Текст книги "Ошибки были совершены (ЛП)"

Автор книги: Люси Скор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 37 страниц)

Глава 8. Сломанные, сверкающие вещи

Гейдж

Ресторан «Анджело» был переполнен. Казалось, что у всех в Стори-Лейке родилась одна и та же идея насчёт ужина. Официанты сновали по кухне, повара кричали, а телефон звонил не переставая. Я положил руку на спину Зои и направил её в гущу толпы, стараясь не анализировать, почему это прикосновение казалось таким естественным.

Я провёл нас мимо пожилой, сварливой хостес Джесси, которая ещё ярче воплощала Стори-Лейк, чем сам ресторан. Тут было шумно и многолюдно, и все телевизоры были настроены на разные каналы. После стольких лет, на протяжении которых город выглядел так, словно в нём жило минимальное количество людей, было приятно испытывать неудобство из-за вечерней суеты.

Всю дорогу до бара я кивал, махал и пожимал руки. Почти каждое лицо в этом заведении было мне знакомо, и со всеми у меня была какая-то общая история. Мне нравилось это чувство, это глубокое, непоколебимое ощущение сопричастности.

Я схватил у стены последний барный стул для Зои и встал у неё за спиной. Тропический аромат её волос дразнил мой нос, вызывая желание прижаться к ней, хотя я и напоминал себе о безопасном расстоянии. Я столько раз отговаривал себя от этого увлечения, что запомнил каждый пункт. Она была безответственной, иррациональной, совершенно несерьёзной... Как и то физическое влечение, которое я испытывал к ней.

Часть меня – маленькая, нелогичная часть – хотела исследовать это. Чтобы увидеть, к каким приключениям это меня приведёт. К счастью, я был взрослым, обладал выдержкой и самоконтролем. Я не поддавался спонтанным прихотям.

Далия, барменша, оторвалась от наливания пива и мотнула подбородком в сторону кухни. «Пять минут», – одними губами произнесла она.

Я наклонился.

– Хочешь чего-нибудь выпить, пока мы ждём? – спросил я Зои, перекрикивая музыку.

Она приложила ладонь к уху.

– Что? Здесь так шумно.

Я неохотно придвинулся ближе. Запах кокосов стал сильнее.

– Выпьешь? – повторил я.

– Конечно. Если ты уверен, что три хищных волка в машине не съедят твой руль.

– Пиво подойдёт?

Она кивнула.

Я показал Далии два пальца, и она кивнула.

Зои развернулась на стуле лицом ко мне, так что её колени соприкоснулись с моими бёдрами. Она казалась невозмутимой, но моё тело отреагировало так, словно она подожгла мои штаны, и я в целях самосохранения отступил на шаг.

Я пытался смотреть куда угодно, только не в её глаза, поэтому мой взгляд остановился на сверкающем шаре, который она носила на длинной цепочке.

– Что у тебя за кулон? – спросил я.

Она приподняла его, чтобы я мог рассмотреть.

– Это диско-шар.

– Почему я не удивлён?

Её улыбка была озорной.

– Потому что ты думаешь, что знаешь всё.

– Я делаю обоснованные предположения, – отметил я, беря кулон в руку. – Почему ты носишь на шее дискотечный шар?

– Потому что мне нравятся сломанные, сверкающие вещи.

– Сломанные? – переспросил я, приглядываясь к кулону.

– Из кучи сломанных кусочков получается то, что все любят.

Я нахмурился, когда мой большой палец скользнул по швам диско-шара. Это был более глубокий ответ, чем я ожидал от Зои «Веселье – Моё Второе Имя» Муди.

– Итак, я была честна с тобой. Так что ты у меня в долгу, – заявила она. Её глаза заблестели, а кудри приобрели тёмно-красный цвет неоновой вывески на стене позади нас. Может, она и не в моём вкусе, но мне чертовски нравилось на неё смотреть.

Я выпустил её кулон и постарался не смотреть, как он снова ложится ей на грудь.

– Вот как?

– Да, – твердо сказала она. – Поскольку мы пришли к выводу, что не заинтересованы друг в друге в плане отношений...

– Это записано в протоколе, – осторожно сказал я.

– ...и поскольку ты не похож на того, кто предпочитает горячий, потный секс на одну ночь, мы официально не нуждаемся друг в друге и ничего не ожидаем друг от друга, – продолжила она.

Я удивлённо рассмеялся.

– Что это было насчет секса на одну ночь?

Зои оглядела меня с ног до головы, затем усмехнулась.

– Я тебя умоляю. Ты бы этого не пережил.

– Мне трудно пережить этот разговор, – парировал я, делая всё, что в моих силах, чтобы выбросить из головы образы, которые приходили на ум.

– Я просто хочу сказать, что мы ни в чём не нуждаемся и ничего не ожидаем друг от друга. Это значит, что мы можем быть предельно честны друг с другом. Верно?

Перед нами поставили бокалы с пивом, и я, стараясь перекричать шум, поблагодарил Далию. Я протянул один бокал Зои.

– Ладно. По моему мнению, все твои юбки на десять сантиметров короче, чем надо.

Зои что-то пробормотала в своё пиво, и я усмехнулся.

– Во-первых, если я не в твоём вкусе, почему ты пялишься на мой подол? – спросила она.

– Зои, милая, не обязательно быть во вкусе того или иного мужчины, чтобы привлечь его внимание. И я шучу насчёт юбок.

Она ткнула меня в грудь.

– Теперь ты определённо у меня в долгу.

Я широко улыбнулся.

– Ладно. Хорошо. Скажи мне, как расплатиться.

– Ты солгал, когда я спросила, в порядке ли ты из-за выдвижения обвинений по аварии.

– Кто сказал, что я солгал? – спросил я небрежно.

– Да ладно тебе, старина, дружище. Расскажи своему платоническому другу, что скрывается за этой добродушной внешностью, – подтолкнула она. Прикосновение пальца к моей груди сменилось тёплой ладонью на моей руке. – Серьёзно, Гейдж. Я не заинтересована. Я не жду от тебя какой-то конкретной реакции. Я просто хочу знать, как у тебя дела.

Я некоторое время изучал свой бокал. Может быть, она права. Может, если я выговорюсь, у меня в груди станет легче.

– Дискотека.

Я моргнул.

– Что?

– Дискотека, – повторила она, показывая свой кулон. – Это наше официальное стоп-слово. Только вместо невероятно грязного секса, который ты точно не переживёшь, это наше слово «говори правду». Если один из нас произносит это слово, другой должен сказать правду.

Я выдохнул и стиснул зубы, борясь с новым натиском фантастических образов, которые возникли в моём мозгу.

– Это нелепо.

– Мне всё равно. Мне нравится нелепое. Хватит тянуть время. Либо так, либо мы сидим здесь молча и ждём пиццу.

– Я люблю молчание.

– Это Леви его любит, – сказала она.

– Хорошо. Нет. Я не в порядке.

– Я заметила, – сказала она сухо. Затем выжидающе уставилась на меня своими нефритово-зелёными глазами.

– Миллер ушёл навсегда. Моя сестра просыпается в постели одна и каждое грёбаное утро пересаживается в инвалидное кресло. И где-то там есть женщина, которая посадила её туда. Она вернулась к нормальной жизни. Она ничего не потеряла. Её жизнь не изменилась. После аварии были дни, когда единственное, что поддерживало меня – это осознание того, что однажды этот водитель потеряет свою нормальную жизнь. Что наступит какая-то справедливость. Но эти обвинения...

Горький привкус гнева снова начал подниматься на поверхность, и я сделал глоток пива, чтобы прогнать его. Большой палец Зои погладил внутреннюю сторону моего предплечья. Небольшое, нежное движение, которое снова привлекло моё внимание к ней.

– Этого недостаточно, – прохрипел я. – Как могут три года её жизни сравниться с тем, что у нас навсегда отняли Миллера? Я, бл*дь, не могу этого вынести. Это не правосудие. Это, бл*дь, пощёчина. В адрес Лауры, детей, родителей Миллера.

– И в твой адрес тоже, – добавила Зои.

Я напряжённо кивнул.

Она облизнула губы, и они привлекли моё внимание. Полные, розовые, блестящие.

– Вы с Миллером были близки?

Я пожал плечами.

– Сначала нет. Я был младше, получал образование. Но после того, как я окончил юридический факультет и вернулся, мы сблизились.

«Сблизились» – не совсем подходящее слово. Он был для меня ещё одним братом. Голосом разума, напоминанием о том, что нужно расслабляться. Тем, кто всегда прикрывал мне спину. Я скучал по нему каждый грёбаный день.

– Как ты думаешь, как могло бы выглядеть правосудие? – спросила Зои.

Я покачал головой.

– Честно? Я не знаю, может ли помочь что-то меньшее, чем то, что она отняла у нас. И мне не нравится это чувство. Я не злюсь. Я не ношу в себе затаённые обиды. Но, Зо, это съедает меня заживо.

Она глубоко вздохнула, а затем опустила голову мне на грудь и обвила руками мою талию. Это прикосновение, это утешение потрясло меня до глубины души.

– Это бл*дский отстой, – сказала она мне в рубашку.

Я опустил подбородок на её макушку и вдохнул этот тропический аромат. Это было похоже на отпуск, возможность на мгновение оторваться от всей этой тьмы.

– Да. Так и есть.

Мы оба немного помолчали посреди субботнего ночного хаоса в баре. Я чувствовал ровное биение её сердца под своей рукой на её спине, тепло её дыхания на моей груди. Она была маленькой, тёплой и крепкой. Каким-то образом, когда мои чувства были заняты Зои, мой гнев немного отступил от края.

– Хорошая дискотека. Кстати, это были просто платонические объятия, – сказала она, отстраняясь и озорно улыбаясь. – Так что даже не думай делать мне предложение.

Я хрюкнул.

– Я тебя умоляю. Десять минут наедине со мной, и ты уже подумываешь о том, чтобы сменить свой кабриолет на минивэн, – поддразнил я.

– Хорошая попытка, приятель. Желание справедливости не делает тебя плохим, – сказала она, снова становясь серьёзной.

– Да, что ж, я начинаю понимать, что иногда закон не может обеспечить истинное правосудие и справедливость, – я не знал, как функционировать в таком мире.

– Эй, у меня возникла мысль. Ты не пробовал заглушить свою боль бессмысленным сексом? – она захлопала ресницами, глядя на меня.

Чудо из чудес, я невольно рассмеялся. Я ласково взъерошил её волосы.

Она сморщила носик и попыталась поправить свои кудряшки.

– Можешь себе представить, если бы мы всё-таки переспали? Очевидно же, что всё пошло бы ужасно неправильно.

– Ужасно, – согласился я.

– И тогда нам пришлось бы проводить каждый День Благодарения и Рождество вместе из-за Хейзел и Кэма, – сказала она.

– Мне пришлось бы рассказать своей будущей жене, что у меня с вон той рыжеволосой красоткой за столом был бурный роман, который плохо закончился.

– Она бы меня возненавидела.

– У неё не было бы выбора, – согласился я и взял своё пиво. – Я думаю, Кэм может перестать загоняться. Очевидно же, что мы не собираемся связываться друг с другом. У нас на лбу написано «Катастрофа».

– Это вытатуировано у нас на лбу, – поправила Зои.

– Сменим тему, – сказал я, воспользовавшись её предложением. – Расскажи мне о своей работе.

– Что? – она снова приложила ладонь к уху.

Я придвинулся ближе.

– Твоя работа. Что ты делала сегодня? – спросил я.

Она выглядела озадаченной.

– А что?

– Мне интересно, – её зловещий взгляд заставил меня ухмыльнуться. – Мне интересно, что ты делаешь, а не ты сама.

Успокоенная, она достала свой телефон и открыла этот ужасный календарь.

– Ну, у меня был пылкий созвон с одним из зарубежных издательств Хейзел по поводу того, что они не смогли опубликовать одну из её книг на их языке в установленный контрактом срок. Мне доставило огромное удовольствие испортить им выходные, объяснив, что, поскольку они нарушают условия контракта, мы продадим права их прямому конкуренту, который предложил значительно более высокую цену. Затем я ответила на дюжину редакционных и маркетинговых писем от североамериканского издателя Хейзел, навела справки в двух рекламных фирмах, потому что я хочу, чтобы запуск Хейзел был настолько масштабным, что ей понадобится публицист. Я приняла предложение финской компании по выпуску прошлых книг и связалась с компанией по производству аудиокниг. После этого я упаковала двадцать ранних копий новой книги и отнесла их на почту, чтобы их отправили моим любимым блогерам.

– Господи, Зои. Сегодня суббота.

– Да, но на этой неделе мне нужно было наверстать время, которое я потратила на сборы вещей и покупку машины. Так вот, если я не постираю свои вещи в ближайшие несколько дней, то нарушу все городские законы о наготе.

– На самом деле у нас ничего подобного нет. Один из основателей Стори-Лейка был нудистом. Ты ещё не была здесь на Дне Без Штанов. Это в июне.

– Я не могу понять, шутишь ты или нет, но вроде как надеюсь, что не шутишь.

– Разве большинство литературных агентов не берут выходной по субботам? – спросил я, возвращая нас к теме.

– Только агенты, у которых больше одного клиента, обычно могут позволить себе отдохнуть денёк-другой, – пошутила она. – И я ещё не закончила говорить о своём дне. Это всё было до обеда. А обед был поздним, потому что я забыла, что я человек и мне нужно топливо. Итак, я разогрела в микроволновке консервированные макароны, затем расплескала их, прибрала за собой, а потом мне в голову пришла безумная идея, которая могла бы продвинуть и Хейзел, и город, и я случайно погрузилась на час в мозговой штурм. Это меня совершенно вымотало, так что оставалось либо завалиться вздремнуть, либо заняться стиркой, либо навестить твою сестру. А так как когда я ложусь сразу после еды, у меня начинается изжога, и я терпеть не могу стирать, я решила навестить твою сестру.

Я был впечатлён.

– Что за безумная идея?

– Ничего особенного. Это даже не мысль.

– Дискотека, – многозначительно сказал я.

Она закатила глаза, допивая пиво.

– Ладно. Я подумала, что было бы забавно и полезно, если бы Стори-Лейк организовал Читательский Уик-энд, чтобы отпраздновать выход новой книги Хейзел. Читатели могли забронировать номера в гостинице. Шеви мог бы организовать автограф-сессию в книжном магазине, а затем остальные владельцы бизнесов могли бы организовать распродажи на книжную тематику или специальные предложения, чтобы привлечь читателей к посещению. Знаешь, что-то вроде предложения «увидеть маленький городок, который вдохновил на создание этой романтической комедии о маленьком городке». Если всё будет сделано правильно, я могла бы пригласить блогеров и инфлюенсеров и поднять рейтинг Хейзел и Стори-Лейка.

– Зои, это...

Она вздрогнула, собираясь с духом.

– Глупо? Ужасно? Невозможно воплотить в жизнь?

– Гениально, – поправил я.

– Заткнись. Мы просто честные приятели, а не настоящие друзья. Мне не нужно, чтобы ты целовал меня в зад.

– Я серьёзно.

Она оживилась.

– В самом деле? Я имею в виду, что до её релиза осталось всего шесть недель. Это не так быстро, чтобы организовать всех, но, могло бы получиться круто, не так ли?

Нас прервало появление Далии с нашим заказом. Я обменял еду на кредитную карточку.

– Я думаю, тебе стоит попробовать. Это очевидный беспроигрышный вариант, – сказал я Зои.

Она склонила голову набок.

– Спасибо, Гейдж. Мне нужно всё обдумать, провести предварительное планирование и исследование, прежде чем я расскажу об этом кому-либо. Но, возможно, из этого может что-то получиться.

Неожиданная искренность удивила меня. Я понял, что это имело для неё значение. И мне нравилось видеть в ней эту сторону. К счастью, прежде чем я успел сделать какую-нибудь глупость, например, сказать ей об этом, Далия вернулась с чеком и пакетом собачьего печенья.

– Вам лучше отправиться в путь, – сказала она. – Джесси только что сообщила, что на парковке вовсю сигналит золотистый ретривер.

– Проклятье, Нана.

***

Печенья хватило всего на пятнадцать секунд, и еда едва пережила обратную дорогу до дома моей сестры. Зои пришлось держать всё на коленях, а я упирался рукой в спинку переднего пассажирского сиденья, чтобы отгородиться от голодных собак.

Когда мы вернулись, во всех окнах горел свет, что вызвало бы недовольство моего зятя, если бы он всё ещё был с нами. Миллер относился к счетам за электричество так же, как ко всем обычным жизненным обязанностям: серьёзно. Однако ему всегда удавалось сочетать это с чувством юмора, которое развлекало нас большую часть нашей жизни. Он был моим постоянным напоминанием о том, что после тяжёлой работы нужно расслабиться и немного повеселиться.

Собаки в порыве безумной радости высыпали из грузовика, а я взял у Зои коробки с пиццей. Весенний вечер по-прежнему был наполнен зимней прохладой.

– Я рада, что мы решили вопрос с нашим непреодолимым сексуальным напряжением, – пошутила Зои, когда мы поднимались по пандусу к задней двери.

– Я тоже.

– У нас всегда будет дискотека. Теперь ты можешь вернуться к состоянию, когда ты меня едва терпишь, – сказала она, открывая дверь.

Я не знал, что сказать, когда все три меховых демона пронеслись мимо нас внутрь. Я знал, что не был таким тёплым и дружелюбным по отношению к ней, как к другим людям. Это был инстинкт самосохранения, простой и понятный. Но меня беспокоило, что она это заметила.

– Еда здесь, – объявила Зои, перекрикивая шум.

Мои племянники налетели на нас, как две саранчи, и отобрали у меня еду, прежде чем я успел хотя бы переступить порог. Зои сбросила туфли и, улыбнувшись мне через плечо, присоединилась к хаосу на кухне.

Я не торопился снимать обувь и вешать куртку, пока на кухне раздавался смех.

– Бумажные тарелки, варвары вы этакие! – крикнула Лаура, перекрывая шум. – Мы с Зои сегодня уже перемыли всю посуду этом доме, второго раза не будет!

Было приятно видеть, что в этом доме ещё есть жизнь. Что мы ещё можем смеяться вместе. Может, у нас и не самый высокий эмоциональный интеллект или не самые лучшие навыки коммуникации, но я точно знал, что мы всегда прикроем спины друг друга.

Я достал мелочь, которую всегда носил с собой в кармане, и нашёл блестящий десятицентовик. Бросив украдкой взгляд в сторону кухни, я наклонился и положил монету на плинтус под вешалкой для сумки Лауры.

– Шевели задницей, Джиджи, или здесь не останется ничего, кроме крошек, – крикнула моя сестра из кухни.

Я демонстративно поставил ботинки под скамейку, прежде чем выпрямиться. Зои встретилась со мной взглядом, и в её красивых зелёных глазах застыл невысказанный вопрос.

Я притворился, что ничего не заметил, и вошел в тепло, шум и свет кухни.

– Ларри, поддержи меня в этом. Ты же ненавидишь атлас, верно? Он чертовски непрощающий, – потребовал Кэм, жестикулируя своим куском пиццы. Хейзел улыбалась, сидя у него на коленях и поедая свой кусочек.

– Подожди, Жених из Ада. Прежде чем ты опросишь всех, как они относятся к платьям подружек невесты, Зои должна рассказать вам о своей идее Читательского Уик-энда, – объявил я.

– Что за идея Читательского Уик-энда? – спросили все.

С набитым пиццей ртом Зои бросила на меня весьма убедительный убийственный взгляд.

– Чёрт возьми, Гейдж.

– Ты не заставляла меня подписывать соглашение о неразглашении.

Она сморщила нос, глядя на меня.

– Ты такая заноза в заднице.

И в моём мире снова всё было хорошо.

Глава 9. Моногамные бицепсы

Зои

– Хейз? Ты тут?

Общественная комната бабушки Мозес в «Гавани Стори-Лейка» которая, как я узнала из вывешенной снаружи информационной таблички, была названа в честь успешной и плодовитой американской фолк-художницы, которая не брала в руки кисть до тех пор, пока ей не перевалило за семьдесят, оказалась пустой.

Я взглянула на часы. Ага. Я опоздала на пять минут. Значит, либо Хейзел уже распугала всех своих учеников курса по творческому письму, либо я неправильно указала время в своём календаре.

– Чёрт бы меня побрал, – пробормотала я. Я как раз собиралась посвятить следующие десять минут своей жизни выяснению, как именно я облажалась, когда услышала слабый стон, доносящийся изнутри.

Я заметила пару ног, торчащих из-за стола в передней части комнаты, и двинулась в ту сторону. Хейзел лежала на спине, уставившись в потолок. Её ноутбук был открыт на чистой странице на столе над ней.

– Итааак, как продвигается работа над книгой? – пошутила я.

– Что, если я забыла, как писать книги? Что, если я израсходовала всё волшебство на предыдущую книгу?

– Тебе нужна Активная Слушательница Зои или Надирающий Задницы Агент Зои?

– Активная Слушательница. Не думаю, что я достаточно эмоционально устойчива для того, чтобы ты надирала мне задницу.

– Оки-доки, – я растянулась на полу рядом с ней и стала любоваться плитками на потолке. – Что вызывает у тебя ощущение, что ты забыла, как писать книги, и израсходовала всё волшебство?

Писать книги трудно, и авторы были деликатными людьми, которые часто испытывали приступы парализующей, плаксивой неуверенности в себе. Я пришла к пониманию, как важно признавать их чувства, даже если они совершенно нелепы.

– Последняя далась мне так легко. Она хлынула из меня, как будто написала сама себя.

– Угу, – сказала я, прикусив язык, чтобы не напомнить ей о дюжине творческих кризисов, о которых она предпочитала не вспоминать.

– А эта книга. Уф, – она сунула пальцы под очки, чтобы протереть глаза. – Я не знаю персонажей. Я не знаю, в чём, чёрт возьми, их проблемы, что их разлучает, что заставит их взорваться, или как они собираются всё это решить, чтобы вернуться друг к другу.

– Угу. Всё это звучит как важные элементы сюжета. Что у тебя есть на данный момент? – спросила я.

– Он горячий, а она причудливая.

– Я бы это прочитала.

Хейзел изобразила ленивый удар в стиле карате, который промахнулся мимо моего плеча и попал мне по сиське.

– Ой.

– Прости. Я целилась тебе в лицо.

Я перевернулась на бок.

– Извинения не принимаются. Чем отличалась эта последняя книга?

Она угрюмо пожала плечами, насколько вообще можно пожать плечами, лежа на полу, выложенном промышленной плиткой.

– Я не знаю. Это была своего рода история моей жизни. Но я не могу продолжать писать только о себе и Кэме.

Я ткнула её указательным пальцем под рёбра и вызвала у неё слабый смешок.

– На последнюю книгу тебя вдохновила реальная жизнь. Может, это твоя фишка? Может, тебе просто нужно новое вдохновение?

Она повернула голову в мою сторону и нахмурилась.

– Это неплохая идея.

– Вау, ну спасибо.

Она села.

– Возможно, всё, что мне нужно – это найти новую пару, за которой можно было бы ходить хвостиком.

Я перекатилась в сидячее положение.

– Я думала, меньше сталкинга и больше пересмотра и перечитывания всех твоих любимых романтических комедий. Меньше усилий, меньше шансов быть арестованной.

– Нет, это хорошо, – она схватила меня за руку. – Пожалуйста, скажи мне, что ты втайне вожделеешь кого-нибудь.

Лицо Гейджа тут же всплыло у меня в голове. Ладно, хорошо. Его лицо и его задница. Оба они незапланированно, но регулярно появлялись в моём сознании с субботнего вечера.

– Нет. Извини. Моя интимная жизнь в этом городе такая же несуществующая, как и нарвал.

– Нарвалы существуют.

– Ты это несерьёзно. Это долбаный водный единорог. Это не настоящее существо.

Смех Хейзел внезапно оборвался громким хрюканьем.

– Они на тысячу процентов настоящие. Я покажу их тебе в этой штуке, называемой интернетом, после того, как ты признаешься, что здесь есть кто-то, о ком у тебя, по крайней мере, были неприличные мысли.

Я вспомнила быструю улыбку Гейджа. Тяжесть и тепло его руки на моей спине, когда он направлял меня в «Анджело».

– Ну, я бы не назвала это вожделением.

Хейзел вскочила на ноги, в одной руке у неё волшебным образом появился блокнот, а в другой – ручка.

– Откуда это взялось? – потребовала я.

– Расскажи мне всё.

– Я пошутила, – настаивала я, поднимаясь на ноги.

– Нет, ты не шутила.

Ещё одна проблема, сопровождающая долгую дружбу с кем-либо. Вариант «соврать» практически исключался.

Я вздохнула.

– Ты просто начнёшь вести себя странно из-за этого, а в этом нет ничего странного, потому что ничего не произойдёт. Я буквально просто подумала: «этот чувак довольно привлекателен».

– Какой чувак? Где? Что в нём было такого, что заставило тебя мгновенно влюбиться? И не упоминай его глаза или симпатичную попку. Назови мне какую-нибудь интересную черту характера, которую я могла бы использовать.

– Ты в буквальном смысле хуже всех.

Хейзел отложила блокнот и ручку и взяла меня за плечи.

– Зои, моя подруга, мой агент, моя сестра без кровного родства. Мы обе знаем, что, когда я становлюсь такой, я не остановлюсь. Я более упёртая, чем домашняя енотиха, которую не пускают в дом. Я сделаю всё, чтобы вернуться. Так что ты с таким же успехом можешь сказать мне сейчас, или мне придётся вломиться в твой гостиничный номер и вытянуть это из тебя, пока ты будешь разговаривать во сне.

– Ладно. Это Гейдж.

Она закрыла лицо руками, и я не сразу осознала, что пронзительный визг исходит от неё.

– Перестань визжать! Он мне не интересен. Я ему не интересна. На самом деле, он вёл себя со мной как придурок с тех пор, как прошлым летом мы забрали права на твои книги у твоего дурацкого бывшего мужа, напились в стельку, чтобы отпраздновать это, а потом держались за руки по дороге домой.

Может, я и была пьяной, но я была уверена, что после этого Гейдж пригласит меня на свидание. Вместо этого он становился всё более раздражительным каждый раз, когда я входила в комнату.

– Что вы сделали? Это было несколько месяцев назад, а ты только сейчас мне об этом говоришь? – голос Хейзел звучал на две октавы выше обычного.

Я фыркнула.

– Мы просто подержались за руки по пьяни. У меня случались более интимные моменты с незнакомцами в метро в час пик.

– Но, очевидно, с тех пор что-то произошло.

– У нас просто был... момент.

– Откуда ты знаешь, что он не заинтересован? – спросила Хейзел.

– Потому что у нас уже был разговор на тему «ты не в моём вкусе». Мы максимально не подходим друг другу.

Карие глаза Хейзел сверкнули за стеклами очков.

– Ты прекрасная, наивная дурочка. Нормальные люди не заводят разговор «ты не в моём вкусе» с людьми, которые им не интересны.

– Боже мой. Что ты несёшь, чокнутая?

– Как долго ты здесь?

– Кажется, что прошла целая жизнь, – пожаловалась я.

Она отмахнулась от моей подколки в адрес её приёмно-родного города.

– Когда ты сказала Дариусу, что он не в твоём вкусе?

– Дариусу восемнадцать лет, омерзительная ты извращенка.

– Как насчёт доктора Эйса? Или Шеви? Или Кэма?

– Они все были отмечены в электронном письме «ты не в моём вкусе», которое я отправила на той неделе, когда мы сюда переехали, – съязвила я.

Хейзел снова схватила свой блокнот.

– Это хорошо. Я могу работать с этим.

– Нет, нет, нет! – я выхватила у неё блокнот и бросила его через плечо. – Здесь нет вдохновения, если только ты не считаешь сексуальную засуху вдохновляющей.

– Ты не должна вымещать свою сексуальную неудовлетворённость на бедной, невинной записной книжке.

– Нет у меня сексуальной неудовлетворённости. Я не хочу встречаться с Гейджем Бишопом или трахаться с ним! Если между нами есть крохотное необъяснимое влечение, это ещё не...

Хейзел отстранила меня от себя и набросилась на свой блокнот.

– Расскажи мне всё. Не упускай ни одной детали.

– Слава Богу за редакторов. Кстати, разве у тебя сейчас не должно быть занятий? Я думала, что опоздала, но здесь никого нет. Ты отпугнула своих учеников, пытаясь наладить с ними контакт с помощью рэпа, который написала сама?

– Никакого рэпа. Просто я назвала тебе более раннее время, чтобы ты пришла вовремя. Теперь вернёмся к ошеломляющей сексуальной привлекательности Гейджа. Что именно ты заметила в нём в первую очередь?

– Пожалуйста, скажите мне, что вы говорите не о моём брате.

Мы обернулись и увидели, что в дверях класса стоит Леви. Он выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

– Посмотри, что ты наделала, – пожаловалась я Хейзел.

– Эй, он тот Бишоп, который с наименьшей вероятностью расскажет кому-либо. Леви, когда Зои сказала тебе, что ты не в её вкусе? – спросила Хейзел, уклоняясь от моих новых попыток схватить её блокнот и держа его над головой.

– Э-э-э... Она ещё не сказала. Пока.

– А ты уже сказал ей, что она не в твоём вкусе? – торжествующе спросила Хейзел.

– Можно я вернусь, когда всё будет менее... странным?

Я закрыла лицо руками и пожелала, чтобы меня телепортировали куда угодно, только бы подальше отсюда.

– Я собираюсь сказать Кэму, что это ты переехала его шлифовальную машину во дворе, потому что ты всё ещё не умеешь парковаться, – пригрозила я Хейзел.

– Я уже призналась, потому что так и поступают люди, которые любят друг друга. Они говорят о таких вещах, как шлифовальные машины и сексуальная химия.

– Я пойду куда угодно, лишь бы подальше отсюда, – объявил Леви, но ему преградили путь остальные студенты, которые начали шумно входить в аудиторию. Его широкие плечи опустились в знак поражения.

– Это ещё не конец. У нас с тобой будет долгая и подробная беседа сама-знаешь-о-ком, если ты когда-нибудь захочешь увидеть хоть одну мою рукопись, – сказала Хейзел с маниакальным блеском в карих глазах.

Я помахала Скутеру Вакапуне и Хане из гостиницы, пока они занимали свои места.

– Уф. Ладно. Но ты поклянёшься соблюдать правила Сестринства о Невмешательстве. Хорошо?

– Договорились.

– Итак, зачем я здесь?

Она просияла, глядя на меня.

– Ах да. И ещё кое-что. Окей. Ты ведь знаешь, как я благодарна тебе за то, что ты переехала со мной, держишь меня за ручку и больше всех меня поддерживаешь, правда?

– Это звучит как отрепетированная речь. Ты что, бросаешь меня?

– Перестань драматизировать. Я говорю тебе: я знаю, что ты кладёшь все яйца в корзину Хейзел Харт. И хотя твоя преданность и доверие очень много значат для меня, я знаю, что ты не сможешь выживать за счет только одного клиента, – сказала она.

– Я также являюсь публицистом Стори-Лейка. Так что формально у меня два клиента.

Хейзел скрестила руки на груди.

– Послушай. Ты многим пожертвовала ради меня. Ты потеряла работу из-за меня. Ты живёшь здесь из-за меня. Ты лучшая подруга и лучший агент, который только может быть у женщины. Я просто хочу показать, как сильно я тебя ценю.

– Если ты прямо сейчас выпишешь мне чек для несчастной лучшей подруги, я буду очень зла, когда буду его обналичивать.

– Мне нужно планировать свадьбу и медовый месяц. Я не выпишу тебе чек.

– Отлично. Помоги мне с переездом, и мы будем в расчёте.

– Кажется, я нашла для тебя нового клиента, – объявила она.

– Ну-ну. Значит ли это, что ты не собираешься помогать мне с переездом?

Она закатила глаза.

– Ладно, хорошо. Новый клиент. Где ты его или её нашла? На абсолютном бинго?

– Здесь, – радостно прошептала она.

– Типа, здесь-здесь? В этом классе? – я повернулась, чтобы посмотреть на потенциальных клиентов. Помимо Леви, Ханы и Скутера, единственным коренным местным жителем была Китти Суарез. Остальные были пенсионерами, чей общий возраст, вероятно, приближался к пятистам годам.

– Пожалуйста, скажи мне, что это не Кошмар на Колёсиках по имени Джордж, – прошептала я, узнав нарушителя спокойствия из книжного магазина и городского собрания. Сегодня на нём были спортивные штаны, толстовка с надписью «Я закину тебя в багажник и помогу людям искать тебя» и – если мои глаза меня не обманывали – пара кроссовок Dior за 1400 долларов.

– Это не он. Но я заставлю тебя угадывать.

– Ты же знаешь, я ненавижу игру в угадайку.

– Тут ты не ошибёшься. Поверь мне.

Я терпеть не могла, когда люди так говорили. Как будто только полный идиот мог не заметить очевидного, и тогда я поступала именно так. Тогда всем всегда приходилось притворяться, что «о, просто шучу, на самом деле это довольно сложно», чтобы я не чувствовала себя полной идиоткой.