Текст книги "Прачка на краю реки (ЛП)"

Автор книги: Меган Шейд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 34 страниц)

64 БЕА

Моя цепь тяжело позвякивает, пока я мечусь туда-сюда по берегу в ожидании Бреннена. С каждым шагом лодыжку жжет, но я почти не чувствую боли. Мысли поглощены тревогой, сердце колотится, а в желудке все сжимается от страха. Лолли, кажется, чувствует то же самое: потоки пламени вырываются из ее пасти, пока она кружит в небе над самым низом.

Ну почему его так долго нет? Каждые несколько минут я смотрю вверх по течению, надеясь заметить его зеленый килт. Неужели он в опасности? По ощущениям – да, хотя объяснить это я не могу.

Облегчение накатывает сокрушительной волной, когда он наконец продирается сквозь деревья – целый и невредимый. Он не выглядит раненым. По крайней мере, физически. Но его руки дрожат, а в глазах полыхает черная ярость, еще более жуткая, чем в день его прибытия сюда. Я физически ощущаю, как этот взгляд буравит меня до костей.

Прежде чем я успеваю осознать, что мои ноги двигаются, я бросаюсь к нему навстречу, забыв про больную лодыжку. Он перехватывает меня на полпути, сгребает за предплечья и прижимает к себе так крепко, что выбивает весь воздух. Его сердце колотится о мою щеку, и я жадно ловлю этот ровный ритм. Он жив. В безопасности – пусть и напуган не меньше моего.

– Это ведь была не женщина, да? – глухо спрашиваю я, уткнувшись лицом в его рубашку.

Бреннен отстраняется и качает головой.

– Нет. Это был Гарольд, – хрипло бросает он.

Гарольд. Тот самый старик с дневником. Я никогда не встречала его, но очевидно, что смерть Гарольда ранила Бреннена.

– Что случилось?

Он закрывает глаза, морщась так, будто заново переживает кошмар.

– Пришла Каллех. – В его голосе звучит незнакомая мне прежде злость, от которой по спине пробегают мурашки.

– Каратель? – Я качаю головой. – Не понимаю. Разве она не говорила, что ничего не знает об исчезновении женщин?

Бреннен начинает мерить шагами берег, его сапоги с яростным хрустом мнут гальку.

– Говорила. Но она была здесь, в деревне. – Он трет лоб, затем останавливается и наконец смотрит мне прямо в глаза. – Откуда ты вообще узнала, что это был не женский наряд?

Я закрываю глаза, мысленно возвращаясь к тем брюкам и тунике, которые стирала. Они слишком велики для женщины.

– Одежда, приплывшая по реке, принадлежала мужчине, – говорю я, – но я не знала, чья именно.

Бреннен замирает, переваривая информацию привычным для него способом – по кусочку, методично раскладывая всё по полочкам, чтобы понять общую картину.

– Что произошло после того, как меня утянуло обратно?

Он качает головой.

– Всё случилось слишком быстро. Я бросился искать Анну, но появилась Каллех. Ей показали дневник Гарольда. Его нить судьбы уже была у нее в руках. – Он делает шаг ближе ко мне. – Она знала, что убьет его, еще до того, как ступила в деревню. Когда она сдавила его нить, он рухнул замертво в ту же секунду, а его тело превратилось в пепел. Она даже не дала ему возможности попрощаться. Сказать последние слова.

Я сцепляю пальцы в замок, пытаясь остановить их дрожь. Колени подкашиваются – они такие слабые, что, боюсь, даже мой дан стойкости не удержит меня на ногах. Неужели Каллех и впрямь может оборвать жизнь так легко?

– Но… у меня было видение. Меня перенесло в деревню, и я стирала его одежду. Значит, получается… – я сглатываю, боясь произнести это вслух. Но иного объяснения нет. Эта смерть идеально вписывается в узор.

Бреннен кивает, и на его лице застывает непроглядная тьма.

– Каратель сама стоит за похищениями женщин. Это она их убивает.

В голове всё кружится в поисках хоть какой-то причины – зачем ей творить подобное?

– Почему? – выдыхаю я. – Она ведь срезает каждую нить в свой срок. Почему эти смерти должны быть исключением? И почему они вызывают у меня видения?

Взгляд Бреннена тускнеет, мысли уносятся куда-то далеко, а челюсти сводит судорогой.

– Потому что Каратель не должна решать, когда кому умирать. Это работа Ткачихи и Измерительниц. Между ними существуют законы. Она сама говорила мне об этом. Законы, написанные богиней. Каллех может отнимать жизни в обход воли сестер только в том случае, если жертва представляет угрозу для королевства. Но Гарольд не был угрозой. И те женщины – тоже.

– Но откуда нам знать, что ее жизнь не была предначертана именно так? – спрашиваю я, чувствуя, как разум едва поспевает за ходом мыслей. Зачем ей убивать невинных людей, которые не представляли никакой угрозы? Это лишено всякого смысла.

– Я видел, как Каллех перерезает нити раньше. Она ведет пальцами вдоль волокна, пока не почувствует точку. Что-то, указывающее на отмеченный конец жизни, и тогда она просто защипывает нить в самом этом месте, – Бреннен сжимает большой и указательный пальцы вместе. – Ровно там, где это было угодно Измерительницу. Но сегодня она нашла то место, где нить Гарольда действительно должна была оборваться, и поднялась выше. На дюймы. Годы жизни, которые еще оставались у него впереди. – Его голос начинает дрожать. – Годы. Она оборвала эту нить до того, как должен был наступить ее срок. Я в этом уверен.

Он делает шаг вперед, обхватывая меня за плечи и сильно сжимая пальцы.

– Думаю, в этом и кроется причина твоих видений. Ты видишь не естественную смерть, потому что ее просто не существует. Ты видишь те мгновения перед тем, как Каратель обрывает чью-то жизнь. Перед тем, как она убивает их, и они рассыпаются в прах. Вовсе не какой-то посторонний злоумышленник режет нити этих женщин. Это делает сама Каллех, преступая волю собственных сестер.

Я прижимаю дрожащую руку ко рту. Если то, о чем он говорит, правда, как нам вообще спасти этих женщин? Эту деревню? У Карателя безграничная власть.

– Нет. Должно быть другое объяснение, – говорю я, закрывая глаза. Это наивно. До абсурдного наивно, но мне так отчаянно хочется в это верить. Бреннен силен, я уверена, он мог бы справиться с любым мятежником, но… противостоять Самой Судьбе?

Он прижимает меня к себе, опуская подбородок мне на макушку, словно пытаясь удержать меня от полного распада.

– Это единственное логичное объяснение. Когда Ткачиха и Измерительница завершают свою работу, нити остаются в замке Карателя. Я стоял под ними – тысячи и тысячи мерцающих струн. – Я чувствую, как в ту же секунду его ярость сменяется самобичеванием, а тело напрягается до предела. – И как я сам до этого не додумался раньше?

– Но почему до сих пор погибали только женщины? И почему вдруг Гарольд?

Его голос падает до невозможного шепота.

– Смерть Гарольда была предупреждением для меня. Чтобы я перестал задавать вопросы и просто следовал ее воле. А женщины… – он качает головой. – Я не знаю. Но какими бы ни были ее мотивы, они недостаточно веские. Мы должны остановить ее.

Я киваю, но утаиваю от Бреннена то, о чем думаю на самом деле. Страх змеей свился у меня в желудке.

Ему нужно быть предельно осторожным, ведь если Каллех заподозрит его в измене, в безопасности не останется никто. Ни он сам, ни его семья. В системе, где Каллех нарушает собственные правила, больше нет никакого баланса. Она может оборвать любую нить по своему капризу, даже раньше срока, и ей за это ничего не будет.

Любую нить. Кроме моей.

65 БЕА

Знакомый золотистый свет заливает половицы, и я понимаю, что сплю, еще до того, как слышу гудение и стук. Ставший уже привычным ткацкий станок проступает сквозь пелену, но на этот раз женщина двигается, и я вижу ее лицо.

Она молода, потрясающе красива, с волосами цвета золота и глазами синими, как морская глубина. Я пытаюсь разжать губы, чтобы заговорить. Предупредить ее, но, как и прежде, не издаю ни звука. Ноги словно вросли в пол. Как всегда, я могу только смотреть.

В дверь раздается стук, и к глазам подступают слезы от понимания того, что произойдет дальше, но на этот раз ее смерть не предстает передо мной сразу же. Когда она открывает дверь, в поле зрения неожиданно возникают Волшебные Озера – их ни с чем не перепутать под сиянием ярчайших звезд. Бирюзовая вода искрится на солнце, водопады и родники каскадами стекают друг в друга, окруженные высокими соснами.

Я затаиваюсь, силясь разглядеть сквозь дверной проем, кто же там стоит, но человека не видно. Белокурая женщина тепло улыбается.

– Ты забрался сюда только ради того, чтобы навестить меня? – спрашивает она, и в ту же секунду меня озаряет догадка.

На вершине утесов, в тени сосен, прячется хижина. Там живет добрая женщина. Она тебе поможет.

Мои слова, сказанные Кенне, кружатся в голове. Должно быть, это та самая женщина, к которой я ее направила.

Но почему мне снится именно она?

В перчатке рука проводит лезвием по ее горлу, и я зажмуриваюсь. Я не хочу видеть кровь, но всё равно слышу ее удивленный вздох и глухой стук падающего на землю тела. Я изо всех сил стараюсь выровнять дыхание, напоминая себе, что это всего лишь сон.

По крайней мере, пока. Я увидела ее смерть, но ее одежды не стирала. В груди теплится крошечная искра надежды. Может, я еще могу ее спасти.

Эта мысль укрепляет мою решимость. Я спасу ее.

Я повторяю эти слова про себя снова и снова, стараясь не думать о том, что предстанет перед моими глазами, стоить мне только открыть их. И лишь когда я вновь ощущаю холодный речной воздух, веки сами вздрагивают.

Бреннен трясет меня за плечи, его лицо всего в дюймах от моего.

– Беа! – кричит он, и я резко вцепляюсь в его руки, отчаянно нуждаясь в опоре – в чем-то твердом и реальном.

Уголки его глаз изрезаны морщинками тревоги.

– Боги, наконец-то. Я никак не мог тебя разбудить. Это было видение? Обычно твои видения не случаются во сне, – говорит он.

Я качаю головой, пытаясь обрести голос.

– Нет. Это был сон. Или… кошмар. Он снится мне уже много месяцев.

Его губы трогает хмурая складка.

– Прости, – произносит он, и от его извинений меня едва не разрывает изнутри.

– Дело не в этом… Кто-то в опасности.

Он выпрямляется.

– В твоих кошмарах? – уточняет он, сводя брови к переносице.

Я киваю.

– Я больше не думаю, что это просто ночные кошмары. Они слишком реальны. Кажется… кажется, они приходят ко мне, чтобы я смогла предотвратить смерть, которую вижу. Помнишь, я говорила, что отправила Кенну в безопасное место?

В его глазах вспыхивает гнев.

– Кенна в опасности? Если этот ублюдок-муж доберется до нее, я…

– Нет, – останавливаю я его, сбрасывая одеяло, мне вдруг становится невыносимо жарко. – Не Кенна. Женщина, которая живет у Волшебных Озер.

Бреннен выглядит ошеломленным, его глаза расширяются.

– У Волшебных Озер? Откуда ты вообще можешь это знать?

– Потому что Кенна задала мне свой вопрос. Она поймала меня и произнесла слова, запускающие проклятие: «Скажи мне, Плакальщица, ответ, который я ищу». – Я закрываю глаза, пытаясь выудить из памяти детали нашей встречи. – Она спросила, куда ей бежать, чтобы спастись от мужа, и перед моим внутренним взором четко встал этот образ. Женщина, живущая у Волшебных Озер, сможет ей помочь. Этот сон снился мне месяцами, но только сегодня ночью я поняла, что видела ее хижину. Иначе и быть не может.

Бреннен смотрит на Лолли, кружащую под луной, его челюсти напрягаются до боли.

– Мне показалось, я видел сегодня в деревне Хеймиша. Я не уверен, но…

Я хватаю Бреннена за руку.

– Тогда ты должен отправиться к ней. Это не может быть совпадением. Что, если именно Хеймиш убивает женщину из моего сна? Если он каким-то образом узнал, куда сбежала Кенна, и теперь идет за ней?

Он напрягается и качает головой.

– Нет. Я никуда отсюда не уйду. – Его голос падает до шепота. – Только не сейчас, когда Каллех убивает людей. Только не после того, как она казнила Гарольда. Что, если она найдет способ убить тебя и придет за тобой следующей?

Я сжимаю его руки сильнее.

– Какая разница? Либо она убьет меня, либо ты.

Он закрывает глаза, словно мои слова причиняют ему физическую боль.

– Беа. Не надо…

Я опускаю руку ниже и переворачиваю его ладонь, стараясь не касаться кожи. Мое сердце сжимается от боли в его голосе – свидетельства непрекращающейся битвы, что бушует у него внутри. Битвы, которую я могу закончить.

– Ты убьешь меня, – произношу я мягко, хотя эти слова жгут горло. Страх змеей скользит по спине, но я заставляю себя сопротивляться ему. Так долго я хотела уйти в Загробный мир на собственных условиях. Завершить заклинание и умереть спокойно.

И все же Бреннен изменил всё. Какая-то глубокая часть меня теперь хочет жить. Страшится смерти, которой я когда-то жаждала. Но я начала думать, что, возможно, всё это время ошибалась. Может быть, в этом и заключается моя епитимья – позволить Бреннену исполнить свой долг и все же обрести покой.

Я все равно уйду в Загробный мир на своих условиях. Это по-прежнему будет моим выбором.

И я выбираю смерть от меча Бреннена, чтобы его душа была свободна.

Эта мысль укрощает мой страх, облегчение давит его, как вода, выплеснутая на огонь. Если моя смерть спасет его, я не оставлю ему другого выбора.

– Думаешь, я не понимаю, что это такое? – Я опускаю взгляд на его шрам, где черные линии, сочащиеся из него, пульсируют в такт сердцебиению, будто в сморщенной коже затаился яд.

Он качает головой, и в его глазах столько невыносимой печали, что мне хочется отвернуться. Но я не отвожу взгляд. Это не его ноша, и я не хочу, чтобы он чувствовал за нее вину.

– Я прожила достаточно, чтобы знать, как выглядит сделка с богиней смерти. Я не позволю твоей душе принадлежать ей только потому, что ты хочешь меня спасти. И я не стану рисковать жизнями твоих родных из-за того, что ты не выполнил приказ Карателя. Это мой выбор. Ты убьешь меня, когда придет время. Но эта женщина из моего сна, кто бы она ни была, будет убита хладнокровно, если мы ее не остановим.

Бреннен снова закрывает глаза, прижимая меня к груди и сгребая в охапку, словно может как-то заставить обстоятельства измениться. Я выворачиваюсь в его объятиях, опуская голову, чтобы случайно не коснуться его кожей.

– Я не могу пойти. Пожалуйста, не проси об этом. – Его голос звучит едва слышно, как хрип.

– Бреннен… – начинаю я.

– Я не пойду. Но, – он делает паузу, глядя в сторону деревни, – кажется, я знаю того, кто сможет помочь.

66 БРЕННЕН

Стражи пребывают в отличном настроении, когда я вхожу в таверну – судя по всему, они все еще пьяны триумфом от казни Гарольда. Моя кровь закипает от гнева при виде каждого поднятого в честь этого тоста бокала, при каждом возгласе, но я заставляю себя улыбаться и кивать им.

Если раньше они не следили за мной, то теперь – без сомнений.

Джейми встречается со мной взглядом, его выражение настороженно.

– Отличная работа с той книгой, – бросаю я. Произносить эти слова вслух почти физически тошнотворно, но, как бы сильно я это ни ненавидел, мне приходится играть по правилам Карателя, если я хочу, чтобы моя семья выжила.

Джейми улыбается, явно испытывая облегчение от моей похвалы. Быть может, он действительно не понял, что это я был тем человеком, которого он заметил у дома Гарольда той ночью. Быть может, он просто принял за шпиона кого-то другого, кто бродил так поздно. Эта мысль дает мне слабую надежду.

– Налить тебе эля? – спрашивает он, указывая на их почти пустые кружки, но я поднимаю руки в защитном жесте.

– Нет. Сегодня перехожу сразу на виски.

– Прачка треплет тебе нервы? – спрашивает он с ухмылкой, и в груди заново поднимается волна ярости.

Я коротко киваю.

– И представить себе не можешь, – цежу сквозь зубы и направляюсь к стойке, за которой Тео яростно протирает изнутри стеклянный стакан. Он даже не смотрит на меня, когда я приближаюсь, и я могу только догадываться почему.

– Мне нужен драм того, что покрепче, из запасов, – говорю я твердо, и он поднимает взгляд. Я бросаю многозначительный взгляд на дверь, надеясь, что он заметит раскаяние в моих глазах. Всю серьезность происходящего.

– Ладно, – бросает он, опуская стакан. – Иди за мной.

В кладовой сыро и холодно, едва мы переступаем порог, и меня пробирает озноб. Тео поворачивается ко мне, скрестив руки на груди и приподняв брови.

– Ты знал, что они идут за Гарольдом? – спрашивает он. Взгляд, которым он одаривает меня, способен поставить на колени человека посильнее.

– Конечно же, я не знал, – шиплю я. – Ты думаешь, я бы не предупредил тебя? Не предупредил Гарольда?

Он трет затылок, и сталь в его взгляде немного смягчается.

– Не может быть простой случайностью, что они нашли ее именно там.

– Это и не случайность. Меня видели возле дома Гарольда. Я не знал, что они заявятся за ним, но в этом всё равно моя вина.

Тео выдыхает и закрывает глаза.

– Уверен, ты не…

Я поднимаю руку, останавливая его.

– Мне не нужны твои прощения или оправдания. Мне нужна твоя помощь.

Его спина выпрямляется.

– Моя помощь? В чем?

Мой взгляд падает на его плечо, где, как я знаю, спрятан дан.

– Твой дан странника. Насколько он точен?

Он скрещивает руки.

– Он может привести меня в любую точку королевства, куда я пожелаю. Мне достаточно лишь подумать о пункте назначения.

Надежда, за которую я цепляюсь, немного крепнет.

– Полый Холм, – произношу я. – Слышал о нем?

Он вскидывает подбородок.

– Да. И что с ним? Хочешь, чтобы я отвел тебя туда?

– Нет. Мне нужно, чтобы ты отправился туда сам.

– Я ничего не понимаю, – шепчет он, и в его голосе слышится нерешительность.

– Женщины, которые исчезают, – подаюсь я вперед, понижая голос до предела, – мертвы. Точно так же, как мы и думали. Но их убивает вовсе не кто-то другой с магией в королевстве. Это делает Каратель.

Рот Тео приоткрывается от шока, лицо мгновенно белеет.

– Зачем ей это?

– Я не знаю, но Беа видит в видениях мгновения перед тем, как Каратель обрывает их нити. Она была там, в таверне, перед тем как убили Гарольда.

– Этого не может быть…

– Но это так, – обрываю я его, не сводя с него глаз. – Беа перенесло в таверну. Мы думали, что ищем женщину. Но по реке приплыла одежда Гарольда, а Каратель срезала его нить выше того места, где ее отметила Измерительница. Всё следует тому же паттерну, что и остальные видения Беа. За всем этим стоит Каратель.

Тео начинает метаться по тесному помещению.

– А что, если вы ошибаетесь?

– Я не ошибаюсь. Я был в замке. Ходил прямо под нитями Карателя. Они привязаны к ней. Их охраняют не только ее самые преданные стражи, но и ее дракон, Атай. Я не верю, что кто-то другой мог их украсть. Нить Гарольда была срезана, а его одежда – постирана.

Тео трет небритый подбородок. – Ладно. Зачем тогда я нужен тебе на Полом Холме?

Мои плечи немного расслабляются от облегчения, видя, что он принял мои обвинения в адрес Карателя. – Беа сказала, что там живет женщина, которой нужна помощь. Она уверена, что ее собираются убить. Мы должны ее предупредить. – Я вытаскиваю из кармана сложенное письмо. – Мне нужно, чтобы ты нашел стража по имени Гаррик. Отдай ему это. Внутри есть всё необходимое, чтобы отыскать эту женщину. В последний раз я видел его направляющимся к Волшебным Курганам, но я не знаю, остался ли он там. Если нет, тебе придется ехать дальше, к Дун-ан-т-Снат. Он служит в замке Каллех, но тебе туда соваться нельзя. У него есть таверна, которую он часто посещает. Я набросал тебе карту.

Тео не берет бумагу.

– Отправь лучше меня предупредить саму женщину. Всё это, – он указывает на карту, – даже с моим даном странника займет время, чтобы добраться до Полого Холма. А до Столицы Тир ан Гирредар – еще дольше, если его там не окажется. И потом нам еще придется искать саму женщину. Где она?

Я убираю карту обратно.

– У Волшебных Озер.

– Ага. Вот и решилось. Я могу добраться туда сам. Если пошлешь меня одного, у этой женщины будет куда больше шансов вовремя узнать об опасности.

Я откидываюсь назад, оценивающе глядя на него. Он силен. Сложен, пожалуй, как настоящий солдат, но у него нет никакой боевой подготовки.

– Это небезопасно. И весьма вероятно, что ты нарвешься на неприятности.

Тео игнорирует меня.

– Анна справится с таверной, пока меня не будет. Если то, что ты сказал – правда, у этой женщины может оставаться совсем мало времени.

– Ты действительно готов на это пойти? А если тот, кто идет за ней, найдет тебя?

– Если я смогу спасти ее жизнь… – он умолкает, его глаза заволакивает влажная пелена. – Я не смог помочь Гарольду. Даже не попытался их остановить, и буду жалеть об этом до конца своих дней. С каждым вдохом. Он был мне как отец, а я ничего не сделал. – Его голос срывается, и он зажмуривается.

В горле поднимается тяжелый ком.

– Я чувствую то же самое. Но ты не смог бы его остановить. Ты бы не был сейчас здесь, если бы попытался. И я бы тоже.

– Некоторые вещи стоят того, чтобы за них умереть, – произносит он, и от его слов в груди всё сжимается. Гарольд говорил то же самое. Неужели эти два человека – мужчины, никогда не видевшие настоящей битвы – оказались куда храбрее меня, веря во что-то настолько сильно, что готовы отдать за это жизнь?

Нет, понимаю я, дело не в этом. Я бы сделал то же самое ради тех, кого люблю. Ради своих убеждений. Но, кажется, до сих пор мои убеждения были совсем не теми.

– Ладно. Отправляйся к ней. Если застанешь ее целой и невредимой, вели ей уничтожить ее дан посвящения. Именно он связывает нас с магией королевства. Она потеряет всю свою силу, но зато будет в безопасности – Каратель не сможет оборвать ее нить раньше срока. Расскажи ей о сне Беа. Она сидит за своим ткацким станком в солнечный день. Раздается стук в дверь, она открывает. Улыбается. А затем ей перерезают горло. Кто бы ни собирался это сделать, эта женщина знает своего убийцу. Она нигде не в безопасности.

Тео кидает, и на его лице проступает стальное выражение.

– Я отправлюсь в путь завтра же.

– Будь осторожен, – говорю я, хотя понимаю, что предупреждать его излишне. Он и сам всё понимает. Это видно по его напряженной осанке, по частым прерывистым вдохам.

– А что нам делать потом, когда я ее предупрежу? – спрашивает он, и я знаю, что речь вовсе не о той женщине. Он спрашивает о Карателе.

Я медлю, до конца не веря, что собираюсь произнести вслух те самые мысли, которые так долго носил в голове, но не решался высказать.

– Я крутил это в голове на все лады, но я уверен – Каллех не остановится. Она будет жаждать власти, пока королевство не обескровят до конца, в этом я убежден. Так что, как только мы предупредим ее, мы найдем нить Каллех, – произношу я тихо и жестко, – и оборвем ее сами.