Текст книги "Сны в ожидании зла (СИ)"

Автор книги: Ника Аникеева

Вновь вернувшись мыслями к гаданию, Вероника аккуратно извлекла из колоды вторую карту. «Отшельник». А какого ещё ответа можно было ожидать? Вероника припомнила значение карты: «Ответ на любой вопрос можно отыскать в собственной душе. Иногда следует ограничить общение». Она чувствовала, что это именно то, что сейчас требуется. Пока карты лишь отражали то, что она знала и без них. Впрочем, любое гадание – это обращение к скрытым в тебе ответам на вопросы. Что-то вроде попытки вызволить из глубин подсознания свою собственную мудрость, которой никто обычно не доверяет. Вероника, обрадованная таким ходом расклада, слишком быстро выхватила из стопки карт третью. «Дьявол» – карта имеющая много имён, иногда её называли «Фатум», иногда «Рок», а иногда и «Владыка ночи». Но, какое бы имя она не носила, она всегда говорила о чём-либо, мешающем продвижению вперёд. «Вот он, Макс, – дьявол. И зависимость от него – вот что мне мешает идти вперёд, – уверенно проговорила Вероника, всматриваясь в карты. – А что ещё? Макса и без всего остального для меня достаточно, чтобы застрять в прошлом надолго». На какой-то момент ей показалось, что дальше продолжать гадание нет смысла, что она не получит ответов, что всё это лишь игры разума, разгоряченного работой над безумием книги Макса. Опять вернулись воспоминания о последнем сне. В нём она видела, как по пустыне шёл человек, легко и казалось без особых усилий пересекая пространство и время. Он не был молод, но и не был стар. Человек был высок, его тело оставалось легким и крепким, а вот черты лица искажали легкие тени, скрывая от взора окружающих морщины и шрамы. Вероника не помнила черт лица незнакомца из сна, но забыть серые, почти бесцветные глаза не могла. Почему-то ей всё время вспоминался тот вечер, когда Макс приехал к ней, и они сидели на кухне. Тогда ей показалось, что у Александровского желтые глаза. Что-то подобное она увидела и во сне. Потом ещё несколько раз она, просыпаясь ночью, разбуженная невнятным кошмаром, вспоминала увиденный ей отблеск небытия в бесцветно-прозрачных глаза того, кто уже тысячи лет был никем. Вероника знала кто он, но не могла вспомнить, она понимала, зачем он пришёл в пустыню, но не могла объяснить. И ей не нравились эти сны. Лучше бы она снова видела Макса, лучше бы она снова просыпалась, разбуженная ощущением его присутствия рядом с ней. Ей иногда казалось, что эти сны, не имея прошлого и будущего, были каким-то образом связаны с её настоящим, её прошлым и будущим. Вернувшись к раскладу, Вероника почему-то подумала, что карты отвечают не на её вопросы, а на чьи-то ещё. Словно кто-то далёкий, но чувствующий всё происходящее с ней задавал свои вопросы и через неё получал ответы. Оставалось ещё три карты. Вероника начала сомневаться, что ей стоит продолжать ритуал гадания, но словно кто-то шепнул ей: «Незаконченный ритуал ещё хуже, чем проведённый». Она вздрогнула и почему-то обернулась, чтобы посмотреть в темное окно. Конечно, никого. «Да, мадам, – фыркнула она, – что-то ты совсем уже с крышей не дружишь. Так недалеко и самой из психиатра стать клиентом, например, Димы Быкова. Уж он-то точно обрадуется». И ещё раз мысленно пригрозив себе лечением у дорого коллеги и обожаемого друга, Вероника вытянула 4 карту.

Она с облегчением вздохнула: «Императрица». Лучше и не придумаешь. Карта, говорящая о самом что ни на есть благоприятном течении событий. А также предупреждала о том, что не только следует возноситься к небесам, но и обрести наконец-то твёрдую почву под ногами. Как? Этого карта не сообщала, оставляя поиск решения на долю Вероники. А впрочем, это же так просто – встань и иди! И ничего такого сверхъестественного. Надо просто жить и быть внимательной к себе и к миру. Всё очень и очень просто. Только всё это как-то смущало Веронику, и гадание начинало казаться чушью несусветной, но она продолжила. Ведь если уж она начала гадание, то его необходимо закончить.

Пятая карта – «Влюблённые» – ещё более положительная по своему значению чем предыдущая, говорила о том, что в самом скором времени, всё, что ни происходило в её жизни обернётся к лучшему. «Ага, к лучшему, – бурчала себе под нос Вероника. – Всё, что делается, конечно, правильно, но отнюдь не всегда к лучшему. Впрочем, я думаю, что всё будет просто отлично!». Оставалось выложить последнюю карту, толковать её значение, а затем толковать весь расклад в общем. И, внутренне дрогнув, Фадеева вытащила последнюю карту.

Восемнадцатый старший аркан. «Луна». Карта неблагоприятная и иррациональная по своей внутренней сути, напоминала Веронике о том, что эмоциональное равновесие будет достигнуто только тогда, когда она научится отличать иллюзии от реальности, что для Фадеевой было очень непросто. С её богатым воображением проще было создать море иллюзий и виртуальных реальностей, а не разделить всё по разным коробочкам и ящичкам разума. У неё вдруг разболелась голова, прикрыв глаза, она потёрла виски пальцами, боль отозвалась на её движение мгновенной адской вспышкой, а затем немного стихла.

Открыв глаза, Вероника попыталась вновь вернуться к картам. Просмотрев расклад от начала до конца ещё раз, она от удивления выронила колоду. «Императрица», «Влюбленные», и, и… почему-то шестнадцатый старший аркан – «Башня». Да, сомнений быть не могло. Точно, она видела шестнадцатый аркан, «Башню», на которой почему-то вместо привычного ей изображения, увидела дракона, рыдающего кровавыми слезами рядом с падающей башней. Вероника зажмурилась, вновь открыла глаза, и поняла, что всё это и правда игра воображения, подстёгиваемого головной болью. В конце расклада лежала именно та карта, которую она вытянула – «Луна», и никакая другая. Вероника вообще ничего не поняла, кроме того, что всё же не следует ей лезть во всё это магическое, у неё чуть было не вырвалось ругательство, в общем, ей не стоило лезть в этом магическое неизвестное, чтобы потом не огрести проблем. А сегодняшняя ситуация явно ей показала, что этот странный мир Ольги и Макса совсем не терпит небрежности, несерьёзности и поверхностности, но, как Вероника понимала, слишком серьёзное отношение привело бы её в глубины безумия, а уж этого ей хотелось меньше всего.

Ненависть. com

Серые сумерки скрывали очертания предметов. Неясные тени отбрасывали ещё более неясные отражения. Старое здание казалось, изменилось, то ли стало ниже, словно фундамент просел под тяжестью холодных стен, то стало более незаметным. Не понятно. Сложность восприятия в сочетании с напряжением искажало картину реальности. Он остановился. Прислушался. Тихо. Лишь шелест высохшей травы. Ему почудилось, что он видит силуэт около этого дома. Она? Если бы это было так! Если бы Вероника снова пришла на Зов. Она не слышала его больше, не возвращалась в сны, не беспокоила его в реальности. Она была вне зоны действия сети. Медлить было нельзя. Фигура на фоне трансформирующейся реальности дымилась, колебалась, искрилась, грозя вот-вот исчезнуть, соскользнуть из сновидения обратно в реальность простого сна. Он приближался. Уловив изменения, остановился. Он ждал союзников. Он не мог продолжить свой путь без их помощи. Меняя очертания пространства, союзники приближались к нему. Вожак стаи вел их уверенно, не обращая внимания на происходящие изменения. Остановившись на безопасном расстоянии, Вожак стоял, склонив голову. Зверь прятал глаза, в желтых зрачках которых появились странные красные отблески. Макс, раздосадованный странным поведением союзника, прорычал:

– Подойди. Я жду.

Вожак подошел ближе, повинуясь приказу, нехотя, через силу. Его стая тоскливо жалась к нему, словно они готовились к бегству. Макс пытался заглянуть в глаза союзника. Ни один нормальный человек не попытался бы это сделать, но только не Макс. Во-первых, он был не совсем человек, а во-вторых, совсем ненормальный. Он чувствовал, что произошло что-то такое, чего он не ожидал, что не входило в его планы. Странное было чувство. Очень похожее на тот болезненный страх, испытанный при столкновении со странным зверем, явившемся и ушедшим, как хотелось верить, в никуда. Почему-то Макс так и не уловил, что они похожи. Видимо, он просто не смог распознать одинаковость их энергетической структуры.

– Её здесь нет, – услышал Макс мысли Вожака.

– Нет? Я видел её. У меня, что начались галлюцинации? Ты потерял страх, животное?

– Её здесь нет, – упрямствовал Вожак, произнося это вслух.

– Трусливые твари. У вас не мозги, а черные дыры вместо них. Не союзники, а секта неудачников! – Макс плюнул на землю в раздражении. – Вперед! Или в этот раз я точно развею вас в сумерках. Если я не сделал это в прошлый раз, то только потому, что не хотел напрягаться ради таких уродов, как вы.

– Её здесь нет, но мы готовы идти, Хозяин.

– Так какого чёрта, вы ещё здесь делаете? – рявкнул Макс.

Легкие серые тени, не дожидаясь повторения приказа, помчались прочь, скрывшись в сероватом тумане.

Гончарова оглядывалась с любопытством и некоторым беспокойством. «Куда это меня занесло? Сновидение что ли? Опять? Мне же не сниться ничего такого. И главное, что мне не сняться сны никогда. Да, видимо теперь всё же снятся. Странный серый дом какой-то. Хм, тоже мне, вершина советской архитектурной мысли» – размышляла Алиса. Самое интересное, что эта вершина архитектурной мысли изменяла свои очертания, словно стены были не из чего-то конкретного и плотного, а из ничего вовсе, или из туманных сумерек. Алиса хотела найти вход, хоть какой-то, но это оказалось делом непростым. Входа не было. Выхода тоже не наблюдалось. Она повернулась как раз в ту секунду, когда серые сгустки тумана проскользнули мимо неё, окружая и останавливаясь. Алиса не могла разглядеть кто это или что это. Но вдалеке она заметила фигуру человека. Знакомую фигуру. Сомнений не было. А если и были, то их было не видно и не слышно. «Макс? Надо же…В прошлый раз он просил меня научить его видеть, а что он попросит теперь? – думала Алиса. – А, может быть, это я смогу у него что-нибудь попросить для себя?»

– Я не буду просить. Я пришел получить то, что принадлежит мне, – Алиса слышала его мысли, конечно же, в сновидении может быть и не такое. Но вот что бы так: мое и всё тут! Это уже слишком.

Макс был близко. Её тянуло к нему. Тянуло сильно против её желания и воли. Она была готова согласиться на что угодно, только бы слышать эту странную песню, чувствовать Зов, прикоснуться к его телу, услышать сильные удары его сердца. Она хотела стать такой же, как и он. Быть всегда такой молодой и красивой, как сейчас. Это так заманчиво. Сила! Власть! Так всё красиво. Любые желания выполнимы, любые мечты осуществимы, когда у тебя впереди не короткая человеческая жизнь, а вечность. Ну, разве это не то, к чему она всегда стремилась? Да, конечно же, именно к этому. Просто до встречи с Максом она не понимала этого до конца, но теперь ей всё ясно. Он объяснил, он показал новый мир, полный чудес, магии и возможностей! Если бы только можно было остаться с ним в этом мире. Алиса мечтала о том, чтобы остаться такой, какой она была сейчас. А разве не заманчиво быть всегда двадцатилетней? Она знала, что вампиры живут вечно в том возрасте, в котором они были инициированы. И она знала, что сейчас самое подходящее время для её инициации. Гончарова уже чувствовала себя вампиршей. Она ощущала постоянную жажду крови. Алиса даже почитывала некоторые мыслишки людей. Оставалось лишь одно – пройти инициацию. И Макс мог её в этом помочь. Она поспешила к нему навстречу.

– Я здесь, Макс, – сказала Алиса. – Ты ведь звал меня? Так?

– Конечно, родная, звал. Я рад, что ты пришла.

Макс говорил очень медленно. Каждое слово, пульсируя, касалось её мозга. Макс подошел к ней ближе. Теперь Гончарова ощутила его присутствие в полной мере. Древняя сила являла себя в полной мощи. Алисе захотелось, чтобы Макс подошёл к ней и…в этот момент Макс исчез. Его нигде не было. «Ты удивительная, моя дорогая» – прошептал Макс у неё за спиной. Макс и прикоснулся к ней, Алиса ощутила холод крепких рук и горячие волны адреналина, заполнившие мозг. Никогда не испытанное прежде чувство растворения. Голова кружилась, она не понимала ощущений, она потеряла ориентацию в пространстве и времени. Привычные возвратно-поступательные движения. Алиса отдалась животному инстинкту. Таких ощущений она не испытывала никогда раньше. Макс был настолько силён и нежен одновременно, что это сводило с ума. Волны возбуждения накатывали всё сильнее. И она уже потеряла себя, казалось, навсегда. Через некоторое время сквозь полуприкрытые веки она отметила, что очертания окружающего пространства изменились. Более того – они исчезли. Теперь она видела узкую прямоугольную комнату, стоящий почти по середине диван, компьютерный стол в правом углу, разбросанные шмотки. Она закрыла глаза. Это чужой сон. Хм, сон? Странный сон. Ощущения такие реальные. Божественное удовольствие. Экстаз. Да, точно сон – странный и чужой, а удовольствие – её и реальное. Она оказалась сверху. Это было иначе, но всё равно очень круто. Алиса закрыла глаза, полностью сосредоточившись на телесных ощущениях, доставлявших ей ни с чем несравнимое удовольствие. Если бы только оно могло длиться вечно. Всегда. Она хотела, чтобы так было всегда. И сейчас она была близка с достижению своей цели.

Пока Макс демонстрировал Алисе свои способности вампира-инкуба, что-то начало неуловимо изменяться в матрице сновидения. Вероника скользила в сыром тумане, приближаясь к ветхому строению. Она отчетливо различала полукруг серых теней перед входом. Союзники, но только чужие. Только они очень походили на её спутников в сновидениях. Их вожак… «Неужели? – мелькнула мысль в сознании Вероники. – Разве такое возможно? Я же знаю чьи это союзники. Только это неправильно! Если Макс вампир, то ему не подвластны сумеречные создания. Впрочем, какая теперь разница. Это уже не важно. Нужно войти в дом. Подняться на второй этаж и открыть эту дверь». Она шла спокойно. Вероника пришла не одна, как и обещала. Порождение Тьмы, охотник за Силой легкой черной тенью стелился за ней. Стая напряглась, Вожак, пригнувшись к земле, втягивал жадно воздух расширяющимися от гнева и возбуждения ноздрями. Вероника приближалась спокойно, чувствуя напряжение союзников. Вожак стоял и ожидал приближавшихся гостей. Да, он должен охранять это место, но есть те, кому разрешен доступ. Своим. Приближавшиеся к нему были… Кем были? Свои? Нет, не свои, но и не были они чужими. Ничьи?

Гончарова потерялась в пространстве и времени, но сквозь пелену сна и удовольствия она слышала приближающийся странный звук. Не успев осознать, что происходит Алиса, открыв глаза, увидела свою комнату, в которой заснула. Взгляд отыскал часы. Час тридцать.

Войдя в дом, Вероника поднялась на второй этаж. Она уже была готова открыть дверь, которую не смогла открыть в прошлый раз. Теперь страх был не так велик. К чему страх, когда нет выбора? Теперь она знала, что и зачем она делает. Только несколько секунд и всё. Всё будет решено. Сумеречная стая ожидала её возвращения. Призрачные создания ждали её так давно, что чуть было не забыли о её существовании. Но, она всё же вернулась. Несколько шагов и Вероника уже стояла около двери, ведущей в самое сердце Лабиринта сновидений. Она подошла к двери. Остановилась. Вздохнула и потянулась к дверной ручке. В момент, когда разгоряченной рукой она коснулась холодной ручки двери, твердый металл стал оплывать. Всё окружающее её пространство стало изменяться. Внезапно яркая вспышка света ударила по глазам. Вероника зажмурилась. Открыв глаза, увидела, что она в своей постели, правда, лежать было очень неудобно. Повернувшись, она зацепила стакан, стоявший на тумбочке рядом с кроватью. Он соскользнул на пол и разлетелся на сотни осколков. Звук разбившегося стекла окончательно вырвал её из сна. Вероника встала, включив свет, посмотрела на часы.

Час тридцать.

Не удивившись, она повернулась на другой бок и заснула, на этот раз без сновидений.

Утром события не остановились. Колесо вероятностей раскручивалось, преображая пространство и жизни участников. Вечером, предвкушая очередную приятную ночную беседу on-line с Алексом, Вероника включила компьютер и открыла свою страничку. Сообщений было не много, и пара из них от Алекса. Вчера Вероника, прочитав его статус «привычная дерьмовая реальность», спросила всё ли у него в порядке и не нужна ли помощь, на что Алекс ответил:

– Всё нормально. Помощь не нужна. Спасибо. Мне нужно просто свыкнуться, что реальность порой не так дерьмова, как хотелось бы.

Продумав каждое слово, Вероника ответила:

– А тебе хотелось бы дерьмовой реальности? А мне вот думалось, что люди склонны наоборот искать менее дерьмовые варианты. Впрочем, конечно же, у каждого свои предпочтения и свой подход к реальности. Если она вообще есть, реальность. Да и вообще, свыкнуться можно с чем угодно, было бы зачем…

– В дерьме находиться привычнее, всё отлажено до мелочей. Не приходиться искать смысла в поступках людей. Проще объяснить, почему человек делает гадость, а не наоборот. Как-то непривычно, когда к тебе хорошо относятся. Приходится искать смысл. – писал Алекс.

– Искать смысл? Зачем, Алекс? Мало ли причин? Гадость делают, потому, что это просто. Хорошее, потому что в этот раз выбор был таким. И всё! К чему искать скрытые мотивы и механизмы поведения? А если ты вообще ничего за поступками искать не будешь, то будет намного проще. Люди редко задумываются над причинами своих действий. Так проще. Ты же знаешь, что думать много вредно. Меня уже научили не думать. И всё же, как жизнь-то?

Когда Вероника писала, что её научили не думать, в памяти закопошились истории о её попытках анализировать и предсказывать поведение Александровского. Увы, все попытки были обречены на провал, и к сожалению, количество так и не перешло в качество. Но одно Вероника усвоила на 100 % – меньше знаешь, меньше думаешь – крепче спишь, лучше живешь, с большим аппетитом ешь. Сейчас же Вероника чувствовала, что события изменяются. Она не пыталась их контролировать, она наблюдала и видела, что уже всё иначе. Та, казалось, крепкая эмоциональная связь с Алексом рвалась на глазах, как тоненькая ниточка. Макс отдалился, игнорируя любые сообщения и попытки встретиться. Несколько дней назад Вероника предложила Александровскому заехать в гости, чтобы потолковать за кружечкой чего-нибудь о книге, и он согласился, но пока подтверждения субботней беседы не было. Вероника уже видела трещины, разрывающие почти сложившуюся мозаику событий. Всё рушилось. В памяти снова и снова всплывали слова Ольги. Она предупреждала: «Ему не сложно манипулировать людьми. Его забавляет дергать кукол за веревочки. Ты должна быть готова. Мне надо тебе ещё очень многому научить». Когда учиться? Когда все рушиться? Когда, казалось бы, новые гармоничные полные взаимопонимания отношения просто оказываются очередной иллюзией? Какой теперь смысл учиться? Вероника поняла, что снова создала очередную иллюзию нужности, возникающую при сбое процессора. Как это всё было знакомо. Когда-то она написала короткую заметку в своём сетевом дневнике заметку «Иллюзия нужности, возникающая при сбое процессора». Она хотела, чтобы Макс, если он читает её заметки, понял, что она писала о нём и для него. И ей хотелось, чтобы и Алекс прочитал её, правда теперь на фоне происходящего сама эта идея казалась глупой.

После некоторого молчания Бешеный ответил:

– Жизнь? Ну, как очень просто. Игла в яйце, яйцо в зайце, а заяц в шоке.

– А если честно?

– Не знаю с чего начать. Почему люди, с которыми я работал, кажутся мне асексуальными? Но стоило нам встретиться вне работы и вот уже три дня я не ночую дома.

Опять. Вот спрашивается, почему всегда одно и то же? Почему всегда так? Хотя, какая теперь разница почему? Теперь, мадам, берите новую цель. Откуда такие резкие перемены? А может быть, она просто придала слишком много значения пустой сетевой болтовне? Собравшись с мыслями, Вероника ответила:

– Это достаточно просто. На работе возникают обычные защитные реакции, простые и доступные каждому. А когда ты встречаешься с людьми вне работы – это совсем другое дело.

– Дело в том, что это я знаю. Но какой-то внутренний блок ещё не сломался. Я просто не ожидал внимания к себе. Она вела себя так, будто я ей вовсе не интересен и даже говорила обо мне разные гадости.

Вероника закрыла глаза. Снова ошибка. Иллюзия, созданная ею совершенно бездумно. Так чего же теперь расстраиваться? Да и чего она хотела? «Что я хотела в свои тридцать с чем-то там? Странно, что мы вообще нашли общий язык, несмотря на разницу в возрасте. – Думала Ника. – Хотя, у меня и с Максом тоже есть разница в возрасте, но это другое дело. И ещё странно, что ещё вчера все было совершенно иначе. И я могу точно сказать, что была не фантазия и не иллюзия. А реальность. Самая что ни на есть настоящая реальность. Ага, только вот теперь она приобрела привычные черты. Или как сказал бы Алекс, она стала привычно дерьмовой».

Вероника знала, что на сейчас раз добыча упущена, но не сдавалась:

– А почему ты не ожидал интереса к себе? Ты очень интересный с потрясающим чувством юмора молодой человек, что удивительного в том, что ты нравишься девушкам? Или ты думаешь, что такие как ты не могут нравится?

Фадеева чувствовала, что все проиграно, но, не смотря на это, рискнула зайти с козырного туза. Все равно терять было уже нечего. Она начинала верить в теории Ольги и возможности Макса влиять на других. Может это и было совпадение, только уж какое-то чудесное. Уж слишком все было странно. Происходящее почему-то подтверждало теорию Котовой. Веронике показалось, что все же ещё есть шанс, пусть один из тысячи, но есть. Но ей показалось. Полученное через пару минут сообщение от Макса подтвердило худшие предположения:

– Суббота отменяется, не могу. – писал Макс. – Я вообще сейчас очень-очень занят. Мне некогда. Очень много работы. ДИКО ИЗВИНЯЮСЬ.

Вероника уставилась в монитор. Следом пришло сообщение от Алекса:

– А что ты во мне нашла? Потянуло на молодых? Или это комплекс мамочки? Или что?

Вот те раз! Ответ Макса был вполне предсказуем, хотя она надеялась на встречу, но вот сообщение Алекса удивило. Очень поразило и сильно обидело. Вероника подумала, что если все рушится, то лучше пусть сейчас, когда она знает об этом. Пока она размышляла, чтобы ответить на оба сообщения, Алекс написал снова:

– Я, конечно, сейчас бестактность скажу, но мне кажется, что вы заполняете пробелы в личной жизни сетевым общением.

– Ты судишь по информации на странице?

– Не совсем. Я наблюдал за вами, в принципе, как и за всеми. Да и страница очень красноречива.

– Красноречива? В смысле, что на ней нет информации о личной жизни? А есть только что-то о моих увлечениях, да и то не всех? И сетевое общение – это не заполнение пробелов. Их в моей жизни нет.

– Да что-то не похоже, что их нет. А может быть, все же страдаете от «комплекса мамочки»?

– Нет. Вот уж чем, а «комплексом мамочки» не страдаю точно и очень сильно не люблю тех, кто страдает.

– И что теперь? Будете обижаться, как маленькая девочка?

Веронике показалось, что Алекс чувствует превосходство, хотя сам бы он никогда не додумался до вопросов про «комплекс мамочки», в этом ему явно кто-то помог. Может быть, как раз так прекрасная особа, так внезапно возникшая на горизонте. Внимательно изучив изменения на странице Алекса, Вероника отметила появление пары сообщений на стене от некоей Анастасии. Страница этой яркой блондинки была закрыта, но главную информацию она смогла получить: возраст примерно такой же как у Алекса, студентка факультета психологии, год окончания 2013. Отлично. Все встало на свои места. Видимо, Алекс рассказал этой удивительно умной блондинке об их общении, а та в свою очередь выдвинула идею о наличии «комплекса мамочки» у взрослой женщины, которая флиртует в сети с молодым парнем. Сложно противостоять психологам, особенно, когда это только лишь ещё студенты, высказывающие свое мнение безапелляционно, как истину. Многие студенты психфака уже с первого курса считают, что они знают все и про всех. Они уверены, что с легкостью могут сказать всё про окружающих, и даже могут читать их мысли. «Ладно, поиграем в ваши игры», – решила Вероника.

– Нет, Алекс, обижаться не буду. Это бесполезное занятие.

– А вот некоторые обижаются на правду.

Это уже становилось весьма забавным. Вероника решила ответить иначе. Раз ей сказали, что она слишком стара, то она и воспользуется именно этим преимуществом.

– Видишь ли, Алекс, в отличие от многих твоих подружек и моих друзей, я уже достаточно взрослая и ко всему прочему нормальная, чтобы обижаться на правду и протестовать. И теперь, когда ты попробовал себя в роли психотерапевта и старшего мудрого друга, давай все же перейдем от личностей к более общим вопросам. Как смотришь на это?

– Неа, сегодня я уже больше не могу. Дела есть.

– Хорошо. Тогда до связи.

Фадеева попыталась закончить беседу как можно более вежливо и спокойно, но ощущение, что изменения уже не остановить не исчезало. Все рассыпалось. Она потратила так много сил, чтобы создать это и теперь всё исчезло. Полностью. Вероника была на грани истерики, но, возраст есть возраст, и если бы раньше, она рыдала, то теперь просто ограничилась ещё одним стихотворением.

 
   Я не верю в совпадения и случайность снов
   Я в любовь твою не верю, как и в нелюбовь.
   Я бросаю в воду камни – на воде круги.
   Я держать не собираюсь, хочешь – уходи.
   Мимоходом бросив слово, создала поток.
   И уйти я не успела, испытала шок.
   Я смотрю сквозь твое сердце прямо в пустоту.
   Чтобы выжить – отказаться, только не могу.
   Почему мечта приходит, в день, когда не ждешь?
   Когда на хрен уж не надо. Разве ты поймешь,
   Почему я отдавала, больше чем могла,
   А в ответ лишь получала: «Ты чего ждала?».
   Я не верю в совпадения и случайность снов.
   Я в свою любовь не верю, это не любовь.
   Завершая, ставлю точку, но скользит рука,
   Сердце ставит запятую, вновь я не права.
   Очень кратко, очень странно, вздрогнула душа
   Говорила я с тобою тихо, не дыша.
   Но увидев что-то в сердце больше чем ждала.
   Я решила отказаться, бросив все, ушла.
 

Выплеснув эмоции в эфир, она выключила компьютер. В этот вечер Вероника заснула глубоким сном, впервые за много дней без сновидений.

Утро не изменило её настроения. И день был самый долгий за последние полгода. Вечером Вероника первым делом проверила почту. Писем не было. Она проверила страничку. Тоже ничего. И Алекс, и Макс исчезли одновременно, не оставив никаких следов. Словно не было недель общения, горячей переписки, объяснений между строк, встречи и желания провести вместе выходные. Исчезло все. И сны тоже. Интересная создалась ситуация. Проявился Макс, затем бурно развивающийся on-line роман с Алексом, встреча с Максом. Ещё более интересные отношения и с Максом, и с Алексом в виртуальной реальности. Затем последовала отменившаяся суббота, крайне агрессивное поведение Алекса, что окончательно сбило Фадееву с толку. Когда она, путаясь, нервничая и эмоционально жестикулируя, пересказала все это Ольге, то та заявила:

– Вот теперь я все поняла. Я точно знаю, что Макс не только вампир, но ещё и манипулятор. Ну, как кукловод. Ему ничего не стоит менять сюжеты чужих жизней и изменять вероятности событий.

– Да? – Удивилась Вероника. – А мне-то что делать? Я теперь вообще ничего не понимаю.

Вероника умолчала о своем гениальном плане обмена. Хотя думала, что для Ольги это и не секрет вовсе. Эта идея теперь не казалось ей такой уж гениальной. Вероника, правда, не знала в чём её ошибка. То ли не готова была противостоять Максу, толи выбрала не тех исполнителей на главные роли. Ольга задумчиво покачала головой.

– Не знаю. Но надо быть готовой. Надо учиться очень многому, – сказала Котова. – Знаешь, твоя структура аморфна. Если я смотрю на Алису, то четко вижу способности и наклонности ведьмы, причем врожденные. А у тебя аморфная структура. Я вижу все что угодно и ничего вообще. Ты и все, и ничего. Ты находишься в точке баланса, нуля. Тебе надо выбрать что-то одно. Сохраняя баланс, ты теряешь силу.

В глубинах памяти Вероники, словно темное подводное течение всколыхнулось воспоминание. Вероника и Евгения, создающие, или скорее призывающие, существо из ночных сумерек. Вероника, идущая темной ночью, и ведь она слышала за собой легкие шаги своего создания. А ещё она вспомнила желание быть центром баланса силы…

– Хорошо. Но что конкретно мне делать? – спросила она Котову.

– Ты можешь продолжать редактировать его книгу. Можешь изменить её, только очень осторожно и внимательно относясь к тому, что ты делаешь. Теперь ты знаешь, что всегда можешь стать такой же как он. Впрочем, у тебя есть другой путь. Ты можешь учиться колдовству и стать ведьмой. Выбор за тобой.

Вероника чувствовала себя очень глупо. А как ещё чувствовать себя психиатру, разговаривающему об оборотнях, вампирах, ведьмах и магии с человеком, уверенным, что все это не миф, а реальность. По вере вашей, да будет вам. Ага, точно. В Библии конечно написано много ценного, но и путей к истине очень много, а может быть и истина не одна. А ещё вспомнилось, что вера, воля и воображение – основные и самые важные способности для колдовства. Тут же в памяти возникали отрывки из нашумевшей популярной книжки «Секрет», которая сначала сломала мозги американцам, а затем и всем остальным. Неясно возникали отрывки из мифов и легенд индейцев Северной и Южной Америки, и очень некстати вспомнился Кастанеда и его книжки про Дона Хуана, «Сновидения Смерти» Макса Александровского, пересказывающая в подробностях кастанедовскую белиберду, и поверх всего этого вспомнилась шутка – стучите и вам откроют, и пошлют. Всё это хаотично кружилось в сознании Вероники. Уже очень давно она исследовала, искала, но не находила ответа. И главной проблемой было сомнение. Она вспомнила разговор с Алисой.

«…– Элис, я не верю в магию. Хотя, даже не столько не верю, сколько сомневаюсь.

На что Алиса безапелляционно заявила:

– Вот поэтому, у тебя ничего и не получается. Ты не веришь в это полностью, поэтому ни одна техника, ни один ритуал у тебя не работают. Если бы ты верила, то всё было бы как надо и всё работало бы.

– Боюсь, видимо. Представь, что будет, если я безоговорочно поверю в это. Я не знаю, что будет. Я не готова к этому, я не настолько ещё владею собой и своим сознанием. И я не хочу ничего разрушить и причинить вред…»