Текст книги "Сны в ожидании зла (СИ)"

Автор книги: Ника Аникеева

– Привет, – сказала Вероника и спросила. – Ты одна сидишь? Можно я сяду с тобой?

Девушка быстро и очень внимательно осмотрела её с ног до головы, и видимо, осталась довольна, уверенно сказала: – да, садись. Тебя как зовут?

– Вероника, но ты можешь называть меня Ника. Так мне больше нравится.

– Я – Евгения. Можешь называть Энжени, Евгения, Женька, Женя. Мне, собственно говоря, без разницы, – ответила Евгения и внимательно посмотрела на новую подругу, словно пытаясь читать её мысли, или определить за одну секунду, что она за человек и стоит ли с ней вообще связываться.

– Хорошо, – согласилась Фадеева, также внимательно рассматривая Женю.

С этого короткого диалога началась их удивительная симбиотическая дружба. Они были очень не похожи на всех других, и очень похожи друг на друга. Или Веронике казалось, что они похожи? Но так она думала потом, когда десять лет спустя пыталась анализировать прошлое, что в целом было бесполезно. Они увлекались фантастикой, мистикой и тяжёлой рок-музыкой. Они проводили всё свободное от учебы время, по возможности, вместе. И даже придя домой, они ещё часами болтали по телефону, иногда засыпая с трубкой в руке, просыпаясь в середине ночи от тишины на той стороне. Нельзя сказать, что все их развлечения были безвредны. Конечно, иногда они не просто сидели у Женьки и болтали, бывало, что и потягивали пиво, что ещё больше подогревало их фантазию и развязывало языки. И в этих многочасовых беседах рождались безумные затеи, планы и сценарии действий. Любимым место тусовок был один из рок-магазинов города. И вот однажды, кажется, это было в ноябре, Женька предложила встретиться в шесть часов, но сама опоздала. Надо сказать, она не отличалась особой пунктуальностью, что нередко выводило Веронику из себя, и она со свойственной ей вспыльчивостью встречала Евгению гневными ругательствами в её адрес, но Женька обычно улыбалась – и всё. Гнев Вероники проходил, и они снова были не разлей вода. Так вот в тот на удивление солнечный день Женька опоздала. И Вероника не став её дожидаться, вместе с общими знакомыми перебазировалась в находящееся неподалеку кафе. Среди знакомых людей был и этот мужчина. Молодой, хорошо сложенный, не красивый, но симпатичный. У него были правильные черты лица, высокий лоб, прямой нос, губы изогнуты в лёгкой полуулыбке и совершенно потрясающие глаза. Пустые глаза. Когда Вероника смотрела в них, то видела бесконечную глубину. Или пустоту? В его глазах отражалось прошлое всего мира, тысячи жизней и смертей. Он был странный, но очень притягательный. Они сидели друг напротив друга. Да, у него были удивительные глаза. Серые и бездонные. Не зеркало души, а проявление тьмы. Тогда Веронике казалось, что они понимали друг друга и без слов. Да и общий разговор не давал им перекинуться между собой и парой слов. Фадеевой почему-то подумалось, что этот странный мужчина с лёгкостью читает её мысли, даже те, о которых она и сама не знала.

Была ли это случайность или закономерность? Или закономерная случайность, уже не важно. Но Вероника поняла, что именно этот странный человек ей нужен. Она не знала ни кто он, ни как его имя. Она знала только одно – ей нужен именно он. И никто больше. Все мужчины в её мире перестали существовать. Был лишь этот странный и пугающий, притягательный и непонятный человек, с безумным взглядом и нечеловеческой силой. Она не сомневалась в том, что они будут вместе. Она собиралась уже уходить, но тут появилась Женька. Веселье было в самом разгаре. И ближе к концу бесшабашной пирушки было решено, что все идут в гости к Женьке. Веронике надо было домой, но понятное дело, что домой она в этот раз не попала, благо это была суббота, и на работу было только в понедельник.

На квартире у Женьки они продолжили шумную попойку, но мужчины её мечты с ними не было. Вероника вообще потом его очень долго не видела. Иногда Вероника думала, что его вообще не существует. А главное – она не знала о нем ничего. Но, это не мешало ей мечтать о нём постоянно. И именно тогда ей стали сниться очень странные сны.

Вновь они встретились только 15 марта. Вероника на всю жизнь запомнила эту дату. Вероника решила в этот день прогулять занятия в медицинском институте. Если бы не это, то всё было бы иначе. Но, как знать, какое действие правильное. Какое действие приведет тебя именно к твоей цели? Как говорится, знал бы, так соломки подстелил бы.

Случайность. Мы все любим, говорить, что это было случайно, особенно, когда оправдываемся. Мы привыкли считать случайность чем-то вроде палочки-выручалочки. Только вот все случайные события закономерны. А мы не всегда можем увидеть, эти закономерности. Каждая точка, находясь в которой мы делаем выбор, может быть началом множества линий действия. Представьте только, что каждое ваше действие, каждый ваш выбор это лишь разные вероятности развития событий. И если вдуматься, что в каждой точке существует бесконечное море вероятностей, и как понять, какое действие будет правильным? Или неправильным? Вероника и Евгения любили размышлять о поведении людей, обожали предсказывать возможные варианты событий. Этакая русская рулетка по-бразильски, когда барабан заряжен полностью, и исход вполне предсказуем.

Да, в тот день она решила, что не пойдет на занятия, хотя дома сказала, что едет в институт. А кто из нас так не делал? Каждый студент хоть раз, но говорил родителям, что пошёл в библиотеку, а сам направлялся тусоваться и развлекаться с друзьями. Так поступила и Вероника. Они договорились с Женькой и встретились, чтобы потусоваться в очередной раз в любимом кафе. Было много народу. И теперь Вероника знала, что его зовут Макс и ещё, что оказывается он, по мнению всей тусовки, один из самых крутых музыкантов в питерском металлическом андеграунде.

Казалось, что притяжение возникло мгновенно, и навсегда. Даже сейчас, когда она вспоминала всё это, она так и не могла до конца понять, что она в нём нашла. Что? Что было в этом человеке, чего не было в других? Они понимали друг друга без слов. Они чувствовали друг друга. И это было лучшее, что Вероника когда-либо испытывала. Сидя рядом с Максом, она знала, что готова пойти с этим человеком куда угодно без лишних вопросов. Её безграничное доверие, отсутствие страха и сильнейшее желание быть с ним, во что бы ни стало, предрешили финал вечера. Вчетвером: она, Макс, Женька и Дмитрий Шумный, они поймали машину и отправились продолжать вечер в гостях у Шумного, на «Удельной». Вероника позвонила домой и сказала, что будет утром.

Типичная вечеринка: алкоголь, намеки, флирт. И вот они стоят с Максом на балконе в квартире Шумного, обсуждают какие-то безбашенные темы. Что они обсуждали, Вероника не помнила, но помнила, как на вопрос Макса может ли она ударить мужчину, она без долгих раздумий съездила ему по физиономии. Макс ошалело посмотрел на неё и спросил, сможет ли она второй раз ударить? Макс легко поймал её руку, занесённую для второго удара, и попросил больше так не делать. Потом они начинают целоваться, потом перебираются на диван. Потом…

Что было потом?

Ночь была бесконечно длинной. «А ведь странно, – думала иногда Вероника. – Время тянулось, будто его не было вовсе, хотя я тогда была счастлива. Странно. Ведь считается, что время, которое наполнено позитивом, летит быстро, и лишь тягостные ситуации кажутся бесконечно долгими». Было ли это время наполнено позитивом? Как знать, может быть, всё это было лишь мороком, хитро и искусно расставленной ловушкой, только Вероника не могла этого увидеть. Макс и сам всего тогда не знал. Однако, он многое мог. Особенно ему нравилось использовать Зов и манипулировать временем. Новые способности так удивительно появившиеся в его жизни несколько лет назад. К сожалению, рядом с Максом не было опытного вампира-наставника, чтобы разъяснить ему основные правила. Макс что-то знал, о чём-то догадывался, а что-то находил в книгах. И очень многое он придумывал сам.

Но как бы время не тянулось, утро всё равно наступило. Надо было расставаться, и Вероника поняла, что теперь она не может существовать без него. Что она не сможет быть прежней, что как только она приедет домой, она позвонит своему парню и скажет: «Я ухожу от тебя». Хотя, конечно, это было безумие. Макс был женат, но, как сам уверял, всё это была лишь формальность. Да, многие женатые мужчины, находя себе очередную любовницу, заявляют ей, что их брак формальность, но необходимая формальность, и жену оставить он не смогут. Конечно, они клянутся в безумной любви своей новой пассии, но просят не терзать их и без того истерзанное тяжелым браком сердце. И просят покинуть их. А это как раз самое надёжное средство, чтобы влюбившаяся женщина никуда не ушла, и тем вернее привязалась к коварному соблазнителю.

И Вероника поверила, потому что захотела в это поверить, потому что Веронике было двадцать лет, и она не знала всех этих тонкостей. Она была доверчива, открыта и безрассудна. Она бросилась в этот роман, как в тёмную воду с обрыва.

Теперь она иногда сравнивала свои отношения с господином Александровским, как она любила называть Макса в приступах ироничной злости, с прыжком в холодную мутно-зеленую воду, когда ты или почти всплываешь, или почти тонешь. Ей казалось, что в таком случае прервать отношения также сложно, как и труден путь к поверхности темно-зелёной воды, и только инстинкт самосохранения толкает тебя из холодной непрозрачной и опасной стихии. Он не оставил ей телефон, он сказал как его найти на работе. Да, это точно было безумие. Все отношения были односторонней связью. Он был для неё как закрытая книга на мертвом языке. Редкий экземпляр, который можно увидеть только иногда и издалека. Но она всё равно любила его. Если бы Вероника тогда знала, с кем она связывает свою жизнь, то может быть, она постаралась забыть его и никогда не искала бы новых встреч. Но она не знала.

Март в тот год, когда Вероника второй раз встретилась с Максом, был очень холодный. Когда замёрзшая, не спавшая, но счастливая Вероника появилась на пороге своей квартиры, она столкнулась с ужаснувшим её фактом. Вчерашнее действие принесло в её жизнь море проблем, но ничего не оставалось делать, кроме как отвечать за свои действия. Она не стала врать, и прямо заявила своему парню, что бросает его. Его бешенство, угрозы и обещание её убить, привели Веронику в ужас. И это стало ещё одним фактором, подтолкнувшим развитие её безумного романа. В понедельник после работы, Вероника поехала к Максу. С одной единственной мыслью – сказать, что для всех будет лучше, если они не будут встречаться. Ей казалось, что проще умереть, чем сказать это, но она понимала, другого пути нет. И именно с этой мыслью очень поздно вечером, она переступила порог офиса, в котором Макс работал охранником. Она приехала с Женькой, одна бы она не смогла найти в себе силы. И Женька, отозвав Макса в сторону, сказала: «Она приехала к тебе».

Всю ночь они сидели и разговаривали. За ночь Вероника выкурила две пачки сигарет. Она слишком нервничала. Они сидели рядом, разделяя на двоих горечь от сказанных слов. И никогда больше в течении следующих долгих лет они не испытают такую остроту чувств. Никогда.

На двоих у нас с тобой ничего, ни любви, ни вражды только сны. Сейчас, когда она пыталась вспоминать то, что происходило, вся история казалась блеклой, отраженной в пыльном кривом зеркале. Смотря в свое прошлое, как в тусклое старое и кривое зеркало, Вероника так и не могла понять, почему она не ушла от него сразу? Всё было бы иначе. Но ей нужна была эта иллюзия нужности.

Макс долго и пространно рассказывал о том, что его брак необходимая формальность, что в его жизни лишь Вероника – светлое чувство, возникшее мгновенно и навсегда. Он говорил, что отдал бы всё, чтобы они были вместе, но, увы, сделать ничего нельзя. Она чувствовала, что должна уйти, никогда не возвращаться. Но даже сама мысль была для неё мучительна. Она готова была уйти. И хотела. Хотела ли? Наше тело не ошибается и не врет. Никогда. Мы умеем лгать, играя в психологические игры, но когда вас реально интересует человек, ни в какие игры играть не получится. Даже если вы очень хотите и планируете свои действия, собираете информацию и стараетесь соответствовать определенному сценарию, всё равно – не выйдет. Если есть какие-то чувства, не важно, любовь или ненависть, скрыть их не удастся. Даже если на какой-то промежуток времени, вы сможете их скрыть, загнав в самые темные глубины бессознательного, даже если вы в словах или поведении будете следовать сценарию своего разума, тело всё равно вас подставит. В нашем мире, полном условностей, у тела свои правила. И мы чувствуем то, что действительно происходит, мы чувствует истинное отношение к нам других.

«Я никогда не встречал таких девушек, как ты», – сказал ей тогда Макс.

Это было правдой, женщин подобных Веронике он не встречал никогда. В ней всё вроде было просто, но это только на первый взгляд, потом становилось понятно, что разгадать эту женщину не под силу никому, даже такому древнему и очень сильному вампиру как Макс. Она смотрела на него очень внимательно. Её темные глаза хранили все чувства в своих глубинах и увидеть их было очень сложно, можно было лишь почувствовать.

– Я тоже никогда не встречала таких как ты. С тобой приятно не только говорить, но и молчать. Знаешь, мне так хочется быть рядом. Просто быть рядом с тобой. – сказала Вероника. – Явсё понимаю. А может быть, можно что-то придумать?

– Что?

– Я не знаю, – проговорила она, – но, мы могли бы встречаться?

– Ты сама сказала, что нам лучше расстаться сейчас. – сказал Макс. – Давай оставим всё, как есть.

– Да, сказала, – подтвердила Вероника и спросила. – И что? Я не понимаю, почему нельзя? А если, больше никогда не будет больше таких чувств? Я не готова оставить всё это просто так. А если такое чувство никогда больше не повторится?

Макс не ответил. Он не смотрел на неё. Вероника ловила каждый его жест, каждый вдох, каждое колебание тела, каждый удар сердца.

– Почему ты молчишь?

– Ты сама уже всё сказала.

Молчание повисло в дыму выкуренных ими сигарет. Вероника сидела у Макса на коленях. Тепло их тел пересекалось, сердца бились в едином ритме. Они понимали друг друга без слов. Но это только иллюзия, морок. Это было как погружение в холодную темно-зеленую воду: страх и желание всплыть, невозможность следовать желаемому пути, необходимость ограничения и отречения от себя. Всё было в этом молчании. Страсть, желание быть одним целым и желание разорвать возникшую в одну секунду связь, всё это было в тяжелом молчании разума. Они не знали ещё, что эта связь будет крепче мира, крепче других связей в их жизни, что её нельзя разорвать даже смертью. Она ещё не знала, что он будет молчать всегда, что никогда не скажет ей, что любит или любил, или, что она нужна ему. Он будет молчать, давая ей возможность создавать ту реальность, ту иллюзию реальности, в которую поверят оба.

– Да, сказала. Я не знаю, что можно изменить, но я слишком сильно хочу быть с тобой. Это возможно?

Он не отвечал, они продолжали сидеть и молчать. Странная игра, и Фадеева вступила в неё не зная правил. Она играла. Потом её всё чаще вспоминалось, как Женька нередко ей говорила:

– Люди делятся на тех, кто играет, и тех, кто наблюдает. Ты – игрок. Я – наблюдатель.

– Да, Женич, ты права. Мне нравится играть.

– Смотри, доиграешься.

– Я буду очень осторожна.

Это было раньше. Намного раньше. Теперь этот разговор всплыл в памяти, как что-то странное и неуместное. Её безумная любовь смешивалась с отчаянным безрассудным неоправданным ужасом, который с лёгкостью парализует любые усилия разума и тела. Но ужас был спрятан глубоко, на поверхности была лишь безумная безудержная любовь. И как бы медленно не тянулось время, утро приближалось, и ей пора бы уходить.

– Я люблю тебя, – сказала Вероника и пообещала, – и всегда буду любить.

Макс посмотрел на неё очень внимательно, словно читая её и без того ясные мысли.

– Да.

– Мне пора. Прощай, – сказала Вероника.

Смотря на Макса, она подумала: «И неужели я никогда не услышу в ответ, что ты тоже меня любишь?»

Он проводил её до двери. Они долго ещё стояли молча в тёмном коридоре. Ей не хотелось уходить. Вероника желала остаться с ним навсегда. Но надо было ехать на работу.

Понедельник. Тьма.

Вторник. Пустота.

Среда…

В четверг утром Вероника поняла, что больше не может жить без него. Оставалось только дожить до вечера. Мучения не закончились когда она наконец-то добралась до центра города. Они только усилились. Сердце бешено колотилось. Она стояла у двери офиса, где Макс работал охранником. Вероника позвонила. Тишина. Ничего, даже звука шагов. Она позвонила ещё раз. Тишина. И в тот момент, когда она собралась уйти, она услышала приближающиеся шаги. Сердце ускорилось. Больше всего она боялась, что его сегодня не будет на работе. Она не знала, где его ещё можно найти. Человек, идущий открыть дверь, подошёл и остановился.

– Кто? – спросил голос из-за двери.

Голос, который станет для неё всем. Зов, который будет преследовать её ещё долгие годы.

– Это я, – произнесла Вероника, – Макс, открой, пожалуйста.

Тишина. Ни единого звука, и через бесконечную паузу, она услышала, звук открываемого замка. Дверь распахнулась.

Макс смотрел на неё. Выражения глаз она не могла понять: удивление, неприятие, радость, усмешка, знание, что она точно вернётся. Всё и сразу. И ничего одновременно. Пустота. Ничего кроме пустоты, в которой клубился туман вечности.

– Заходи, – разрешил Макс.

Он посторонился, пропуская Веронику. Она почувствовала на себе его взгляд. Волна возбуждения и страха пробежала вдоль позвоночника. Она прошла по длинному коридору в комнату охраны и замерла на месте. Он подошел к ней, обнял, спросил, наклоняясь к её уху:

– Зачем ты здесь?

– Я приехала к тебе, – ответила Вероника. – Я так не могу. Я эти два дня только и думала, что о тебе. Ни о ком больше. Я поняла, что это нереально для меня просто уйти. Можно я буду с тобой?

– Как хочешь…

– Да, я всё помню, что говорила. Но, почему, мне нельзя тебя любить? Разве это можно как-то запретить? Нет. Вот поэтому я здесь.

Он не ответил, притянул к себе. У Вероники кружилась голова, ноги не слушались её. Она потянулась к нему, поцелуй взорвал мозг, адреналин ударил волной паники и страха. И время для неё перестало существовать. Каждый следующий поцелуй был откровеннее и откровеннее, она исчезала в чувствах, растворялась в эмоциях, в безумном желании и жажде. Жажде такой знакомой и такой неясной одновременно. В этот момент Макс даже забыл, что он давно уже не человек, а существо иной природы. Только он не мог рассказать это Веронике. Он вообще ничего не мог ей рассказать. Если бы Макс заявил Веронике, что он вампир, она точно решила бы, что он сумасшедший. Поэтому он решил это скрыть. Может быть, когда-нибудь позже он расскажет её всё. Да, после её инициации Макс расскажет ей о себе всё. Если не передумает, или если решится.

Эта ночь была удивительной. А сколько было этих ночей? Тогда это казалось ей лучшим, что только могло быть в её жизни. Были, конечно, совершенно досадные ситуации. Так однажды, они договорились встретиться на «Приморской» в десять вечера. Вероника с трудом досидела до момента, когда надо было выходить из дома, в нужное время вылетела, словно стрела, пущенная в вечность. Она приехала чуть раньше, впрочем, обычно она всегда так и приезжала. Она ждала, ждала, ждала… Вы знаете, что такое стоять одной вечером в вестибюле метро? Нет? Постойте, вам вероятно, понравится. Особенно, если вы выберите для этого одну из конечных станций на любой линии, это уж какая вам больше понравится. Наверное, более увлекательное занятие, это ждать вечером автобус где-нибудь в пригороде или последнюю электричку со 101 километра. Так что, когда вам будет решительно нечем заняться, обязательно проделайте всё это, и вы поймёте, как было интересно Веронике. Постояв где-то до половины одиннадцатого, она решила уехать. И как раз в тот самый момент, когда она спускалась вниз, наверх поднимался Макс. Заметив её, он расплылся в широкой улыбке и жестом показал: «Буду ждать наверху. Поднимайся». Может быть, ей было лучше поехать домой? Но она поднялась.

Ночь они провели в чьей-то чужой квартире, на Морской набережной, дом 15. Она ещё долго будет вспоминать эту ночь. А ещё Веронику долго будет мучить вопрос: «Кому же принадлежала эта странная квартира в таком интересном доме на краю воды и земли?» В ту ночь Залив навсегда станет для неё чем-то большим, чем кусок суши, покрытый водой. Потом очень часто они с Женькой будут приезжать гулять на Залив под окнами этого дома. Эта странная зависимость, в которую она попала за несколько дней, будет её кошмаром ещё долгое время. Но это будет потом. Сейчас это было для неё важнее всего, что было в её жизни. Фадеева долго будет вспоминать, как она читала Максу свой короткий рассказ, написанный в обычной тетрадке в клеточку, правда, с иллюстрациями, которые она сама нарисовала. Макс слушал очень внимательно, видно было, что ему нравится история Сумеречного города и путешествующего в поисках вечности Странника. Но, когда Вероника закончила читать, то он сказал: «Да, хорошо, но уж больно мрачно». И всё. Потом Вероника потеряла эту тетрадь, или выкинула, как и тетрадку стихов, но текст этой истории, вернее его начало она будет помнить и спустя десять лет. Именно с него она и начнёт свою книгу несколько лет спустя.

Апрель.

Май.

Июнь.

Безумие закончилось. Яркость чувств исчезла. Но только у одного из них. На лето Макс уехал из города. Потом когда Макс вернулся, он всё реже ей звонил, и до осени не встречались. И самое интересное, что в её сознании эти несколько месяцев превратились в годы, в счастливые годы. Это было удивительной сказкой, придуманной Вероникой для самой себя.

Осень все изменила. Вероника поняла, что «больше уже никогда». Хотя они встречались, иногда даже Макс зависал у неё на некоторое время, но это было начало конца. Вместо страсти, всепоглощающей и острой возникла странная зависимость. Они не могли быть рядом, и не могли отказаться друг от друга. Исчезая, Макс всегда почему-то возвращался. Находил её, звонил, приглашал на очередное странное свидание. И можно было ли это называть свиданием? Странные встречи настоящего с прошлым, живого с мертвым. Кому всё это было нужно? Вероника не знала ответа на этот вопрос, но понимала, что просто так всё это никогда не закончить, что нужно что-то делать. И если сначала, она пыталась вернуть его, что-то объяснить, то позже она поняла, что так будет. Так будет всегда. Он будет уходить, возвращаться, снова исчезать, но всё равно тянуться к ней. Веронике казалось, что она создаёт безумную картину, рисуя не красками, а осколками стекла и огнем, и не на холсте, а в душе. Ей хотелось забыть, и она боялась забывать. Она жила слепой верой в возможность повторения иллюзии нужности. Она хотела всё повторить и боялась этого. И помнила ли она, что только по вере вашей, да будет вам? Нет. Она помнила, что надо быть осторожной с тем, о чем просишь, так как это можно получить.

Вероника писала стихи, и почти каждое из них было обращено к Максу. Какие-то она читала ему, какие-то хранила в столе. Смешно, правда, смешно. Женщина пишет стихи мужчине, разве не должно быть наоборот? Потом, лет через пять после окончательного разрыва, если можно было так называть очередное исчезновение Макса, в приступе раздражения Вероника выбросит свою тетрадь со стихами.

Сейчас она чувствовала свое бессилие перед прошлым, ощущала, что её безумная любовь смешивалась с отчаянным безрассудным неоправданным ужасом, который с легкостью парализует любые усилия разума и тела. Она понимала, что пора забывать. Хотела забыть и не могла. В эти минуты она думала: «Неужели и, правда, Ольга права? И всё это лишь нерушимая связь, созданная силой намного большей, чем сила обычного человека. Что тогда? Что я могу сделать? Что я могу противопоставить силе намного превышающей мою? Зачем ему это нужно? Для чего такому, как Макс обычная женщина, не обладающая никакими сверхъестественными талантами? Да, уж, позвони попозже, легкая еда».

Ей вспомнилось одно из стихотворений, которые она написала Максу.

 
   Ты ведь просто сумасшедший, что же я в тебе нашла?
   Но много в жизни не узнала б, если не было тебя.
   В тот холодный, грустный вечер ты согрел меня теплом.
   И своим безумным взглядом ты в душе зажег огонь.
   Да же я всего не знаю, что тогда произошло.
   Воскресил во мне тогда ты, что уже было мертво.
   Я тебя не восхвалю, ты не ангел, не святой.
   И порой бывает страшно ночью рядом быть с тобой.
 

Теперь Вероника понимала, что она избежала зла, которое чуть не превратило её жизнь в осколки мечты, но понимание пришло поздно. Она долго переживала разрыв с Максом. Всё, что напоминало ей о нём, приносило порой невыносимые страдания. Она думала о нем постоянно. Вероника снова стала видеть эти странные сны. Очень часто она видела в них Макса, а порой в её сновидения врывался жаркий песок пустыни, несущий вслед за собой кошмарные видения. Часто она видела странного усталого путника с глазами цвета белого вина. Он был высок и худощав. Этот странный человек очень напоминал Веронике опасного хищника. В этих сновидениях он был один. Всегда только один. И каждый раз сон начинался одинаково, она слышала его мысли, чувствовала его дыхание и просыпалась от гулких ударов чужого сердца, бившегося тяжело и устало, словно тысячу лет без перерыва оно поддерживало жизни в забытом душой теле. Её пугал этот полупризрак – получеловек и его история, которую она видела в сновидениях. Но и сны, в которых она видела Макса, ей тоже не нравились. Раньше ей и Максу очень часто снились одинаковые сны. А теперь Вероника вообще больше не хотела видеть никаких снов. Когда-то Вероника свободна создавала сновидения, а путешествия по ним доставляли ей удовольствие. Она могла с лёгкостью сформировать любой сон, но путешествия всё чаще заканчивались чем-то пугающим или обрывались в самом начале. Кошмары стали частью её ночных сновидений, и частенько на смену снам о странном путнике приходили пугающие сновидения, в которых она сталкивалась с Максом. Вероника часто просыпалась в одно время. После пробуждения от кошмара она боялась закрывать глаза. Но прошлое на то и есть прошлое, чтобы постепенно исчезать из нашей жизни. И Вероника очень надеялась, что она постепенно забудет всё, что когда-то связывало её с Максом. И это могло быть так, но пока получалось иначе.

Параллельные прямые

Вы когда-нибудь задумывались, что, если все ваши действия предопределены раз и навсегда? Что, если свобода выбора – это лишь миф? Что, если у каждого события только одна причина и одно единственное следствие, а теория вероятностей это тоже миф, как и свобода выбора? Вы задумывались об этом? Нет? Да и не надо вовсе. К чему думать, надо жить.

Но неужели всё предопределено раз и навсегда и все наши попытки лишь жалкое самоутешение, что мы свободны в своем выборе?

Происходящее с большинством из нас так похоже на отражения жизни, скользящей как в калейдоскопе. Послушайте новости, посмотрите любой канал, предлагающий море кровавых сюжетов. Слушайте, смотрите, следите за лентой новостей в Сети, да просто смотрите по сторонам, оглянитесь, не утыкайтесь тупо в свой маленький мирок, не заслоняйтесь от информации. Где он ваш свободный выбор? Покажите его, если вы такие умные. Сотни человек погибли при авиакатастрофе, а три человека выжили. Это их выбор или выбор сотни погибших? Едущий в грозу водитель останавливается, чтобы избежать опасности на скользкой дороге, и погибает от удара упавшего на крышу его автомобиля дерева, в которое ударила молния. Чей выбор? Два милиционера врываются в квартиру и расстреливают в упор хозяина, попытавшегося оказать сопротивление непрошеным гостям, считавшим, что в его квартире находиться наркопритон. Но это была ошибка. Притон был в соседней квартире. И мы задаем себе вопрос – почему? Это верный путь в никуда, в пустоту без ответов. Впрочем, задавая вопрос «зачем?», мы продвинемся не больше. Нам проще задавать первый вопрос и игнорировать второй. Куда как проще считать, что человек, совершающий невероятные по своей жестокости преступления психически нездоров, чем признать, что не каждый сумасшедший – опасен и не каждый опасный человек безумен. Нам намного комфортнее думать, что всё то, что разрушает нашу жизнь неразумно и случайно, нам проще принять безумие, чем понять, что то, что неотвратимо, вряд ли может быть неразумным. А может быть у нас и, правда, есть свобода выбора? Ведь каждый момент жизнь предлагает нам море вероятностей, и мы выбираем. Что-то одно. Что было бы, сделай мы другой выбор? Что было бы, если бы Вероника, пообещав никогда больше не возвращаться, ушла, закрыв за собой дверь навсегда? Что было бы? Увы, этого не знает никто.

Наступила осень. Вероника всегда любила мрачные осенние месяцы. Осень дала Веронике и Максу второй шанс. Жизнь вообще всегда дает нам несколько шансов, правда, мы не всегда это видим и не всегда понимаем, что нам дали ещё одну возможность, но иногда бывает и так, что возможность не пропадает, мы видим её и можем использовать. Так было и с ними. С новыми чувствами в старые отношения. Хотя, в одну воду нельзя войти дважды. Эта известная истина, но так часто мы думаем, что сможем, что у нас получиться изменить законы мироздания, что мы иные. Так думала и Вероника. Она просто забыла, что то, что разведено самой судьбой, не под силу снова скрепить обычным людям.

Она вновь погрузилась в эти отношения безрассудно и легко, забыв о предыдущем погружении в темно-зеленые воды чувственного омута. Правда, в этот раз всё было несколько иначе. Было проще, свободнее, острее и динамичнее. Из легкомысленной блондинки Вероника перекрасилась в жгучую брюнетку. Она любила ходить в чёрном и красить ногти в ярко-красный или глубоко-фиолетовый цвет. Всё это в сочетании с бледной кожей и худобой делали её чем-то похожей на женщину-вамп. Вероника упивалась новой свободой и новой жизнью. Как черная фурия она пролетала по холодным улицам, спеша домой с работы, где её ждал Макс. Она была счастлива. И думала, что всё это будет бесконечно. Зима была ещё более яркой, чем осень. Сейчас она уже практически ничего не помнила из происходящего. В общей картине прошлого осталось только ощущение, что было очень много самых разнообразных событий. Память о них затерялась в глубинах бессознательного, в самых темных уголках разума, как теряются тайны в глубинах вод.