Текст книги "Прачка на краю реки (ЛП)"

Автор книги: Меган Шейд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 34 страниц)

77 БЕА

Доставила ее ко мне? О чем это она?

Бреннен напрягается, и волна защитнического инстинкта накатывает на меня, когда богиня сжимает его руку. Этот жест слишком привычен, небрежен, словно она проделывала это тысячи раз прежде, и мне это совсем, ну совсем не нравится. Эйридх, должно быть, чувствует мое беспокойство, потому что опускает голову, и в ее груди перекатывается глухое рычание.

Хочешь, я остановлю ее? – раздается прямо у меня в голове, и меня пробирает дрожь от непривычного вторжения.

– Не будь глупой, – рявкает богиня, бросая на дракона испепеляющий взгляд. Я открываю рот, чтобы велеть ей не сметь так разговаривать с моим драконом, но она переводит свой ледяной взгляд на меня, словно читая мои намерения. Я опускаю голову и отвожу глаза, не зная, на что способна эта женщина. Судя по окружавшей ее ауре гнева и бушующей наверху Эпохе, я могу предположить лишь одно: передо мной Блар, богиня войны и монстров. И кто знает, какие жуткие вещи она может со мной сотворить, если я ей не понравлюсь.

– Все в порядке, Лолли, – шепчу я, и она тяжело выдыхает, выпуская из ноздрей колечки дыма.

Эйридх.

Что? – думаю я это слово и уже собираюсь произнести его вслух, как голос снова вплетается в мои мысли.

Мое имя. Я не Лолли. Я – Эйридх.

Мой взгляд на мгновение отрывается от Бреннена и богини – ровно настолько, чтобы посмотреть на дракона.

Ты тоже умеешь читать мои мысли? – мысленно спрашиваю я, снова не размыкая губ.

Эйридх молча кивает.

Ты уверена, что я не могу звать тебя Лолли? Тебе идет.

Она фыркает, выпуская струю дыма, а я возвращаю всё свое внимание Бреннену. Его взгляд устремлен куда-то вдаль, глаза затуманены, словно его разум унесся совсем в другое измерение. Я делаю шаг ближе, и сердце сжимается от дурного предчувствия. Что богиня с ним делает? Я сжимаю руки в кулаки – гори она синим пламенем, эта богиня войны и монстров, – и уже собираюсь потребовать, чтобы она убрала от него руки, как его кожа начинает светиться.

Все начинается под пальцами богини: сияющая сеть света расползается вверх по его руке, охватывая торс и шею, окутывая все его тело и пульсируя полупрозрачными белыми волнами. Свет расширяется, словно делая глубокий вдох, а затем замирает, впитываясь глубоко в его кожу.

Это потрясающе – свет такого рода я еще никогда не видела, от него захватывает дух. Он одновременно теплый и прохладный, переливающийся всеми мыслимыми оттенками. Некоторые из них я даже вообразить себе не могла, и в этот миг я уже не могу представить, как пытаюсь оттащить его назад.

Его глаза закрываются, вечно суровое выражение лица сменяется умиротворением, а сияние становится мягче.

У меня срывается с губ вздох, когда украденные мной даны вновь проступают на его коже, дополненные еще одним знаком, которого у него раньше не было. Он выжигает ладонь его руки, лишенной шрамов, – точно в том же месте, где только что появился символ на моем собственном теле.

Весь Загробный мир перестает существовать. Я больше не вижу звезд, богиню или серебряный песок под ногами. Мое зрение сужается до одной-единственной точки – метки, которую я видела на страницах древних текстов, известной по всему королевству. Сигил Судьи.

Все то время, что мы провели с Бренненом, проносится перед глазами вспышкой. Его одержимость справедливостью вопреки жестокости. Его мучительная борьба с чувствами ко мне, когда он думал, что я хладнокровно убила дорогих ему людей. Полное отсутствие полутонов в его понимании морали.

– Ты… – шепчу я. – Ты – Судья.

Я начинаю опускаться на колени, раздавленная его величием, но он останавливает меня, обхватив за руку.

Он смотрит прямо мне в глаза – глаза, превратившиеся в самый потрясающий зеленый оттенок, какой я когда-либо видела, ярче изумрудов, с золотыми искорками в радужке точь-в-точь как у богини.

– Ты не станешь передо мной на колени, – говорит он, и его голос звучит еще глуше. Сложнее. – Ни сейчас. Никогда.

Он удерживает мой взгляд, не позволяя отвести его, пока я не киваю в знак согласия, и его черты смягчаются.

– Мы сделали это, – произносит он с неверием в голосе и поворачивается к богине.

– Сделали, – кивает она, но Бреннен удостаивает ее лишь мимолетным взглядом. Он держится прямее, чем прежде, в нем чувствуется больше властности, а аура силы, исходящая от его тела, грозит вновь заставить меня упасть на колени.

Бреннен наклоняется и шепчет мне на ухо:

– И даже не думай об этом. Если кто-то из нас и преклонит колени перед другим, так это я, – говорит он, протягивая руки и бережно охватывая мое лицо ладонями, зарываясь пальцами в кудри на затылке.

– Что происходит? – выдыхаю я, изучая резкие черты его лица. Они стали острее, чем прежде. Еще сильнее.

Он прижимается лбом к моему лбу.

– Меня отправили найти тебя, – произносит он. – Теперь я всё вспомнил.

– Найти меня? – переспрашиваю я, чувствуя, как от его слов голова идет кругом. Зачем богу отправляться на поиски простой смертной? Почему именно меня? И как он мог не помнить об этом до сих пор? Если он божество, то как вообще мог забыть?

– Да. Тебя, – говорит он, проводя большим пальцем по моей щеке. От его прикосновения вспыхивают искры – ярче и интенсивнее, чем когда-либо прежде. – Тебя. Всегда только тебя. Наконец-то я всё понял, – произносит он, и улыбка, тронувшая его губы, кажется истинным даром небес.

Мой бог.

Эта мысль приходит сама собой, неожиданно. Сможет ли он когда-нибудь принадлежать мне по-настоящему, если он отсюда, из этого мира?

Я отгоняю эту мысль, отчаянно желая попросить его всё объяснить, поделиться этим пониманием со мной, но слова замирают на мертвой точке. Я едва могу говорить, когда его сила покалывает кожу, а руки жгут сильнее любого пламени.

Он, должно быть, чувствует мою растерянность, потому что кожа вокруг его глаз морщится от улыбки, и мои колени едва не подкашиваются.

– Не переживай, мой жаворонок. Теперь все будет хорошо.

Тепло разливается в груди от этого ласкового прозвища.

– Бедняжка выглядит так, будто сейчас упадет в обморок. Лучше начните с самого начала, – произносит богиня, складывая руки на груди.

Бреннен опускает руки мне на плечи.

– Верно. Прости. Вспоминать всё разом… это оказалось слишком тяжело.

– Что именно – всё? – наконец обретаю голос я.

Он делает глубокий вдох, задерживая воздух, словно то, что он собирается сказать, потребует от него огромных усилий.

– Всё, – отвечает он. – Всё, над чем мы ломали голову. Причину, по которой Каратель спрятала тебя век назад. Причину, по которой она не могла тебя убить. И то, почему ты обладаешь такой силой. – Он подается вперед, впиваясь в меня взглядом. – Такая храбрая.

Он ласкает мое лицо глазами – от бровей до носа и губ – с такой гордостью, что сердце начинает щемить от нежности.

– Ответ всё это время был прямо перед нами. Ты, mo chridhe, предначертана стать следующим Карателем.

78 БЕА

– Следующая… – Мои слова замирают на выдохе, и волна головокружения накрывает меня с головой. То, о чем он говорит, не может быть правдой. Разве нет? Ибо как, во имя богини, я могу быть Судьбой?

И все же, я никогда бы не поверила, что Бреннен – бог, но вот он стоит рядом со мной, излучая силу, несравнимую ни с чем из того, что я когда-либо чувствовала.

Бреннен. Единственный человек, которому я доверяю. Безоговорочно и полностью. Если он говорит мне, что это правда…

Предначертанная, – сказала Лолли… то есть Эйридх.

– Я? – выдыхаю я, и все мое тело напрягается.

– Моя душа. – Ты.

Эти слова отдаются где-то внизу живота, но я не могу по-настоящему прочувствовать их. Не способна осознать всю огромность их смысла, поскольку мое неверие перерастает в разочарование. Я не просила становиться Судьбой, но даже если бы и просила – из всех ролей почему именно мне суждено исполнить ту, которую я никогда, ни за что на свете не хотела бы для себя? Я качаю головой.

– Я видела достаточно смертей. Я презираю это, – говорю я богине, и в груди закипает гнев.

Она одобряюще улыбается мне, подаваясь вперед и понижая голос почти до шепота.

– Именно так. Ты ценишь смерть. Ты уважаешь ее роль. Ее силу. Нет никого лучше подходящего для выполнения этого священного долга после той жизни, что ты прожила, – произносит богиня, и в ее голосе слышится что-то вроде гордости.

Мне хочется ударить ее по щеке, эту женщину, которая разорвала мою реальность в клочья, но я прикусываю язык.

Бреннен усмехается, поднимая мою руку и лаская новый дан на моей ладони. Переведя взгляд с богини, я сосредоточиваюсь на линиях, изучая то, как они изгибаются и завиваются, но этот символ ничего мне не говорит.

Пока в сложном узоре я не замечаю длинную вертикальную черту, а затем – изогнутую дугу поверху. От правого края этой дуги линия идет вниз под углом, закручиваясь петлей внизу.

Шок и узнавание пронзают мое тело.

– Это тот дан, который я представляю. Тот, который я никак не могу завершить.

Он кидает кивок.

– Он начал бы появляться в твоем сознании еще до того, как Каллех нашла тебя. Если бы тебе дали больше времени, ты бы поняла, что это такое, и твоя магия пробудилась бы. Если бы ты решила принять эту роль, цикл начался бы. Она нашла тебя слишком рано.

Я подношу руку ближе, вглядываясь: форма кажется одновременно до боли знакомой и чужой. Она совсем не похожа на знак Каллех; этот знак гораздо сложнее, с таким количеством петель и завитушек, что, если поискать, я смогла бы найти в нем сотню разных узоров.

– Как она могла забрать его у меня? – спрашиваю я, проводя пальцем вдоль тонких линий.

Голос Бреннена падает до шепота.

– Она украла дан из твоего разума, точно так же, как манипулировала твоими воспоминаниями, заставив поверить, что ты убила тех людей.

Богиня прижимает руку к груди.

– Мне так бесконечно жаль за все, через что тебе пришлось пройти.

Я качаю головой, и неожиданные слезы жгут глаза от скорби в ее голосе. Неужели Блар говорит искренне? Неужели богиня войны и монстров так сильно заботится о боли смертных?

– Расскажи мне все, – прошу я, поворачиваясь к Бреннену, и он сжимает мою руку.

– Перед прошлой Эпохой мы составили план. Мы знали, что этот цикл будет жестоким, и Карателю дадут еще один шанс сложить полномочия. Было бы намного проще, сделай она это по собственной воле, с меньшей вероятностью дестабилизировать магию царства. Даже Верховная богиня не может использовать свою силу без ограничений и последствий.

Верховная богиня.

От этого имени у меня чуть не останавливается сердце. Серебряные волосы и золотые глаза.

Это вовсе не младшая богиня. Я стою перед самой создательницей нашего царства. Верховной богиней.

Я смотрю себе под ноги, внезапно теряя способность дышать. Я злилась на нее. Чуть не потребовала, чтобы она не трогала Бреннена и уважала моего дракона.

– Не переживай, – говорит Бреннен, словно читая мои мысли. Он приподнимает мой подбородок. – Она тебе не навредит. Именно она отправила меня отыскать тебя. – Он заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо.

Я качаю головой.

– Но почему? Зачем богу отправляться в смертный мир?

– Магия Верховной богини, если она использует ее для изменения судьбы своего королевства, требует сделки. Когда Каратель отказалась сложить полномочия, я заключил ее. Перед каждой Эпохой предначертана лишь одна Каратель. Мы были полны решимости не потерять еще одну из-за жадности Каллех. Она должна была вплести в нить следующей Каратель заклинание неуязвимости, а взамен я обязался найти ее и привести сюда, чтобы она вступила в свою силу. Эта нить была твоей.

– Вплела в мою нить… Так вот почему у меня дан бессмертия? – спрашиваю я, чувствуя, как разум едва поспевает за словами.

Верховная богиня прикладывает руку к груди.

– Да. Но он не проявлялся, пока Каллех не попыталась тебя убить, и она не смогла его разглядеть. Я пыталась спрятать тебя, чтобы до этого вовсе не дошло. Судьба способна почуять свою преемницу, едва взглянув на нее. Я надеялась, что она вообще тебя не найдет. Почти преуспела. Сделала тебя никем. Без семьи, которая стала бы тосковать. Просто девочка, затерянная в королевстве, которому нет дела до тех, кто лишен силы. Но когда ты забрала из реки одежду своей подруги, пытаясь ее спасти, Каллех почувствовала тебя. Лишь тот, кому предначертано касаться смерти, смог бы снять эти вещи. Даже несмотря на то, что моя магия скрывала тебя, она поняла, кто ты.

Эти слова вонзаются в меня лезвием между ребрами – ошеломляюще, глубоко больно. Насколько иначе всё сложилось бы, сделай я другой выбор? Лучший? Подруга всё равно погибла, а моя жизнь была разрушена до основания.

– Она спрятала тебя там, где ты не найдешь на карте ни единого ориентира, и превратила в легенду, которую боялось все королевство, – говорит Верховная богиня.

– Но как же ее сестры? Почему они ничего не сделали, чтобы остановить ее? – спрашиваю я, пытаясь сложить воедино общую картину. Верховная богиня напрягается, но не отвечает.

– Каждая Судьба обязана по долгу службы отыскать свою восходящую, но лишь когда следующая Каратель принимает свой дан, пробуждаются женщины, которым суждено стать ее сестрами, – объясняет Бреннен. – Без восходящей…

– Погоди, – прерываю я, прижимая руку ко лбу, силясь уследить за мыслью.

– Дыши, – мягко говорит Бреннен. Я делаю дрожащий вдох, но мысли продолжают метаться.

– Когда некому сменить Карателя на посту, – продолжает он, – цикл перезапускается. Сестры Каллех были бы вынуждены и дальше править вместе с ней.

Я закрываю глаза, выстраивая в голове паутину связей.

– Когда меня не удалось убить, она начала искать женщин, которым суждено стать Ткачихой и Судьей – на случай, если я приму эту роль.

Бреннен кивает.

И снова в груди вспыхивает гнев.

– Почему именно я должна принять дан первой? – спрашиваю я. Разве это бремя должно вечно ложиться только на мои плечи? Почему Ткачиха или Судья не могли нести его хотя бы какое-то время? Почему я должна была целый век прозябать в проклятом существовании, прежде чем их испытания вообще начнутся?

Верховная богиня склоняет голову.

– Я знаю, это несправедливо, но так было всегда. Без смерти не может быть жизни. Нить нельзя выткать и измерить, если я не уверена, что найдется тот, кто ее обрежет. Никто не должен жить вечно. Ни смертные. И ни Судьбы.

Она делает шаг вперед, указывая на бесконечное небо.

– Твои сестры сейчас там, наверху, ждут тебя, даже не подозревая об этом. Их даны тоже проявятся – чтобы они приняли их или отвергли, если ты выберешь свой путь.

Я качаю головой, пытаясь уложить ее слова в голове. Масштаб их значения огромен.

Мои сестры. Семья, которой у меня никогда по-настоящему не было. Семья, которую выбрала для меня сама судьба.

Эта мысль давит своей тяжестью, и я бессильно приникаю к Бреннену. Всё, чего мне сейчас хочется, – это ощутить его невозмутимость. Его надежность.

Он не подводит: его защитная рука обвивает мою талию, прижимая меня к себе так крепко, что пульс почти мгновенно выравнивается.

– Пропавшие женщины. Эти смерти. – Паутина связей, сложнее и запутаннее, чем я могла себе представить, разворачивается в моем сознании. – Это женщины, в которых она видит моих будущих сестер, верно? Она в отчаянии пытается уничтожить любого, кто может оказаться сильнее ее, и потому убивает их.

В глазах богини мелькает гнев.

– Да, – подтверждает она мрачным голосом.

– Где они? – спрашиваю я. – Души, которые не смогли уйти дальше?

Богиня указывает в сторону, противоположную вратам, туда, где сверху струится туманный черный песок.

– Благодаря тебе они покоятся во тьме. Лишь те, чья жизнь оборвалась в положенный час, смогут войти, пока Хранитель не вернется.

– А Саорси? – бросаю я взгляд на Бреннена.

Он напрягается, его руки каменеют, и он сжимает меня еще крепче.

Верховная богиня мягко улыбается ему.

– Она обрела покой с ее смертными родителями. Она счастлива, – тихо произносит богиня.

Напряжение в хватке Бреннена немного ослабевает, и хотя облегчение греет сердце, оно длится недолго. Всё это неправильно.

Я рада, что она нашла покой, но ее вообще не должно было здесь быть. Соирсе должна была жить. Те женщины и Гарольд должны были жить.

– Разве Каратель не понимает, что творит с этими душами? Что она – причина, по которой они не могут попасть в Загробный мир? Что ее отказ сложить полномочия и породил Эпоху? – спрашиваю я, и мой голос звенит от резкости. – Сколько еще страданий принесет эта женщина? И ради чего? Власти?

Какая польза от власти, если королевство ненавидит тебя? Если ты отказываешься использовать ее ради помощи кому-либо, кроме самой себя?

Гнев в глазах Верховной богини разгорается ярче, золото в ее радужках вспыхивает языками пламени.

– Она знает. И про женщин, и про Эпоху. Выравнивание лун некогда служило временем праздника. Днем, когда Судьбы передавали свои короны тем, кто поклялся мне занять их место, – челюсть Верховной богини сжимается. – Всё изменилось лишь тогда, когда Судьбы отказались уступить свои места, и праздник превратился во время смерти и траура. Твое время взойти на престол настало больше века назад, когда случилась последняя Эпоха. Но ты оказалась заперта у реки – неспособная умереть, но лишенная возможности подняться на свое законное место. Вот почему я добавила кое-что к твоему проклятию. Сделала так, чтобы поимка тебя дала Бреннену ответ. Я дала тебе заклинание, чтобы ты освободилась. Не умерла, а зажила. Стала править. Именно поэтому Ан Бреннен поклялся привести тебя ко мне. Я не могла вмешиваться в твою жизнь или судьбы больше, чем уже вмешалась. Иначе распустилось бы слишком много нитей.

Кажется, я больше не могу сделать вдох – легкие словно одеревенели.

– Это ты оставила мне заклинание? – спрашиваю я, и в памяти всплывает образ того клочка пергамента, спрятанного среди камней. – Каллех вовсе о нем не знала?

– Да. Это была я. Я не могла освободить тебя сама, но с помощью Бреннена и в нужный час я дала тебе шанс освободиться самостоятельно, – говорит она, и гнев, тлевший в моей груди, разгорается с новой силой.

Каллех не просто прокляла меня у реки. Она обрекла меня на вечное заточение там, даже не думая давать мне хоть какой-то шанс на спасение. И из-за ее жадности чудовища вернулись вновь. Эпоха вовсе не должна была стать временем смерти, но она сама выбрала этот путь – лишь бы удержать власть.

– Как нам остановить это? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри вспыхивает внезапная срочность. Столько людей погибнет, и все из-за одной одержимой властью женщины.

Бреннен сжимает мою руку.

– Всё зависит от твоего выбора. Мы не можем заставить тебя принять твое призвание. Это должно быть сделано добровольно. Решение за тобой, и только за тобой.

Я на мгновение закрываю глаза, делая глубокий вдох. Всё, чего я так долго хотела, – это покой. Мир. Стать Карателем, той, кто будет обрывать каждую жизнь в королевстве на протяжении следующего века, – это идет вразрез с каждым моим чувством, каждой мыслью и желанием. То, о чем меня просят, кажется непосильным.

– А если я откажусь? – спрашиваю я.

Глаза богини наполняются печалью.

– Эпоха будет продолжаться еще долгие годы. Каратель будет править, а мы будем вынуждены стоять в стороне и беспомощно смотреть, как горит королевство.

Я щипаю себя за руки, силясь проснуться от этого кошмара. Привычка знакома, но на этот раз я представляю, как мои пальцы сжимают нить, превращая ее в пыль.

Может ли это оказаться хуже моего проклятия? Еще одна битва, которую придется выдержать, когда я уже так бесконечно устала. Жизни, которые мне придется не просто омывать, но и обрывать? Я смотрю на Бреннена, молча умоляя его подсказать правильный ответ, но он лишь проводит большим пальцем по моей руке.

Лица женщин из моих видений проносятся перед глазами. Жизни, оборванные Карателем слишком рано. Женщины, которые заслуживали куда большего, чем выпавшая им участь.

Бетти.

Влюбленная женщина из паба.

Мать, целующая своего ребенка.

Дочь портного.

Женщина, кружащаяся в зеленом платье.

Женщины, которые умоляли меня о помощи.

Решимость вспыхивает в моей груди, разрастаясь с каждой секундой, пока не заполняет всё внутри и не становится непоколебимой. Я отказываюсь подводить их снова.

– Я согласна. – Слова вырываются из горла раньше, чем я успеваю окончательно принять решение, голос дрожит, но сказать «нет» я уже не могу. Если это действительно моя судьба, то я не стану ее бояться. Не стану прятаться.

В тот самый момент, когда я произношу эти слова, дан на моей ладони начинает покалывать, а затем жжечь. Бело-каленая боль растекается по моим рукам. По туловищу и ногам. По голове. Под веками все окрашивается в багровый цвет, и воздух с силой выбивает из легких. Я едва не падаю. И упала бы, если бы Бреннен не подхватил меня, прижимая к груди и пряча мою голову под своим подбородком.

Я желаю смерти. Молю о ней. О чем угодно, лишь бы прекратить эту муку.

– Такая сильная, – шепчет Бреннен мне в волосы. – Такая храбрая. Боль скоро пройдет. Я рядом.

И хотя я уверена, что этому не будет конца – что станет только хуже, пока мои разум и тело не расколятся на части, – боль медленно начинает утихать. Мое сердце замедляет бег, дыхание вновь становится ровным.

Когда я снова открываю глаза, мир вокруг меня меняется. Становится резче. Звезды мерцают поразительными оттенками желтого, пурпурного и розового, а серебряный песок искрится так, будто сослан из драгоценных камней. Усталость полностью покидает мое тело, а мышцы обретают силу, какой я никогда прежде не чувствовала.

Я встречаюсь взглядом с Бренненен. В его глазах столько трепета и обожания, что мне хочется запечатать это чувство в сосуд, чтобы пронести его с собой через самые темные дни.

– Свершилось. Нельзя терять ни минуты. Она должна идти, – говорит богиня Бреннену, и он напрягается.

– Куда она – туда и я, – произносит он, выпрямляясь так, будто бросает вызов богине. Ее взгляд опускается на наши соединенные руки.

– Интересно, – наклоняет голову она. – Ты уверен? Ты мог бы вернуться домой. Возобновить свои обязанности перед проходящими душами.

– Нет, – почти рычит Бреннен, и мое сердце переполняется. Разве действительно возможно, что для нас найдется место в этом мире? – Разве я не ринулся в Загробный мир вслед за ней, думая, что это приведет меня к собственной гибели? Мне плевать, лишишь ли ты меня моих обязанностей. Если откажешься снова сделать меня бессмертным. Я не отойду от нее ни на шаг.

Богиня поджимает губы на долгие мгновения.

– Если вы продолжите этот путь, знайте: я не смогу вам помочь. Есть вещи, о которых вы не знаете. Вещи, которые я не могу вам открыть. Будет опасно.

Бреннен притягивает меня ближе.

– Да, – говорит он. – Каковы бы ни были последствия, я их приму.

Богиня кивает, хотя вид у нее остается недовольным.

Она переводит взгляд с Бреннена на меня.

– Ты должна найти своих сестер по судьбе и уничтожить их даны преданности, чтобы Каллех не смогла до них добраться.

– Если разрезать дан так, что они освободятся от магии, разве это не сделает их бессмертными?

– Нет. Это освобождает их от магии, дарованной одной из Судеб, от их прямой связи с ними, но Каратель все равно сможет оборвать их нить в положенный час. Таков был мой замысел. Пройдите через Загробный мир и завершите Испытания Трех. Только тогда вам будет дарован проход туда, где зарождается жизнь. Найдите ту, которой суждено ткать, а затем отправляйтесь дальше, туда, где обитает боль, чтобы отыскать ту, которой преднамерено измерять. Помогите им пробудить даны в их разуме, и их магия вернется к ним.

Бреннен склоняет голову.

– Жизнь зарождается у Волшебных Бассейнов, но где обитает боль?

Глаза Верховной богини наполняются печалью.

– Вы же знаете, я не могу назвать вам ответ. Всё откроется в свое время. Но вы должны спешить. Каратель не сдастся. Только с сестрами бок о бок вы сможете победить ее.

– Мы победим, – уверенно произносит Бреннен, и в его голосе столько твердости, что я почти начинаю верить ему. Ибо как мы должны отыскать двух незнакомых женщин? Как мы втроем можем одолеть всемогущую Судьбу, которая правила сотни лет? Ту, которую даже Верховная богиня не могла переубедить веками?

– Вы должны быть осторожны, Би. Когда ты разрушила проклятие, ты сокрушила магию, что сковывала тебя, но вместе с тем и ту, что защищала. Там, где раньше ты стояла на краю смерти, близ нее, но не касаясь, теперь ты прочно укоренена в ее владениях. Как только вы пройдете через эти врата… – она взмахивает рукой в сторону огромных арок за своей спиной. – Если кто-то из вас погибнет здесь или дальше…

– Наши жизни оборвутся. Каллех продолжит править, а наш народ будет страдать, – заканчиваю я за нее.

– Да. – Она указывает на врата.

Бреннен шагает к моей руке, крепко переплетая свои пальцы с моими, пока створки со скрипом распахиваются, обнажая бескрайнюю туманную тьму впереди.

– Добро пожаловать к Краю Реки.