он к барону и попал.

– Эту историю я знаю. Меня теперь дракон интересует. За что вы так пана Драксния назвали? За фамилию драконью?

Складно врет баба! Но где-то ж она должна проколоться! Они продолжают меня пугать по прежнему сценарию. Не может же она действительно верить в драконов!

Тут пани Дарина усмехнулась. Только у меня не отлегло от сердца, а наоборот камнем душу придавило.

– Можете любого в округе спросить. Все его видели… В драконьем обличье, а вот в человечьем не довелось пока никому. Только вам.

– Так почему же люди считают, что драконов не существует?

– Так нет же их, – еще коварнее улыбнулась хозяйка. – Кого ни спроси, скажут – сказки. Даже вас, пани Вера, спроси сейчас про дракона и оборотня, скажете, что ни того, ни другого не видели, верно?

А вот это уже ближе к делу.

– Конечно, не видела. Их нет. Они выдумка. Сказка.

– Вот и хорошо, вот и хорошо, – повторила пани Дарина вкрадчиво, как умеют делать матери со стажем. – Вы же взрослая женщина. В сказки не верите. И понимаете, что это не сказки.

Из голоса пани Дарины ушла вся мягкость. Если бы она сама сейчас обернулась драконом, я бы не удивилась. Я пленница и тут. И меня предупредили, что шаг влево, шаг вправо, побег… И они могут за вот этот самый ошейник пристегнуть меня к батарее за неповиновение!

– Добрый вечер, – поздоровалась вдруг пани Дарина по-чешски, а я даже скрипа дверных петель не услышала.

Обернулась – боятся меня, по двое ходят. Пришлось поздороваться. Пан Ондржей поклонился. Ян с новым пластырем на носу сделал вид, что меня нет. Пани Дарина подскочила с предложением о чае. Все промолчали. И радушная хозяйка приняла молчание за согласие. Пан Лукаш тоже бросил карниз и смылся следом за женой. Он был при ней, наверное, на случай, если я решу сбежать. Куда? Как…

Рука продолжала лежать в кармане. В том, где был ключ от Мерседеса. Какое счастье, что куртка в машине. Иначе ключ я бы положила в карман и повесила куртку на вешалку прямо у двери. Пан Ондржей бы сцапал его по пути к моему столу.

Я успела вытащить пилочку и нацелиться на несчастный мизинец. До двери ровно шесть шагов. К счастью, стол мне накрыли не за печкой.

– Ты сейчас вернешься с нами и скажешь, что согласна выйти за барона, – выдал хозяин лисьей шапки без всякой прелюдии. – Права выбора тебе никто не давал.

Ян молчал, но не прятал от меня своих мутных глаз. В черном обрамлении ставших более выразительными. Мне не было стыдно за нос. Я бы и сейчас чем-нибудь огрела поляка. Табуреткой, например. По башке! За то, что притащил меня сюда. Волк позорный!

– Мне это право дал барон, и я приняла решение.

– Уехать? – спросил Ян по-русски.

Я тронула свой ошейник. И он тотчас втянул шею в шарф, пряча свое шипованное ожерелье.

– Я не могу уехать. Я просто соскучилась по горячему душу. И одежду постирать надо было, – выдавала я ровно и зло. – А сейчас я жду пана Драксния. Вы тоже можете дождаться его и обсудить все интересующие вас нюансы в отношении моего будущего. Он выиграл меня в шахматы, если вы вдруг забыли. Я его собственность. Его, а не ваша!

Я уже кричала. Колени тряслись. Да и вообще тряслось все тело. Они гнут свою линию, беспринципные сволочи! Им плевать на меня и барона. Особенно на несчастного барона!

– Ну так пан Драксний желает своему Милану только добра, – продолжил пан Ондржей. – А добро для барона – это женитьба на тебе.

Никогда еще этот лис не говорил так медленно. Меня затрясло еще сильнее.

– И вы посланы паном Дракснием уговорить меня вернуться? – проговорила я с неприкрытым ничем сарказмом.

Однако чех не понял юмора.

– Глагол "уговорить" здесь неуместен. Я понимаю, что чешский язык тебе не родной. Ян мог бы…

– Ян, можешь показать мне ключи от Шкоды? – перебила я трясущимся голосом.

– Там такой классный брелок…

Ян с непроницаемым лицом протянул через стол ключи. Я взяла их трясущимися пальцами и секунд десять действительно делала вид, что рассматриваю пластмассового волчонка. А на самом деле в это время выставляла в проход ноги и накручивала на свободную руку ремни рюкзачка с деньгами и документами. Потом вскочила и ринулась к двери.

Ровно три прыжка. Ручка. Прямо в войлочных тапочках, выданных пани Дариной, на ледяное крыльцо. Секунда, и я почти что скатилась вниз. Не оборачиваясь. Шкода далеко от Мерседеса. До нее надо бежать. Зато не поцарапаю собственность барона. Вот я и в машине. Мотор у Шкоды теплый. Двери заблокированы. Пристегиваться лишнее. Газ!