сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 33 страниц)
Как следует выспавшись и покормив Магду, я даже позволила себе недолго поваляться на кровати с книжкой, чтобы привести в порядок взлохмаченные эмоции и впечатления. К тому же, совершено не хотелось выходить за порог и сталкиваться со Штайном. Это означало бы неизбежное продолжение нашей вчерашней свары. К тому же, он сказал, что хочет обсудить со мной голема, и я не сомневалась, что на обсуждение он обязательно притащит Белую Сову…
Я тяжело вздохнула от такой безрадостной перспективы и перевернула страницу. Буквы прыгали перед глазами, как лягушки по весне, не давая сосредоточиться. Мысли витали далеко от Совятника.
Перед внутренним взглядом возникли остатки страницы, вырезанной из "Каталога кладбищ". Оттолкнувшись от этого воспоминания, я переключилась на могилу Янжека Гризака. Инь предлагал туда наведаться. Может, воспользоваться моментом?
Я перевернулась на спину и высоко подняла книгу над собой. От следующей мысли написанное в ней окончательно потеряло смысл.
Инь говорил про Штайна. Что тот… как там было… что он ему не нравится? Нет, не это, это даже звучит по-глупому.
Что Стефан может быть Вороном.
Книга выскользнула из рук и больно стукнула меня по носу корешком. Я вскочила и села на кровати, потирая лицо. Поджала под себя ноги и уставилась в окно. Как и прежде, это показалось мне невообразимой чушью. Штайн не может быть Вороном. Ни разу. Ни на секунду. Нет, нет и нет, это просто бред.
Сама того не заметив, я начала раскичиваться на месте, бормоча себе под нос: «Бред, бред, бред…»
Снизу донеслось мяуканье. Я остановилась и заглянула за край кровати: там сидела Магда, обвив ноги ощипанным хвостом. Перехватив мой взгляд, она фыркнула и вновь вопросительно протянула:
– Мя-ау?
– Дело говоришь, – вздохнула я, – хватит прохлаждаться. Пора заняться делами.
Я спрыгнула с кровати и, даже не натянув туфель, отправилась вниз, широко зевая и потягиваясь. Можно сколько угодно отсиживаться у себя, но это никак не поможет в поисках Маришки. Да и выгляжу я со стороны, наверняка, глупо. Что обо мне подумает Штайн…
Вот опять он!
Я рассерженно мотнула головой, сделала шаг и подскочила от боли. В голую ступню впилось что-то острое.
Неуклюже подпрыгивая на одной ноге, я доковыляла до стула, примостилась на нём и осторожно вытащила из подушечки под большим пальцем маленький кусок стекла. Повертела в руках, нахмурилась, вспоминая.
Похоже, после того случая со шкафом в моей комнате не так уж и тщательно убрались. Можно было бы наябедничать маме, но лень бежать к ней. Да и рана-то небольшая.
Осколок, блеснув, отправился в мусорную корзину, а я поскакала промывать порез и искать какой-нибудь лоскут для перевязки. Надо бы наведаться к пани Лютрин, попросить дезинфицирующего настоя или заживляющего плетения.
Пока я мыла ступню, морщась от еле тёплой воды, мысли сами собой вернулись ко всем этим странным случаям, что произошли со мной в недавнее время. Такое ощущение, что все эти неприятности с огромной радостью ждали меня в Златой Роще, и, стоило мне выйти из портала, охотно на меня набросились.
То призраки беспокоят, то шкафы падают, то ряденику я чем-то не угодила. Хоть тут есть, за что Штайна поблагодарить – если бы не он, я бы с лёгкостью могла лишиться чего-нибудь необходимого. Например, жизни.
Кран всхлипнул, и вода потекла из него совсем тонкой струйкой. Я закрутила его и принялась вытирать ногу, когда все минувшие события вдруг предстали передо мной в неожиданном свете.
Штайн. Каждый раз он был там. Так или иначе, он обязательно присутствовал. Я вспомнила его тёмную фигуру в лесу Шорохов, услышала повелительный окрик: «Ни шагу в сторону от меня!» и прикусила палец.
Всё ещё звучало, как бред. Но проверить кое-что не мешало.
***
В коридоре напротив моей двери слонялся хмурый Милош Эрицис, о котором я успела подзабыть. Увидев меня, выходящую из комнаты, он вскинулся и подлетел ко мне, сходу выпалив:
– Верните её!
Я смерила его недружелюбным взглядом:
– Кого?
– Вы знаете! – раздражённо прошипел Милош, – медальон! Который ваш дружок у меня украл!
Я оторопело уставилась на него и даже не поняла вначале, о чём речь. И только через несколько мгновений вспомнила, вернее, увидела в памяти картину: Инь беспечно стоит под фонарём, хитро улыбаясь, и подбрасывает переливающуюся радугой побрякушку, которая оказывается медальоном бургомистра.
Видимо, моё молчание Милош истолковал по-своему, потому что он слегка сбавил тон и уже более миролюбиво сказал:
– Вы же знаете, моя мама – секретарь у бургомистра Златой Рощи. Если медальона хватятся, это может стоить ей работы. Ей доверили его, чтобы она отнесла его в чистку. Поэтому, прошу, верните её, и я клянусь, что всё забуду и никому не скажу.
Потом подумал и добавил:
– И жалобу на вас у панны Збижнев заберу.
– Интересное дело, – протянула я, лихорадочно соображая, как поступить, – зачем ты вообще у матери медальон стащил? Похвастаться захотелось?
– Не ваше дело! – выпалил Милош. Я вздёрнула бровь, и он испуганно, хоть и нехотя поправился, – надо было. Просто верните.
Я посмотрела на его понурые плечи, глаза, которые упорно избегали моего взгляда, взлохмаченные волосы. Вздохнула про себя. Уж не знаю, какой нагоняй он получил – или может получить – дома, но мне стало его даже жалко. Или это просто я слишком отходчивая.
Но кое-что я ему с рук спускать совсем не хотела.
– Значит, как угрожать мне, требуя хорошую отметку и собрав своих приятелей, – так это ты первый, – уточнила я, прищурившись и сделала шаг к парню. Милош вздрогнул, – а как просить об одолжении в пустом коридоре, один на один, и вся храбрость твоя куда-то девается?
Эрицис скрипнул зубами. На его скулах проступили желваки.
– Отдайте медальон, – глухо повторил он.
– Отдам, – хмыкнула я, – но только придёшь за ней вместе со всей своей компанией. Или потом можешь хоть у Кахут выпрашивать свою цацку. Всё понял?
Милош кивнул. Не сразу, правда, успел ещё испепелить меня ненавидящим взглядом исподлобья, но всё-таки кивнул.
– Вот и хорошо, – уловлетворённо резюмировала я, – в ближайшие дни я сообщу тебе, когда и куда приходить. Dovidenia{?}[dovidenia [довиденья] - до свидания (галашск.)].
Наблюдая за понурой удаляющейся фигурой Милоша, я прокрутила в голове наш разговор и удивилась сама себе.
«Цацку». И когда это я успела набраться у Иня его словечек?
***
Мама закрыла толстую кожаную папку, лежащую перед ней на столе, и удивлённо посмотрела на меня:
– Личное дело магистра Штайна? Зачем оно тебе?
Я была готова к этому вопросу. Пока шла до директорского кабинета, успела прокрутить в голове наш диалог и придумать ответы на возможные каверзные вопросы.
– Я хочу быть уверена в каждом, кто занимается поисками Маришки. Вот, решила начать со Стефана. Он – один из немногих, о ком мне толком ничего не известно.
Белая Сова степенно кивнула, но выдавать мне никаких документов не поторопилась. Она опёрлась локтями на стол и опустила подбородок на переплетённые пальцы.
– Скажи мне сначала, что там случилось на факультативе, – мягко поинтересовалась она, – все с утра только об этом и говорят, а я хочу услышать твою версию.
И к этому вопросу я подготовилась. Маму я знала хорошо, чтобы просчитать всё на несколько шагов вперёд. Одна закавыка: как много она уже знает и насколько мне можно слукавить.
– Не думаю, что сообщу что-то новое, – пожала я плечами, – помню, что ожил голем, хотя пан Штайн уверял меня, что до этого он долго и безнадёжно бился над его оживлением. Потом всё так быстро завертелось, что я ничего конкретного даже не вспомню. Вот пани Криштине досталось, это да, – мой голос дрогнул – совершенно искренне – при воспоминании, – кстати, как она?
На мамино лицо набежала тень. Белая Сова вздохнула и принялась передвигать папку по столу: туда-сюда, вверх-вниз.
– Она сейчас в лазарете. Пани Лютрин хлопочет над её выздоровлением, но, вроде бы, ничего серьёзного. Магистр Збижнев больше испугалась.
– Слава Кахут! – с огромным облегчением выдохнула я, и мы сложили ладони под подбородком. Приободрившись, заявила:
– Ни разу до этого не слышала, чтобы големы нападали на людей. На мертвяков – да, но на людей…
– Они и не нападали, – живо откликнулась мама. Было видно, что её эта тема задела не меньше моего, – поэтому я распорядилась закрыть кабинет астрономии. Он сейчас опечатан, там работают пани Крейнц и магистр Людвиг. Она хочет отправить куски голема на экспертизу в Сандорум. Есть у неё одно подозрение.
Я немедленно подалась вперёд:
– Какое?
Белая Сова молча смотрела на меня, будто размышляя, стоит ли мне что-то говорить или нет. Вздохнула и произнесла:
– Я не слышала, чтобы такое происходило в реальной жизни, это верно. Но когда-то давно, когда я ещё была примерно твоего возраста, мне попался старый сборник легенд и сказок. Помнишь сказание о Морроу?
Я напрягла память и покачала головой. Имя казалось знакомым, будто я даже недавно его слышала, но ничего конкретного на ум не приходило.
– Эликсир вечной жизни, – подсказала Белая Сова, и я тут же вспомнила:
– Тот самый ученик Кахут, который пытался его создать! Точно! Что с ним не так?
– Есть одна забытая сказка, – пояснила мама. Теперь голос дрогнул и у неё, – в ней говорится об ещё одном его замысле. Он хотел сделать себе вечных безотказных помощников, чтобы работа над эликсиром продвигалась быстрее. Одного вытесал из камня, второго – сплёл из терновника, а третьего – отлил из бронзы. Когда работа была закончена, он поместил каждому в грудь по горсти могильной земли, начертал руну оживления, и вдохнул в них жизнь.
Я прижала ладонь ко рту и потрясённо уточнила:
– Это что получается, Морроу был Вороном? Как-то это очень смахивает на их магию.
– Ты права, очень похоже, – отозвалась мама, – правда, прямо об этом нигде не говорится, но подозрения у меня есть. Просто так таких совпадений не бывает. С другой стороны, мало, кто читал эту сказку… Дагмара читала.
Она задумалась ненадолго, прикрыв глаза, потом тряхнула головой и продолжила:
– В общем, описав круг, мы опять возвращаемся на исходную. Кто-то преследует тебя, Агнесса, и хочет извести. Почему, отчего ему это понадобилось, я не знаю. Однако должна признать, что, похоже, ты была права. Есть большая вероятность, что этот кто-то пользуется магией Воронов. Сам он к ним не принадлежит, иначе охранные чары давно испепелили бы его. Но то, что у него есть доступ в Школу – почти факт.
Под ложечкой тоскливо заныло. Я опять вспомнила Стефана и не смогла так легко от этого отмахнуться.
– И что же делать? – уныло спросила я. Мама развела руками:
– Поменьше выходить из комнаты. Увы, это вынужденная мера, – поспешила она добавить, увидев моё лицо, – мы же не можем посадить тебя под стеклянный колпак. Просто побудь некоторое время у себя, а там что-нибудь придумаем.
Она вновь опустила взгляд на папку перед собой и уточнила:
– К концу каникул мы обязаны его найти. Иначе студенты вернутся, и поднимется такая суматоха, что не приведи, Кахут.
Я промолчала. Да и что я могла сказать? В глубине души была согласна с мамой, но перспектива сидеть взаперти Анфилий знает, сколько времени, ввергала в безнадёжную тоску и отчаяние. И это именно тогда, когда в деле поисков Маришки что-то наклюнулось!
Как бы то ни было, мне всё ещё было необходимо взглянуть на личное дело Штайна. Я повторила это маме ещё раз, упомянув, что потом сразу же отправлюсь к себе. Видимо, это успокоило Белую Сову, потому что на этот раз заветную папку мне-таки выдали.
***
Прижимая её к груди, как драгоценную реликвию, я спешила в комнату. Коридоры, будто в насмешку, с каждым шагом не сокращались, а растягивались до бесконечности. Одни перетекали в другие, и понемногу мне начало казаться, будто бы Школа сама насмехается надо мной, как чащобник{?}[мелкий лесной йорму, любящий подшучивать над охотниками и грибниками, водя их кругами и заманивая в буреломы или болота] – над незадачливым грибником.
Скорей, скорей! Только бы успеть хотя бы пролистать её, чтобы успокоить и так взбудораженные нервы. Пара студентов, решивших в это время прогуляться по коридору, шарахнулись к стенам, пропуская меня и провожая удивлёнными взглядами. В том, что я не там найду ничего подозрительного, я была практически уверена. Не могла же мама принять на работу…
– Панна Мёдвиг!
Студенты юркнули за угол и были таковы. Я притормозила, поспешно сунула папку за пазуху и обернулась. Вот же ж, помяни Анфилия!
Стефан шёл ко мне, стягивая с рук перчатки. Судя по снегу на сапогах, магистр опять проводил какое-то внеурочное занятие на улице.
– Ahojte, пан Штайн, – неохотно откликнулась я, чувствуя, как раздрай внутри ворвался в мысли и привёл их в полнейший хаос.
– Хорошо, что я на вас наткнулся, – невозмутимо сказал он, – нам есть, что обсудить. Вы в курсе, что с панной Криштиной?
Сердце у меня упало. Поняла, что во всей этой беготне совсем забыла про неё, и залилась краской стыда, да так, что заполыхали кончики ушей. Штайн внимательно наблюдал за мной.
– Н-нет, – выдавила я, – но я как раз собиралась зайти в больничное крыло…
– Не советую откладывать, – ровным голосом сказал Стефан, – уверен, она будет рада вас видеть. Она понемногу приходит в себя – спасибо панне Лютрин – но удар был достаточно тяжёлый, и панне Криштине придётся задержаться на лечении.
Я с облегчением выдохнула и даже сумела рассмеяться. Стефан приподнял брови.
– Да ну вас, пан Штайн, – отмахнулась я, – умеете вы напугать, а потом обрадовать! Вы об этом хотели поговорить?
Магистр боевой магии покачал головой и сделал приглашающий знак.
– Давайте немного пройдёмся, Агнесса. Я хочу серьёзно обсудить с вами недавние события.
Мне тут же стало тоскливо. Папка под одеждой жгла кожу и так и требовала остаться с ней наедине.
– Это не может подождать? – спросила я, – у меня много дел…
– Думаю, ваши дела потерпят, – твёрдо сказал он, – это не займёт много времени.
***
– Шкаф, ряденик, голем... – я ничего не забыл? – Штайн загнул пальцы и посмотрел на меня. Мне пришлось чуть задрать голову, чтобы ответить ему тем же:
– Ничего. И что?
Мы свернули в более широкий коридор, ведущий к одной из восточных башен – вотчине факультета лечебной магии. Но к ней Штайн не пошёл, а увлёк меня в сторону застеклённого холла, откуда открывался захватывающий вид на склоны гор и заснеженные Гнездовицы. Но было не до зимних красот. Я ждала ответа.
– Мои коллеги и госпожа директор сходятся во мнении, что кто-то устроил на вас охоту, – медленно проговорил Стефан. Он подошёл к стеклянной стене, заложил руки за спину и уставился вдаль. Я встала рядом.
– У вас, надо думать, другое мнение?
– Вначале я думал так же, – пожал плечами Штайн, – но ничего не сходилось. Не было никаких улик присутствия рядом с вами кого-то подозрительного. А даже если таковые и были…
Он сделал крохотную паузу, и я ухватила в этом намёк на Иня.
– …то не каждый раз, когда что-то случалось. И тогда я подумал: а что, если взглянуть на эти случаи под другим углом? Что их объединяет?
Он повернулся ко мне и веско, почти торжественно, закончил:
– Их объединяете вы.
Это прозвучало, как щелчок хлыста. От неожиданности я чуть не ослабила хватку, которой прижимала папку к себе. Она опасно скользнула под платьем вниз, но мне удалось её перехватить и возмутиться:
– На что вы намекаете, пан Штайн? Подозреваете, что я решила развлечься и устроить охоту сама на себя?
– Дослушайте до конца, панна Мёдвиг, – в голосе Стефана чувствовалось нетерпение, – я ни в чём вас не обвиняю. Это могут быть побочные проявления вашего проклятия. Я сталкивался со случаями, когда проклятые люди ходили во сне и совершали вещи, совершенно им несвойственные. Природа проклятий, особенно таких мощных, до конца не изучена. Вспомните хотя бы узор, который проявился на вашей коже. Кстати, как ваша рука сейчас?
Как назло, левое запястье будто стиснуло ледяным кольцом. По коже вверх, к шее, скользнула колючая змея. Я поморщилась, и это не укрылось от Стефана. Он поднял бровь. Пришлось украдкой подтянуть рукав пониже и соврать:
– Всё хорошо.
– Никаких неприятных ощущений? – продолжал допытываться Штайн. Я помотала головой, и Стефан вздохнул:
– Что ж, возможно, я поторопился с выводами… но дослушайте до конца. Я думаю, что именно вы – причина всего того, что с вами происходит.
Это могло быть шуткой, но никто не рассмеялся. Я молча смотрела на магистра боевой магии, он – на меня, будто мы пытались заглянуть в головы друг друга и понять, о чём каждый думает. Его слова упали между нами, как ледяная глыба, отсекая малейшие крупицы здравого смысла.
– Это звучит, как бред, – наконец отмерла я, – не вяжется ни с чем.
– Как раз наоборот, – возразил Стефан с такой готовностью, что стало ясно – к этому разговору он готовился давно, – все эти события сходятся в одной точке. В вашу комнату никто не заходил до вас. В лесу были только мы с вами.
