Текст книги "Марионетка для вампира (СИ)"
Автор книги: Ольга Горышина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)
– А когда займемся куклами? – спросила я в надежде получить наконец разъяснения по поводу раздербанивания несчастных марионеток.
Головы действительно лежали чуть в бок, висели на одном лишь шнуре.
– Завтра, – ответил барон спокойно. – Сегодня постарайся закончить куклу, как обещала. Пожалуйста.
Он говорил со мной слишком уж вкрадчиво, точно с ребенком, приставшим с расспросами ко взрослому. Но я не отстану. Не так сразу!
– А почему головы сняты?
Барон тряхнул шевелюрой, в которой я заметила намного больше серебряных нитей, чем раньше – может, конечно, раньше я не туда смотрела…
– А это я тебя должен спросить. Я передал карлику твои слова в точности до интонации. Что-то не так?
Барон даже остановился – как раз напротив образованной куклой цифры двенадцать.
– Все так, – ответила я окончательно упавшим голосом.
Я явно брякнула что-то про вес марионеток – не иначе. В противном случае, я полная дура. Осталось задать последний вопрос – когда свадьба? Или пока воздержаться от получения ответа?
– Вы точно хотите куклу сегодня? – спросила я, когда Милан достал из своего кармана запасной ключ.
Он обернулся от двери.
– Вера, мы же договорились, что не оставим пана Ондржея на ночь, – сказал Милан уже с видимым раздражение. – Да, постарайся завершить свою часть до полуночи. Свою я сделал.
Не оставим на ночь… Это хорошо. Я тоже не собираюсь оставаться с вами на ночь, даже если мы еще на что-то там договорились.
– Вы собираетесь отдать куклу ему? – пыталась я собрать как можно больше фактов.
– Да, – почти огрызнулся барон. – Всех кукол.
Я сглотнула неприятный ком. В таком состоянии кукол не отдают. Барон что-то не договаривает.
– Со временем, – закончил он наконец. – Ты права – куклы должны играть. Пусть делает театр. Он просил одну куклу, чтобы показать кому-то там… Я не лезу в его административные дела. Так пусть лучше это будет твоя кукла. Она, – барон отвел глаза. Будто в смущении. – Более профессиональная, что ли.
– Я все сделаю, – пообещала я и перешагнула порог мастерской.
Барон остался снаружи и, не сказав больше ни слова, закрыл дверь. Я обернулась. Замок не щелкнул. Он теперь закрывался только на ключ. Барон решил мне не мешать? Это даже лучше – меньше нервов и смущения.
Я повязала рабочий передник и взялась за заготовки. Они легко снялись с гипса. Я обрезала края скальпелем и склеила две половинки вместе. Теперь зашкурить, загрунтовать, высушить – подле обогревателя высохла даже я и сняла свитер. Пройтись более мелкой наждачной бумагой, еще мельче… Наглотавшись пыли, я пару раз отходила к раковине прополоскать рот, но наконец взялась за краски.
Время шло, и результат радовал меня все больше и больше. Я отложила голову, которая обрела человеческое лицо, и взялась за ноги. Наконец я закончила педикюр. Тело куклы собрано, осталось посадить голову на шнурок. Готово. Закрыть все шиньоном. С волосами, струящимися по спине, Элишка выглядела куда лучше, чем призраком с копной остриженных почерневших волос! Теперь последний штрих – доделать шею…
– Вера, наш гость – ранняя пташка.
Я вскинула голову. Дверь не скрипнула ни одной петлей.
– Может, ты оденешься?
Милан пересек мастерскую и забрал у меня из рук почти законченную куклу. Я хотела спросить – ну как? Но суровое выражение на его лице заставило меня замолчать.
– Во что? – только и спросила я.
– Платье на кровати.
Я даже не стала спрашивать, на какой? Явно не на моей.
Эпизод 5.2
Платье снова оказалось зимним: шерстяное и с мехом. К нему шел чехол, который я при другой температуре носила бы с большим удовольствием отдельно. И колготки – не чулки. Зимние, хлопковые, без дырочек. Так что я почувствовала себя не совсем обманутой в обещании теплого приема. Да и в особняке последнее время стало значительно теплее – то ли тело привыкло к холоду, то ли топили больше и чаще, заботясь о моем физическом здоровье. Психологическое же напротив подрывалось всеми обитателями особняка при малейшей возможности. Хорошо чувствовал себя пока лишь барон Сметана, действительно напоминавший сейчас кота, объевшегося сметаной. Несравнимо с тем несчастным из моего сна, готовящимся к битве с тринадцатью разъяренными призраками женского полу.
Таким несчастным выглядел пан Ондржей. Он сидел за столом напротив пана Драксния, сцепив руки на манер нашкодившего мальчика. Он что-то втолковывал старику шепотом, перегнувшись через стол так, что на спине из свитера образовался целый горб. Но при звуке моих шагов вскочил и выпрямился, вернув половину своей привлекательности, сразившей меня наповал при первой встрече.
Я поздоровалась и села без напоминания старика, который проводил меня пустым взглядом и удовлетворенно хмыкнул. Из-за наряда или как? Барона, например, должны были устроить мои идеально расчесанные волосы. Пан Ондржей одернул свитер и сел. Еду нам пока не предложили. Барон исчез, а я даже не заметила, когда мы с ним разминулись, ведь он ждал меня у лестницы и даже предложил руку. К счастью, не губы.
– Пани Вера, – вдруг обратился ко мне гость слишком проникновенным голосом.
– У меня для вас небольшой подарок. Я не уверен, что он вам нужен, но я нашел на барахолке комплект перчаточных кукол, которые у нас шили еще во времена коммунистов. Если вам интересно, пройдемте в гостиную…
Он наполовину разогнул ноги, но не сумел встать. Рука Милана, возникшая непонятно откуда, легла ему на плечо.
– Сначала еда, потом дела, – проговорил он мягким тихим голосом и прошел к своему стулу.
– Не припомню, когда последний раз сидел за этим столом, – пробормотал гость и даже вспыхнул, будто смутился или перегрелся в свитере.
В камине трещали поленья. Впервые затопили в столовой.
– Короткая память – залог долгой и счастливой жизни, – брякнул Милан и повернулся к двери, из которой появился карлик, демонстрируя свое цирковое искусство: по подносу в каждой руке, один на голове, а мог бы просто вкатить тележку.
Есть мне пришлось молча. Говорил пан Ондржей. О политике, каких-то мировых новостях, которые не интересовали меня даже постольку-поскольку. Барон делал вид, что ему интересно, но я не сомневалась, что тот ждет момента, чтобы всучить куклу и выставить шурина за дверь. И вот такой момент настал – во всяком случае, барон попросил его извинить и вышел из-за стола.
Через минуту, а то и меньше, пан Ондржей напомнил мне про кукол. Пан Драксний проводил нас долгим взглядом, но ничего не сказал. Я в свой черед молча раскрыла коробку, лежавшую на кресле у камина. Куклы явно промышленного производства, хоть и сделаны с применением ручного труда – фетровые усы у короля были наклеены слишком криво, а из-под зеленой шляпы Кота в сапогах проглядывали бугорки резинового клея. Стандартные головы – бумажные шарики, обтянутые трикотажем, с кругленькими носами. Нравится мне – нет. Хорошо, что мы наедине – да.
– Пан Ондржей, я уезжаю с вами, – рубанула я с плеча.
– С какой это радости? – прошипел он едва различимо. – У нас только поезд тронулся. Вам еще пыхтеть и пыхтеть…
Замечательное сравнение, пан директор! Именно это я и буду делать, если не уеду.
– Все пошло немного не по плану… Вернее, не по тому плану… – добавила я, не в силах больше выносить безразличный взгляд чеха.
– Как раз по тому, Верка, по тому… Милан на крючке. Это же невооруженным взглядом видно. Но подсекать рано. Может еще сорваться.
Мы стояли у кресла нос к носу, но я на всякий случай еще сильнее понизила голос:
– Я не выйду за него, ясно? Это нечестно…
– По отношению к кому? – перебил пан Ондржей еще тише. – Милан счастлив. А через полгода вы, Вера, получаете работу мечты и тоже станете счастливой, не так ли? Согласитесь, все только в выигрыше.
– На таких условиях мне ничего не нужно.
– Да бросьте, Верка! Ну что вы как маленькая девочка! В сентябре все закончится, а если женишок уж так вам противен, можно и раньше овдоветь, – гадко усмехнулся пан Ондржей и принялся паковать кукол.
Я еле сдержалась, чтобы не вырвать несчастных из его поганых лап. Но удержать за зубами язык не получилось:
– Милан даже обещал посодействовать вам в этом. У одного вас подобные фокусы обычно не получаются…
Пан Ондржей выпрямился, и моя душа возликовала.
– Я многое узнала за неделю…
– По сравнению с тем, что вам еще предстоит узнать, это сущие пустяки! – прорычал брат Элишки в ответ. – И лучше вам со мной не ссориться…
– Даже так? – внутри меня все клокотало. – А если я сейчас признаюсь барону, что послана сюда вами за его подписью?
– Не советую вам этого делать. Вы получите сразу двух врагов: меня и Милана, а барон страшен в гневе. Ну и Яну не понравятся подобные финты ушами – он слишком дорожит доверием барона. Так что, Верка, мы будем все отрицать, а вы при этом будете выглядеть полной идиоткой. Да вы и есть полная идиотка, право слово! – Пан Ондржей нагнулся ко мне, и наши лбы встретились. – Мой вам совет… От чистого сердца. Не гладьте Милана против шерсти. Он очень больно кусается.
Я сжала кулаки и проговорила довольно спокойно:
– Мне нужно вернуться в гостевой дом за телефоном, – Напролом с этим лисом лучше не идти. – Я пропала на целую неделю. Обо мне беспокоятся дома.
Пан Ондржей гадко усмехнулся.
– Здесь о вас беспокоятся куда больше, чем в России. У вас здесь почти что муж. А там кто? Мамы у вас уже нет. Папу вы никогда не знали. С любовником год как расстались.
Хорошо же он навел обо мне справки!
– В моей квартире живет посторонний человек. Там могут возникнуть проблемы…
Он усмехнулся и покачал головой:
– Верка, все ваши проблемы можно будет решить деньгами, а деньги у вас здесь. И только здесь. Так что, моя милая, мы не отступаем от плана. Какой торт вы предпочитаете на свадьбу?
Я с трудом удержала руку в кулаке – так хотелось съездить ему по роже. Сволочь! Беспринципная сволочь! Неужели Милан не понимает, что этот мерзавец отберет у меня и деньги, и особняк после его смерти? Какой идиотизм!
– Отдайте мне ключи от Шкоды! – прорычала я. – Я хочу уехать. Молча. Барон все еще считает меня невестой Яна…
– Какой Шкоды? – нагло усмехнулся шурин Милана. – У меня нет никакой Шкоды. Я приехал на машине пана Лукаша. После всех этих снегопадов…
– Тогда отвезите меня в гостевой дом и там я возьму Шкоду или…
– Или вы возьмете ее здесь, – перебил меня пан Ондржей. – Ключи у Милана. Где машина, спрашивайте его. Ну? Вернет он вам ключи, которые вам вручил Ян, хорошо. Нет – разбирайтесь с бароном сами, но не смейте вмешивать меня. Понятно?
Что-то мне действительно стало понятно. Что-то запуталось еще больше. Возможно, так и следует поступить – не бежать, как крыса, а поговорить с бароном. Извиниться. Сказать, что жена из меня никакая. И что мне ничего не надо ни от него, ни от Яна. Кроме машины.
– Пан Драксний, не хотите сыграть партию?
Пан Ондржей говорил через мою голову. Я обернулась – старик устало двигался к креслу, с которого я поспешила убрать коробку с куклами.
– Мои ставки возросли. Пустое… – махнул рукой пан Драксний и взялся за спинку кресла, чтобы подсесть к огню. – Я больше не играю на деньги. Мне их здесь некуда тратить…
– А вот это подойдет?
Пан Ондржей выставил ногу, заставив старика остановиться. Из ладони выскочили часы и повисли на цепочке. Часы Милана! Без сомнения! Наш лис еще и карманник?
– Хорошо.
Пан Драксний развернулся и прошаркал к шахматному столу. Крик возмущения застрял у меня в горле. А, может, я обозналась? Все старинные часы похожи друг на друга. И вдруг это не золото? Пан Ондржей сказал, что посетил старьевщика…
Я села в кресло и опустила коробку с куклами на колени. Они мне не нужны, но и выбрасывать их нельзя. Раритет. Отдам кому-нибудь в Питере.
Милан все не возвращался. Мне бы поговорить с ним прямо сейчас. Темно уже, что правда, то правда. Зато дорога расчищена. А вдруг завтра снова заметет!
– Мат, – услышала я сиплый голос пана Драксния и подняла глаза.
– Теперь мой черед, – за спинкой стула победителя стоял барон и буравил взглядом гостя, но тот достал из кармана перьевую ручку и положил на доску с сообщением, что решил отыграться.
Пару секунд они с бароном испепеляли друг друга взглядами, а потом Милан махнул рукой:
– Не торопитесь, пан Драксний. Дайте мальцу чуток поиграть.
И со злорадной усмешкой, обезобразившей лицо, барон повернулся в мою сторону.
– Вера, у меня для тебя сюрприз.
Они что, сговорились!
Я опустила коробку за кресло подальше от огня и пошла в проход к окну, куда шагнул в это время барон. Вышли из гостиной мы уже под руку, но я не стала оборачиваться к шахматистам. Пусть этот лис следит, плевать! На стуле в столовой висела шаль, но не она была сюрпризом, потому что барон накинул ее мне на плечи молча и снова протянул руку. Подобрав свисавшие до самого пола кисти, я взяла барона за локоть. Возможно, сама судьба дарит мне шанс поговорить с Миланом по душам. Но она расщедрилась на другое – двери в танцевальную залу оказались нараспашку. Я подняла взгляд на барона – снова эта довольная, лишающая меня воли, улыбка.
В трех каминах пылал огонь. В трех канделябрах горели свечи. Рояль стоял раскрытым.
– Вы будете играть? – задала я ненужный вопрос.
Барон все так же молча взял от стены стул и поставил в небольшом отдалении от рояля. Теперь я просто улыбалась, едва сдерживая слезы. Я нечаянно приласкала дикого зверя и теперь собираюсь ударить наотмашь. Какой же пан Ондржей подлец!
Музыка не радовала, хотя оказалась достойной любого концертного зала. Милан играл самозабвенно, то и дело вскидывая на меня глаза. Сейчас челка показалась мне слишком длинной, она свисала до самого носа и дергалась в такт музыке. Чтобы спрятать слезы, я принялась следить за бароном в зеркала и видела его теперь в профиль. Из-за мерцающего света картинка получалась размытой и безумно красивой. Чувствуя, что рыдания уже подступили к самому горлу, я поднялась – музыка на секунду остановилась, но я сделала шаг к инструменту, и на меня снова обрушилось целое крещендо. Меня подкашивало его мощью, и пришлось опереться о рояль. Милан не следил больше за клавишами, только за мной, и вдруг оборвал игру на полуноте.
– Вера, в чем дело?
Я закусила губу и, отвернувшись, подняла к глазам кисть шали. Барон продолжал сидеть.
– Простите меня, Милан… Это от радости. Я не ожидала. Если бы я могла петь…
– Если бы ты могла еще и петь, – Обернувшись, я поймала улыбку музыканта, – то чем бы я тогда мог тебя удивить? Вот послушай же!
И он запел, сначала акапелла, а потом начал подыгрывать себе. Возможно, это была какая-то знаменитая ария, но я знала лишь одно – она на итальянском. Мама Мия, Милан – букет талантов и букет бреда. Что мне делать? Что мне делать? Музыка кончится, и я должна буду сказать ему правду… Обязана. Пока его не захлестнула с головой пагубная для его эмоционального равновесия страсть.
Не в силах пока составить первую в опасном разговоре фразу, я просто сложила ладошки вместе. Аплодисменты вышли вялыми, но овации выглядели бы глупо и мелко.
– Пан барон, хотите, чтобы я прямо сейчас сел за инструмент?
Я обернулась к двери: карлик стоял навытяжку в костюме-тройке, только без цилиндра – готовый выйти на арену, чтобы развлечь достопочтимую публику. Милан резко поднялся и вышел из-за рояля.
– Премного благодарен.
Я уставилась на протянутую руку и вместо того, чтобы принять ее, поправила сползшую с плеч шаль.
– Можно пригласить тебя на вальс?
Я скрестила руки в охранительном жесте. Романтика вечера переполнила чашу моего терпения.
– Я не умею танцевать, вы же знаете!
– А я хочу тебя научить. Это просто.
Карлик уже отыграл несколько тактов. Какие еще таланты скрыты в его маленьком теле?
– Вера, забудь о том, что ты умеешь или не умеешь. Позволь мне просто вести тебя. Даже не надо считать. Если куклу легко научить танцевать – неужели у меня не получится научить живую женщину, неужели?
Неужели я вот так и упаду в его руки безвольной марионеткой? Пусть он не так болезненно дергает мои нити, как делает это пан Ондржей, но волю мою подминает куда сильнее противного чеха. В этом танце не глядят друг на друга, но его глаза как два магнита, а руки, точно паучьи сети – запутавшись в его пальцах, нет шанса выйти на свободу. Блики свечного пламени ослепляют и так и тянет опустить веки, но желание утонуть в темной пучине опасных глаз сильнее человеческой боли. Музыку заглушает тихий счет, ровный, как мое сердцебиение, которое обязано было подскочить до ста – почему же мне так спокойно подле барона, почему? Танец обычно кружит в вихре страсти, но никак не окутывает в ледяной саван мертвенного спокойствия.
– Вера, ты замерзла? – барон замер, не докружив меня до рояля. – Я думал, что мы протопили здесь достаточно хорошо. Прости.
Он держал меня у самой груди. Его сердце билось куда быстрее моего.
– Я не знаю, что со мной, – не врала я. – У меня не кружится голова, но она будто раскалывается… – говорила я уже полуправду.
– Здесь дымно, – послышался голос карлика. – Пани Вере лучше вернуться в гостиную.
– Ты прав, – барон держал меня под руку крепко-крепко. – Да и пора уже прекратить эту дурацкую игру. Пан Драксний оберет несчастного до последней нитки, если мы силой не оттащим этого дурака от шахматной доски. Не удивлюсь, если он уже поставил на кон свою лисью шапку.
Барон усмехнулся слишком зло для звучавшей в словах заботе. Он ненавидит пана Ондржея. Ненавидит, но что-то заставляет его держать несостоявшегося убийцу под боком. Возможно, как раз страх за свою жизнь.
Эпизод 5.3
В гостиной мое сердце подпрыгнуло к самому горлу, и я смогла ответить на вопрос барона относительно чая лишь утвердительным кивком. А лучше бы он предложил мне стопку бехеровки. Или даже две. Без полбанки я не могла решиться на серьезный разговор. Как впрочем, получается, и на близость с ним. И вообще на трезвую голову не могла решить, что делать дальше.
В танце с меня слетела вся решимость уехать – если мой отъезд снова вгонит барона в депрессию, я не прощу себя никогда. Но как быть, ведь брак с ним исключен, потому что это нужно совсем не Милану, а проклятому лису, чтобы якобы честным путем прибрать все к своим грязным рукам. Но если барон Сметана захочет оставить меня на правах гостьи, любовницы или как там он величал своих девочек, то я могу погостить у него до весны. Раньше марта на берегах Невы моя творческая жизнь все равно не начнется. Да и Ленка пускай отдохнет от домашних скандалов. А потом мы сможем какое-то время пожить вместе, чтобы поддержать друг в друге наше хрупкое женское душевное равновесие. Только после отъезда о дальнейшей судьбе барона Сметаны и его особняка я знать не желаю! И точка…
Мне показалось, я даже ногой топнула, потому с опаской покосилась на шахматистов, на всякий случай делая вид, будто поправляю сапог. Но им, к счастью, было не до меня. На доске почти не осталось фигур, а на голове пана Лиса волоса, который бы не шевелился от усиленной мозговой деятельности. Надо же было так себя разлохматить! Я даже свои волосы пригладила на случай, если какая-то из моих собственных извилин пружинкой выскочила на макушке.
Попроси ключи и точка! Так кричал мой разум, а сердце плакало… И в его плаче слышалось имя "Милан". Зачем мне все это надо? Не знаю, зачем… Барон сумел как-то нащупать рычажок в моей голове, только повернул не туда, куда хотел или туда, куда хотела я… У меня никогда не было и не будет подобного романа: ходить по лезвию бритвы опасно и не всегда приятно, но если поймать волну барона, то все будет хорошо – пусть играет на рояле, пусть поет серенады, пусть шьет платья куклам и немного играет в шахматы со стариком. Тогда и причин для депрессий не останется. А если его толкает на самоубийство скука, то ее со мной не будет. И когда через пару месяцев мы расстанемся – непременно друзьями, он и без меня, возможно, организуют этот чертов музей. Уже не на мой, а на свой страх и риск. Раз уж я позволила втянуть себя в эту авантюру, нельзя бежать, ломая сучья и обрывая чужие нервы.
– Вера!
Я подняла голову, но тут же опустила, потому что барон присел у моих ног и, точно на подносе, протянул на ладони чашку – дыма нет, чай абсолютно правильной для пития температуры. Как ему удается этого добиться?
Я поблагодарила и сделала второй глоток. Милан привык платить женщинам. Но меня он не покупает, меня он одаривает. Вниманием, чаем и будущим театром. Он просто хочет… Ему показалось… И он уверился в том, что наше влечение взаимно. На пути стоят лишь Ян и мужская честь. Возможно, сегодняшняя ласка и радость Милана напускные. Он обязан мучиться после нынешней ночи, как и я. И даже больше, ведь велика вероятность, что на него тоже повлиял алкоголь.
Так… Кто тут должен сделать первый шаг и снять с души камень? Тот, кто знает правду. Ян не стоит между нами. Стоит только мой страх навредить Милану, сыграв по нотам пана Ондржея. Выйти сухой из воды не получится, так надо постараться хотя бы не изваляться в чужой грязи!
Я взглянула барону в глаза – другая бы назвала его взгляд щенячьим, но я читала в нем мольбу благородного человека. Сделай уже выбор! Сделай!
– Мат!
Я обернулась так резко, что чуть не перевернула чашку – хорошо, Милан успел ее подхватить и забрать из моих рук.
Лицо пана Ондржея шло пятнами, то становясь краснее помидора, то белее снега. Пан Драксний, кажется, так и не сменил позы. Сидел нахохлившись, скрючив спину, выставив вперед костлявую руку, точно решил заколдовать фигуры. Нет… Он просто расставлял их для новой партии. Уже не с бедным паном, который судорожно рылся в карманах, хотя мы прекрасно знали, что они пусты.
Барон поставил чашку на каминную плиту. Сейчас пан Драксний пригласит его к шахматному столу, и я потеряю возможность поговорить без посторонних ушей. Пусть будет еще одна партия, а мы с бароном вернемся в столовую – я даже не посмотрела, убрал карлик со стола или так спешил порадовать нас вальсом, что оставил мою тарелку на месте. Мне вдруг безумно захотелось есть.
Пан Драксний закончил расставлять фигуры и нервно барабанил по краю стола. Поддавшись порыву, я вскочила из кресла, чуть не опрокинув барона, сорвала с пальца кольцо и, подскочив к столу, опустила на пустую клетку. От неожиданности пальцы старика перестали трястись, зато пан Ондржей схватился за горло, и я испугалась, что его сейчас хватит удар.
– Пан Драксний, это кольцо стоит ста ваших партий, – выпалила я и услышала за спиной хриплый смех Милана и его быстрые шаги. – Пожалуйста, сыграйте хотя бы три из них.
Старик затряс головой:
– Мы не можем разыгрывать чужую вещь.
Барон остановился у меня за спиной. Вот он, момент! И плевать, что будет дальше.
– Это не чужая вещь. Это кольцо принадлежит пану Ондржею. Я возвращаю его ему.
– Браво, пани Вера! – Краем глаза я увидела профиль барона. Его нижняя губа нервно тряслась. – Такого хода пан Ондржей предсказать не мог! Вы поистине непредсказуемая женщина! Были до сего момента… Для меня… Браво!
И Милан даже захлопал в ладоши и скользнул мне за спиной. Я почувствовала прикосновение лацканов его пиджака к моим сведенным лопаткам, когда его рука взметнулась вверх – прямо перед моим носом на игральный стол посыпался град из монет. Затем Милан наклонился вперед через мое плечо, подвигая меня плотнее к лежащему на краю стола локтю пана Драксния, и схватил кольцо. Зажав его в кулак, он произнес осипшим голосом:
– Я плачу за ваш реванш, пан Ондржей. Это старые монеты, пан Драксний, на них все равно ничего не купишь, но они порадуют ваш глаз.
Говорил барон с присвистом, словно его мучила жуткая жажда. Пан Драксний сделал первый ход. Но бедный игрок не смотрел на доску. Он не сводил глаз с меня. Вот так тебе – так тебе и надо! Я не играю в махинации с особняком и не принимаю предложение Милана ради пресловутого титула и наследства. Сейчас я скажу барону всю правду.
Пан Ондржей опустил руку с шеи на стол и сказал не своим густым, а жалким хрипящим голосом:
– Умоляю вас, барон, пощадите…
Милан расхохотался зло и пронзительно. Так что у меня аж задрожали барабанные перепонки.
– Да на кой ты мне сдался, мальчик! Я из жалости даю тебе шанс отыграться. Какая еще милость тебе от меня нужна? Или ты испугался не за себя, а, пан колдун? Да вот что-то мне в это не верится. Ты мерзавец – всегда им был и так навсегда им и останешься. Впрочем, мне действительно нет никакого дела до твоей черной души. Отыгрывайся – пан Драксний пощадит тебя и на этот раз. Ну же, делай ход! Я жду!
Барон разжал ладонь. Камень подмигнул нам в свете свечи.
– И забери кольцо! От Яна я мог такого ожидать… Но, черт возьми, она же твоя сестра! Ты что и серьги снял с трупа, и колье?
Последнее слово барон чуть ли не выплюнул через мое плечо в лицо пана Ондржея и протянул над столом руку, а когда в ответ тот протянул свою, скинул кольцо ему в ладонь.
– Только кольцо, Милан! И вы знаете почему… Ваши обвинения смешны и беспочвенны. Это Ян убил Элишку, это он забрал кольцо, а я к ее телу даже не прикасался! И вы, пан Драксний, знаете это!
Он вскочил, но от стула не отошел.
– Да что вы все так на меня смотрите?! – почти истерически заорал пан Ондржей.
Или это у меня от услышанного заложило уши. Я даже схватилась за мочки, чтобы оттянуть их. Вот он, темным секрет Яна, вот он…
– Да, Вера, вы правы… – послышался за спиной вмиг осипший голос барона. – Ваши серьги никуда не годятся. Я подарю вам новые и очень красивые. У меня как раз остались одни… Я все искал для них куклу.
Я обернулась. Милан был бледен, как смерть. Я не отвела взгляда. Я его выдержала. Хорошо, я принимаю сегодня вашу обиду и скорблю вместе с вами по моей глупой лжи. Но дайте мне время и я все вам объясню. И, уверена, вы снова начнете мне тыкать с улыбкой.
– Погодите, пан Драксний, я не принимаю подарок Милана.
Барон резко повернул голову, будто слова пана Ондржея предназначались ему, затем снова взглянул мне в глаза.
– Эта партия закончилась весьма быстро и весьма удачно, надо сказать, – он скользнул рукой по моей щеке и нырнул в волосы.
Я стиснула губы, вдруг испугавшись, что он сейчас возьмет и поцелует меня при всех.
– Удачно для меня! – снова выплюнул барон в сторону шахматной доски и скользнул рукой мне на шею, лишая последнего воздуха. Колени предательски затряслись, и я откинулась к барону на грудь, забыв про зрителей. Хотя бы одного
– пана Ондржея.
– Эта партия только началась, пан барон, – змеиным шипением выдал игрок. – На кону не ваши жалкие монеты. На кону девчонка. Вы слышите, пан Драксний, на кону эта девчонка!
Не знаю, как старик, но я слышала эту змею хорошо. Рука Милана исчезла с моей шеи, но дышать я уже не могла. На доске между рядами фигур лежал мой паспорт, раскрытый на странице с фотографией, так что ошибки быть не могло. Карличек не зря говорил, что я никуда не уеду. Пока я была в забытье, они вытащили из моего рюкзака паспорт. Ох, как мило, паны, как мило… А вы, Милан, – я нашла взглядом бледное лицо барона, – так и будете стоять с раскрытым ртом и ничего не сделаете с этим мерзавцем?
– Партия закончена, – повторил барон. – Ты не сделал вовремя ход. Но если желаешь продолжить, то я сыграю против тебя… Пан Драксний уступит мне свое место, верно? И так, и так я в выигрыше.
Что за спектакль? Что Милан несет? Они же не могут разыгрывать меня всерьез. И пан Ондржей за каким чертом вообще предлагает меня столетнему деду? Что вообще тут происходит?
– Я не играл и не собираюсь играть с вами, барон. В шахматы! Я играю с паном Дракснием. И я сделал ход. Ну же, дракон, ешь мою королеву!
– Это глупый ход, – проскрипел старик. – Я позволяю тебе переходить.
– Мне не нужны твои разрешения! Ешь мою королеву!
Милан навис над доской. Пан Драксний медленно поднял короля, но опустить не успел. Барон одним махом смел с поля все фигуры. Пан Ондржей вскочил и заорал:
– Она все равно уже твоя, дракон, слышишь? Твоя!
Старик молчал. Зато барон схватил стул и с такой силой ударил им пана Ондржея в плечо, что тот упал. Затем занес его над головой несчастного и… Я с таким визгом кинулась к нему, что задрожали стекла, и Милан замер с поднятым над головой стулом. Этой секунды промедления мне хватило, чтобы обвить Милана со спины руками, а пану Ондржею – отползти на безопасное расстояние. Когда он вскочил на ноги, Милан медленно опустил стул, а мои руки так и остались сцепленными у него на животе. Он не дышал, и я тоже… Барон мог убить несчастного игрока, мы это знали оба… Это знали все присутствующие здесь.
– Эта партия выиграна мной, – прохрипел барон, и я вместо стула, оказалась у него в руках. – Да не расстраивайся так, пан колдун… Не велика потеря. Ты сыграл против меня не королевой, а пешкой… А пешек съедают первыми. Доброго вам вечера, любезные мои гости. Давно я не чувствовал себя поистине гостеприимным хозяином. Вьера… – Милан впервые произнося мое имя на чешский манер и так крепко прижал меня к груди, что пришлось уткнуться носом ему в плечо. – Имя-то какое у нее подобралось, пан колдун… Только я давно не верю женщинам. Как ты мог бы догадаться. Странно, что Ян поддержал тебя. Оттаскать бы его за хвост… Да я, пожалуй, так и сделаю. Или вообще отрежу, чтоб неповадно было скалиться на хозяина, а? Или ты его вкуснее кормишь? Тогда держи крепче на поводке. Я стреляю метко. Уж не промахнусь, как ваш бедный охотник.
И когда пан Ондржей ничего не ответил, барон с пожеланием доброй ночи, повернулся к нему спиной и со мною на руках шагнул к двери. Мы были с ним чуть ли не нос к носу. Его губы дрогнули, и я поняла, что он сейчас расхохочется прямо мне в лицо. Зло. Безумно. Это больше не был мой Милан. Это был безумный барон Сметана.
