Текст книги "Ошибки были совершены (ЛП)"

Автор книги: Люси Скор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 37 страниц)

Я фыркнул.

– Я не стану брать на себя вину за это.

Когда мы были подростками, у нас была обычная для мальчиков-подростков фаза игры в пейнтбол. Однако кто-то обрушил неоново-зелёный поток на свежевыкрашенную дверь амбара. Неоново-зелёный был цветом Леви, поэтому его обвинили и наказали, хотя он ни на секунду не прекращал отстаивать свою невиновность.

– Я нёс вину на себе почти два десятилетия! – рявкнул Леви.

– Ну, тогда тебе не следовало расстреливать амбар, – сказал Кэм.

– Я этого не делал! – вывести Леви из себя было невозможно, и, учитывая тот факт, что мы уже провели один поединок по реслингу, я решил, что разумнее сменить тему. Никому из нас не нужно ещё больше ковровых скоб в заднице.

– Как продвигается подготовка к свадьбе, Кэмми? – спросил я.

Кэм усмехнулся.

– Зацените. Хейзел подумывала выбрать атлас для платьев подружек невесты. Атлас.

– Я так понимаю, тебе не нравится атлас? – предположил я.

– В атласе они концу вечера будут похожи на скомканные салфетки. И даже не начинай про пятна. Ты когда-нибудь был на хорошей вечеринке, где ты не вылил на себя как минимум полбутылки пива?

– Атлас – отстой, – согласился Леви, открывая пакет чипсов, который я припрятал в карман на молнии сумки-холодильника.

– Вы хотите продолжать ныть или хотите закончить работу? – поинтересовался я.

Кэм ухмыльнулся.

– Продолжать ныть, очевидно же.

– Очевидно, – согласился Леви.

***

Мы проработали ещё полтора часа, не теряя времени даром. Даже я был доволен достигнутым прогрессом. Новый туалетный столик с большим количеством выдвижных ящиков и свободного места на столешнице был установлен на месте. Старый уже погрузили в грузовик. На кухне и в спальне были прибиты новые листы гипсокартона, и всё было готово для первого слоя грунтовки.

Квартира начинала выглядеть как настоящее жильё.

На лестнице послышались шаги, а затем радостное «Тук-тук!». Хейзел просунула голову в дверь и посмотрела прямо на Кэма.

– Привет, Проблема, – сказал он, внезапно придя в лучшее настроение, чем за весь день.

– Привет, – сказала она, подходя к нему и запечатлевая на его губах поцелуй, который был бы уместен на страницах одного из её романов.

Мы с Леви выполнили братский долг и изображали рвотные позывы, пока они не оторвались друг от друга.

– Боже мой, Гейдж! Это место выглядит великолепно. Зои оно понравится, – сказала Хейзел, подперев подбородок руками. На ней были леггинсы, бейсболка и длинный свитер. Поводок Ромкома был обмотан вокруг её запястья.

– Подожди. Ты знала, что он ремонтировал это место для Зои? – спросил Кэм.

Хейзел взяла его под руку.

– Конечно. Он прислал мне сообщение. Я подумала, что это отличная идея.

Кэм сердито уставился на меня.

– По-моему, слишком много работы для простой аренды, – многозначительно сказал он.

Я проигнорировал его, поскольку мы с Леви соревновались за внимание нашего пса-племянника.

– Кто тут хороший пёс? – вопрошал я, ероша мех Ромкома.

– Так и положено делать для семьи, – бросила Хейзел через плечо моему брату-занозе-в-заднице, направляясь в спальню.

– Да, Кэм. Так и положено делать для семьи, – я показал ему средний палец за спиной его невесты.

– О, ей понравится гадероб, – воскликнула Хейзел.

– Но нравится ли ей тот идиот, который сделал этот гардероб? – театральным шёпотом размышлял Кэм.

Я швырнул в него чистой кисточкой и одними губами произнёс «Заткнись нахер».

«Заставь меня», – одними губами произнес он в ответ.

Леви вздохнул и сплющил мордочку Ромкома своими большими ладонями.

– Твои дяди – идиоты.

Хейзел появилась снова.

– Итак, я должна сделать признание.

Мы настороженно замерли.

– Какого рода признание? – спросил Кэм.

– Я зашла не только для того, чтобы посмотреть квартиру. Я пришла, чтобы надавить на ваше чувство вины и заставить навестить Лауру.

– Она никого не хочет видеть, – настаивал Леви.

– Вы так говорите, потому что думаете, что она не хочет разбираться с ситуацией, или потому что вы сами не хотите с этим разбираться? – спросила Хейзел.

– И то, и другое, – хором ответили мы трое.

– Вы – семья. Семья всегда должна поддержать друг друга, особенно когда это неловко и больно.

– Ты не знаешь Лауру так, как мы, – сказал Кэм. – Она злая, когда не хочет, чтобы её беспокоили.

– Она швыряется вещами, – добавил Леви.

– Вы все так делаете. А теперь тащите свои задницы в машину.

Глава 7. Определённо не мой тип

Зои

Я нажала на дверной звонок во второй раз и для пущей убедительности резко постучала в фиолетовую входную дверь.

– Ради всего Святого. Угомонись. Я иду, – раздался раздражённый голос изнутри.

Да, наверное, это ошибка. Но Лаура была моим другом. Новым, обычно сварливым другом. И я не видела её и ничего о ней не слышала с тех пор, как на городском собрании прозвучали новости о выдвижении обвинений по несчастному случаю. Итак, солнечным субботним днём, вынырнув из торнадо работы, я отказалась от стирки в доме Хейзел, чтобы сунуть свой нос куда не следует.

– Что? – потребовала Лаура, распахивая входную дверь. На ней была одежда для тренировок и хмурая гримаса. Её серебристо-светлые волосы были собраны в дерзкую причёску «помпадур», бросающую вызов гравитации. Из-за её спины доносился громкий рок.

– Привет. У меня есть вино, – сказала я, приподнимая бутылку.

Глаза Лауры сузились, пока она оценивала меня.

– Ладно. Но если ты будешь спрашивать всякие глупости, например, как у меня дела, ты уйдёшь, а вино останется у меня.

– Договорились.

Я последовала за ней внутрь, когда она развернула своё инвалидное кресло и направилась вглубь дома. Жилое пространство было уютным и обжитым. После целой жизни, проведённой на Манхэттене, просторные гостиные всё ещё вызывали у меня восхищение. На диване и на полу валялась куча подушек и одеял, как будто оставшаяся после семейного просмотра фильма.

Гигантский, похожий на медведя пёс Лауры, Мелвин, храпел, развалившись кверху пузом и занимая значительную часть дивана.

У подножия лестницы, прямо перед дверью в спальню Лауры на первом этаже (недавний проект Братьев Бишопов), высилась гора сложенного белья. В столовой хаотично валялись остатки семейного завтрака, а кухня за ней выглядела так, словно её бросили посреди уборки. Посудомоечная машина уже была включена, но рядом с раковиной всё ещё громоздилась огромная гора грязной посуды.

Лаура взяла свой телефон с кухонного стола, и музыка оборвалась на полуслове.

– Где дети? – спросила я, заметив покой и тишину.

– Айла присматривает за собакой своего дяди, пока занимается с подругой. Она не знает, что я знаю, что это кодовое обозначение поцелуев с симпатичным глупым мальчиком. Мои симпатичные глупые мальчики оба работают в дневную смену в «Анджело» и пытаются придумать, как бы вечером улизнуть на вечеринку несовершеннолетних у костра, – сказала Лаура, роясь в низком шкафчике и доставая два бокала для вина.

– Ах, эти подростковые годы.

– Ты была сорвиголовой? Выглядишь как сорвиголова, – заметила Лаура, ставя бокалы на стол и указывая на магнитную открывалку для вина на холодильнике.

– Я всё ещё сорвиголова, – сообщила я, быстро извлекая пробку и наливая две большие порции шардоне.

Её губы изогнулись.

– Я тоже.

Я поставила перед ней один из бокалов.

– Я потрясена. Шокирована, в самом деле.

Мы обе сделали по глотку.

– Ты беспокоишься о них?

Она посмотрела мимо меня на коллаж из семейных фотографий на стене в столовой.

– Каждую секунду дня, с тех пор как они родились.

– Я не могу себе представить, – я теребила свой кулон, успокаивая себя ощупыванием граней подвески в виде диско-шара. Было время, когда я думала, что у меня будет такая же семья, как у всех остальных. Но я не такая, как все. Время от времени я до сих пор испытываю сожаление. Но всё, что мне нужно сделать – это напомнить себе, что, став взрослой, я едва могу самостоятельно функционировать. Это к лучшему, что я не собираюсь добавлять себе «ответственности за крошечных человечков».

– Но приятно видеть, что они снова стали детьми. Конечно, пока я могу быть на шаг впереди них, – добавила Лаура.

– Они через многое прошли, – тупо заметила я. Конечно, они через многое прошли. Это всё равно что выйти голышом на улицу в метель в середине января и сказать: «Боже, как холодно». Я была на грани того, чтобы задать вопрос, на который она не хотела отвечать. Глупый вопрос с не менее глупыми ответами.

Мы старательно избегали смотреть друг другу в глаза, и обе снова подняли бокалы.

Нужна какая-то перемена. Я обошла островок, включила горячую воду в раковине и схватила бутылочку с мылом для мытья посуды.

– Если бы тебе пришлось пережить всё снова, ты бы что-нибудь делала по-другому в подростковом возрасте?

– Ты моешь мою посуду? – с подозрением спросила Лаура.

– Ага, – сказала я, засовывая первую тарелку под воду.

– Окей. Ладно. Ты можешь остаться. Пока не выведешь меня из себя.

– Это большая честь для меня, – сухо отозвалась я.

Мы пили и наводили порядок, болтая ни о чём в частности. Я избегала любых тем, связанных с последними новостями об её несчастном случае, в то же время незаметно изучая её на предмет любых признаков ухудшения состояния. Присутствие Миллера ощущалось повсюду – от его фотографий на стене до армейских жетонов, свисающих со светильника над кухонной раковиной.

– Знаешь, я в порядке, – резко сказала Лаура, когда я выбросила комок использованных бумажных полотенец в мусорное ведро, которое она протянула для меня. – Ты можешь отчитаться перед всеми остальными и избавить меня от множества нежелательных визитов, поскольку я сегодня не вышла на работу.

Лаура владела семейным универмагом на городской площади и только недавно вернулась к работе на полную ставку. Она и её родители наняли несколько человек на неполный рабочий день, освободив остальных Бишопов, которые работали там по очереди.

– Ты имеешь право взять выходной. Хотя, конечно, немного жалко, что ты взяла выходной, чтобы прибраться в доме.

Она усмехнулась.

– Всё не сводилось к дезинфекции столешниц и складыванию постиранного белья. У меня были другие дела.

– Хм, загадочно. Но если только эти вещи не касались покупки обуви или массажа, я всё равно осуждаю тебя за то, что ты делаешь это неправильно.

Она застонала.

– О Боже. Я не была на массаже девять тысяч лет. Когда всё это закончится, я запишусь на полуторачасовой «преврати меня в спагетти» массаж.

Я как раз раздумывала, стоит ли мне спрашивать её обо «всём этом», когда задняя дверь распахнулась.

– О, хорошо. Тебя никто не похитил и/или ты не попала в программу защиты свидетелей, – весело объявил Гейдж из прихожей, ведя Хейзел, Кэма и Леви внутрь.

От его внезапного появления у меня участилось сердцебиение.

Взгляд Гейджа остановился на мне, и он вопросительно приподнял бровь. Я дёрнула тарелкой, которую вытирала, и чуть не уронила её.

Боже, с каких это пор брови стали казаться мне сексуальными?

Он был одет в то, что мне нравилось называть его одеждой работяги. Старые джинсы и рваная фланелевая рубашка. Это хороший образ. На входе Кэм, Хейзел и неохотный Леви сбросили обувь. Ромком последовал за ними и начал совать нос во всю сброшенную обувь по очереди.

Мелвин, почувствовав вторжение в дом, появился на кухне, недовольно зевая.

Лаура бросила на меня сердитый взгляд. Я подняла руки.

– Клянусь, я не имею к этому никакого отношения.

– Мы скучали по тебе, Ларри, – сказал Кэм, по-братски взъерошив волосы Лауры, чтобы вызвать её раздражение.

– Нет, не скучали, – парировала она, отталкивая его руку.

– Похоже, она не рада нас видеть, – поддразнил Гейдж, всё ещё не сводя с меня глаз.

– Я не нуждаюсь в том, чтобы вы, идиоты-няньки, увивались вокруг меня, пытаясь держать за ручку, – настаивала Лаура.

Я могла понять её стремление к уединению. Чёрт возьми, я славилась тем, что пряталась в туалетах, просто чтобы передохнуть во время вечеринок и рабочих мероприятий. Однако я также отдала бы несколько несущественных внутренних органов, чтобы стать частью семьи, которая вторгалась в мою жизнь только для того, чтобы выразить свою поддержку.

– Ты вообще знакома с кем-нибудь из нас? – спросил Леви свою сестру, облокотившись на стойку и роясь в корзинке со снеками.

– Мы все хотели пиццу и подумали, почему бы не заказать пиццу у тебя дома? – весело объяснила Хейзел.

Все трое братьев Бишоп указывали на Хейзел за её спиной, одними губами произнося что-то вроде «это её идея» и «не вини меня».

Задняя дверь снова распахнулась.

– Кто-то сказал «пицца»?

Сыновья-близнецы Лауры, Уэсли и Гаррисон, вошли в прихожую, весь их вид выражал надежду и голод в бездонной, характерной для мальчиков-подростков манере. У них были одинаковые тёмные вьющиеся волосы и одинаковые футболки-поло из итальянского ресторана, где они оба работали.

– Обувь! – гаркнула Лаура, указывая на близнецов. – И вы только что вышли из «Анджело», где, наверное, ели пиццу на обед.

Мальчики, сбросив обувь, прошлёпали на кухню.

– Это было несколько часов назад, мам, – сказал Уэс, обнимая Лауру одной рукой.

– Да, мам, – добавил Гарри, обнимая её с другой стороны и сверкая выразительными щенячьими глазами в сторону Лауры. – Мы умираем с голоду.

Не желая оставаться в стороне, Мелвин протиснулся в семейные объятия.

– Уф. Ладно, – сказала Лаура, изображая раздражение. Но я видела, как она крепко обняла обоих мальчиков, прежде чем отпустить их.

– Привет, Зои, – поприветствовал меня Гарри с кокетливой улыбкой.

– Мы были бы дома раньше, если бы знали, что ты здесь, – сказал Уэс, отталкивая брата с дороги.

– Прекратите флиртовать с Зои, – сказал Кэм. – Она практически ваша тётя.

Я широко улыбнулась.

– Привет, ребята.

– Так что, теперь мама и папа волшебным образом выскочат из шкафа? – спросила Лаура.

– Нет, – ответил Кэм, забирая у Леви пакет с чипсами. – Они едут за ламами.

– Альпаками. За парой альпак, – поправил Гейдж, присоединяясь ко мне у раковины и облокачиваясь на стойку.

– Что, чёрт возьми, они собираются делать с альпаками? – удивилась Лаура.

– А что вообще кто-либо делает с альпаками? – заметил Леви, забирая чипсы у Кэма.

Задняя дверь снова открылась, и влетела Нана со свойственным ей хаотичным энтузиазмом, а за ней шестнадцатилетняя Айла, которая мечтательно вплыла внутрь. Её обычно блестящие чёрные волосы выглядели так, словно она только что проехала через торнадо в автомобиле с откидным верхом. На её милом веснушчатом личике застыло отрешённое выражение.

Лаура посмотрела на меня и закатила глаза. Я спрятала смех за кашлем.

– Как занятия? – многозначительно спросила Лаура у дочери, когда Нана бросилась к Гейджу.

– Отлично, – сказала Айла, практически растаяв на островке рядом с Леви, и наклонилась, чтобы погладить густую шерсть Мелвина.

Кэм прищурился, изучая свою племянницу.

– Что, чёрт возьми, ты изучала? Скорость полета воробьев без груза?

Айла взметнула руки к волосам, и её глаза расширились.

– Я... я примеряла шляпы. Много шляп. Мне нужно подняться наверх, чтобы... сделать кое-что... для школы.

Я закусила губу и старалась не смотреть на Лауру, когда Айла бросилась к лестнице.

– Возьми с собой твои постиранные вещи, – крикнула Лаура ей вслед.

– Эй, мам. Мы с Гарри собирались сегодня вечером потусоваться с Хуном и Дэ Хо, если ты не против. Их родители заказывают сегодня в кофейне крупную партию кофе в зёрнах.

Неплохая попытка. Рассеянный родитель, вероятно, решил бы, что мальчики собираются помочь с доставкой заказанного кофе в зёрнах. Но Лаура не была рассеянным родителем.

– Как же мне так повезло, что у меня есть два мальчика, которые так заботливы и готовы помогать другим? – сладко протянула Лаура.

Леви хмуро посмотрел на своих племянников, жуя очередную чипсинку. Уэс вдруг заинтересовался дыркой на своём носке, а Гарри выглядел так, словно его вот-вот стошнит.

– Это так великодушно с вашей стороны, что вы вызвались помочь. Передайте мистеру и миссис Чжан, что я зайду завтра, чтобы попробовать кофе, который вы помогали разгружать, – сказала Лаура, чуть глубже вонзая нож материнского чувства вины.

Мальчики выскользнули из комнаты, Мелвин и Ромком последовали за ними по пятам.

– Бельё! – крикнула Лаура.

– Ты ведь знаешь, что твои сыновья сегодня вечером собираются на костёр, – сказал Леви, как только мальчики вышли за пределы слышимости.

– Вы ведь знаете, что ваша племянница целовалась с парнем, верно? – парировала Лаура.

Все три дяди выглядели страдающими.

– Мне больше нравилось, когда им было больше пяти, но младше десяти, – пожаловался Гейдж.

– В те времена они думали, что мы крутые, – задумчиво произнёс Кэм.

– В те времена они знали, что мы умнее их, – добавил Леви, комкая пустой пакет из-под чипсов. – Я буду в бешенстве, если сегодня вечером мне придётся арестовывать своих племянников.

– Представь, что ты почувствуешь, арестовав своего брата за то, что он угрожал парню Айлы нанесением телесных повреждений, – заметил Кэм.

– Как насчёт того, чтобы я сделала заказ? – объявила Хейзел, возвращая разговор к пицце.

– Я схожу и заберу её, – предложила я.

– Я пойду с тобой, – вызвался Гейдж.

– Ээ, зачем? – спросила я.

Мне показалось, что Кэм бросил на него предупреждающий взгляд? Нет. Мне определённо не показалось.

– Просто хочу помочь, – сказал он, одарив Кэма самодовольной улыбкой и потирая глаз средним пальцем.

***

– Как получилось, что все три собаки оказались с нами? – пожаловалась я, когда Мелвин просунул свою гигантскую голову между передними сиденьями. Ромком и Нана метались от окна к окну на заднем сиденье, прижимаясь носами к стеклу. Оба яростно виляли хвостами от восторга, и по всей кабине грузовика разливался запах горячего собачьего дыхания.

– Нельзя взять в машину только одного, – объяснил Гейдж, отъезжая от тротуара. – Это жестоко и отличается от нормы.

Нана уткнулась мордочкой в мой подголовник и смачно лизнула меня в ухо.

– Фуу. Гадость. Спасибо тебе за это, Нана.

– Откуда взялась вся эта история с ужасной боязнью животных? – спросил Гейдж.

– Я не боюсь. Я... настроена скептически.

– И это, по-твоему, важное отличие?

– Жизненно важное, – заверила я его.

Он многозначительно посмотрел на меня, и я закатила глаза.

– Ладно. Мне было восемь, и я очень хотела собаку. Кого-то, кто составил бы мне компанию, когда я дома. Мои родители приводили мне все обычные родительские и манхэттенские причины, по которым я не могла получить собаку. Я слишком безответственная. Квартира слишком маленькая. Кто будет её выгуливать посреди ночи, в разгар зимы, и бла-бла-бла. Но я была настойчива.

– Я потрясён, – прокомментировал он.

– Моя мама поняла, что я не собираюсь сдаваться, и отвезла меня навестить её подругу в Бруклине. Она сказала мне, что у них есть померанский шпиц, с которым я могу поиграть, и я была в восторге. На свои карманные деньги я купила пакет вкусняшек для собак и всё такое. Я была полна решимости подружиться с этой собакой и доказать маме, что буду хорошей хозяйкой для питомца.

Я выглянула в окно, когда мы проезжали мимо универмага. Сгущались сумерки, и городская площадь была залита уютным светом уличных фонарей и витрин магазинов.

– Короче говоря, померанского шпица звали Челюсти, и он ненавидел детей, о чём знала моя мама. Он укусил меня дважды. Один раз в руку, когда я попыталась угостить его, а затем в лодыжку, когда я убегала. Я никогда не забуду, как моя мама смеялась надо мной, пока я пробегала мимо неё, плачущая и истекающая кровью, а чёртов трёхкилограммовый монстр вцепился в моё ахиллово сухожилие. «Видишь? Вот почему тебе нельзя заводить собаку», – передразнила я.

Гейдж бросил на меня встревоженный взгляд, в котором не было его обычной снисходительности.

– Господи, Зои, это не нормально.

Я пожала плечами. Я понимала, как эта история прозвучала для человека, выросшего с Пепом и Фрэнком Бишопами в качестве родителей.

– Она обрекла меня на провал, чтобы доказать свою правоту. Она выиграла, но, по крайней мере, я доставила ей неудобства, потому что мне понадобились швы.

Гейдж удивил меня до глубины души, просунув руку под торс Мелвина и сжав мою ладонь.

– Без обид, но твоя мама, похоже, настоящая засранка, – объявил он, прежде чем быстро отпустить мою руку. Но я всё ещё чувствовала его прикосновение, даже когда оно исчезло. Может, мне всё-таки стоит затащить его в постель?

– Это вроде как правда. Но через тридцать с лишним лет привыкаешь к такому. Сменим тему, пока не стало неловко. Как ты? Я имею в виду, со всеми этими «предъявленными обвинениями, предварительными слушаниями»? – спросила я.

– Я в порядке, – машинально ответил он, когда мы проезжали мимо дома Эмилии Рамп. Он выделялся на фоне соседей благодаря коричневым комьям помятой картошки на крыльце и дорожке. Стори-Лейк, несомненно, умел затаить обиду. Я оценила это.

– Ну-ну. Конечно.

– Что есть, то есть, – сказал он. – Нам всем станет лучше, когда правосудие свершится.

Его указательный и средний пальцы беззвучно отбили несколько ударов по рулевому колесу.

Я могла только представить, как я добираюсь до места, где жизнь снова начинает казаться нормальной, и мне тут же напоминают о ранах, которые едва начали заживать. Я подумала о той женщине-водителе. Вернулась ли она к нормальной жизни? Или, лишив кого-то жизни, разрушила свою собственную?

Моё преувеличенное сочувствие было вызвано желанием указать на то, что иногда хорошие люди совершают ошибки. Но Гейдж не походил на человека, который готов мириться с несовершенством.

– Кстати, спасибо, что заглянула к моей сестре. Она не открывает дверь кому попало, – сказал Гейдж.

– Тогда я польщена. Кажется, у неё всё в порядке.

– С Ларри иногда трудно сказать наверняка. Она стойкая внешне и очень хорошо умеет скрывать то, что происходит внутри.

Его пальцы всё ещё совершали эти крошечные, почти незаметные постукивания.

– Она не одна такая, – предположила я. – Почему Кэм так разозлился из-за того, что ты вызвался съездить за ужином?

Пальцы Гейджа замерли, затем начали снова тарабанить.

– Мой брат-идиот думает, что есть опасность, что мы с тобой переспим, поссоримся, а затем испортим его свадьбу.

Я подавила смешок.

– Прошу прощения? Мы в смысле «мы»?

Гейдж неохотно усмехнулся.

– Я думаю, планирование свадьбы извратило его мозг.

– Это смешно, – настаивала я. – Мы совершенно не подходим друг другу. Ты чопорный, обожающий календарь славный парень.

– А ты хаотичная, неорганизованная, импульсивная и везде опаздываешь.

Я закатила глаза.

– Давай поругаемся после того, как заберём пиццу.

– Это не ссора. Это дискуссия, – сказал он, как будто между этими понятиями была хоть какая-то разница. – Ты должна признать, что у нас нет ничего общего. Ты настолько не в моём вкусе, насколько это вообще возможно.

Я усмехнулась в его сторону, когда мы свернули на парковку «Анджело».

– Взаимно. Если бы я хотела, чтобы меня контролировали вплоть до малейшей мелочи, я бы устроилась на работу с хронометражем. А ты выглядишь так, будто от идеи спонтанного веселья у тебя начался бы запор. Я уж лучше предпочту увлекательную интрижку на одну ночь с финансистом, у которого только что закончились запутанные отношения из-за вопроса «что у нас на ужин?».

– Звучит стабильно и приносит удовлетворение, – сухо заметил Гейдж, заезжая в дальний конец стоянки.

– Я тебя умоляю. Я не хочу, чтобы меня судил кто-то, у кого, возможно, есть татуировка в виде белого заборчика где-нибудь на теле. Временная татуировка.

– Ты ничего не принимаешь всерьёз, не так ли? – спросил он, заглушая двигатель.

– Да ладно тебе. Успокойся, Мистер Осуждение.

– Я тебя не осуждаю. Я пытаюсь понять твою логику.

– Чушь собачья. Ты явно осуждаешь меня.

Мелвин ожесточённо чихнул.

– Видишь? Даже собаки со мной согласны.

– Я просто пытаюсь уложить в голове, что ты лучшая подруга Хейзел, зарабатываешь на жизнь в такой профессии, и не веришь в какое-то «долго и счастливо». По-моему, это выглядит несколько лицемерно.

– Видишь? Осуждаешь, – сказала я, ткнув его пальцем в плечо.

Гейдж стукнулся головой о сиденье.

– Для тебя каждый разговор должен быть испытанием?

Я всплеснула руками.

– Это ты всё усложняешь. Я говорю, что мне нравится быть одинокой, а ты обвиняешь меня в лицемерии. Я имею в виду, я думала, ты юрист, а не судья.

Он закрыл глаза и забарабанил пальцами по бёдрам. Боже, мне нравилось выводить его из себя. Он так упрощал задачу.

– Ладно, – сказал он наконец. – Я прошу прощения за то, что ты почувствовала осуждение в свой адрес.

Я протянула руку и сжала его лицо.

– Это было не так уж и сложно, не так ли?

– Каждый грёбаный разговор, – пробормотал он.

Я сжалилась над ним.

– Послушай, «долго и счастливо» – это не для всех. Ты из тех, кто отпразднует шестидесятую годовщину свадьбы. Я скорее из тех, кто «счастлив в данный момент, ну и ладно». Я не хочу быть привязанной и строить свою жизнь в соответствии с чьими-то интересами.

Я цеплялась за свой кулон, как за талисман. Однажды я попробовала это и достаточно сильно обожглась, чтобы усвоить урок. В моей жизни было время, когда я хотела именно того, что хочет Гейдж. Но не у каждого может быть всё это. Некоторым из нас приходилось довольствоваться тем, что оставалось. Но я строила для себя хорошую жизнь, чёрт возьми, и получала от этого удовольствие. Нет необходимости хандрить из-за того, чего я не могла иметь.

– Чего ты хочешь вместо этого?

Тон Гейджа застал меня врасплох. В его голосе звучало искреннее любопытство.

Мои брови поползли вверх.

– Честно?

– Нет смысла врать, учитывая, что мы оба испытываем друг к другу смутное отвращение и не стремимся произвести впечатление, – поддразнил он.

– Отличная мысль, Мистер Адвокат. Ладно, начнём, – я глубоко вздохнула. – Я хочу быть настолько хороша в своём деле, чтобы никто не мог отнять у меня это или проигнорировать. Меня уволили до того, как я переехала сюда. Я устала от того, что люди видят во мне только ошибки, которые я совершила. От того, что они говорят мне, что я чересчур или что меня недостаточно. Я хочу показать им всем, что они ошибаются, что они недооценивали меня. Я хочу, чтобы они поняли, что это они совершили ошибку.

Он кивнул.

– Ладно. Как ты собираешься это сделать?

– Запустив книгу Хейзел в стратосферу и разместив в радиусе пяти кварталов от своего офиса рекламные щиты с надписью «Кто теперь в проигрыше?» – пошутила я.

Гейдж покачал головой, и в уголках его рта заиграла мягкая улыбка.

– Чего ты хочешь после того, как добьёшься этого?

Я выбросила из головы рекламные щиты на тему мести.

– А?

– После того, как ты докажешь, что они все неправы? Что дальше?

– Я не знаю подробностей. Я просто знаю, что хочу чертовски хорошо проводить время, делая всё, что захочу.

Он открыл дверь, затем остановился и посмотрел на меня.

– Ты определённо не в моём вкусе, Зои. Но я надеюсь, ты получишь то, что хочешь.