сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 33 страниц)
«Интересно, сколько такая штука могла бы стоить? – подняла во мне голову мастерица по амулетам и талисманам, – наладить бы экспедиции к Вязу, состричь побольше коры и открыть торговлю. Подпольную, конечно. Эх, деньги бы полились рекой».
– Совершенно верно, – усмехнулся Тристан без тени веселья в голосе, выдернув меня из сладостных грёз, в которых я подсчитывала злотые, вырученные за экскурсии в край мертвецов, – после сразу после открытия прохода он самоуничтожается. Я был полным глупцом ещё и потому, что напрочь забыл об этом. Именно поэтому мне понадобилась твоя сестра.
Упоминание Маришки прозвучало так внезапно, что все идиотские мысли одним махом испарились. Я молча уставилась на него, чувствуя, как глаза сами собой расширяются.
– Ты… ты знаешь, где Маришка?
Тристан молча кивнул, шагнул ко мне и опустился на одно колено у саркофага. Я в шоке наблюдала за ним, ничего не понимая.
– Я трижды виноват перед тобой, Агнешка, – тихо сказал он, – первый раз – потому что из-за меня твоя сестра пропала из этого мира. Всё потому, что я решил, что она – это ты.
Он хмыкнул и с горечью продолжил:
– Когда я искал способы проникнуть на Ту Сторону, наткнулся на упоминание Волчьего кольца и понял, что в нём содержится семя Вяза. Не составило труда отследить кольцо до могилы Гризака и выяснить всю историю, что приключилась с тобой. Беда в том, что в газете, где была об этом статья, перепутали ваши имена и написали, что пострадала Марисса Мёдвиг.
Я стиснула зубы. Как же, помню ту статью! Мама устроила редакции нагоняй за эту путаницу, но я и подумать не могла, что головотяпство разинь из бульварного листка приведёт к таким последствиям.
– Чтобы открыть проход, требуется не только артефакт, – сумрачно сказал Тристан, – нужно знать особые плетения и руны. Все они складываются в уравнение, главной переменной в котором будет…
– Хватит разглагольствований! – рявкнула я, чувствуя, как по щекам поползли слёзы, больше от бессильного бешенства, чем от горя. Горевать буду потом. Сейчас надо думать, как спасти Маришку, – выкладывай всё, как есть!
Тристан молча поднялся.
– Уравнение было готово, когда стало ясно, что у твоей сестры нет никакого семени. Но процесс был уже запущен и сдетонировал. Останавливать его было поздно.
Он взглянул на меня исподлобья. Я молча ждала, чувствуя, что сейчас услышу непоправимое.
– Проход на Ту Сторону не открылся. Мариссу Мёдвиг затянуло в Межвременье. Это плата за активизацию уравнения без ключевого элемента.
– Меж… что? – слабым голосом пробормотала я, совершенно раздавленная таким потоком откровений.
– Грань между миром живых и миром мёртвых, – тихо пояснил Тристан, – я не знаю, что там. И не знаю никого, кто мог бы сказать. Пути назад из Межвременья не существует.
Совы-сычи и вся рать Кахут. Хорошо. Нет, плохо. Нет, всё же хорошо. Теперь я знаю, в каком направлении искать. Надо сообщить маме, и Стефану, и даже этой выскочке Дагмаре. Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем.
– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – еле слышно спросила я, – тебе же нужен этот твой росток, так избавь меня от него побыстрее и разойдёмся друзьями. Связывать вообще необязательно было.
Я несла какую-то невообразимую анфильеву чушь. Наверное, именно она помогала мне ещё сохранять крупицу здравого ума.
Тристан покачал головой:
– Я же сказал, что трижды виноват перед тобой, Агнешка. Это невозможно искупить. Первый раз – тем, что сделал с твоей сестрой. Второй – тем, что столько времени пытался стать твоим другом.
Сердце мучительно ухнуло. Я вскинула глаза и коротко выплюнула:
– Зачем?
– Чтобы не повторить ошибки, – жёстко ответил он. Его щека дрогнула, словно эта фраза причинила ему сильную боль, – во второй раз я должен был точно убедиться, что ты действительно та, кто нашёл Волчье кольцо.
– Убедился? – саркастически поинтересовалась я.
– Почти сразу, – отозвался Тристан, – в тот первый раз, стоило мне коснуться твоей руки там, на улице Рощи, я почувствовал зов Вяза. Он тоже ощутил присутствие Ворона и откликнулся. Думаю, это ускорило его рост. Нужно было всего лишь завязать с тобой общение и сделать так, чтобы ты явилась на любое ближайшее кладбище.
– Так вот почему ты так настойчиво рассказывал мне про Збигровский тракт, – простонала я, жалея, что не могу хлопнуть себя ладонью по лбу. Тристан кивнул и покаянно опустил глаза.
– А потом я просто долго не мог ничего предпринять. Ты была такой наивной и беззащитной, что я просто не мог заставить себя сделать решающий шаг. Я не боялся ни Штайна, ни твоей матери – да, я знаю, кто она – у меня хорошая защита. За столько времени никто так и не догадался, что я Ворон. Именно ты удерживала меня.
Голова кружилась всё сильнее. Я перестала чувствовать левую руку, поглощённую пламенем боли, но меня сейчас это мало заботило.
Беззащитная? Наивная?! Да что он вообще о себе возомнил, анфильев вороний выскочка!
– Это поэтому ты целоваться вздумал? – закусив губу, прошипела я. Воспоминание об этом на мгновение перекрыло все потрясения, и, к моему несказанному удивлению, неприятным не было. Скорее, наоборот… прочь такие мысли!
– Это было необходимо, чтобы ненадолго усыпить тебя, – ответил он и, посмотрев мне прямо в глаза, добавил:
– Это вовсе не значит, что я сам этого не хотел.
Я охнула и почувствовала, что сейчас точно сгорю – от внезапно накатившей волны смущения. Чтобы как-то выкарабкаться из неё, пробормотала:
– Ты сказал, что виноват трижды. Третий раз – из-за чего?
Тристан глубоко вздохнул и ответил:
– Агнесса, я действительно вытащу отросток Вяза. Но просто так он тебя не отпустит.
Наши взгляды опять встретились.
– Ты совиная ведьма. Это значит, что Вяз заберёт тебя себе, – договорил Тристан.
Перед глазами встала чёрная громадина на краю мира из моих видений. Порыв мёртвого ветра скользнул по щеке.
– Значит, ты собираешься отдать меня ему? – с ледяным сарказмом хмыкнула я. Забавно. Я должна была бояться, но вместо этого испытывала какой-то безбашенный залихватский кураж. Страха не было вовсе.
– У меня нет выбора, – его голос прозвучал отстранённо, словно Тристан окончательно принял какое-то решение и теперь был полон решимости идти до конца, – там моя команда. Я не знаю, сколько ещё времени они там продержатся!
Последнюю фразу он почти выкрикнул, и мне стало ясно, что убедить в этом он пытался совсем не меня.
Скорее, самого себя.
– Конечно, команда, – протянула я, – ради её спасения ты готов пожертвовать даже подругой. Скажи-ка, а успел ли Ингвар Гесс обзавестись ещё друзьями в Роще? Может, Деля тоже была бы не против приятельствовать, а?
Не знаю, зачем я это говорила. Но говорила без остановки, будто потоком слов снесло плотину, и я пыталась таким образом потянуть время.
Для чего?
Змеевик!
Меня будто молнией по темечку шибануло. Как бы проверить, лежит ли до сих пор змеевик в кармане? Если Стефан очнётся – на это очень хотелось надеяться – он поймёт, где меня искать!
При воспоминании о Штайне захотелось разреветься, потому что оно потянуло за собой и воспоминания обо всём остальном: Зимнем Бале, уроке самообороны, Лесе Шорохов, нашим частым пикировкам.
Тристан не сводил с меня глаз, и их новое выражение мне совершенно не понравилось.
– Довольно! – коротко выдохнул он и взметнул обе ладони вверх, очертив в воздухе два неровных круга, переплетённых между собой.
Я и вскрикнуть не успела, как пути стиснули тело с такой яростью, что затрещали кости. Чтобы в следующую секунду лопнуть.
Затёкшие ноги не выдержали, и бы я безвольно повалилась на пол, если бы Тристан не подхватил меня под спину. Яростно изогнувшись, я попыталась сопротивляться и хотя бы достать его ногой, но тело ещё плохо слушалось. Через пару секунд я уже оказалась лежащей на саркофаге лицом вниз, с руками, безвольно свесившимися по обе стороны каменного ящика.
– Ах, ты…
Меня будто придавила каменная глыба, не дающая подняться. Всё, что оставалось – озираться по сторонам и безрезультатно извиваться, пытаясь хотя бы приподняться.
– Это бесполезно, – Тристан вновь опустился на колено передо мной и тихо сказал:
– Я не могу просить тебя меня понять. Я понимаю, что не вправе просить у тебя прощения. Но я хочу, чтобы ты знала, Агнешка: мне действительно очень жаль, что всё так получилось.
– Зачем ты тут передо мной столько времени распинался? – в тихой ярости спросила я, чувствуя, как горло перехватывает от кипящих внутри эмоций, – давно бы пристукнул меня и всё.
Тристан покачал головой:
– Я не мог ничего сделать, хотя бы не попытавшись объясниться с тобой.
Я почувствовала колючую волну тьмы и отчеканила ледяным тоном:
– Катись ты к Анфилию со всеми своими объяснениями!
В глазах Тристана вновь промелькнула уже знакомая мне печаль. Он рывком поднялся и одним движением словно сгрёб воздух над моей головой.
Волна холода вновь окатила меня, но на сей раз она была какой-то слишком реалистичной. Вслед за ней накатила паника, когда я осознала, что плащ и платье разлетелись в клочья, оставив меня лежать в одном лифе, чулках и панталонах. Сапоги соскользнули с ног сами по себе.
Тристан исчез из поля зрения. Уловив его движение, я поняла, что он встал сбоку, и удвоила усилия, пытаясь хоть как-то высвободиться. Вдобавок я чувствовала дикое замешательство – но не от того, что он видел меня практически полностью без одежды, а потому, что я не могла ничего сделать в таком жалком положении.
Рука Тристана взметнулась вверх, и по спине наотмашь ударил огненный хлыст дикой боли. Я скорчилась и закричала, но собственного голоса не услышала. Всё подёрнулось мглой сквозь которую пробивалось синее мерцание и были видны уже знакомые мне тени.
Вдали, словно в насмешку, вновь показалась тёмная громада Вяза.
Боль отступила на секунду и нахлынула снова. Левую руку свело судорогой. Теперь ощущения были другие – словно из неё медленно, с наслаждением, вытягивали длиннющую жилу, наматывая на локоть.
Перед глазами вдруг возник образ Стефана, заслонивший собой все безумные видения, пляшущие в забытьи.
«Вы не можете прожить без неприятностей, да, Агнесса?» – услышала я его строгий голос. Это странным образом слегка привело меня в сознание. Боль не ушла, но я получила пару секунд на то, чтобы перевести дух.
И вновь вспомнить один-единственный урок, который дал мне Штайн.
Чему он там учил? Что каждый неживой предмет обладает собственной энергией, которую можно попробовать использовать для плетений. Ещё он, вроде бы, запретил это повторять самой, чтобы не сделать хуже… но, Анфилий побери, разве может быть хуже?!
Сосредоточив всю волю в правой руке и дождавшись новой паузы между волнами боли, я кое-как разжала стиснутые пальцы на правой руке и прижала ладонь к боку каменного саркофага. Камень, вроде, достаточно неживой предмет.
Как там было? Сосредоточиться? Анфилий, легче Калпацкие горы с места сдвинуть! Сознание помутилось и поплыло. Я почувствовала, как меня потянуло прочь, туда, где на раскидистых ветвях покачивались, глухо стуча кости.
Прощай, Маришка. Прощай, мама. Прощай, Стефан...
Совы-сычи! Нет! Я так просто не сдамся! Мне ещё надо придумать, как вытаскивать сестру!
Последняя мысль придала мне ещё немного энергии. Ухватившись за расползающуюся реальность, я вдохнула – так глубоко, как могла – и перебросила все оставшиеся силы в ладонь.
И камень откликнулся.
Несмело, будто пробуя кожу на вкус, меня ущипнула слабая струйка энергии. Впиталась и тонким ручейком растеклась под кожей. Вслед за ней потянулись её сёстры, и очень быстро я почувствовала, как все они переплелись и слились в одну волну тусклого света. Я даже могла видеть его приглушённые отблески, где-то там, в глубине сознания.
Новая вспышка боли. Накатывает. Отползает, как приливная волна. Тени недовольно ворчат и подбираются всё ближе.
Свет. Свет. Надо держаться за него. Сосредоточься, Агнешка!
– Валите прочь! – кричу – или шепчу – я теням, но в ответ слышу только рык и хриплое бормотание.
Вяз надвигается.
– Анфилия вам всем в задницу! – рявкаю я и невольно сжимаюсь в предчувствии нового витка боли.
Он приходит. Но – вот странное дело – не такой сильный, как предыдущий. То, что скручивало жилы и не давало толком вздохнуть, отступило. Тело всё ещё пылало в болевом приступе, но он угасал быстрее, будто пани Лютрин по голову окунула меня в бадью с целебной мазью.
Я подняла голову. Тяжесть, давившая на плечи, ещё ощущалась, но теперь я могла гораздо лучше шевелить руками.
Не особо веря в происходящее, я попробовала подняться, опершись на локти. Получилось!
Стараясь не делать резких движений, села, кое-как прикрывшись остатками одежды. Спустила ноги с саркофага и только тогда встретилась взглядом с Тристаном.
Он стоял в нескольких шагах от меня, так и замерев с поднятыми руками. Меж его пальцев теплилось ярко-синее свечение. Это что, лоза из-под моей кожи? Но разглядывать её было некогда.
Пару секунд мы молча смотрели друг на друга. Мне даже показалось, что я увидела что-то, похожее на радость на его лице. Но её мгновенно сменила уже неприятно знакомая мне отрешённая решимость. Вороний колдун резко поднял руки и набрал воздуха в грудь, готовясь что-то выкрикнуть.
Тело опередило мысли. Я мгновенно скатилась с саркофага и распласталась на полу, а прямо над головой мелькнула ярко-синяя вспышка. С потолка посыпалась каменная крошка.
Я мельком оглянулась: тень Тристана на стене двинулась. Не теряя времени даром и не обращая внимание на пульсирующий жар в увечной руке, я сгруппировалась и приготовилась кинуться к выходу. Беда в том, что я напрочь забыла, где он. В полумраке склепа всё сливалось и плыло, а мышцы протестующе ныли после таких своеобразных упражнений.
За спиной мелькнула ещё одна вспышка. Склеп вздрогнул, взрыв взметнул вверх пыль и куски гранита рядом с моей ногой. Я сжалась, ожидая, что в голое плечо вот-вот вопьются пальцы некроманта, и, наплевав на всё, похромала вперёд, в том направлении, где мне мерещилась чернота выхода.
«Почему он медлит? – мелькнула мысль, – склеп маленький, мог бы уже тысячу раз нагнать…»
Ответ пришёл сам собой.
Я споткнулась обо что-то и упала на колени. В панике развернулась и неуклюже поползла спиной вперёд, помогая себе ногами и пытаясь понять, что происходит.
Тристан перегородил путь к отступлению, глядя на меня сверху вниз и держа перед собой пульсирующий шар, свитый из извивающихся ярко-синих лент. Отсветы падали ему на лицо, и я никак не могла разобрать его выражения. Лишь глаза зияли огромными тёмными провалами.
Спина уткнулась в стену, и я поняла, что это конец.
– Агнешка… – услышала я. Голос Тристана показался таким же неживым, как и ветер на полях, где раскинулся Костяной Вяз.
– Панна Агнесса Мёдвиг, – огрызнулась я и оторопела, увидев на полу то, обо что споткнулась.
Меня окружала мерцающая едва заметным зелёным светом цепь, толщиной в моё запястье. Пока я зачарованно разглядывала её, цепь хищно метнулась ко мне, сжимая объятия.
– Сопротивление бесполезно, – всё тем же тусклым голосом проговорил Тристан. Он почему-то не спешил ко мне, предпочитая держать расстояние, – бежать некуда.
Откуда-то пришло понимание: нельзя дожидаться, пока сожмётся эта цепь. Нельзя и дать Ворону швырнуть в меня этот шар!
Как назло, накатил новый порыв боли. Застывшие было в нерешительности тени дёрнулись и подняли головы.
Стукнули кости.
Но мерцание, почерпнутое от камня, всё ещё теплилось внутри. Не особо отдавая себе отчёта в действиях, я просто выбросила правую руку вперёд, собрав всё остатки энергии в ней.
И это сработало.
Воздух разорвала серебряная вспышка, на долю секунды озарившая помещение. Я увидела выход – он был прямо за спиной отшатнувшегося Тристана – но поняла, что не смогу до него добраться.
– Совы-сычи! – в бессильной ярости закричала я и саданула кулаком по стене, к которой привалилась спиной.
Стена, а вместе с ней и склеп, содрогнулась, и я почувствовала, как каменная кладка под моими лопатками пришла в движение. Кожу охолонул порыв ветра; быстро оглянувшись, я поняла, что несколько кирпичей вывалилось из стены, открыв небольшой, но всё же путь наружу.
Цепь изогнулась, как живая змея, и скользнула к моим ногам, намереваясь обвить их. Я немедленно поджала их и вскочила, выпрямившись во весь рост, и беспорядочно заколотила по другим кирпичам, которые тоже начали шататься. Анфилий, вот бы ещё разок попытаться зачерпнуть энергии у камней! Да кто ж мне даст сосредоточиться!
Мелькнула новая вспышка. Я заметила, как шар в руках Тристана распался на несколько извивающихся лент, и это мне не понравилось совсем. Удвоила усилия, и ещё пара кирпичей вывалилось наружу. Анфилий и Миртиза! Лаз был слишком мал!
