Текст книги "Сны в ожидании зла (СИ)"

Автор книги: Ника Аникеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)

Через пару часов, спустившись к машине, Александровский осмотрелся. Всё было более чем обычно. Ничего странного, никаких неожиданных гостей, никаких теней, никаких монстров не наблюдалось. Решив, что это всё какой-то бред, Макс сел в машину, и позвонив Веронике, вырулил на проспект. Вероника ответила почти мгновенно, будто держала трубку в руках, впрочем, Макс не исключал и этого. Вероника и правда могла ждать его звонка, нервно сжимая телефон в руках, это было очень похоже на неё. Он вспомнил, как она обычно ещё за полчаса до его прихода, смотрела в окно, ожидая и страшась, что он передумает и не приедет, а может быть, чувствуя его истинную сущность, опасалась, что он придет. Она всё время говорила, что в её отношении к нему ничего не изменилось. Но так ли это? Сегодня он узнает. Сегодня он увидит это. Если, конечно, сможет…

Через пару часов Макс подъехал к дому Вероники. Когда он смотрел на неё, выходящую из подъезда, его первой мыслью было бросить всё, ничего не объясняя, выжать газ по полной и скрыться в ночи. Вторая мысль была ещё лучше – навсегда остаться с ней, послав и Марусю, и Вику, и Кристину, и Катю, и Татьяну и всех-всех-всех остальных. И после такой резкой смены идей появилась третья, вполне гармоничная. Поживем – увидим, что и как. На этой оптимистичной мысли Макс и решил пока остановиться, пока первая и вторая не разнесли его умудренный опытом разум на мелкие кусочки, которые вполне могли сложиться хаотично, что испортит полжизни точно. А учитывая его почти стопроцентное бессмертие половина жизни вполне логично превращалась в бесконечность.

Когда Вероника нерешительно села в машину, и попыталась успокоиться, он заметил, что она с трудом сдерживала волнение, дышала тяжело, и сквозь природную бледность ярко проступала красная сеть напряженных пульсирующих сосудов. Макс слышал её сердце, чувствовал, как каждый сердечный толчок направляет разгоряченную фантазиями кровь по артериям. Они говорили о всякой чепухе. Макс удивился тому, что Вероника достаточно быстро взяла себя в руки. Через некоторое время рядом с ним была уверенная в себе и сильная женщина с темными глазами, на дне которых едва уловимо проскальзывали красновато-зеленые искры.

– Здорово, что ты вытащила меня в кино.

Вероника недобро усмехнулась:

– Это было не так-то просто.

– Спасибо тебе.

Макс начал удивляться самому себе, чувствуя свое возбуждение и нервозность. Он надеялся, что в кино будет несколько проще. Два часа в темном зале придется концентрироваться на содержании простенького фильма.

Подъехав к кинотеатру, они ещё немного посидели в машине. Вероника спросила:

– А как твоя книга? Не издал ещё?

– Нет, я же говорил тебе, что сложно издателя найти. Да и раскритиковала ты её тогда.

– Я не критиковала, – возразила Вероника. – Я только высказала свое мнение.

– Может быть, займешься моей книгой? Станешь моим литературным агентом?

– Агентом? Я же не знаю никого в этой среде, да и не знаю я как все это делают. Вот поредактировать – это можно.

Разговор оборвался. Когда-то давно они могли молчать долго, ненапряженно. Теперь это было нереально. Теперь молчание напрягало. Наконец-то время ожидания закончилось. Они вышли из машины. Макс шел так быстро, что Вероника еле успевала за ним. Всё больше его напрягало происходящее, Вероника, её дурацкая идея сходить в кино, и больше всего то, что он на это согласился, и то, что она нравилась ему. Сейчас Макса Александровского напрягало всё. Обратного пути не было, потом, когда всё это закончиться, он не будет больше ей звонить, писать, отвечать на её звонки и письма, он будет игнорировать её и всё будет как прежде.

В темноте зала находиться рядом с Вероникой стало невыносимо. Причиной тому было не растущее сексуальное возбуждение, а ощущение, что она за ним наблюдает, словно дикий зверь, вышедший на ночную охоту в полнолуние. Вероника то придвигалась, то легко отстранялась от него. Он чувствовал тепло её тела, слышал её кровь, шумно летящую по сосудам, знал, что она чувствует. Или думал, что знает? С начала фильма и до конца он ни разу не посмотрел в её сторону, но ощущал её взгляды обжигающие кожу и проникающие глубокого в его мысли и чувства, в тело и душу. Такое он испытывал только при встрече с Анханой, когда только начал своё восхождение к вершинам темного искусства. Да, Анхана была очень похожа на Веронику. Или это Вероника была похожа на Анхану? Сейчас для Макса уже не было никакой разницы. Чтобы не решать нерешаемые загадки, он снова попытался сосредоточиться на содержании фильма. Фильм был вполне нормальный, ему нравились темы автобоевиков с красивыми сексуальными женщинами, быстрыми шикарными тачками. Фильм ему нравился. Ему нравилось всё, кроме присутствия Вероники рядом с ним. «Скорее бы отвезти её домой! Скорее бы закончился этот глупый вечер! Довезти домой и забыть. Теперь точно навсегда», – судорожно думал Макс. Странно, но ведь он хотел этой встречи. Для чего? Что толкало его вновь и вновь стремиться к воссозданию иллюзии нужности? Что заставляло его возвращаться и проверять, надежно ли закрыта дверь в прошлое? Что заставляло его проверять, хорошо ли спрятан ключ, все ли забыли то, что было? Иногда ему казалось, что это чьи-то чужие мысли, случайно оказавшиеся в его мозге. Когда фильм закончился, Макс испытал неописуемое облегчение. Вероника еле-еле успевала за ним, когда он, подгоняемый инстинктом самосохранения, почти бегом направился к машине. Он так торопился, что пару раз нарушил правила, но сейчас это была сущая ерунда. Главное было, как можно скорее довезти её домой. Когда он довез её до дома, Вероника спросила:

– Пригласить тебя на кофе?

– Нет, поеду домой. Я не был дома, не ел, сразу после работы к тебе.

Ложь, ложь во спасение, собственное спасение. А чтобы было, если бы все и всегда говорили правду? Да мир перестал бы давно существовать. Вероника не удивилась, легко пожав плечами, сказала:

– Ладно.

Он хотел прикоснуться к её щеке, но Вероника очень резко отстранилась.

– Извини, что я вот так всегда краток. Дела. Извини. Ещё раз спасибо, что ты меня вытащила в кино.

На мгновение ему показалось, что Вероника как-то неуверенно и жалко улыбнулась, принимая его извинения и объяснения. Но, словно пытаясь сохранить столь хрупкую связь, она спросила:

– Может быть, через месяц на «Росомаху» сходим?

– Интересное кино-то? Ты же у нас спец по этим вопросам.

– Фантастика. Думаю, что должно быть прикольным.

– Тогда да, конечно, сходим, – пообещал Макс, сомневаясь в вероятности этого.

Сейчас ему не хотелось ничего, кроме тишины и покоя и Вероники рядом. Всё это было, но где-то в той, другой жизни, не в этой. В лобовое стекло смотрела наглая полная луна, низко свисавшая над горизонтом, от чего она казалась огромной.

Вероника, выходя из машины, улыбнулась:

– Про охоту всё же почитай, тебе пригодится.

И ушла. Она легко открыла дверь подъезда и исчезла в темноте.

Макс резко выжал газ, и темно-зеленая машина рванула прочь. Он взглянул в зеркало заднего вида, и чуть не потерял контроль над машиной. Ему показалось? Или он и правда увидел стоящего, не отбрасывающего тени в лунном свете, зверя, с которым он столкнулся сегодня? Он не понял. Мгновенно в памяти возникла картинка: Вероника, закрывающая дверь машины и её глаза – темные с красноватыми искрами на дне. В сознании вертелась какая-то мысль, ему казалось, что он что-то понял, но мысль не дождавшись его внимания, соскользнула в мрачные воды бессознательного, поднимая муть со дна, затуманивая разум.

«Дома не должно было быть никаких неожиданностей. – думал Макс. – Да и хватит уже на сегодня. Впечатлений более чем достаточно. Зверь, кино, Вероника, тени на дороге. Маруся, наверняка, спит». Так что его ожидало одиночество в сети и несколько часов свободного полета. Так и должно было быть, но в жизни события редко следует тому графику, который мы для них составляем. Каждая точка отсчета всегда порождает море вероятностей, каждая из которых дает жизнь ещё сотням подобных и отличающихся вероятностных линий. И раз уж наше самое незначительное действие – это точка отсчета, то представьте сколько линий развития событий существует, особенно, если помнить о том, что каждый из нас связан с другими людьми, и у каждого свои линии вероятностей и свои точки отсчета. Представляете какое многообразие?

Точка отсчета

Вероника и Алиса сидели в кофейне. Они частенько в ней бывали, и у них даже появился любимый столик. А Вероника вообще считала кофейню в «Кронверке» своей территорией. Алиса задумалась, предложение Вероники вызвало интерес и какой-то неотчетливый страх одновременно. Гончарова вопросительно посмотрела на Веронику:

– Познакомиться с Максом Александровским? Ты уверена, что такое возможно? Он же звезда, а я? Я кто? Обыкновенная девочка, которой что-то интересно и всё. Да я не нужна ему вообще. Бред какой-то.

– А почему нет? Ты напишешь ему в «ВСекте», кинешь заявку на добавление в друзья, а там видно будет. А там дело за малым. Я уверяю тебя, ты ему точно понравишься. Ему нравятся такие женщины, как ты. Макс будет без ума от тебя, ему всегда нравились рыжие девушки. Вот почему ему Женька нравилась? Потому что была рыжая и весёлая, прям как ты.

Снова молчание. Вероника смотрела мимо Алисы в окно. Гончарова подумала, что Вероника мыслями очень далеко, её глаза не выражали ничего. Совсем. Алиса лишь отчасти понимала, что нужно делать. Вероника знала. Но, ни Вероника, ни Алиса до конца не могли просчитать всех вероятностей. Точка. Одна на всех. Гончарова нарушила молчание:

– Хорошо, – она вздохнула. – Я согласна.

В этот момент мозаика событий способная, как вирусная РНК, к самосборке сложилась. Все части пришли в движение, и из старого узора начал складываться новый образ событий и реальности. Процесс был запущен, начался обратный отсчет. Реакцию ядерного обмена теперь уже не возможно было остановить. Пространство и время, разъединились, соединяясь в точке начала, в точке формирования новых вероятностей и создания будущих направлений развития событий.

Вероника ответила почти сразу же:

– Отлично. Тогда начинай, а там видно будет. Я думаю, что мы получим желаемое.

Алиса уловила в голосе Вероники уверенность и радость. Гончарова видела, что с Вероникой что-то происходило, она чувствовала, но не совсем понимала происходящее. Они посидели ещё некоторое время, ощущая, что всё же пора домой. Уже пора.

Выйдя из кофейни, они разошлись каждая своим путем. Алиса ехала домой и думала. Мысли были самые разные. Войдя в квартиру, она устало бросила сумку в угол. Всё было как обычно. Половина восьмого – самое время. Алиса приходила почти всегда так. Первым делом она включила комп. Это было всегда важно, а сегодня и вообще приобретало мистическое значение. Сейчас она будет вершить историю. Не снимая куртки, она, упав на диван с ноутбуком, быстро нашла свою страницу в «ВСекте». Поиск Макса Александровского занял каких-то 30 секунд. Вот они чудеса интернета. Ещё меньше времени заняло отправление заявки на добавление в друзья. Сердце Гончаровой стучало в бешеном ритме, ударяясь о стенки грудной клетки. Если бы не прочные ребра, то её сердце уже бы упало на черные кнопки ноутбука, печатая сообщения, удар за ударом толкая нужные буквы. Теперь она понимала, что чувствовала Вероника, общаясь с Максом. Заявка была отправлена. Алиса уставилась в монитор, будто это могло ускорить процесс. Итак, дело сделано. Что дальше? Макса не было в сети, поэтому на быстрый ответ рассчитывать не приходилось. Началось тягостное ожидание. Ждать всегда очень сложно. Ждать в ситуации напряженной неопределенности нереально. Легко было Веронике говорить: «Добавься в друзья. Всё очень просто». Ага. Легко. Легко было Веронике, она Макса Александровского, который для неё уже просто Макс, знает давно, и для неё он не гиперзвезда металлической сцены, а обыкновенный или не совсем обыкновенный мужчина. Да ещё ко всему прочему – её бывший.

Несмотря на тягостное ожидание, жизнь протекала в привычном русле. Нужно было приготовить ужин, разобрать завал в ящике стола, да и учебой наконец-то заняться. Алиса собиралась поискать нужную информацию в интернете, написать пару-тройку отчетов о проделанной работе на практике, сочинить реферат, который надо было сдать ещё в прошлом семестре и, уже после всего конечно же, проверить как там дела в «ВСекте». Всё намеченное она делала быстро и уверенно, благо за три года работы в универе на кафедре Алиса овладела искусством компиляции одного реферата и отчета из многих в совершенстве. Да, бумаги придумали враги. Это точно. Переписывая из одного отчета в другой свои героические подвиги на практике, Алиса иногда проверяла обновления своей страницы, хотя сама себе пообещала, что сделает это только после того как всё закончит с рефератами. Но на то оно и своё слово: хочешь – даёшь, хочешь – назад берёшь.

Проверив обновления свой страницы в очередной раз она с удивлением, страхом, восторгом и глубокой озадаченностью заметила, что в друзья её соблаговолили добавить. Гончарова не знала, что делать теперь. В одну секунду скорость мышления превысила скорость света и звука вместе взятых. Ей хотелось прыгать, кричать, что-то делать. Вероники пока в сети не было, поделиться радостью и получить совет, как поступать дальше, по телефону не удалось. Значит, надо действовать самой. Алиса набралась смелости и написала первое сообщение. Действие, занявшее меньше минуты, полностью уничтожило весь запас энергии и уверенности в себе. Алиса хотелось вопить, но вопить было слишком поздно да, и, в общем-то, практически бесполезно. Оставалось ждать ответа от господина М., так они называли Макса Александровского в своих разговорах с Вероникой. Гончарова проверила страничку. Макс был в сети, Вероники не было, ответа от Александровского тоже не наблюдалось. Желание заниматься учебой улетучилось как пары эфира. Хотелось, чтобы он ответил, обратил внимание, хотелось обсудить это с Фадеевой, хотелось, очень хотелось… Чего? Чего хотелось? Гончарова и сама не понимала, чего именно ей хотелось. Всего! И ничего в тоже самое время. Усилием воли, или того, что от неё осталось после отправки первого сообщения Максу Александровскому, Алиса потратила на попытку вернуть себя к написанию отчетов по практике и заданий по теории. Но не вышло. Сеть звала, звала, заставляя проверять снова и снова страничку на предмет новых сообщений.

Ничего. Совсем. Ни ответа, ни Вероники, ни Макса on-line. Чтобы хоть чем-то себя занять, Алиса вышла покурить. Она курила самокрутки, придирчиво выбирая табак, бумагу и фильтры. Гончарова скрутила папироску, чуть не прищемив до крови пальцы в машинке для закрутки. Закурила.

Эх… Мозг наполнился едкой смесью никотина и смол, мгновенно соединявшихся с рецепторами. Никотин тормозил активность разгоряченного мозга. Хорошо. Легкие среагировали также мгновенно – бронхоспазм, а затем глубокое дыхание, что способствовало попаданию едкого дыма самокрутки в кровь. Первая ударная волна докатилась до мозга. Хоррошшшооо…Оччченннь хорроошшооо! Видимо мозгу это нравилось, раз Алиса не могла бросить курить, впрочем, она и не хотела. Вероника частенько говорила ей, что бросить курить нельзя, можно только временно воздерживаться, что и подтверждала своим примером.

Но, сколько ни кури, возвращаться к делам надо. Гончарова снова проверила наличие ответа. И, о чудо, оно решило ответить. Странно, но они частенько называли Макса – Оно. Ага, «Оно» Стивена Кинга. Алиса не читала, но Вероника читала, перечитывала и безостановочно цитировала любимого автора. Да уж, всё как раз в стиле Стиви. Ожидаемый ответ был. Макс был в сети, Вероника тоже. Вот теперь как раз пора было воплощать в реальность идею о новой точке отсчета и запускать свою реакцию ядерного обмена. Статус Вероники был обратным отсчетом правда не понятно до чего и для кого, но это было вполне забавно.

В ответ на сообщение Алисы:

– Привет, слышала много о тебе от г-на Старых… Музычку офигенную делаете. Видео вообще крутое.

Макс ответил, как обычно, кратко:

– СПАСИБО, РОДНАЯ…

Почему-то Макс, полностью игнорируя сетевой этикет, писал частенько заглавными буквами. Впрочем, может быть, Макс не знал, как переключать режимы, и случайно ткнув одну кнопку на клавиатуре, не знал, как всё вернуть в первозданное состояние. Всё могло быть.

Алиса несколько обалдела от такого ответа, но продолжила:

– Я реально заинтересовалась Вашим творчеством. Жаль, что пока мне это доступно только в виртуальном формате.

– СПАСИБО!!!

– А когда ближайший концерт? Хотелось бы увидеть живьем.

Алиса уже не могла остановиться. Её несло в эйфории, словно тяжелый грузовик по обледеневшей дороге. Но, в тот момент, когда она готова была продолжать общение, молчание Макса было единственным ответом, который она получила. Гончарова тут же пожаловалась Фадеевой.

Вероника утешала и успокаивала, говоря, что всё хорошо, что всё будет лучше, чем они вообще себе представляют. Правда за этими утешениями проскальзывало то ли раздражение, то ли усталость. Вероника уверяла Алису, что вот как раз ни ей до Макса, ни ему до неё нет никакого дела, и что она для него лишь женщина из прошлого, и даже просто само прошлое, потерявшее давно свою актуальность.

Безумный вечер, перешел в неспокойную ночь, но утро всё поставило на свои места. День напоминал сон, но Алиса с нетерпением ждала вечера, и приходя домой, первым делом кидалась к компьютеру.

После двух дней переписки с Максом Алиса начала думать, что по ходу дела, она строит из себя сумасшедшую фанатку, хотя это вовсе не входило в первоначальный План. Нужно было менять направление беседы. Вероника, как и обещала, предоставила полную информационную поддержку. Каждый день Алиса узнавала какие-то новые подробности их взаимоотношений и особенности Макса Алексадровского. Вероника в перерывах своего виртуального романа с Бешеным находила время поболтать в сети или после работы с Алисой. Не смотря на сильную увлеченность Алексом, Вероника находила время и желание методично пинать Александровского в сети, предоставляя Гончаровой подробные отчеты того, как путем не сложных лингвистических ходов можно вывести из себя более чем устойчивого человека. Хотя может быть, это гиперспокойная уверенная устойчивость была лишь частью мифологии Супер Звезды Макса Александровского? Иногда Алиса начинала думать, что это лишь фасад. Да и Вероника частенько говорила о том, что Макс совершенно не такой, каким они представляется сначала. И если это так? То что? Эта игра превратилась из простой в сложную, в русскую рулетку по-бразильски, что означало полностью заряженный барабан револьвера. Как ни крути, выход один. Hasta la vista! До встречи!

«Гениальная» идея спросить, чем же он интересуется, возникла в мозгу Алисы в этот момент, когда под натиском эмоций он зациклился на одной точке, напоминая стрелку кварцевых часов с севшей батарейкой, беспомощно дергающуюся около какой-то одной цифры. На самом деле, Гончарова заметила, что с момента, когда они с Вероникой, или Вероника сама, приняли решение о реакции обмена, её мозг перешел в то странное состояние функционирования, которое порождает безумные разорванные ассоциации и раскалывает целостное, пусть и неадекватное восприятие мира на сотни цветных стекляшек, перекатывающихся хаотично, как в калейдоскопе, формируя сюрреалистические пейзажи. Вероника предлагала разные идеи и фразы для сообщений, но у неё был очень запоминающийся стебно-ироничный стиль, и Алисе приходилось переводить их на другой язык. В итоге, через час обсуждения в «аське», чтобы такое Гончаровой написать Максу, чтобы развести его на разговор, Алиса отправила глубокомысленное сообщение:

– Скажите Макс, а каков Ваш круг интересов?

– Наиширочайший…

Макс отвечал так, что и придраться нельзя, и информации полный и неограниченный ноль.

– Ооо…а если по пунктам, – уточнила Алиса.

Ответы Макса убивали. Их можно было трактовать как угодно, в том числе и так, что все могут идти куда подальше. В общем, до встречи дорогая редакция. После некоторого, показавшегося Алисы вечным, молчания, Александровский соизволил ей ответить:

– ВСЕ ПУНКТЫ В МИРЕ…

Что всегда удивляло Веронику, теперь доставало Алису. Краткость она, конечно же, сестра таланта, но, как известно, что ещё и теща гонорара. Не смотря на странность ответов Александровского, Гончарова, подбадриваемая и подталкиваемая Вероникой, написала снова:

– Какие три самых основных интереса? – не сдавалась Фадеева.

– Новости прогресса, всё искусство, дизайн и техника.

Ответ на удивление оказался информативным, чтобы получить такие необходимые сейчас зацепки. Техникой Алиса практически не интересовалась, дизайн тоже не её сильная сторона, тогда как искусство – это совсем другое дело. На самом-то деле, обсуждать можно всё что угодно, например, как Вероника и Алекс, обсуждавшие всё от готики до политики, уже две недели активно ведущие беседы on-line, похоже без намека на встречу в реальности. Алиса решила, что это их дело. Гончаровой не нужен был мифический Макс Александровский в сети, ей нужен был реальный мужчина. Ей не нужны были виртуальные свидания, ей нужны были реальные действия. С ним было всё задумано иначе. Главной задачей Плана было встретиться, а там видно будет. Алиса чувствуя, что пока клиент теплый, его надо брать, поднажала:

– А как вы относитесь к фотовыставкам?

– Прекраснейше…

– А если сходить завтра?

– Не могу, работа.

– Бывает, у меня тоже работа…. А если в субботу?

– Пока не знаю, завтра решим. Пожалуй, родная, я спать. Спокойной ночи тебе и приятных снов.

– И тебе тоже.

Этот вечер был закончен. Пока Алиса не могла решить – удачно всё идёт или нет. Но, что-то подсказывало ей, что пока всё нормально. До субботы было ещё два дня. Мозг Алисы кипел и не прекращал своей работы. Вот теперь ей всё чаще казалось, что Ольга, утверждавшая, что Макс весьма древний и сильный вампир, права. Идея Ольги теперь занимала сознание всё больше и больше. Алиса стала чувствовать Зов. Теперь рассказы Вероники о том, что даже если Макс тебя посылает, очень трудно устоять, чтобы не попробовать ещё раз обрели реальное подтверждение этому. Алиса хотела написать, она ждала сообщений в ответ. Она не боялась, что он её отправит куда подальше. Её убивало лишь его равнодушие. Без сети, без Макса её ломало. Зов был силен. Если бы Алиса не была воспитана на смеси из религии и мистики, если бы не уверенность Вероники и Ольги, которую они высказывали с возрастающим энтузиазмом, то она решила бы, что это всё недосып и переутомление. Но это был Зов. Макс был загадкой сложной и страшной, притягивающей и отталкивающей одновременно. Вся ситуация превратилась в прогулку по минному полю с завязанными глазами, в общем, всё та же русская рулетка по-бразильски. Сделаешь неверный шаг, и ты проиграла, требовалась точность и выверенность каждой фразы, действий, мысли. Главное – не потерять равновесия и не сорваться. Сознательная мысль для своей обработки требует до 80 процентов ресурсов мозга. Включение сознания дорого обходиться энергетической системе организма. Включилось – всё, энергия по нулям. Неосознанно что-либо просчитать нереально, но Гончарова не любила расчеты. Она предпочитала интуицию. Живи сердцем – догма, сложившаяся в результате многочисленных экспериментов с жизнью.

Почему-то пожелание Макса на счёт приятных сновидений не решилось воплотиться в реальности. Впервые за последнее время Алиса увидела ночью сон. Вообще-то она очень редко видела сны. А вот сегодня ей все же приснился странный сон. Это был лес. Тёмный и тихий. «Почему это лес такой странный?» – спросила Алиса не то себя, не то окружившие её плотным кольцом деревья. И тут же к собственному удивлению услышала: «Потому что ты спишь, дорогая!» Алиса подпрыгнула от неожиданности, да и, если честно, от страха. Каково, а? Спишь, никого не трогаешь, и на тебе! Какая-то разная шушера незваная лезет в твой сон и ещё в нём же с тобой и разговаривает в ироничной манере. Алиса твёрдо спросила:

– А ты кто?

Ответа не последовало. Алиса обернулась, услышав за спиной хруст ветки. Но, конечно, никого не обнаружила. А ещё, она почему-то не проснулась. А ведь она должна была проснуться. Как иначе? Она знала, что чаще всего в момент осознания сновидения почти все новички в этом деле мгновенно пробуждаются.

– Ты меня ищешь? – осведомился некто.

Голос был незнакомый и очень приятный. Алиса повертела головой, но снова никого не увидела. Лёгкий шелест травы чуть справа от поваленного дерева. Алиса вперила напряженный взгляд в тень леса.

– Ну, что ты будешь делать? Никого! Офигеть можно! – всплеснула она руками.

– Конечно, никого, – согласился невидимый собеседник.

– Слушай, ты или убирайся, или…

Не дослушав её, невидимый обладатель приятного голоса сообщил:

– Как скажешь.

Легко прохрустели по сухим веткам удаляющиеся шаги. Казалось, что идущий специально наступал на сухие ветки, чтобы наделать как можно больше шума. Звук шагов иссяк, и наступила полнейшая тишина. Лес как-то потемнел. Алисе показалось, что сумерки заполнили собой всё свободное пространство между стволами деревьев. А ведь деревья окружили её плоным кольцом. Ей стало не по себе. «Так, фигня какая-то происходит, – объясняла себе происходящее Алиса, – я сейчас проснусь. Хватит меня дурить! Я сейчас проснусь!» Алиса зажмурилась и сосчитала до трёх. Распахнула глаза – снова лес. Тёмный сумеречный лес полный странных звуков и страха. Ей не нравился этот сон. Но, почему-то она не могла никак проснуться. Она снова и снова считала до трёх, и даже до пяти и до десяти, но ничего не изменялось. «Отлично, тогда я не буду делать ничего, раз так» – подумала Алиса, понимая, что она заблудилась во сне и не может проснуться. Она не хотела оставаться в этом странном лесу и решила, что просто надо двигаться, а там видно будет. Она бесцельно брела вперёд, а лес постепенно исчезал, деревья становились всё тоньше и ниже, стали появляться кусты. И вот уже она брела по огромному полю, на котором среди ярко-зелёной травы то тут, то там пестрели огромные белые ромашки. Алиса очень любила ромашки. Она протянула руку к самой большой и сорвала её. Раздался удивительный звон, словно кто-то разбил стеклянный колокольчик. В этот момент исчезло всё: лес, поле, ромашки. Была только комната и ничего особенного. Перевернувшись на другой бок, она вновь заснула. Правда, теперь больше ей ничего не снилось, впрочем, это было обычным делом.

Утром Алиса позвонила Фадеевой и подробно рассказала ей свой сон. Однако, Вероника как-то неопределённо хмыкнула и сказала: «Элис, все видят сны. И сны бывают иногда очень странными. Я тоже иногда вижу очень загадочные сны. Ведь ничего такого особенного не случилось. Впрочем, обещаю, что дальше будет только интереснее. Самое главное, что тебе удалось не только осознать себя во сне, ты даже оставалась в нём какое-то время. Даже у меня не всегда получается так. Правда, вот увидишь, что дальше будет очень необычно». Это заявление не сильно утешило Алису, ведь что бы там не говорила Вероника, для Гончаровой сон уже сам по себе было событием. Она раньше никогда вообще не видела снов. Может быть, и видела, но не помнила. А вот таких странных снов она не видела и подавно. В этот раз она не только увидела сон, она ещё и осознала, что спит! Теперь было ясно одно – история набирала обороты. Алиса, как и Вероника была азартна, и она увлечённо принялась осваивать новую для себя магическую реальность осознанных сновидений.

Хотя Фадеева и отнеслась скептически к сновидению Гончаровой, она была воодушевлена успехами Алисы, и была уже почти уверена в успешном завершении их предприятия. С Алексом Вероника общалась в самой странной манере, которую только можно себе было представить. Они постоянно что-то писали друг другу между строк, обсуждая всё, что приходило на в голову. Да, флирт он и в сети флирт. Просидев до середины ночи перед компьютером, и общаясь в сети с Бешеным, Вероника засыпала мгновенно и снов не видела. А вот Алиса наоборот стала видеть очень интересные сны. То ли начитавшись про мистику сновидений и про разнообразные сновидческие практики, то ли наслушавшись рассказов про сверхъестественные сновидческие способности Макса, Алиса начала верить в сны.

И вот в пятницу, перед самым пробуждением, Алиса увидела этот сон. Она отчетливо видела свою страничку в «ВСекте», и обновившаяся страница сообщила о появлении новостей, в том числе и новых сообщений. Алиса открыла сообщение от Макса. Он просто написал: «Научи меня видеть». Ничего больше.

Алиса уже собралась ответить, но что-то резко вытолкнуло её из сна. Она села в кровати. Ей сны не снились никогда. Но, это самое никогда было раньше, до начала. Она снова чувствовала это дикое напряжение, это постоянное желание быть в сети. Это был Зов. Самый что ни на есть настоящий упырский зов. Жизнь теперь неслась по схеме: учеба – работа – сеть. Проснувшись, Алиса первым делом позвонила Веронике, даже не подумав, что в шесть утра она могла вполне ещё мирно спать и смотреть свои менее странные и страшные сны:

– Вероника, привет. Я только что такое видела, что мне срочно надо это обсудить.

Алиса в красках описала своё сновидение. Не вполне проснувшаяся Вероника сонно ответила:

– Да, это то, что и требовалось доказать. Давай вечером встретимся и всё обсудим.

– Да, да, да. Давай вечером встретимся. Я тебе ещё днем позвоню, и мы точнее договоримся.

К вечеру напряжение достигло максимального уровня. Вероника опаздывала на встречу и Алиса беспомощно курила, смотря через окно кофейни на пролетавшие мимо машины. Звонок телефона вывел её из оцепенения:

– Я уже бегу, – сообщила Вероника. – Ты где?

– Да вот, сижу в кофейне, как обычно, в «Кронверке», кофе пью, всё как договорились. Я не могу больше! НЕ МОГУ! ААААА………

– Спокойно, не кричи. Я уже поднимаюсь.

– Так чего было звонить? Чтобы меня ещё больше нервировать?

Вероника не ответила, разорвав соединение. Через некоторое время Фадеева, улыбаясь и излучая оптимизм:

– Привет, Элис. Как оно? Ничего?

– Да, ничего. Но, только я не знаю что делать. И делать ли? Суббота завтра. Мы договорились встретиться на «Горьковской» и пойти фотовыставку. Но у меня экзамен. Я не готова, ни к экзамену, ни к встрече. Я в шоке. Я просто уже в непонятном виде. Я прихожу и сразу в сеть. Мне сняться сны. Понимаешь? МНЕ СНЯТЬСЯ СНЫ! Мне они никогда не снились. Я сегодня видела во сне сообщение от него с требованием научить его видеть. Видеть! Ты можешь это понять?