Текст книги "Ошибки были совершены (ЛП)"

Автор книги: Люси Скор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 37 страниц)

– Зои, – произнёс я.

– Что? – с вызовом переспросила она.

– Если с деньгами туго, я могу дать тебе передышку...

– Ни в коем случае. Я не собираюсь пользоваться благотворительной скидкой. Я в порядке. Просто мне нужно быть немного бережливой, пока не поступят деньги за следующую книгу Хейзел. Кстати, я не легкомысленно отношусь к деньгам. У меня были сбережения. Просто прошло много времени с тех пор, как я получала регулярную зарплату.

– Сколько тебе придётся продать?

Она пожала плечами.

– Я начну с тех вещей, что в категории «мило, но на самом деле неудобно». Пока всё идёт хорошо, и у тебя не будет никаких причин выселять меня из-за денег.

– Если тебе нужно...

Зои снова прервала меня.

– Мне от тебя ничего не нужно.

Я многозначительно посмотрел на её разорванный лифчик, валявшийся на полу.

– Кроме помощи со снятием нижнего белья, – поправилась она.

Я посмотрел на часы и поморщился.

– Ладно. Тогда могу я попросить тебя об одолжении?

– Конечно.

– Могу я воспользоваться твоим душем?

– Конечно, – сказала Зои, поднимая с пола брошенную майку и натягивая её через голову. Но не раньше, чем дала мне ещё раз взглянуть на её потрясающие сиськи. – Ты это заслужил.

– Спасибо, – прохрипел я, резко встал и направился в ванную, пинком захлопнув за собой дверь. – Бл*дь. Бл*дь. Бл*дь, – бормотал я себе под нос, расстёгивая ремень. Я спустил джинсы с бёдер, и мой член вырвался на свободу, сочась смазкой, как чёртов фонтан.

Я разделся так, как это был олимпийский вид спорта, и я собирался завоевать золото, затем включил душ. Когда секунду спустя я встал под струи, они были ледяными. Я опёрся одной рукой о кафель, а другой сжал свой член в кулаке. Я сделал пробное поглаживающее движение и подавил стон. Это не хорошо. Я не должен этого делать. Я дрочил в душе Зои, думая о том, какими тёплыми и полными были её груди в моих руках, пока она была по другую сторону стены.

Я жалок. Я лишён дисциплины. Я вёл себя неуважительно.

Я... собирался кончить.

От приближения оргазма мои яйца напряглись. По члену пробежал электрический ток. Удовольствие, в котором я так нуждался, находилось на расстоянии всего одного сильного толчка.

Раздался стук в дверь.

– Эй, Гейдж? Хочешь пива в душе? – спросила Зои хриплым голосом.

– Бл*дь, – я кончил, издав низкое, едва сдерживаемое рычание.

***

Я вышел из ванной с влажными волосами и немного более контролируемым либидо. Я хотел бы почувствовать себя виноватым, но не мог игнорировать абсолютную биологическую необходимость того, что я сделал. Я бы не смог спуститься по лестнице, не говоря уже о выполнении каких-либо адвокатских обязанностей, если бы не позаботился об этой проблеме.

Зои встретила меня в гостиной и молча протянула мне пиво.

Я взял его и выпил половину.

Она перекатилась на пятки.

– Итааак, – неловко протянула она.

– Да, – её разорванный спортивный лифчик всё ещё валялся на полу.

– Может, нам не стоит никому рассказывать об этой... ситуации. Они могут что-то надумать себе, если узнают, что я поощряла тебя мять мою грудь.

Я поперхнулся тем пивом, что было во рту.

– Чёрт возьми, Зои.

Она улыбнулась мне.

– Я просто прикалываюсь над тобой. Спасибо, что спас мне жизнь.

– Всегда пожалуйста.

– И помял меня. Давненько мои девчонки не получали внимания.

– Зои, – рявкнул я.

– Ты слишком упрощаешь мне задачу, Гейдж. Большинство парней уже давали бы пять своим друзьям. Но ты... – она провела пальцами по моей груди. – Ты хороший парень.

Она произнесла это как оскорбление. И мне надоело чувствовать себя совершенно неуправляемым. Я схватил её за руку и в мгновение ока прижал к стене. Зои уставилась на меня с восторгом.

– Милая, если я хороший парень, когда на мне одежда, это не значит, что я такой же в постели.

– Если ты хочешь секса, только скажи, – сообщила она. – Я готова рискнуть и разбить тебе сердце, чтобы узнать, насколько ты хорош в постели.

Я провел рукой по её рёбрам, пока моя ладонь не оказалась под полной грудью.

– Я хочу большего, чем секс. Намного большего.

Она выглядела самодовольной и расслабленной, но её сердце бешено колотилось под моей ладонью, а соски выделялись на фоне плотной ткани футболки.

– Какая жалость, – сказала она наконец.

С усилием я отдёрнул от неё руку.

– Ты – чёртова катастрофа.

Очевидно, в мире была только одна женщина, которая могла довести меня до отчаяния. И она не та, на ком я собирался жениться.

Глава 17. Рутинный уход за анусом

Зои

– И вот Кэм вылетает из дома в одних трусах и гонится за енотом. Соседку Фелисити чуть не стошнило от смеха. К счастью, ей удалось сфотографировать его для приложения «Соседи», прежде чем она начала содрогаться в рвотных позывах посреди своих азалий, – сказала Хейзел, поворачивая экран, чтобы я могла это увидеть. – Возможно, это было лучшее утро в моей жизни.

Я покачала головой, восхищаясь полуголостью её жениха. Мужчины семейства Бишоп, безусловно, были хорошо сложены.

Мы сидели за столиком в витрине кафе «Взбодрись», а между нами возвышалась гора выпечки. Владельцы кофейни, чета Чжан, выбрали тему «кошки-пазлы». Не «пазлы с кошками», а «пазлы и кошки».

Пазлы были переданы в дар, а кошки были спасёнными, и их можно было забрать себе в качестве питомцев. Я была уверена, что на бумаге сочетание этих двух элементов могло кому-то понравиться, но в реальности получилось скорее хаотично, чем мило. Я успела поставить на место две части Эйфелевой башни, прежде чем длинноногий серый котёнок запрыгнул на стол и перевернулся на спину, закрывая собой всё ночное небо. В конце концов он ушёл, но теперь у меня на коленях храпела здоровенная трёхцветная кошка по имени Бренда, которая не принимала отказа.

– Твоя жизнь – как любовный роман. Всё вокруг – источник вдохновения, – сказала я, косясь на свою пустую кружку. Я уже выхлебала двойной эспрессо и мечтала о втором. Прошлой ночью я плохо спала. Возможно, это потому, что я засиделась допоздна, пытаясь составить расписание мероприятий на Читательский Уик-энд, что оказалось непростой задачей, поскольку я не смогла заинтересовать ни один бизнес обсуждением того, как они могли бы принять в нём участие. Или, может быть, дело в постоянных фантазиях о том, как умелые руки Гейджа ласкали мою грудь. Инцидент со спортивным лифчиком определённо поколебал мою решимость избегать этого мужчину любой ценой.

Я решила заменить кофеин на сахар и выхватила яблочный пончик из-под руки Хейзел.

– Кстати, о вдохновении, – многозначительно произнесла она.

Я отправила изрядный кусок пончика себе в рот.

– Что?

– Как дела с Гейджем? Я слышала, что ваша экскурсия по ферме затянулась, пока вы были вдвоем.

– Мы были не одни. Нас сопровождала Нана, которой нужно отправиться в учебный лагерь для собак, обучающихся послушанию. Ой! Перестань меня колоть, – сказала я кошке, сидевшей у меня на коленях.

Хейзел сгорбилась на своём месте.

– Ну же, Зои. Дай мне хоть что-нибудь.

– Знаешь, по чему я скучаю? По тем временам, когда ты придумывала всякое и заталкивала это в книги.

– Да, но всё намного проще, когда я могу красть из реальной жизни.

– Уф. Ладно. Но только для того, чтобы ты не приставала к бедным невинным горожанам и не пыталась их сватать.

Хейзел захлопала в ладоши.

– Ура. Ладно, выкладывай. Пеп сказала, что у тебя были сумасшедшие волосы, когда ты вернулась со своей «экскурсии». Это из-за секса в джакузи?

– У Гейджа нет джакузи, – сухо сказала я.

– Ну-ну. Ничего страшного. У вымышленного Гейджа есть. Так где именно происходил секс?

Длинный, поджарый чёрно-белый кот запрыгнул к нам на стол, сбросил на пол два кусочка пазла, а затем уселся на подоконник, чтобы выполнить рутинный уход за анусом.

– Никакого секса не было. Он показал мне пруд, где его золотистый ретривер, у которой проблемы с воспитанием, пошла купаться. Ему пришлось идти за ней вброд и вытаскивать обратно. Это было забавно. По крайней мере, до тех пор, пока Нана не решила добавить в программу занятия борьбой в грязи. Она перепачкала нас обоих. Гейдж выглядел так, словно его родили болотные люди.

– Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть фотографии.

– У меня есть кое-что получше, – сказала я, с гордостью демонстрируя видео, которое я за прошедшие выходные посмотрела несколько десятков раз.

Хэйзел хрюкнула, привлекая взгляды посетителей.

– Да, это определённо войдёт в книгу, – объявила она. – Так что же произошло после борьбы в грязи?

– Гейдж отвёз меня к себе, мы приняли душ по отдельности, а потом я поехала домой, – Бренда вцепилась когтями мне в ноги, как будто знала, что я скрываю информацию.

– Как пахло его мыло? Ты нашла что-нибудь необычное в его тумбочке? Как обстоят дела с пространством в его шкафу?

– Его мыло пахло так, как пахнет обычное мужское мыло. Может быть, как древесная стружка или бензопила? Я не рылась в его тумбочке. И ситуация с его гардеробом плачевная. У него целая комната рядом с ванной, но там одна жалкая штанга под вешалки. Ни выдвижных ящиков, ни крючков, ни бархатных подставок для украшений, ни зеркала в полный рост. Только унылая, поникшая штанга, на которой висят футболки и рубашки на пуговицах.

– Ага, – она сделала несколько пометок. – И почему это тебя раздражает?

– Я не раздражена, – возразила я.

Хейзел приподняла бровь.

Бренда протянула лапу, чтобы треснуть по хвосту кота на подоконнике, но этого, по-видимому, было недостаточно, чтобы он перестал одаривать вниманием свой анус.

Я вздохнула.

– Мне действительно не нравится, что мы так хорошо знаем друг друга.

– Нет, тебе нравится, – весело настаивала Хейзел. – Возвращаемся к твоему раздражению. Это из-за того, что он живёт в переоборудованном амбаре? Он же не делит ванную комнату с настоящими животными на ферме.

– Нет. Дом был довольно... милым, – призналась я.

– Тогда что? Он использовал слишком много юридического жаргона? Иногда он делает это, чтобы позлить своих братьев.

– Дело не в этом. Я просто... в замешательстве.

– И чем же тебя озадачил этот красавчик с домом-амбаром? – спросила Хейзел.

Я в отчаянии всплеснула руками, и моя наколенная кошка замурлыкала.

– Не знаю. Я испытываю противоречивые чувства. Меня влечёт к нему, хотя я без тени сомнения знаю, что он мне совершенно не подходит. И в то время как я совершенно не прочь заняться приятным, здоровым сексом, он пытается найти Мисс Подходящую Партнёршу. И он знает, что я не завожу отношений, но у нас был такой напряжённый момент, когда мы смотрели друг другу в глаза, и он спросил меня, уверена ли я, что я не «та самая», и очевидно же, что я не та самая, потому что он носит кардиганы, но на нём это почему-то смотрится сексуально, и я знаю, что будет правильно избегать его, что я и пыталась сделать, но потом застряла в спортивном лифчике, а он спас меня и потрогал мою грудь. И теперь я не могу перестать думать о нём.

Хейзел уставилась на меня с разинутым ртом, а её ручка зависла над блокнотом.

Кот на подоконнике косился на меня с выражением, которое я сочла несправедливым осуждением от того, кто только что пять минут вылизывал собственную задницу. Продолжая поддерживать зрительный контакт, он хлопнул лапой по кусочку пазла в углу и стащил его со стола.

– Неудивительно, что ты паникуешь, – наконец сказала Хейзел.

– Я не паникую. Мужчины меня не пугают. Должно быть, я просто надышалась ядовитой грязью из пруда или что-то в этом роде.

– Очевидно, это единственное объяснение. Так ты вскочила и обхватила его ногами за талию или потянула за волосы, чтобы он тебя поцеловал?

– Ни то, ни другое. Я выкрикнула что-то насчёт стирки и испортила момент.

– Ладно, прежняя Зои набросилась бы на Гейджа, как агрессивная горная коза. Что с тобой происходит?

– Ты же не можешь всерьёз думать, что для меня будет хорошей идеей завести роман с твоим будущим деверем, – заметила я.

– Почему бы и нет? Вы оба взрослые люди. Горячие, сексуальные, взрослые люди, способные принимать свои решения.

– Поверь мне. Он намного взрослее меня. Он готов жениться на ком-нибудь и начать рожать детей в минивэне.

Хейзел потянулась и сжала мою руку.

– Так вот почему ты не хочешь связываться с ним? – все поддразнивания исчезли. Теперь её голос звучал мягко.

Я покачала головой.

– Я смирилась с этим давным-давно. Меня это устраивает. Честное слово.

– Я просто не думаю, что тебе следует ожидать, что все отношения закончатся так, как это случилось у вас с Сэмом.

– Я и не ожидаю этого, – настаивала я, не зная, правда ли это. Сэм любил меня так, как мне всегда было нужно... до тех пор, пока он не понял, насколько сильно я до него не дотягиваю.

– Хорошо, потому что это было в колледже. В колледже никто не становится полностью реализовавшимся взрослым. Кроме того, семьи бывают разными, – сказала Хейзел.

Я подняла руку.

– Я собираюсь остановить тебя прямо здесь. Ты знакома с моей семьёй, Хейз. С чего бы мне вообще захотелось пробовать?

– Ты бы принимала не такие решения, как твои родители, – настаивала она.

Я не была уверена, что «не такие» решения были бы лучше.

– Я теряю свой список покупок по пути из дома в магазин. Как бы я вообще поддерживала другого человека в живых? Иногда природа по вполне весомым причинам говорит «возможен только один экземпляр», – пошутила я.

– Я знаю, что ты пытаешься уйти от ответа через юмор, – начала она.

– А я знаю, что у тебя добрые намерения, но суть в том, что мы с Гейджем очень разные люди, которые хотят совершенно разных вещей. Вдобавок я не могу дать ему то, что он хочет, поэтому мне нужно, чтобы ты поднесла этот маффин к своему лицу, прежде чем меня обидишь.

– Ладно. Но только потому, что я этого хочу, а не потому, что тебе удалось отвлечь меня. Давай вернёмся к Гейджу и твоим сиськам.

Испытав облегчение, я согласилась.

– Я гуляла по городу, пытаясь договориться с представителями заведений об участии в Читательском Уик-энде, и вся вспотела. Когда я вернулась к себе домой, то не могла снять спортивный лифчик.

– Уф! Ненавижу, когда такое случается. Начинается паника, и ты чувствуешь, что задыхаешься.

– Точно! В общем, он постучал в мою дверь, чтобы наорать на меня из-за туфель, а вместо этого я накричала на него и заставила его полапать меня.

Красивые карие глаза Хейзел затрепетали за стёклами очков в каком-то состоянии фуги, вызванном вдохновением.

– Объясни мне всё пошагово.

– Нет.

– Это для книги, Зои. А также для моего личного развлечения.

– Уф. Ладно.

Я попыталась встать, но тут у стола появилась Дженнифер Чжан и поставила передо мной настольную табличку. Там было написано: «Если на вас садится кошка, закон обязывает вас оставаться на месте не менее десяти минут».

– Прости, Зои. Правила заведения, – сказала она.

Как и я, Дженнифер и её семья были новичками в городе. Будучи заядлой читательницей и поклонницей Хейзел, прошлым летом она уговорила мужа съездить в Стори-Лейк на выходные. Видимо, причудливая атмосфера им понравилась, потому что они схватили вещи и своих сыновей и переехали сюда, чтобы открыть столь необходимое кафе. Мне нравилось громко заявлять журналистам, что Хейзел Харт каждый день вдохновляет людей на их личное «долго и счастливо».

– Но она просто собиралась продемонстрировать, как она застряла в спортивном лифчике и заставила Ге... ой! – воскликнула она, когда я пнула её под столом. – Совершенно незнакомого парня схватить её за сиськи, – поправилась Хейзел.

– Я ненавижу потные спортивные лифчики и обожаю хорошую сцену со второй базой, – сказала Дженнифер. – Я помогу.

– Ура! – Хейзел захлопала в ладоши и встала.

– Это нелепо, – сказала я, обводя жестом кота, настольную табличку и двух женщин, с нетерпением ожидающих моих указаний.

– У тебя на кошачьих часах осталось по крайней мере пять минут. Ты могла бы рассказать нам все грязные подробности, – настаивала Хейзел.

– Ты стояла к нему спиной или лицом к нему? – спросила Дженнифер.

Я неохотно подчинилась и объяснила им всю сцену, не забыв заменить имя Гейджа на «Адонис», чтобы защитить невинных.

– Ну вот. Теперь довольны? – спросила я, когда всё закончилось. Остальные посетители кафе разразились аплодисментами, испугав Бренду, которая наконец-то освободила мои колени. Дженнифер отвесила поклон, в то время как Хейзел сделала пальчики пистолетиком и «стреляла» во всех.

– Прекрати это, – прошипела я на неё, когда она заняла своё место.

– Прости. Ты же знаешь, я становлюсь неловкой, когда волнуюсь. Так когда, говоришь, ты собираешься заняться сексом с этим Адонисом? – спросила она.

– Тебе всё ещё не хватает вдохновения?

– Это даст мне несколько глав. Но сейчас я думаю о тебе и о реальной жизни. На тебя это не похоже – так переживать из-за парня.

– Я просто не понимаю этого. Он такой серьёзный и уважительный. Уф. Я имею в виду, разве мне не должен больше нравиться Леви? Он хотя бы выглядит эмоционально недоступным. Как ты думаешь, мне стоит пройти сканирование мозга? Например, что, если это первый признак значительного изменения личности?

Она фыркнула и поправила очки на носу.

– Я серьёзно, Хейз. Мне не нравятся славные парни.

– Зо, Гейдж не славный парень. Он хороший парень. Это большая сексуальная разница.

– Ой, да что ты вообще знаешь? Ты так увлечена оргазмами и планированием свадьбы, что думаешь, будто все должны быть влюблены, – пожаловалась я.

Хейзел взяла ручку и забарабанила ею по столу.

– Я говорю это с любовью. Тебе не кажется, что пришло время перерасти всё это убеждение «мои родители развелись, поэтому я считаю, что все отношения обречены»?

– Я говорю это с любовью. Перестань пытаться придумать мне арку развития персонажа. У меня есть право на свои чувства, и мне не нужно меняться. Я совершенно счастлива там, где я есть.

– Но счастлива ли?

Я сердито уставилась на неё.

Она подняла руки, сдаваясь.

– Всё, что я хочу сказать – возможно, тебе стоит задуматься, действительно ли ты не хочешь отношений или просто думаешь, что у тебя их не может быть.

– Не буду я об этом задумываться, – ответила я и начала запихивать оставшуюся выпечку в свою сумку. – А теперь, если ты меня извинишь, я пойду отыщу Опал и буду осыпать её сладостями до тех пор, пока она не согласится позволить мне представлять её интересы.

– Повеселись. Я только пойду выпытаю у Гейджа его версию случившегося.

Я прекратила упаковывать свою выпечку.

– Даже. Не. Смей.

– А как ещё я смогу правильно передать голос героя? – невинно спросила она.

– Если ты начнёшь приставать к нему из-за нашего почти-момента, он поймёт, что я тебе рассказала, а значит, он поймёт, что я всё ещё думаю об этом.

– О нет. Какой ужас, – бесстрастно протянула Хейзел.

– Не приближайся к Гейджу, – предупредила я её. – Или я скажу твоему издателю, что ты передумала и хочешь отправиться в книжный тур на двадцать городов.

Хейзел усмехнулась.

– Ты чудовище, и я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, дерьмовафля.

***

– Ты такая глупая, Зои. Когда же ты наконец повзрослеешь и станешь ответственной? – бормотала я себе под нос, роясь в сумке в поисках телефона, который, я знала, был где-то там. Потому что в противном случае мне придётся вернуться в кафе и спросить, не оставила ли я его там…как и ключи от машины. Поделом мне за то, что взяла с собой такую большую сумку, подумала я, проходя через автоматические задние двери главного здания «Гавани».

На брюках у меня была кошачья шерсть, в сумочке – раскрошившийся брауни, и я не могла вспомнить, заперла ли я машину, что, на самом деле, не имело значения, поскольку защёлка на крыше снова сломалась.

– Чей это голос? – спросил грубый голос.

– Что? – я оторвалась от своих бесплодных поисков.

Вопрос исходил от Опал.

– «Ты такая глупая, Зои. Когда ты наконец повзрослеешь?» – процитировала она в ответ.

– Ну, раз уж это сорвалось с моих губ, то я скажу, что мой. Ага! – я торжествующе вытащила свой телефон из-под теперь уже раздавленного маффина.

Опал долго и сердито смотрела на меня, потом закатила глаза.

– Пойдём со мной.

– Вообще-то, я как раз хотела тебя увидеть, – объяснила я, когда она сунула мне в руки пакет с покупками.

– Как мне повезло, – проворчала она, направляясь по дорожке, которая соединяла главное здание «Гавани» с апартаментами. В саду начали распускаться полевые цветы, и все скамейки были заняты жителями, наслаждавшимися теплом весеннего солнца.

Я пробежала вперёд и нажала кнопку открытия стеклянных входных дверей многоквартирного дома Кейко Фукуда.

– Если ты дашь мне пять минут, день и правда может оказаться везучим. Я хотела поговорить с тобой насчёт того, чтобы позволить мне представлять тебя... в качестве агента.

Опал ничего не сказала, ковыляя мимо меня со своими ходунками.

Я предположила, что она хочет, чтобы я последовала за ней, так как я несла её покупки, поэтому я пошла за ней внутрь, к лифтам. Двери открылись, и Опал вошла в кабину.

– Пошли, пока моё мороженое не растаяло, Кудряшка, – сказала она.

Мы поднялись на третий этаж, и Опал повернула направо. Все двери были по сезону украшены венками из зелёных листьев, веточками искусственных весенних цветов и приветственными ковриками с весёлыми надписями. Опал остановилась в конце коридора перед единственной дверью без украшений.

– У тебя аллергия на праздничный декор? – спросила я её, когда она впустила нас в свою квартиру.

– А что, чёрт возьми, тут праздновать? На дворе весна. Тоже мне, большой праздник. Время идёт своим чередом, пока ты не умрёшь. А потом оно продолжит свой путь без тебя.

– Я вижу, ты одна из тех оптимистов, которые раздражают всех своим жизнелюбием, – заметила я.

– Выкуси.

Всё шло хорошо.

Квартира Опал была небольшой, но уютной. Ну, она была бы уютной, если бы шторы не были плотно задёрнуты, защищая от весеннего солнца. У стены на консольном столике с выдвижными ящиками стоял телевизор, а напротив него – одно глубокое кресло. Обеденный стол был завален стопками книг, которые не помещались на переполненных полках, занимавших пространство по обе стороны от окон. Научная фантастика, любовные романы, триллеры и документальная литература – все они боролись за своё место здесь.

– Ого. Так ты, несомненно, любитель чтения. Неудивительно, что ты так хорошо пишешь.

– Перестань целовать мне задницу, – сказала Опал, оставив ходунки у двери и прихрамывая, подошла к столу.

– Стоит ли тебе так делать? – спросила я.

Она схватила трость, висевшую на спинке одного из стульев.

– Ты стукач?

– Я просто пытаюсь завязать разговор с угрюмой кирпичной стеной.

– Мне заменили тазобедренный сустав. Всезнайки в реабилитационном центре утверждают, что мне нужно ещё несколько недель передвигаться с ходунками.

– Да, Опал. Я уверена, что недобросовестные медицинские работники придумывают правила просто для собственного развлечения, не имея для них никаких научных оснований.

– Меня ранит твой сарказм. Тебе трудно следить за разговорами в шумных местах?

– А?

– Тебе трудно...

– Прости. Я и не подозревала, что мы начинали с середины разговора. Эм, да. Наверное. Я даже перестала ходить в свой любимый винный бар в городе, потому что там были бетонные полы и кирпичные стены, и шум просто отражался эхом от всего вокруг.

– Тебе трудно следовать устным указаниям?

– Что?

– Ты иногда спрашиваешь «Что?», хотя и слышала вопрос, но тебе кажется, что твоему мозгу требуется несколько дополнительных секунд, чтобы осмыслить услышанное?

– Как ты...? – я умолкла.

– Сколько раз тебе приходится перестирывать бельё, потому что ты забыла, что оно было в твоей стиральной машине?

– Я не понимаю, что здесь происходит. Ты что, какой-то раздражительный экстрасенс?

Игнорируя меня, она переключила своё внимание на книги на стене.

– Если бы я сказала, что прямо сейчас хочу научить тебя играть в карточную игру или что ты нужна мне, чтобы собрать мой новый журнальный столик, ты бы сразу начала искать предлоги, чтобы уйти?

– Очевидно же. А что? Ты пытаешься избавиться от меня?

– Ты прерываешь других на полуслове?

– Нет, – меня охватило облегчение от того, что всезнающая леди знала не совсем всё.

– Или ты раньше перебивала других, но в детстве тебя исправляли, и теперь в каждом разговоре ты тратишь все свои усилия на то, чтобы не перебивать, при этом продолжая держать в уме то, чем хотела поделиться, пока не поймёшь, что даже не слышишь, о чем с тобой говорят?

Чёрт возьми.

– Дома тебе приходится оставлять важные документы или предметы на виду, чтобы не забыть об их существовании?

– У многих людей есть стопка «важных» документов, – сказала я, защищаясь.

– Тебе всё время стыдно? Как будто ты плохой человек и боишься, что однажды все узнают?

Сбитая с толку, я медленно опустилась в кресло.

– Ты пьёшь алкоголь не потому, что тебе этого хочется, а потому, что это успокаивает твой мозг?

– Кто ты такая и откуда тебе все это известно?

Опал взяла с полки книгу и подошла к столу.

– Близкие люди называют тебя импульсивной? У тебя был вспыльчивый характер, из-за которого ты попадала в неприятности, когда была моложе? Ты цепляешься шлёвками ремня за ручки выдвижных ящиков? У тебя в голове постоянно звучит голос, который тебя критикует? Ты чувствуешь себя неуспевающей по сравнению со всеми остальными в твоей жизни?

Я подняла руки.

– Ты что, гадалка какая-то?

Она взяла вторую книгу и, прихрамывая, направилась ко мне через комнату. Она бросила мне на колени обе книги с названиями.

– СДВГ.

– Подожди. Что?

Кончиком трости она ткнула в верхнюю книгу.

– СДВГ. Синдром дефицита внимания и гиперактивности. Я предполагаю, что у тебя он есть. В тяжёлой форме. Это поможет.

Я взглянула на книги у себя на коленях.

– Прошу прощения, разве это не то, что бывает у мальчиков в начальной школе?

– Ты мальчик в начальной школе?

– Насколько мне известно, нет.

Хотя чувство юмора у меня как раз такое.

– Тогда нет, это не так.

– С чего ты взяла, что у меня... это? Это твоё странное хобби – диагностировать у незнакомцев болезни?

Опал указала на рамку на стене.

– Извини, малыш. Настоящий врач. Психолог, сорок лет специализации на постановке нейротипичных диагнозов.

– Хорошо, но, без обид, ты была хороша в своей работе? Потому что твои навыки общения с людьми что-то вызывают сомнения.

Она указала на целую полку наград и сертификатов.

– Я не была хорошей. Я была лучшей. Теперь я старая и на пенсии, так что я не обязана позволять пациентам самим находить ответы. Поэтому я говорю тебе. У тебя СДВГ. А теперь иди и сделай что-нибудь с этим.

– Я пришла сюда, чтобы поговорить с тобой о писательстве. Я не знаю, что с этим делать, – мой мозг бурлил, как вода в ванне, стекающая в сливное отверстие.

– Прочитай книги. Пройди один из восьми миллионов онлайн-тестов. Ставлю сто баксов, что твой результат будет зашкаливать. И, учитывая, что я работала с несколькими сотнями пациентов с СДВГ, на твоём месте я бы не стала ставить деньги против меня.

Я на секунду закрыла глаза и снова открыла их.

– Ты хочешь сказать, что может быть причина, по которой я такая, какая я есть? Типа, я на самом деле не глупая и безответственная?

Нотка надежды в моём голосе прозвучала жалко даже для моих собственных ушей.

Опал сжалилась надо мной и пододвинула один из своих обеденных стульев.

– Послушай, девочкам и женщинам обычно ставят диагноз поздно, потому что их симптомы выглядят по-другому. Это обычно означает, что ты растёшь с раздражёнными родителями и учителями, которые думают, что ты просто не прикладываешь усилий. Из-за этого возникает невыносимый стыд. Бла-бла-бла. Итог: это излечимо. Почитай книги.

– Значит, я действительно могу что-то сделать с этим... беспорядком, в который я превратилась?

– Да. Тебе повезло, что у тебя одно из самых излечимых хронических заболеваний в мире.

Я усмехнулась.

– Какая я везучая.

– Почитай книги. Поговори с кем-нибудь, кто не является мной, потому что я на пенсии и не хочу выполнять эту работу с кем бы то ни было. Я своё отработала. С меня хватит. Окей?

– Океееей.

– Хорошо. А теперь вернёмся ко мне, – она с трудом поднялась со стула.

Я подняла глаза от книг.

– К чему именно вернёмся?

– Я притащила тебя сюда не по доброте душевной, знаешь ли. Я не какая-то странная благодетельница, которая диагностирует незнакомцев и даёт им надежду на будущее. Я стара. Но, возможно, я не готова стать полностью невидимой, – она подошла к консоли под телевизором и, опираясь на трость, выдвинула нижний ящик.

Я вытянула шею, чтобы посмотреть, что внутри, и скрестила пальцы, чтобы это не оказалась коллекция скрапбукинга.

– Боже мой. Это что... – я вскочила с кресла и опустилась на колени на пол.

– Я потратила сорок лет, пытаясь исправить людей в реальной жизни. Иногда было проще придумать их, а затем исправить на бумаге.

– У тебя буквально целый ящик рукописей. Можно мне? – спросила я, внутренне приготовившись ликовать.

– Я уже жалею об этом.

Я была слишком занята, собирая в охапку толстые рукописи. Некоторые из них были написаны на пожелтевшей от времени бумаге для печати с перфорированными краями.

– Сколько их? – спросила я.

– Шесть. Ну, пять с половиной. Как это называется, когда ты сочетаешь эпическое фэнтези с романтикой?

– Ромфант, – благоговейно прошептала я и уже просматривала первую страницу. – Опал, я сейчас готова расцеловать тебя.

– Да, да. Я чертовски привлекательна. Давай останемся профессионалами, – пробурчала она, плюхаясь обратно в кресло.

Я подняла на неё глаза.

– Что заставило тебя передумать?

Она выдохнула.

– Я добилась успеха во многих вещах в жизни. Может быть, я не хочу потерпеть неудачу так близко к концу.

– Господи, ты же не умираешь, правда? – осуществление мечты умирающей женщины – это нешуточное давление.

– Мы все умираем.

– Тогда, может быть, тебе стоит наслаждаться жизнью, пока ты этим занимаешься. Тебе сколько? Семьдесят?

– Семьдесят три.

– Семьдесят три – это новые пятьдесят три. Перестань вести себя так, будто ты на пороге смерти.

– Когда мне понадобится твоё мнение, я спрошу, – съязвила Опал.

– Послушай, я знаю, что я последний человек, который имеет право давать советы по поводу неудач, но... подожди, это неправда. Я разбираюсь в неудачах лучше, чем кто-либо другой. И это не неудача. Это упорство, и если они хотя бы на четверть будут такими же хорошими, как то, что ты читаешь в классе, ты не потерпишь неудачу.

Она фыркнула.

– Это просто хобби.

– Опал, никто не пишет целых пять с половиной романов просто ради хобби. Ты – писатель.

– Нет. Я пожилая леди на пенсии, которая просто хочет, чтобы её оставили в покое, – сказала она, пренебрежительно фыркнув.

– Если бы это было правдой, ты бы не стала открывать ящик для меня, – заметила я. – Итак, сколько времени у тебя уходит на написание одной из таких работ? Когда, по-твоему, ты закончишь ту, над которой работаешь?