сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 33 страниц)
Всё ещё сомневаясь, я поднялась с пуфа, схватив Иня за предплечье, и отправилась к библиотекарю. Недовольный тем, что его вырвали из сладкой дрёмы, он долго возился у стеллажей, бормотал что-то себе под нос, и наконец выдал нам толстую книгу в обтёрханной обложке. На ней значилось: «Каталог кладбищ и захоронений Галахии: Имена и титулы».
– Никуда не выносить, – сердито велел он, – штраф – тридцать злотых!
– Это старьё и медяка не стоит, – пробормотал Инь. Библиотекарь то ли не услышал, то ли притворился глухим.
Ингвар раскрыл книгу и положил её на свободный стол в читальном зале. Пролистнул страницы и принялся водить пальцем по строчкам заглавия:
– Витуш… Драгомаров… как там твоего покойника звали?
Я тут же ответила:
– Янжек Гризак, – и в ответ на удивлённый взгляд Иня пояснила, – так уж получилось, что то имя я хорошо запомнила.
Вор кивнул, пролистнул ещё несколько страниц. Нахмурился, отлистал назад, потом – опять вперёд. Пробормотал под нос проклятие и мотнул головой. Я насторожилась:
– Что такое? Что-то не так?
Вместо ответа Ингвар продемонстрировал мне раскрытую книгу. Между страницами "Гривар" и "Гризваус" на сгибе стыдливо проглядывалась тонкая полоска бумаги, словно страницу…
Вырвали?
Вырезали. Причём, очень аккуратно.
Мы с Инем синхронно подняли головы и столкнулись взглядами.
– Вот что не так, – веско припечатал вор.
========== Глава 17 ==========
Я на всякий случай протянула руку и провела пальцем по месту среза, ощутив шершавость бумаги.
– Кому могло понадобиться выдирать страницу? – недоумённо спросила я.
– Страницу Янжека Гризака, – с нажимом уточнил Инь, – ты всё ещё думаешь, что с его могилой всё хорошо, и она ни с чем таким не связана?
– Так, во-первых, закрой книгу и сделай вид, что так и было, – прошипела я, хлопнув по обложке с двух сторон, – иначе на нас сейчас всех йорму спустят! Я не хочу ни злотого платить за эту рухлядь!
– А во-вторых? – усмехнулся Инь.
– А во-вторых, ты на что намекаешь? Что эта могила может быть тоже связана с Воронами?
– Ни на что такое я не намекаю, – поднял бровь вор, – просто факты как-то сами собой складываются. Сама посуди: твоя пропавшая сестра. Разрытые могилы за Збигровским трактом. Вырванная страница. А если не всех Воронов лишили магических сил?
Я отчаянно замотала головой. Сам об этом не подозревая, Инь в точности озвучил мои недавние мысли.
– И как это всё может быть связано? – жалобно спросила я. Инь чуть склонил голову набок и ответил:
– Например, остался один-единственный Ворон, которому удалось сохранить свои способности. Например, в могиле Гризака остался какой-нибудь артефакт…
– Янжек вполне мог быть некромантом, – ошеломлённо пробормотала я, осенённая воспоминанием, – портреты Воронов и любые упоминания о них стирали. Погоди, погоди…
Я начала так ожесточённо кусать палец, что Ингвар не выдержал и молча отвёл мою руку от лица.
– Стефан упоминал про последнего Ворона… хоть убей, не помню, как его звали… а, нет, вспомнила. Тристан Лаэртский. Его, вроде как, казнили несколько лет назад.
Ингвар наморщил лоб, вспоминая:
– Тоже что-то слышал о нём. Ладно, не суть. Если кто-то ещё из Воронов остался, почему бы ему не быть где-то поблизости? Почему бы ему не прознать про могилу Янжека и не отправиться к ней, чтобы поискать этот артефакт? Или побрякушку какую-нибудь. Или…
– Кольцо, – тихо сказала я. Ингвар вопросительно взглянул на меня:
– Что?
– Я подбила Маришку полезть в могилу Янжека за Волчьим кольцом, – раздумчиво проговорила я, не глядя на вора, – и когда я выбралась из этой могилы, оно было при мне. Но куда оно могло деться?
Я невольно обхватила больную руку и прижала к груди. Я прекрасно помнила ощущение злополучного кольца в руке, но потом – как отрезало. Во всяком случае, в Совятник я вернулась точно без него. Я бы запомнила.
– Я бы запомнила, – одними губами прошептала я, – ай!
В висках словно вспыхнул фейверк, а в уши хлынул проклятый перестук, только в десятки раз громче, чем обычно. Сухое потрескивание перемежалось с пронзительным стрёкотом трещоток, как будто на голове у меня отплясывало ганцольскую джигу целый табун гремучих змей. Я прижала ладони к ушам, рухнула вниз и скорчилась на пуфе.
Чьи-то горячие руки схватили меня за запястья. Морщась, я подняла голову: Инь склонился надо мной и часто открывал рот. Он что-то говорил, но его слова тонули в этом омерзительном шуме. К горлу подкатила муть, и я, закатив глаза, начала медленно сползать на пол.
Видимо, Ингвар всё понял и без слов. Он наклонился, осторожно перекинул мою руку через шею, помог встать, поддерживая за пояс, и медленно повёл к выходу, страхуя каждый шаг и не давая осесть на пол.
Глоток морозного воздуха слегка привёл меня в чувство. Шум в ушах начал утихать, я наконец-то ощутила свои ноги и даже смогла на них кое-как твёрдо встать. Инь прижал меня к стене, держа за плечи так, чтобы я не свалилась в сугроб.
– Ну и напугала ты меня, – с лёгкой укоризной сказал он, когда я отдышалась и показала знаком, что можно отпустить. В его голосе слышалось и немалое облегчение, – что это было? Обморок от духоты?
Я покачала головой и хрипло произнесла только одно слово:
– Шум.
Инь нахмурился и непонимающе мотнул головой. Я вздохнула и постаралась собрать слова в кучку:
– Шум стала слышать после одного случая. Мало мне покушений, так теперь ещё и это, – при воспоминании об этом я болезненно скривилась. Глаза Иня стали огромными:
– Ещё и покушения?! Магистр Мёдвиг, что я о вас не знаю?
Я плотнее закуталась в пальто и махнула рукой:
– Мама их так называет. И Стефан пытается меня убедить в том, что со мной то и дело случаются совсем не несчастные случаи. Не знаю, Инь, кому я могла перейти дорогу, но мне в это верить не хочется. А так… ну, упал шкаф и упал, ряденик напал… какие это покушения? Так, ерунда какая-то.
Ингвар внимательно слушал меня и только качал головой.
– А шум? – спросил он, когда я замолчала. Я тряхнула волосами, смахивая с них снежинки, и натянула капюшон.
– Сначала он был тихий, а сегодня как будто Королевский оркестр в ушах солирует.
– Я не про то, – терпеливо сказал Инь, – на что он похож?
Призадумалась и рассеянно огляделась по сторонам. Мы отошли от библиотеки и направились по главной улице Гнездовиц. Из-за снежных туч уже пробивались настырные лучи солнца и отвлекали.
– Как будто деревянными ложками стучат, – наконец нашла я подходящее определение. – Только мне почему-то кажется, что это не ложки.
Ингвар на секунду притормозил и уставился мне в лицо. Его глаза были на редкость серьёзными, и я почувствовала, что он хочет что-то мне сказать.
Неподалёку завопили дети, а через пару секунд к ним присоединился высокий женский голос. Какая-то женщина визгливо ругала какого-то Войцика за то, что тот лазил в подвал и разлил всю простоквашу.
Ингвар резко обернулся на источник шума. Я поняла, что момент упущен.
– Вот что, – наставительно сказал он, и глаза его опять потеплели, – береги себя, поняла?
Я кивнула и вдруг почувствовала прилив огромной благодарности к Иню. Его слова почему-то особенно тронули меня. Невольно смутившись, я попыталась подумать о другом и неожиданно вспомнила о нашем разговоре в библиотеке.
– Слушай, Инь, – сказала я, – я думаю, ты был прав. Я хочу навестить могилу пана Гризака. Вдруг действительно там что-нибудь отыщется? Составишь мне компанию?
Инь энергично закивал:
– Всенепременно. Когда?
– Через пару дней, – ответила я, – я пришлю тебе записку через Делю, идёт?
– Идёт, – вор протянул мне руку, и я с благодарностью пожала её, – бывай, Пернатая. Береги себя.
Он замер на мгновение, сжимая мою ладонь и глядя куда-то мимо меня. Его лицо опять приобрело то загадочное выражение, будто бы ему нужно сказать что-то очень важное, но он сдерживается.
– Я вот, что тут подумал, – наконец медленно произнёс он, – ты только пойми правильно, я не хочу никого за глаза оскорблять.
Я нахмурилась, не понимая, куда он ведёт, а Ингвар продолжил:
– Не нравится мне этот твой Штайн. Вот хоть режь меня, тянет от него какой-то жутью. Я таких встречал, никогда не угадаешь, что у них на уме. А тут мы ещё про Воронов начали вспоминать, я и подумал…
– Постой-ка, постой-ка, – я выдернула руку и ничего не понимая, посмотрела на вора, – на что ты намекаешь?
Ингвар глубоко вздохнул и, запустив пальцы в волосы, принялся их ожесточённо перебирать, отчаянно избегая смотреть мне в глаза.
Меня осенило.
– Ты хочешь сказать, что Стефан – Ворон? – тихо произнесла я, чувствуя, как язык отказывается мне подчиняться.
Ингвар развёл руками:
– Я не хотел этого говорить вслух. Но ты не особо бери в голову, я уверен, что это всё глупые домыслы. Я же не из ваших, мне-то откуда точно знать?
– Да уж, – пробормотала я, глядя себе под ноги, – глупее не бывает.
Стефан, конечно, чересчур строгий, требовательный и жёсткий, но Ворон? Это звучало совсем дико. Тем более, Совятник находится под охраной защитных заклинаний, никакой некромант туда не проберётся, если не хочет быть разорванным в клочья.
Мы распрощались с Инем, и я поспешила обратно. Штайн – Ворон? Глупости какие!
***
Ни к какому факультативу я, естественно, не подготовилась. Остатки времени я потратила на рытьё в библиотечных фондах Совятника в поисках любых подозрительных случаев или личностей, которые могли бы быть связаны с Воронами. Под вечер едва не заработала паранойю: сложилось впечатление, что Вороны были везде, даже не особо пытаясь спрятаться. Сквозь образ любого относительно невиновного колдуна или ведьмы нет-нет, да и проглядывал острый чёрный клюв.
Зато я отыскала сведения о Тристане Лаэртском. Он был казнён на главной площади Листвицы три года назад. Правда, информации о нём было ужасно мало, а о самой казни – и того меньше. Не было даже упоминаний о том, что случилось с его телом после и в чём, собственно, заключалась сама казнь. Портрета его я тоже не смогла найти, хоть и старалась.
Я задумчиво разглядывала страницу со сведениями о Тристане, а на ум сами собой лезли все прочитанные детективные истории сразу. Если нет информации о теле, может ли быть возможность того, что он выжил? Или сбежал? Но тогда об этом точно сохранились бы хоть какие-нибудь свидетельства!
Я глухо застонала и страдальчески прикрыла глаза. Где-то в далёком от меня коридоре часы гулко пробили девять вечера. Пора было вспомнить о своих прямых обязанностях. Подавила зевок и помянула недобрым словом всех известных и неизвестных астрономов. Если бы не их высокоучёные изыскания, я бы сейчас отправилась спокойно спать.
***
В кабинете астрономии всегда было холодно. Магистр Гризер не особо жаловала обогреватели и печки.
– Добро пожаловать, – возмутительно бодро поприветствовала она нас, распахнув дверь, – нам повезло, сегодня на небе – ни одной тучи, и мы прекрасно всё увидим. Мне не очень хотелось тратить время и силы, чтобы расчистить тучи.
Студенты встретили эти её слова неслаженным гулом, то ли оценив погоду, то ли жалея о минутах безделья, которые могло им подарить эта самая расчистка туч.
– Добро пожаловать, – сказала пани Гризер и посторонилась, сделав широкий приглашающий жест. Перешёптываясь и несмело поглядывая друг на друга, студенты начали просачиваться в помещение.
Я зашла одной из последних, с любопытством оглядывая кабинет. Надо же, со времён моей учёбы тут почти ничего не изменилось. Те же полукруглые стены, увешанные мерцающими картами созвездий, телескоп напротив входа, перевернутый купол потолка над головой. Наискось от двери высилась какая-то тёмная угловатая громадина, но я не стала подробно разглядывать её. Скорее всего, просто шкаф странной формы.
Пани чем-то щёлкнула, и на внутренней потолке золотисто засияли руны, а ровно посередине прошла трещина. Обе половинки потолка пришли в движение и разъехались в противоположные стороны, явив бархатно-синее небо, усыпанное кристалликами звёзд, меж которых величественно плыл щёрбатый диск луны.
Руны на потолке начали постепенно угасать. Гризер хлопнула в ладоши и указала на несколько рядов длинных скамей, "ёлочкой" расставленных посередине помещения.
– Прошу всех занять места, – негромко сказала она, но её голос эхом прокатился по комнате, отразившись от стен и взмыв вверх, – скоро прибудут мои коллеги, и мы начнём.
Тихо переговариваясь, студенты принялись расползаться между скамьями. Я завертела головой, придумывая, чем бы таким заняться в ближайшее время, когда пани подошла ко мне.
– Обычно факультативы проходят без приключений, магистр Мёдвиг,– сообщила она, – так что можете особо не напрягаться. Единственная моя просьба – постарайтесь не уснуть. Такое случается, но если заснёт преподаватель, студенты могут решить, что это сигнал к действию. А мне потом не хочется разгребать завалы сонных тел у себя тут.
Она сказала это абсолютно серьёзным тоном, но глаза её смеялись. Я невольно прыснула и , прикрыв рот ладонью, кивнула. Магистр Гризер мне всегда нравилась.
– Ну, вот и славно, – она улыбнулась мне, ободряюще потрепала по плечу и отошла к студентам, которые уже начали нетерпеливо ёрзать. Я зашагала вдоль стен, усиленно делая вид, что мне жутко интересны все эти звёздные карты и астрономические приборы.
Так, а это что такое?
Ноги донесли меня до громадины, которую я приметила на входе. Благодаря рассеянному свету луны мне удалось получше разглядеть её, и то, что я увидела, мне не совсем понравилось.
Над головой нависала кряжистая человекоподобная фигура. Она низко склонила приплюснутую голову, похожую на патиссон, и выставила одну ногу вперёд. Неожиданно короткие руки висели по обе стороны туловища. Камень, из которого она была высечена, показался мне необычным. Он словно частично поглощал лунный свет и возвращал его в виде голубоватых искр, прыскавших по всему изваянию. Я не удержалась и вытянула руку, чтобы пощупать его.
– Это звёздный металл, – сказал спокойный голос позади.
Рука дрогнула, и ладонь хлопнула по поверхности фигуры. Та оказалась обычной для камня: прохладной и слегка шершавой, заставив меня разочарованно поджать губы.
– Dobrý večer{?}[dobrý večer [добры вечер] - добрый вечер (галашск.)], пан Штайн, – откликнулась я, повернувшись к нему, – не слышала, как вы подошли. Что вы там говорили про эту… статую?
– Звёздный металл, – терпеливо повторил Стефан, подойдя к изваянию, – года полтора назад в лесах близ Листвицы при прокладывании нового тракта был найден метеорит. Его преподнесли в дар Школе. Не слышали?
Я покачала головой. Штайн кивнул, будто и не ожидал другой реакции, и продолжил:
– Только это не статуя. Это голем.
– Голем? – удивилась я, – зачем надо было тратить на него метеорит? Выставили бы в Музее Естествознания.
– Школе никогда не помешают защитники, – загадочно обронил Стефан и, усмехнувшись краем рта, вновь стал серьёзным, – но, если честно, я сам настоял на этом. Жалко тратить такой ценный материал на выставки и музеи. Вы разве не согласны?
Я пробормотала что-то невнятное. Темнота и монотонное жужжание голосов студентов, пытающихся не то сдать хвост по экзамену магистру Гризер, не то обсудить с ней какую-то тему, подействовали: веки начали тяжелеть, а мысли про тёплую и уютную кровать – наливаться свежей силой.
Штайн этого не заметил.
– Это был наш совместный эксперимент с магистром Збижнев и паном Криссом, который приезжал из Брацлава. Мы изготовили голема и вдохнули в него жизнь, чтобы установить влияние плетений Оливинда на звёздный металл. Только эксперимент закончился неудачей – голем так и не ожил.
Я, уже совсем клевавшая носом под его рассказ и периодически бормотавшая: «Да-да, как интересно, продолжайте, пан Штайн», встрепенулась. Сон как рукой сняло.
– Почему не ожил?
– Видимо, плетения не подействовали, – пожал плечами Стефан. Он подошёл к голему и задумчиво провел ладонью по его руке, – либо звёздный металл обладает иммунитетом к Сиянию. Это пока только предстоит установить.
Я разочарованно вздохнула. К големам я всегда была равнодушна, а некоторые меня откровенно пугали, но этот был особенным. Шутка ли, звёздный металл! Это вам не со скучной водой и ещё более скучной глиной экспериментировать. Наблюдающий за мной Штайн едва заметно усмехнулся, а мне на ум пришёл совершенно внезапный вопрос:
– Как его зовут?
Стефан озадаченно посмотрел на голема и протянул:
– Интересно… никогда не задавался этим вопросом. Разве ему обязательно нужно имя?
Я пожала плечами:
– Мне показалось, это было бы логичным, если бы вы с той же пани Криштиной решили бы не оставлять ваше творение безымянным.
Я подошла к статуе и пощёлкала по ней пальцами. Метеорит впитал звук, и я разочарованно отошла.
