Текст книги "Ошибки были совершены (ЛП)"
Автор книги: Люси Скор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 37 страниц)
Люси Скор – Ошибки были совершены
Посвящается всем, кто был для кого-то чересчур и кого было недостаточно.
Глава 1. Змеей в лицо
Зои
Моей кузине повезло, что она находится в другом штате, и что убийство запрещено законом.
– Инез, – произнесла я на последних каплях моего терпения. – Мне нужно, чтобы ты сбавила истерику примерно на 8 градусов. Я не могу помочь, когда ты бессвязно воешь.
– Почему звук такой, будто ты в пещере? – потребовала Инез, временно забыв о той драме, которая заставила её в панике позвонить мне. – Срань Господня, Зои! Ты заточена в ловушку в настоящей пещере?
Я бы закатила глаза, но поскольку я лежала на животе и изучала преисподнюю под моей кроватью, эффект от этого был бы потрачен зря.
– Да, Инез, – сухо сказала я. – Я заточена в пещере, но я такая бескорыстная, что не хотела утруждать тебя своей опасной для жизни ситуацией, когда ты позвонила.
– О Господи! – от визга моей доверчивой кузины моим ушам хотелось кровоточить. – Окей, отправь мне своё местоположение, и я пошлю конников или кто там забирается в пещеры, чтобы спасать людей.
(Конники – прозвище канадской конной полиции, – прим)
– Во имя всего святого. Я не лазаю по пещерам. Я под кроватью, ищу ботинок. Отзови конников, которые, между прочим, канадцы. А я в Пенсильвании, – с помощью фонарика на телефоне я продолжала сканировать тёмную бездну под кроватью кинг-сайз.
«Так вот куда подевались мои пушистые гетры».
– Ты уверена, что ты не застряла в пещере, где тебя вот-вот сожрут летучие мыши?
– Абсолютно.
«Ага!» Я заметила пропавший ботинок от Стюарта Вайцмана, застрявший между тумбочкой в провинциальном стиле и ножкой кровати. За его освобождение я поплатилась растяжением мышцы шеи и шишкой на голове.
– Хорошо. Тогда возвращаемся ко мне. Где я буду жииииииииить?
Мы, женщины семьи Муди, были драматичными людьми.
– У меня есть идея, – сказала я, медленно выбираясь из-под кровати. – Почему бы тебе и дальше не оставаться в моей квартире? Ну, знаешь. Двухкомнатная квартирка на третьем этаже, которую я великодушно сдаю тебе в субаренду, пока я временно переехала в крошечный Холлмарквилл. Ты уже отказываешься от своей карьеры модели и официантки?
Инес переехала на Манхэттен с мечтой открыть компанию по обслуживанию банкетов топлес. Но, как она сама выразилась, типа, компанию по изысканному обслуживанию банкетов топлес. Последнее, что я слышала – она подавала только холодные закуски после неприятного инцидента с горячим томатным супом.
Запыхавшись и массируя ноющую шею, я бросилась на матрас и оглядела катастрофу, маскирующуюся под мой гостиничный номер. Груды чистого и грязного белья соперничали за место на полу. Мои «рабочие принадлежности» – то бишь, мой ноутбук и несколько кучек документов – рассыпались по кровати и занимали крошечный столик на две персоны под большим окном с видом на озеро. В маленьком шкафу произошёл вещевой апокалипсис, и теперь дверцы больше не закрывались.
Жить и работать в гостиничном номере в течение длительного периода времени было совсем не так гламурно, как я надеялась. И даже с учётом щедрой скидки, которую мне предоставили в гостинице, это всё равно было чертовски дорого. Я недавно с болью осознала это.
Я несколько недель откладывала ежемесячную проверку своих финансов и поняла, что на моём сберегательном счёте почти не осталось денег. Мне потребуются отчаянные меры, чтобы продержаться до тех пор, как мне перечислят агентский процент за публикацию книги моей единственной клиентки... через семь недель.
– В том-то и дело, Зои. У тебя больше нет квартиры, – заныла Инес, когда я подняла ногу и сунула её в ботинок.
– Ты же не брала выпечку с марихуаной от пекаря на седьмом этаже и не проиграла мою квартиру в покер, нет? Я тебя предупреждала. Мадам Ренески – карточный шулер. Ей запретили посещать четыре казино в Лас-Вегасе.
– Что? Нет! Из-за неё я потеряла всего лишь твой свитер от Шанель.
– Лучше бы ты не имела в виду мой красный свитер от Шанель, или я убью тебя на семейном торжестве.
– Зои, пожалуйста, сосредоточься. Я пытаюсь сказать тебе, что наша квартира больше не сдаётся в аренду. Это будет кондоминиум.
(Имеется в виду, что раньше у всего многоквартирного дома был один хозяин, который сдавал квартиры жильцам. Теперь этот человек не хочет заниматься сдачей в аренду и ставит жильцов перед выбором – выкупить свою квартиру или съехать, и тогда квартиры будут проданы обычным способом. Таким образом, все квартиры дома окажутся в индивидуальном владении, создастся сообщество жильцов, словом, всё как мы привыкли в российских реалиях – это и называется кондоминиум или кондо, – прим)
Я подскочила в сидячее положение, как кудрявый чертик из табакерки.
– Что ты сказала?
– В здании будет кондоминиум. Они сказали, что у тебя есть тридцать дней, чтобы выкупить квартиру или вывезти наши вещи.
– Кто это сказал, Инес? – потребовала я.
– Я не знаю, Зои. Люди, которые разослали все уведомления и выступали на собрании жильцов пару недель назад.
Я треснула себя ладонью по лбу.
– Почему ты не сказала мне об этом раньше?
– Я думала, что сказала. Разве нет?
Как человек, который большую часть своей жизни терпел ярлык «взбалмошной», я всегда находила ярлык «слишком глупая, чтобы жить» в индустрии любовных романов немного суровым. До этого момента.
– Нет, – возразила я. – Ты рассказала мне, когда тот волосатый парень, с которым ты познакомилась на пилатесе, засорил мой слив в душе, и когда тебе показалось, что ты увидела победителя «Королевских гонок Ру Пола» покупающим хот-доги в магазинчике «Квик-стоп».
– О. Да, нет. Это было задолго до этого. Может быть, я рассказала об этом другой кузине?
– Знаешь что, Инес? Я тебе перезвоню, – я отключилась, пока не поддалась бурному импульсу оскорбить её.
Будильник на моём телефоне раздражённо зазвонил, предупреждая о том, что через две минуты запланирована встреча с Хейзел.
– Чёрт возьми, – пробормотала я, хватая с одного из стульев у окна относительно чистый блейзер и набирая другой номер.
– Зои! Так приятно тебя слышать. Что на этот раз натворила твоя тупоголовая кузина? – миссис Ньювилл, восьмидесятилетняя бродвейская звезда на пенсии, ставшая кулинарным критиком-любителем, жила напротив меня на Манхэттене.
– Она не сказала мне, что в здании будет кондоминиум.
Последовала многозначительная пауза.
– Вот дерьмо.
– Как такое могло случиться? – спросила я, просовывая руку в рукав блейзера.
– Владелец здания ввязался в какую-то финансовую пирамиду, связанную с недвижимостью, и угодил в тюрьму. Новая владелица решила, что не хочет иметь дело с арендой, и выбрала кондоминиум. Ты знаешь, что у тебя есть всего тридцать дней, верно?
– Тридцать дней, чтобы решить, собираюсь ли я покупать квартиру? – с надеждой спросила я, нанося на губы свой второй любимый блеск. Неделю назад я потеряла свой первый любимый блеск и забыла заказать новый тюбик. А теперь я уже не буду его заказывать из-за вышеупомянутого финансового бардака.
– Тридцать дней, чтобы закрыть сделку купли-продажи или убраться к чёртовой матери, – поправила миссис Ньювилл.
– Вот дерьмо, – пробормотала я. Раздался бодрый стук в мою дверь. Я перепрыгнула через поднос со вчерашним ужином и распахнула её.
Хейзел, моя лучшая подруга и единственная клиентка, стояла там во всём своём самодовольном, сияющем и влюблённом великолепии. Её длинные каштановые волосы были собраны на затылке в пышный хвост, густая чёлка подчёркивала очки. Потрёпанный пёс у её ног бросил на меня, как мне показалось, осуждающий взгляд. Ромком представлял собой чёрно-белый комок плотной шерсти среднего размера, который прошлым летом был частью грандиозного извинения/предложения руки и сердца от Кэмпбелла Бишопа, будущего мужа Хейзел.
Пёс поскрёб лапой мои ботинки, как будто это была жвачка из сыромятной кожи. Я взмахом руки пригласила их внутрь и постаралась создать некоторое расстояние между моими дорогими ботинками и пастью Ромкома, полной крошечных и острых, как бритва, зубов. Не то чтобы я не любила животных. Я просто предпочитала любоваться ими с почтительного расстояния. Находясь подальше от их зубов, когтей, шерсти и слюней.
– Я отправляю тебе ссылку, – сказала миссис Ньювилл. – Имей в виду, запрашиваемая цена не для слабонервных.
– Спасибо, что предупредили. Вы остаётесь? – я не могла представить себе это здание или Нью-Йорк без неё.
Она фыркнула.
– За такую цену? Нет, бл*дь. Я переезжаю в Португалию со своим новым бойфрендом. Слушай, мне пора идти. У меня встреча в караоке, с вице-президентом по финансам и двумя монахинями. Бай-бай, малышка!
Я могла бы дожить до двухсот лет, но у меня всё равно не будет такой интересной жизни, как у неё.
– До свидания, миссис Ньювилл, – угрюмо сказала я.
Этого не может быть. Это не было частью триумфального возвращения, к которому я стремилась с момента моего бесцеремонного увольнения в прошлом году. Это катастрофически отбросит меня назад.
– Как поживает наша любимая бродвейская мадам? – спросила Хейзел, спуская Ромкома с поводка, когда я завершила вызов.
Очаровательный кошмар с восторженным стоном немедленно зарылся носом в моё грязное бельё.
– Переезжает в Португалию. Которая может стать моим следующим пунктом назначения, в зависимости от стоимости проживания, – я нажала на ссылку в смс от миссис Ньювилл, быстро прокрутила её, а затем страстно пожелала вернуться в прошлое, более счастливое и менее бездомное время моей жизни. Даже на моём прошлом пике Литературного Агента со Стабильными Прибыльными Клиентами я не смогла бы позволить себе купить квартиру. А та Зои, что Осталась с Одним Клиентом и Живёт на Иссякающие Сбережения, оказалась в заднице... и не в хорошем смысле этого слова.
– Проклятье!
– Что не так? – спросила Хейзел, убирая стопку почты с одного из обеденных стульев и усаживаясь.
– Моя кузина...
– Официантка топлес, трактирщица-хиппи или биохимик, разводящая альпак? – перебила она.
– Официантка, у которой дуршлаг вместо мозгов и которая снимает мою квартиру в субаренду, только что сообщила мне, что здание превращается в кондо, и у меня есть тридцать дней, чтобы выкупить квартиру или съехать.
Хейзел изо всех сил старалась не выглядеть радостной. Меня это ни капельки не обмануло.
Я обвиняюще ткнула в неё пальцем.
– Прекрати.
– Что прекратить? – спросила она, с притворной невинностью широко распахнув карие глаза.
– Прекрати злорадствовать.
– Я не злорадствую. Ромком, я злорадствую?
Пёс оторвал взгляд от носка, который терзал, и задумчиво склонил голову набок.
– У меня есть варианты, – настаивала я.
– Конечно, есть.
– Я могла бы выкупить квартиру, – если бы ограбила несколько банков или обнаружила богатого умершего родственника, о существовании которого я не знала и который оставил мне всё по завещанию. Но это, вероятно, займёт больше тридцати дней. – Или я могла бы найти новое жильё в городе. Может быть, переехать в Вилладж. Или в Нью-Джерси. Или, может быть, я найду жильё с... соседями по комнате, – я поздравила себя с тем, что не запнулась на этих словах.
– Конечно, – сказала она, раскладывая мои раскиданные бумаги по стопкам.
– Не устраивайся слишком удобно. Я готова идти, – предупредила я.
– Ты уверена в этом? – невинно спросила Хейзел, просматривая мои исследования на столе и поднимая распечатку. На меня смотрело суровое, раздражённое лицо автора Эрла Уиггенса, моей идеи фикс. Он был мудаком колоссальных размеров, но если бы я смогла заполучить его в качестве клиента, мои финансовые проблемы превратились бы в сущие пустяки.
Я выхватила листок у неё из рук и сунула его в свою огромную сумку.
– Абсолютно. Мне нужно пальто?
Ранняя весна в восточной Пенсильвании была в лучшем случае переменчивой, и в начале апреля через окно моей комнаты было невозможно определить температуру и скорость ветра.
Хейзел осталась сидеть и многозначительно посмотрела на мою сумку.
– Эрл Уиггенс – мудак-женоненавистник старой закалки. Однажды на коктейльной вечеринке он сказал мне, что любовные романы – это «нереалистичная чушь», потому что женщины не могут испытывать множественных оргазмов. У него никогда не было агента-женщины, потому что он считает их генетически неполноценными. Тебе понадобится пальто. И ты могла бы переехать сюда.
Я бросила на неё неодобрительный взгляд.
Как только Хейзел официально обручилась с угрюмым подрядчиком Кэмом, она принялась убеждать меня, что Стори-Лейк – идеальное место для восстановления моей империи литературного агента.
– Хейз, я рада, что тебе понравилась жизнь в маленьком городке, где все знают твоё имя. Мне нравится, что тебе это нравится, бла-бла-бла. Но я не могу переманивать бестселлеры Нью-Йорк Таймс у таких самовлюблённых шутов, как твой бывший муж и остальные мои бывшие коллеги, если я живу в нескольких часах езды оттуда, в крошечном городке, который проголосовал за слоган «Озёрный Городишко Городишкович». Агентам нужно жить в местах, где происходят книжные события.
Она усмехнулась.
– Я тебя умоляю. В наши дни девяносто пять процентов твоей работы можно выполнять из дома. Большинство агентов уже не ездят на работу. Подумай, сколько денег ты сэкономила бы всего за год, переехав сюда, – она встала и положила руки мне на плечи. – Подумай, сколько места в шкафу у тебя могло бы здесь быть.
В этом и заключалась проблема с лучшими подругами. Они точно знали, на какие кнопки нажимать. Поскольку я была гордой и преданной своему делу любительницей шмоток, большая часть моих фантазий вращалась вокруг просторных шкафов. Это единственная вещь, которую Нью-Йорк не мог предоставить в моём ценовом диапазоне.
– Я обдумаю все варианты, – пообещала я.
Да, я могла бы подольше пожить в Стори-Лейке. Но это ощущалось как смирение с неудачей. Я не создана для жизни в маленьком городке. Я занятая, успешная жительница Манхэттена... или, по крайней мере, была ей. И при необходимости я прорвусь обратно. Мне просто нужно пережить следующие несколько месяцев, запустить книгу Хейзел в стратосферу и заполучить в качестве клиента в меру грубоватого Эрла Уиггенса. Проще простого.
– А теперь, пожалуйста, мы можем уйти? – спросила я. – Тебе нужно подписать книги в мягкой обложке, и нам нужно продумать детали предварительного заказа.
– Конечно. Но ты же знаешь, что на тебе нет штанов, не так ли?
– Чёрт!
После того, как я исправила ситуацию со штанами, надев пару симпатичных шортиков поверх колготок с рисунком, и вытащила свой любимый лифчик из пасти Ромкома, мы спустились вниз. Гостиница «Стори-Лейк Лодж» располагалась на тихом, обсаженном деревьями восточном берегу озера. Это было трёхэтажное здание в деревенском стиле, обшитое чёрной доской и вагонкой, с зелёной металлической крышей. Два крыла с каждой стороны выходили на скалистый берег.
Когда я впервые основалась здесь, в течение нескольких недель я была единственной постоялицей. Но, во многом благодаря интересу общественности к «долго и счастливо» Хейзел в реальной жизни, и в гостинице, и в городе появилось больше туристов, любящих книги. Было даже несколько читателей, которые по необъяснимой причине решили сделать Стори-Лейк своим новым постоянным домом.
Мы вышли из лифта в хаос солнечного вестибюля.
– Воу, – воскликнула я, уворачиваясь от рулона блестящего тюля, который хозяйка гостиницы и шеф-повар Хана несла на своём татуированном плече.
– Извини, Зо. Подготовка к свадьбе, – крикнула она, пока её длинные ноги несли её мимо нас.
Двое крепких мужчин бежали за ней, толкая тележки, заставленные подносами со звенящей стеклянной посудой.
Билли, жена и деловой партнёр Ханы, помахала нам локтем со стойки регистрации, где она прижимала к ушам два телефона и энергично кивала головой, указывая курьеру на бар в лобби.
Я помахала в ответ и чуть не упала на задницу, когда передо мной возникла женщина с раскрасневшимися щеками и маниакальным счастьем в глазах. На ней была толстовка большого размера с надписью «НЕВЕСТА №2».
– Боже мой, – воскликнула она с сияющими глазами. – Это действительно ты. Ну то есть, я знала, что ты живёшь здесь. Вот почему мы – я и моя почти жена, ура! – решили пожениться здесь. Мы приехали из Мэриленда на Зимний фестиваль и Чемпионат Абсолютного Бинго, чтобы по сути подкараулить тебя, и в итоге влюбились в этот город, поэтому забронировали гостиницу для нашей свадьбы, которая состоится в эти выходные. Ты обязательно должна прийти! Мы любим тебя!
Невеста №2 выпалила всё это на одном дыхании поверх моей головы, обращаясь к моей значительно более высокой и знаменитой лучшей подруге.
Я сделала агентскую паузу, чтобы убедиться, что жизнерадостная невеста не представляет физической угрозы для Хейзел, после чего неохотно взяла поводок пса и отошла в сторону.
– Вы здесь женитесь? Я тоже! Поздравляю, – взвизгнула Хейзел.
– Боже, я выхожу замуж в том же месте, что и Хейзел Чёртова Харт?
Изменение октавы заставило Ромкома жалобно заскулить. Я смилостивилась над ним и вышла через парадные двери в солнечный, но холодный весенний день.
Пёс принюхивался и бродил по тротуару, как будто у него было важное дело, требующее внимания.
– О Боже. Пожалуйста, не какай. Пожалуйста, не какай, – взывала я к богам испражнений животных, пока Хейзел не присоединилась к нам минутой позже. – Какая взволнованная невеста, – сказала я, с благодарностью бросая ей поводок.
– Очаровательно, правда? Честно предупреждаю. На своей свадьбе я буду совершенно невыносима, – мечтательно произнесла она.
Ромком описал круг по траве и присел на корточки.
«Ха. Спасибо вам, боги какашек!» По крайней мере, хоть что-то сегодня складывалось в мою пользу.
– Я не сомневаюсь. Я была бы разочарована, если бы это было не так. Как Кэм справляется с планированием свадьбы?
Она достала пакет для собачьих какашек из навороченного раздатчика, прикреплённого к поводку.
– Он на удивление категоричен в выборе еды, цветов и приглашений.
– Что он говорит о платье?
Улыбка Хейзел была лукавой, несмотря на то, что она убирала какашки. Любовь творит с людьми странные вещи.
– Он сказал, что оно должно легко сниматься.
Я вздохнула.
– Если бы я не любила тебя так сильно, то, наверное, возненавидела бы.
– Я понимаю, – самодовольно сказала она.
– Как продвигается работа над текстом?
Она поморщилась.
– Я всё ещё пытаюсь прощупать персонажей.
Это было кодовое слово, означающее, что она больше занимается онлайн-шоппингом, чем действительным написанием книги.
– Ты же знаешь, что единственное, что может быть лучшим возвращением, чем книга-бестселлер – это...
– Я знаю. Знаю. Две книги-бестселлера.
– На чем ты застопорилась?
– Не знаю. Наверное, я просто ещё не знаю, кто они такие. А это значит, что я не понимаю, почему они не могут быть вместе.
– Скажи Кэму, что ему нужно вывести вдохновение на новый уровень, – предложила я.
– О, он это сделал. Этим утром. На кухне, – ответила Хейзел с жутковатой самодовольной улыбкой женщины, испытавшей оргазм на кухонном столе.
– Любовь – это так негигиенично.
Мы решили прогуляться до книжного магазина. Это дало Ромкому возможность пописать на каждое дерево, мимо которого мы проходили. А мне – не сломать ногти, вцепившись в ручку автомобильной дверцы, пока Хейзел преодолевала расстояние в полмили на подержанном Шевроле Субурбан, который купил ей Кэм. Её навыки вождения улучшались. Медленно. Огромные размеры внедорожника обеспечивали ей безопасность за рулём, чего нельзя сказать о городских бордюрах и соседских мусорных баках.
На безоблачном голубом небе сияло яркое солнце, и последние остатки снега, выпавшего на Лейк-драйв, сверкали на солнце. Зелёные ростки нарциссов и крокусов подняли свои головки, обещая в скором времени красоту и тепло. Новые начинания. Старт с чистого листа.
Ага. Все радовались началу новой главы. Моя история была чуть менее триумфальной, чем у всех остальных. Потеря квартиры стала последней метафорической каплей лимонного сока, брызнувшего в глаз в конце нисходящей спирали неудач.
– Итак, угадай, кто этим утром сидел на столе и ел кошачий корм, когда мы с Кэмом встали? – сказала Хейзел, поправляя поводок, который она пристегнула к поясу, потому что она была из тех, у кого собачьи поводки пристёгиваются к поясу.
– Я предположу, что Деволт, – Деволт был пухлым рыжим котом Хейзел, который составлял ей компанию на столе, пока она писала. И под «составлял ей компанию» я подразумеваю, что он разваливался своей толстой тушкой на клавиатуре, вводя бессмысленные символы в её рукопись.
(Напоминаем, что кот Деволт назван в честь любимой марки электроинструментов Кэма, – прим)
– Деволт и Берта, – объявила она, когда Ромком посеменил в лес в поисках идеальной палки, которую можно было бы взять с собой в город.
Хейзел в момент паники купила свой розовый дом-чудовище на сомнительном онлайн-аукционе, но обнаружила, что он находится в плачевном состоянии... и в нём обитает здоровенная, вроде-как-одомашненная енотиха. Мне нравилось представлять себе Берту как сочетание Лиама Нисона и Гудини наоборот. Она обладала особым набором навыков, которые позволяли ей возвращаться в дом, независимо от того, сколько мер по защите от енотов принимал Кэм.
– Это снова заставит Кэма нырнуть в кроличью нору, не так ли? – поддразнила я.
– Я полагаю, ты имеешь в виду енотовую нору. И он уже разговаривал по телефону со своими братьями, обсуждая тактики наблюдения.
– Звучит как вдохновение на вторую книгу.
– Уф. Посмотрим. Писать трудно, но я очень не хочу устраиваться на настоящую работу.
– Ты написала целую книгу, вдохновляясь вами с Кэмом. Может, тебе просто нужно найти новую пару, которая будет вдохновлять тебя? – предположила я.
– Это неплохая идея. Неудивительно, что я держу тебя под рукой.
Ромком выскочил из леса, зажав в зубах ветку дерева среднего размера. Он с гордостью треснул меня ею по голени.
– О-о-о! Милашка! Какая хорошая работа, – проворковала Хейзел.
– Ой. Да, очень спортивно с твоей стороны. Это совсем не помешает нашей прогулке, – сказала я, неохотно потрепав его по голове. Он радостно завилял всем телом, не выронив палку.
Мы продолжили путь в направлении города. Когда мы были уже близко, Хейзел указала на неприметный почтовый ящик с деревянной табличкой, на которой было написано «Бишоп».
– Леви добивается прогресса в своей рукописи. Он относится к этому довольно серьёзно. Он дал мне прочитать всего несколько глав, но они хороши. Если тебе интересно, я могла бы достать тебе копию, как только будет готов первый черновик.
– Если я не возьму Эрла Уиггенса измором к тому времени, как Леви будет готов, я посмотрю, – пообещала я.
Хейзел сморщила нос.
– Серьёзно, зачем тебе этот старомодный, «в моё время мужчины были мужчинами, а женщины готовили ужин» старикан?
– Этот старикан – автор бестселлеров, и последние пятнадцать книг все попадали в топ Нью-Йорк Таймс, – заметила я. – Кроме того, как только мы запустим твою книгу на первые строчки рейтингов, и я переманю ещё одного автора бестселлеров от моей старой фирмы, я официально стану победителем в этой жизни.
– Зои Жаждущая Мести – одна из моих любимых Зои. Но ты же знаешь, что бы я сказала, если бы ты была моей героиней.
– Я ничья не героиня, – настаивала я.
Хейзел прижала руку к сердцу.
– Я была бы великолепной и талантливой лучшей подругой, которая указала бы великолепной и талантливой героине, что месть – не самое вознаграждающее занятие в жизни.
– Да неужели? А что тогда?
– Любовь, – драматично произнесла она.
– Что ж, тогда хорошо, что это реальная жизнь, а не одна из твоих книг, и мне не нужно тебя слушать.
И тут на нас упала тень. Выпученные глаза Ромкома выпучились ещё сильнее, и он бросил палку, чтобы яростно залаять на то, что маячило над нами.
– Проклятье, Гусь, – сказала Хейзел, сердито глядя на белоголового орлана, который опустился на голую ветку дерева у нас над головами. Я всё ещё не могла привыкнуть к тому, что в этом городе есть свой белоголовый орлан. В Нью-Йорке водились только голуби. Эта птица огромная и, может быть, даже немного величественная. Но в то же время она представляла собой абсолютный кошмар с крылышками. Если у кого-то и может быть враг среди животных, то для меня это Гусь. По прибытии в Стори-Лейк он поприветствовал нас, ударив Хейзел по голове и бросив мне на колени гигантскую дохлую рыбу. Я до сих пор была эмоционально травмирована.
– Не сри на нас, – приказала я своим самым властным голосом.
– Не ешь мою собаку, – сказала Хейзел.
– Да, и этого тоже не делай, – быстро добавила я.
– У него что-то в когтях? – спросила Хейзел, склонив голову набок.
Ромком на мгновение прекратил лаять и повторил её манеру наклонять голову.
Я прищурилась. Возле бугристой серой коры дуба определённо что-то двигалось. Что-то длинное и тонкое.
Клянусь Богом, птица смотрела мне прямо в глаза, расправляя свои массивные крылья.
– Это что...? – голос Хейзел в ужасе оборвался.
– Не делай этого, Гусь, – предупредила я хриплым шёпотом.
Но было уже слишком поздно. Птица разжала когти и швырнула свою добычу прямо на меня.
Змея – настоящая, чёрт возьми, живая змея – ударила меня в лоб и соскользнула с плеча.
– Какого. Хееееееееееера? Ты пернатое мудло! – заорала я. Сработал инстинкт самосохранения, и я побежала по дороге, энергично отряхивая волосы и плечи. – Сними это! Сними это!
Я в панике описывала зигзаги по асфальту, пытаясь увеличить расстояние между собой, этим чёртовым орланом и его чёртовой змеёй. Но страх и адреналин сузили поле моего зрения. К тому времени, как Хейзел выкрикнула моё имя, я уже была ослеплена блеском солнечного света на стекле и металле.
