сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 33 страниц)
— А ведь ещё можно попробовать себя в качестве странствующей ведьмы-наёмницы, — подперев голову рукой, раздумчиво сказала я потолку. Потом, прикинув перспективы, поморщилась: — Нет уж, спасибо, как-нибудь обойдусь без этого удовольствия!
Звякнул колокольчик над дверью. Я поспешно убрала с лица тоскливое выражение, смахнула бумаги на пол и расплылась в любезной улыбке:
— Ahoj, пани Моригана!
Дородная жена самого богатого купца в городе вплыла в лавку, небрежно помахивая хвостом чернобурой лисы, служившей воротником. На её пальцах блеснули многочисленные самоцветы.
— Приветствую, — небрежно бросила она, придирчиво оглядывая разложенные на прилавке примеры моих работ. — Мне бы хотелось чего-нибудь эдакого…
Она изобразила в воздухе какую-то замысловатую фигуру, одновременно похожую и на кособокое яйцо, и на приплюснутую спираль.
— Амулет? Талисман? Оберег? — вежливо уточнила я, заранее приготовившись к долгим и не всегда успешным расспросам. Пани Моригана никогда не отличалась словоохотливостью, и каждую фразу мне приходилось вытягивать из неё едва ли не клещами.
Она снисходительно взглянула на меня.
— Не знаю я, милочка. Мужу хочется приятное сделать.
Я вспомнила внушительную фигуру её супруга. Насколько я помню, он запасся оберегами от воров и происков недобросовестных конкурентов, разнообразными талисманами на удачу и деньги на много лет вперёд.
Я сделала глубокий вдох и осторожно приступила к расспросам.
— Пани, у вас есть какие-нибудь идеи по поводу подарка? Может, ваш муж что-то любит?
Долгий взгляд влажных, как земля после дождя, глаз, тяжёлый вздох и короткое:
— Нет.
— «Нет» — в смысле не любит или нет идей? — как можно мягче уточнила я, злясь на себя: знала же, что купчихе нельзя задавать много вопросов сразу. Проклятая торопливость!
Пани Моригана чинно сложила руки на груди и закатила глаза к потолку.
— Нет, — певуче повторила она.
«С другой стороны, — безразлично подумала я, — хоть какое-то развлечение. Других-то клиентов нет».
— Пани… — начала я, но меня опередили:
— Если б знала, что дарить, не пришла бы, — с ленивым раздражением протянула купчиха. — Охоту он любит.
И с видом королевского шпиона, из которого враги вытянули больше, чем нужно, уставилась на меня.
— Охоту, — послушно повторила я. — Хорошо, сейчас посмотрим.
Порывшись на полках, я достала связку мелодично забренчавших кулонов и принялась аккуратно раскладывать их на прилавке, попутно рассказывая о каждом:
— Это — талисман для привлечения охотничьей удачи. Вот этот — оберег против лесных йорму. От медведя-перекидыша не поможет, но от озёрного зубодёра защитит. Да перекидыши у нас и не водятся. А вот ещё один, посмотрите. Да-да, вот этот, в виде зайца. Это талисман, который излучает особую ауру, на неё сбегутся все окрестные зайцы…
Я сделала паузу, чтобы перевести дух. Говоря о последнем талисмане, опустила слово «должны». Должны сбежаться зайцы. На деле-то я его не проверяла.
Пани Моригана безразлично следила за руками, иногда поднимая на меня взгляд. Я говорила и говорила, демонстрируя ей то одну безделушку, то другую, а она всё молчала, лишь изредка кивая в такт. Под конец мне стало казаться, что пани и вовсе меня не слушает, а тихо дремлет с открытыми глазами.
— А вот это…
— А это что такое? — перебила меня купчиха, тыча пальцем в деревянную шкатулку за моей спиной.
Я послушно схватила её и открыла, поставив на пилавок.
— Шпильки для волос, зажимы для шалей, в общем, всякая мелочь. Не думаю, что вашему мужу… — И замолчала, потому что пани с видимым интересом вертела в руках волнистую заколку-змейку, украшенную хризолитом.
— Сколько? — деловито спросила она.
— Пятьдесят сребряных, — с готовностью отрапортовала я.
Пани поджала губы, опёрлась локтями о прилавок и взглянула на меня. Её глаза
резко приобрели осмысленное выражение, далёкое от обычного затуманенно-отстранённого.
— Я подумаю. А вообще, давно хотела спросить, — отрывисто сказала купчиха, — зачем вы носите эту повязку?
она бесцеремонно схватила меня за левую руку и потеребила широкую чёрную ленту, обвивающую запястье и кисть.
Первым порывом было с возмущённым «Вы что себе позволяете!» выдернуть руку. Однако я уже убедилась на собственном опыте: если клиенту может померещиться хамство даже в самой невинной фразе, оно обязательно ему там померещится. Поэтому я ответила самым ровным тоном, на который только была способна.
— Это последняя мода Златой Рощи. По крайне мере, была таковой, когда я оттуда уезжала.
Влажные, с поволокой глаза пани Мориганы пригвоздили меня к месту. Где-то в их глубине заворочалось подозрение.
— Вы же давно приехали, — с недоверием уточнила она.
— Ну да, — беспечно пожала я плечами. — Что уж поделать, такая вот я привязчивая.
Из недр лавки раздалось жужжание и постукивание. Пани вздрогнула и отвлеклась от беседы, а я, воспользовавшись моментом, выпростала руку.
— Кажется, письмо по импульс-почте пришло, — вежливо сказала я, гадая, поймут ли сразу намёк.
Купчиха поняла с первого раза, чем немного меня удивила.
— Я, пожалуй, пойду, — с заметным недовольством в голосе сказала она. — Потом пришлю к вам мальчика.
Подобрала многочисленные юбки и степенно пошла к выходу. У самых дверей пани обернулась и обронила:
— Эти перья в волосах совершенно вам не идут. Советую сменить причёску. — И удалилась, захлопнув за собой дверь.
Тихий звон колокольчика растворился в воздухе. Я оторопело посмотрела ей вслед, а потом усмехнулась и принялась убирать разложенные товары обратно под прилавок. И что бы это значило? Неужто пани Моригана не просто осознала, что я вожу её за нос, но и решила обидеться на невинную шутку?
Да и потом…
Я поправила длинные тёмные пряди с вплетёнными в них перьями неясыти.
Неужели пани не в курсе, что каждый лицензированный колдун и ведьма обязаны носить эти украшения?
Экипаж пани Мориганы прогромыхал колёсами по расчищенной дороге и скрылся за поворотом. Я проследила за ним, захлопнула дверь и задвинула щеколду. Хотелось сполна удовлетворить любопытство и вникнуть в каждое слово нежданного письма, а не отвлекаться на посетителей.
Хотя кого обманываю? Как будто мои побрякушки в Кельине нарасхват!
Я подошла к импульс-почтовику, опустила латунный раструб и нажала на рычажок приёма. Он с натужным скрипом поддался и неохотно опустился, и я в который раз дала себе клятвенное обещание раздобыть где-нибудь масла и смазать его.
Вот прямо завтра этим и займусь!
Из раструба в ладони тяжело упал узорчатый красно-золотой шар. Я не удержалась и присвистнула, подкинув его в руке. Любопытство взыграло с тройной силой.
Кто же это у нас такой состоятельный, что расщедрился на Призрачного Посланника{?}[особый вид духа, запечатываемый в медном шаре импульс-почты. В зависимости от мощности заклинания и духовной энергии, заложенной в него, способен передавать устные послания длиной от одной до нескольких фраз. В особых случаях может даже поддержать непродолжительную беседу]? Может, у меня завёлся богатый тайный поклонник?
Я хихикнула собственным глупым мыслям и нарочито медленно, растягивая сладкое удовольствие ожидания, развинтила шар.
Наружу вырвалось бледно-голубое сияние. Я аккуратно положила вызолоченные изнутри половинки на прилавок и уселась прямо перед ними, выжидательно положив подбородок на скрещенные руки.
Сияние померкло, превратившись в дым. Он быстро сгустился и приобрёл черты женской фигуры размером с локоть. Постепенно её облик приобрел чёткие контуры, заставив меня чуть привстать от неприятного удивления.
========== Глава 2 ==========
Длинные седые локоны безупречно обвивали белоснежные перья и падали на тёмную мантию. Надменное лицо дышало властью и неумолимой строгостью, а глаза походили на две острые льдинки.
Директор Совятника, Высшей Ведовской Школы. Белая Сова Гнездовиц.
Она медленно (скорее всего, наигранно медленно) перевела на меня взгляд и царственно кивнула:
— Рада видеть тебя в добром здравии, Агнесса.
— Ahoj, мама, — уныло произнесла я.
— Не замечаю особой радости, — с лёгким недовольством произнесла Белая Сова.
Она сделала пару шагов по столешнице, скрестила руки и поджала губы.
— Я могу предложить тебе чай, но, боюсь, он прольётся.
Губы матери дрогнули.
— А ты не изменилась, Агнесса, — чопорно произнесла она. — Всё те же глупые детские шуточки.
Я пожала плечами и с показной обидой надула губы.
— Как вы можете так говорить, пани Мёдвиг! Это самая что ни на есть обыкновенная констатация факта, ничего боль…
— Агнесса! — раздражённо повысил голос бесплотный двойник матери, и я послушно умолкла. — Хватит ёрничать! О Великая Кахут, тебе уже сколько? Двадцать два! А всё такая же, как и в двенадцать.
Я согласно хмыкнула. Ничего не могу с собой поделать. В присутствии матери внутри неизбежно поднимается дух противоречия, заставляя хохмить и пикироваться с удвоенной силой.
Директор Совятника смотрела на меня не отрываясь. Ей всё-таки удалось заставить почувствовать себя не в своей тарелке. Согнав с лица дурацкую улыбку, я выпрямилась и чинно сложила руки на коленях.
— Хорошо. Давай начнём наш разговор с начала. Почему ты вдруг решила отправить мне письмо, да ещё и с Посланником?
Черты Белой Совы слегка разгладились. Мне даже показалось, что я услышала вздох облегчения, хотя навряд ли.
— Мы не общались почти два года, — чуть мягче заговорила она (если, конечно, можно вообразить мягкую сталь). — После выпуска ты объявила, что желаешь начать самостоятельную жизнь, и уехала в эту глушь. Я не стала тебя отговаривать…
— Совсем не стала, — пробормотала я еле слышно, прикусив согнутый палец. — Если не считать пары-тройки скандалов, которые ни за что не считаются.
— Потому что я считала и считаю до сих пор, что твои таланты достойны лучшего применения, чем прозябание в этой дыре! — возвысил призрак голос. Мама огляделась по сторонам и брезгливо поморщилась. — Ты лицензированная колдунья, с отличием закончила Высшую Школу, и всё ради того, чтобы торговать не пойми чем в убогой деревенской лавке?!
В груди вспыхнул горячий шар ярости. Я поднялась с места и холодно сказала:
— Разговор закончен. Приятно было пообщаться. Моё почтение Совятнику.
— Погоди! — сбавила тон мама, и я остановила руку, протянутую к половинке импульс-письма, с изумлением услышав в её голосе незнакомые просящие нотки. — Выслушай меня до конца! Это важно.
Я подумала и уселась обратно, наступив на горло своей гордости. Любопытство взяло верх.
— Ещё одно слово о моих занятиях, и больше мы разговаривать не будем..
— Я направила к тебе письмо не для пустопорожней болтовни, — церемонно произнесла Белая Сова, — это официальное приглашение. Панна Агнесса Мёдвиг, от лица Высшей Ведовской Школы в Гнездовицах я предлагаю вам занять пост преподавателя основ изготовления талисманов, амулетов и оберегов!
Жар бросился в лицо. Мне показалось, что слух сыграл со мной злую шутку, и я уточнила слабым голосом:
— Преподаватель? Я?
— Не вижу в этом ничего странного, — пожала плечами мама. — Предмет несложный, ты занимаешься этим уже два года, тема твоей выпускной работы…
— А как же пан Жданек? — невежливо перебила я её.
В голове всё кружилось от неожиданности предложения, а в мыслях творился полнейший кавардак. Я почувствовала себя на распутье рядом с указателями, торчащими в разных направлениях. На всех была написана какая-то белиберда.
Директор вздохнула и тихо ответила:
— Три дня назад пана Жданека забрала к себе великая Кахут.
На улице зазвенели детские голоса, и в окно стукнулся снежок. Я вздрогнула и машинально проводила взглядом белый комок, медленно сползающий по стеклу.
— Магистр Жданек… Умер?
Язык с трудом вытолкнул это слово. Нельзя сказать, чтобы я обожала лекции магистра, но помнила его как немного рассеянного безобидного старичка ростом мне по плечо. Он обожал свою широкополую зелёную шляпу с обтёрханными краями, сварливую кошку по кличке Магда и ячменное пиво. Экзамен у него было сдать проще простого. И что, теперь всё, что от него осталось, — лишь эти воспоминания, присыпанные могильной землёй?
Белая Сова внимательно следила за выражением моего лица, хищно прищурившись.
— Не думала, что ты будешь так сильно переживать, — с лёгким удивлением обронила она.
Я прерывисто вздохнула, тряхнула волосами и пояснила, раздражённая неуместным любопытством, промелькнувшим в её взгляде:
— Одно дело — услышать о смерти постороннего, и совсем другое — узнать, что человек, которого ты знала, отправился под крыло Кахут! От чего он умер?
— Агнесса, ему было восемьдесят шесть! — слегка удивлённо ответила мама. — Сердечный приступ — обычная причина смерти в его возрасте! Мы проводили его со всеми почестями, как-никак больше тридцати лет в нашей Школе преподавал! Пусть Великая Богиня опахнёт его своим крылом.
Миниатюрная версия матери прижала указательный и безымянный пальцы, сложенные вместе, ко лбу между бровями и на секунду прикрыла глаза. Я озадаченно наблюдала, как Призрачный Посланник, безжизненное творение колдуньи, исполняет обыденные ритуалы. Интересно, сколько духовной энергии потратила мать на его создание? Посланник высшего уровня, способный говорить и действовать точь-в-точь, как она, да ещё и накапливать всю необходимую информацию, наверняка должен выжать создателя начисто.
Белая Сова мотнула головой и стала прежней.
— Вернёмся к нашему разговору, — сухо сказала она. — Задам тебе этот вопрос ещё раз, он же последний. Ты согласна принять моё предложение и стать преподавателем в Высшей Ведовской Школе?
— В чём тут подвох? — холодно спросила. — Мы не общались почти два года, как вдруг ты ошарашиваешь меня таким предложением! В чём дело? Я знаю тебя, знаю, что просто так ты никогда ничего не делаешь, а я ненавижу все эти твои уловки и подковёрную возню. Либо отвечаешь напрямую, либо я сразу говорю «нет»!
Я скрестила руки на груди и в упор посмотрела на призрак матери, упрямо стиснув губы.
Взгляд директора Школы задержался на моей левой руке. Мать слегка вздёрнула бровь. Я поспешно поменяла руки местами, спрятав повязку.
— Ты хочешь откровенного разговора, Агнесса? Что ж, изволь, — сдержанно заговорила Белая Сова, и я почувствовала, как тщательно, словно на аптекарских весах, взвешивается каждое слово. — Я не могу оставить дыру в расписании до окончания этого учебного года. Тщательно подбирать преподавателя, приглашать учителей из других Школ я не могу — они все далеко, а время не терпит. Мне нужно, чтобы ты поработала хотя бы до лета, чтобы потом, в случае чего, я могла спокойно найти тебе замену.
— Это выглядит так, будто мной просто затыкают дыру,.
Мама вздёрнула брови.
— А это так и есть, — с подчёркнутой учтивостью ответила она и, словно в издёвку копируя меня, грациозно сложила тонкие руки перед собой. — Я жду твоего решения.
— Сколько у меня есть времени на раздумья?
Директор отреагировала молниеносно:
— Ни единой секунды.
Я чуяла подвох. Меня водили за нос, скрывая что-то под тонким льдом слишком уж гладких и простых объяснений, но в чём именно состоял обман, я не могла понять как ни силилась.
И меня это ужасно раздражало.
Уже хотя бы поэтому стоило принять предложение.
— Какой оклад мне положен? — с напускной деловитостью осведомилась я, решив в отместку ещё немного потянуть время.
Директор назвала сумму, и я едва удержалась от того, чтобы присвистнуть. Что ж, это тоже неплохая причина.
— Я согласна, — стараясь не измениться в лице, ответила я. — Но, сами понимаете, мне нужно собраться и уладить все дела с лавкой…
— Советую поторопиться, — недовольным голосом перебила меня директор. — Все расходы, связанные с дорогой, Школа берёт на себя.
Её Посланник начал медленно таять. Последние его слова повисли в воздухе вместе с ошмётками бледно-голубого дыма:
— Советую воспользоваться системой порталов, Агнесса. Ведь проклятие в твоей руке ещё действует, верно?
========== Глава 3 ==========
Злата Роща встретила неумолчным гамом, лаем собак, разноцветьем витражей, ароматами корицы и выпечки.
Выйдя из портала на Златом перекрестье, я словно окунулась в студенчество. Всё казалось до безумия знакомым: кондитерская с выщербиной на коньке крыши (на витрине всё так же улыбалась старая фарфоровая кукла в одежде пекаря), книжная лавка на углу (однажды я не устояла перед соблазном и стянула оттуда какой-то дешёвый романчик), лавка башмачника, мастерившего самые лучшие на всю провинцию Вацлав каблуки. За отдельную плату он как-то даже сделал нам с подружками полости в каблуках, чтобы прятать туда шпаргалки на экзаменах...
Сама не заметила, как очутилась на улице Совиных перьев и медленно побрела по ней, волоча за собой походный сундучок. Под ногами поскрипывал тонкий снежный ковёр. Глаза щипало от нежданных слёз ностальгии, а в горле застрял тугой комок.
