Текст книги "Ошибки были совершены (ЛП)"
Автор книги: Люси Скор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 37 страниц)
Глава 4. Маффины-метеоры
Гейдж
Въезд в «Гавань Стори-Лейка» представлял собой широкую полосу свежего асфальта между двумя каменными колоннами на северной окраине города. Начался первый этап реконструкции территории бывшей больницы и небольшого жилого комплекса по соседству, в котором когда-то размещались сотрудники, в современный дом престарелых и сообщество пенсионеров.
Строительная компания «Братья Бишопы» теперь приступила ко второму этапу возведения квартала для независимого проживания на двадцати акрах заброшенных сельскохозяйственных угодий. Всего предполагалось построить пятьдесят одноэтажных жилых коттеджей с пристроенными гаражами, входными дверями без ступеней и дверными проёмами достаточно широкими, чтобы через них могли пройти инвалидные коляски. Первая дюжина жильцов коттеджей должна была вступить во владение в мае.
Я помахал рукой бригаде ландшафтных дизайнеров, работавшей над новыми цветочными клумбами вдоль подъездной дорожки, и остановился у обочины перед почти законченным бунгало, обшитым сайдингом тёмного желтовато-зелёного цвета. Гордость заставила меня забыть о пережитом утром стрессе. Мы построили это. Вместе. Новое поколение Бишопов, оставивших свой след в Стори-Лейке.
Грузовик Кэма стоял на подъездной дорожке, а Леви припарковался на другой стороне улицы. Нана задрожала от предвкушения. Эта собака обожала места стройки. Это было идеальное сочетание внимания людей к ней и еды, небрежно оставленной на уровне досягаемости золотистого ретривера.
Мы вошли через заднюю дверь, и я сделал глубокий вдох. Свежая краска, новый ковёр и опилки. Пахло домом, семьёй.
И звучало так же.
– Отъе*ись. Я не понимаю, о чём ты говоришь.
– Ты, бл*дь, со вчерашнего дня ещё больше отупел? Как ты можешь не помнить? Мы торчали там часами.
Спор моих братьев в подвале был настолько громким, что заглушал работу столяров на кухне. Получив подобающие приветствия в адрес Наны, мы направились вниз.
С тех пор как я ушёл, Кэм и Леви почти ничего не сделали с изменениями в заказе на кладовку для Lego. Они оба сидели на перевёрнутых вёдрах из хозяйственного магазина и смотрели в свои телефоны.
Кэм поднял глаза.
– Джиджи, ты помнишь игру в пинбол, которую папа поставил в сарае, когда мы были детьми. Или ты такой же идиот, как этот? – он указал на Леви, который, зевая, покачал мне головой.
– «Веселый Домик»?
– Я, чёрт возьми, говорил тебе, – воскликнул Кэм, вскакивая на ноги и победоносно указывая на Леви.
Леви закатил глаза.
– Я его разводил. Он был в минуте от того, чтобы поехать к маме с папой и начать рыться в старых фотоальбомах. Я тем временем собирался вздремнуть в своём грузовике.
– Я знал, что ты издеваешься надо мной, – настаивал Кэм.
– Ты дерьмово выглядишь, Ливви, – заметил я. У него были тёмные круги под глазами, а волосы стояли дыбом.
В ответ он показал мне средний палец.
– В чём, чёрт возьми, твоя проблема? Ты всю ночь шлялся по клубам? – спросил Кэм.
Я фыркнул. В тот день, когда Леви добровольно выйдет в свет, дьявол начнёт кататься на сноуборде.
– Я писал, – сказал он, снова зевнув.
– Отлично. Как раз то, что мне нужно. Ещё один брат на полставки, – пожаловался Кэм.
– Иди ты нахер, Кэмми. Я не хочу слушать твоё дерьмо, поскольку ты ни черта не сделал с тех пор, как я ушёл, – сказал я, обводя рукой подвал, который был точно таким же, как и тогда, когда я уходил.
– Эй, придурок. Мы перешли улицу и заменили повреждённую плитку в прачечной, – объяснил Леви, проводя рукой по лицу. – Где мой сэндвич?
– Нахер твой сэндвич! Где моя монтажная пена? – потребовал Кэм.
– Вот твоя грёбаная пена и твой грёбаный сэндвич, – я швырнул в них их пакеты.
Кэм выудил флакон из пакета.
– Почему ты так долго?
– Где, чёрт возьми, моя горчица? – спросил Леви, хмуро глядя на свой сэндвич. Нана придвинулась к нему поближе, с надеждой глядя на него.
– Подвозил твою невесту и её безответственную лучшую подругу после инцидента с Гусем. И она в пакете.
Леви прекратил поиски соуса.
– Хех. Тебе крышка.
Я взял свой пояс с инструментами.
– Прошу прощения?
Он ткнул в Кэма концом своего сэндвича, и Нана наклонилась к нему, подёргивая носом.
– У него всё начиналось точно так же. Спасение Хейзел от Гуся. Ты разыгрываешь героя перед Зои? Это знак.
Кэм широко улыбнулся, что привело меня в замешательство. Я всё ещё не привык к новообретённому счастью моего сварливого брата.
– Я был чертовски героическим, – объявил он.
Я покачал головой, застёгивая ремень.
– Пожалуйста. Ты не можешь переписывать историю. Ты накричал на неё и обвинил в попытке убить белоголового орлана. Тебе следовало бы каждый день целовать ей ноги за то, что она терпит твою раздражительную задницу. И когда, чёрт возьми, ты стал таким суеверным, Ливви?
Леви пожал широкими плечами и выдавил на свой бутерброд реку жёлтой горчицы. Нана тихо заворчала, и у неё потекли слюни.
– Может быть, это из-за недосыпания. Но мне кажется, что это закономерность, – сказал он.
Мне не нравилось, к чему клонился этот разговор. И так плохо, что мне приходилось постоянно напоминать себе, что Зои мне не нравится. Было бы в тысячу раз хуже, если бы мои братья заметили это неудобное, чисто физическое влечение.
– Попрошу заметить, что Гусь не сводник. Он белоголовый орлан с наклонностями задиры. Он бросил змею на Зои. Она выбежала на дорогу и врезалась прямо в мою машину, – объяснил я.
Это стёрло улыбку с лица Кэма, когда он взъерошил шерсть Наны, отвлекая её от мяса в сэндвиче.
– С ней всё нормально?
– Она в порядке, – и я тоже буду в порядке, когда выпью пива, приму душ и хорошенько высплюсь, чтобы перестать представлять её неподвижно лежащей на дороге.
– Тогда почему у тебя такой вид, будто кто-то нассал тебе в пиво? – спросил Кэм.
– Может быть, это твоё воображение, – я демонстративно поднял доску размером два на четыре дюйма и перекинул её через вторую пару строительных козлов.
– Лив? – сказал Кэм, указывая на меня.
– Он прав, – согласился Лев, набив рот индейкой и сыром. – Ты выглядишь угрюмо и дерьмово.
– Может, это потому, что я застрял на работе со своими двумя братьями-идиотами в погожий весенний денёк, – обычно как минимум один из нас хотел набить другому морду. Бывали случаи, когда мы всё-таки мутузили друг друга, но это происходило нечасто, обычно заканчивалось холодным пивом и тем, что мы договаривались не говорить маме.
– Чушь собачья, – сказали они в унисон.
Я вздохнул.
– Ладно. Я почти не заметил её вовремя. Она оказалась сбита с ног. У меня чуть не случился грёбаный сердечный приступ. Я до смерти перепугался. Вот. Счастливы?
Образ Зои, лежащей на дороге с закрытыми глазами, снова всплыл в памяти, и моё сердце забилось быстрее.
– Почему это должно сделать нас счастливыми? – спросил Леви, ужаснувшись.
Кэм уже доставал из кармана телефон и набирал номер.
– Хейз, – сказал он в трубку. – Почему мне никто не позвонил в ту же секунду, как только мой брат попытался задавить твою лучшую подругу?
– Я никого не пытался задавить, – сказал я достаточно громко, чтобы Хейзел и все остальные наверху услышали.
Кэм показал средний палец и отошёл в дальний угол подвала, чтобы продолжить допрос.
– Это отстой, – сказал Леви.
– С ней всё в порядке, – настаивал я.
– Наверное, это разбередило кое-какое дерьмо, связанное с Лаурой, – предположил он.
Я пожал плечами.
– Возможно, – жизнь нашей сестры изменилась, когда они с мужем вышли на раннюю утреннюю пробежку, и водитель их не заметил. Лаура теперь оказалась в инвалидном кресле, а Миллер… Миллер скончался.
Действительно ли мы все находились на расстоянии одной ошибки от того, чтобы разрушить чью-то жизнь?
С этой мыслью я не хотел мириться. Я осторожный. Я ответственный. Я строил планы, ставил цели, действовал. Я не совершал ошибок, которые по неосторожности разрушали семьи.
Леви глубокомысленно кивнул и откусил ещё кусочек от своего сэндвича.
– Хорошо поговорили, – сказал я.
Он буркнул.
Кэм вернулся.
– С ними всё в порядке. Так ты собираешься покатиться по наклонной из-за дерьма, напомнившего о несчастном случае Ларри? Потому что это было бы глупо. И мы не в состоянии справиться с этим, так что нам, вероятно, придётся позвать маму, и она просто надерёт тебе задницу.
– Да, собирается, – сказал Леви, сдавая меня.
– Я в порядке.
– Наверное, проще поверить ему, чем втягивать в это маму, – заметил Леви.
– Хорошая мысль. Разговор окончен. Проблема решена, – Кэм свирепо посмотрел на Леви. – Супер. Теперь я хочу чёртов сэндвич.
Нана оживилась и повернулась на заднице, чтобы посмотреть на своего второго дядю, который произнёс одно из её любимых слов.
Я указал на третий пакет, который положил на козлы.
– Там ещё два. Плюс чипсы.
– Ты мой любимчик, – сказал Кэм, набрасываясь на пакет.
– Супер. А теперь, пожалуйста, не могли бы мы чего-то добиться с этим шкафом, прежде чем мне придётся уйти?
– После сэндвичей, – пообещал Кэм. – Итак, вернёмся к свадьбе. Представьте себе это. Открытый бар с сетами из разных сортов виски.
– Ты пытаешься сделать так, чтобы кто-нибудь наблевал на невесту? – спросил Леви.
***
Я взглянул на часы и выругался, торопливо входя в парадные двери здания. Мы наконец-то оформили комнату для конструкторов Lego, прежде чем нас вызвали в соседнее здание, чтобы рассудить спор между сантехниками и электриками, спорящими из-за расписания в другом бунгало.
– У тебя есть четырнадцать минут, – заявил мой помощник юриста, стоя в дверях первого этажа.
У Деклана были огненно-рыжие волосы, и он предпочитал смелый стиль одежды. Я предполагал, что оба эти фактора отражают харизматичность его личности. Однако, проработав вместе два месяца, я так и не увидел никаких признаков харизмы. По крайней мере, парень был работоспособен. Иногда даже слишком работоспособен. Я радовался, что бизнес налаживался, потому что в те дни, когда он переделал всю работу, он слушал аудиокниги в жанре эпического фэнтези и имитировал фехтование картонной трубкой.
– Я буду вовремя, – заверил я его, стягивая рубашку через голову и устремляясь к двери на лестницу, пока Нана неслась за мной по пятам. В здании, которое я купил для своей адвокатской конторы пять лет назад, на втором этаже была небольшая квартира с одной спальней, которую я одно время собирался сдавать в аренду, но вместо этого она превратилась в место для хранения с душем.
– У тебя на столе также лежит отчёт с сервера обработки, и посредник по клиенту 1107 перенёс завтрашнюю встречу, – сказал он, провожая меня до двери.
– Имена клиентов, а не номера, Деклан. И пожалуйста, приготовь чай, – крикнул я в ответ, перепрыгивая через две ступеньки за раз.
– Мне достать печенье? – позвал он.
Миссис Бэбкок каждый раз приносила мне маффины, и, хотя эта женщина была умна, стильна и богата, печь она ни черта не умела. При слове «печенье» Нана бросила меня и помчалась вниз по лестнице в офис.
– Нет, она снова принесёт маффины.
– Я спрячу мусорное ведро под столом рядом с твоим креслом, – пообещал Деклан.
Я бесцеремонно пнул дверь и принялся стягивать брюки, когда меня осенила неприятная мысль. Я остановился посреди гостиной, держа руку на ширинке. Здесь нужен новый ковёр и свежий слой краски. И мне придётся вынести все документы из спальни и гостиной. Но в целом квартира находилась в приличном состоянии. Я никогда раньше не занимался сдачей в аренду, но для подходящего арендатора… Вот только Зои была абсолютно неподходящим арендатором. Это было бы огромной ошибкой, ужасной идеей.
– Тринадцать минут, – объявил Деклан снизу.
– Бл*дь.
Одиннадцать минут спустя я вернулся на первый этаж, всё ещё завязывая галстук.
– Я знаю, знаю. Две минуты, – сказал я, когда Деклан открыл рот за своим столом.
Когда я купил это здание, я дал маме и Лауре карт-бланш на дизайн интерьера. Вместо мрачного и величественного, как в стандартном юридическом офисе, они выбрали нечто светлое и воздушное, с полами из светлого дерева, белыми стенами и зелёными акцентами. Мне удалось сохранить в живых растения, на которых они настояли, и даже добавить несколько картин с фермерскими угодьями, которые им понравились. Общий эффект был ярким и спокойным. Это подходило мне и моей юридической практике.
– На самом деле, одна минута и сорок девять секунд, – сказал Деклан, указывая на цифровой таймер, один из двух личных предметов, которые он принёс с собой. Вторым предметом была простая белая кофейная кружка.
– Ценю точность. Ты распечатал копии? – за последние четыре месяца миссис Бэбкок трижды меняла своё завещание, и мне не терпелось узнать, каким окажется последнее дополнение.
Он торжественно кивнул.
– Я разложил их веером рядом с чаем в конференц-зале.
Я услышал, как Нана где-то под его столом стучит хвостом. Этот парень, возможно, и был похожим на статую стоиком, но он позволял моей собаке спать у его ног.
– Отлично. Спасибо.
Я как раз просовывал голову в конференц-зал, когда входная дверь со звоном распахнулась, и миссис Бэбкок выкрикнула своё обычное «Юхууу».
Она была статной женщиной со смуглой кожей без морщин, приписываемой тому, что она применяла на практике рекомендации, которые давала в своей успешной дерматологической практике – после выхода на пенсию она продала её за небольшое состояние. Она предпочитала яркие кафтаны и дорогие на вид сумочки. Её незамужняя внучка тоже была высокой, но с более богемной внешностью. Её длинные афрокосички были собраны в высокий хвост, а поверх забрызганного краской комбинезона на ней был надет мешковатый кардиган в цветочек. В руках она держала пластиковый поднос с маффинами, похожими на метеоры.
– Вы рано, – объявил Деклан, выглядя слегка возмущённым. Мой помощник юриста не очень хорошо справлялся с отклонениями от его тщательно составленного графика.
Нана выбежала из-за стойки и вежливо протянула лапу посетителям.
– А вот и моя лапочка, – промурлыкала миссис Бэбкок, наклоняясь, чтобы потрепать Нану по шёрстке. Моя собака растеклась лужицей восторга, прежде чем, извиваясь, подбежать к внучке.
– Всегда рады вас видеть, миссис Бэбкок. Деклан приготовил чай в конференц-зале, – сказал я. Чай помогал протолкнуть в горло хоккейные шайбы, маскирующиеся под маффины.
– Замечательно! Деклан, ты просто сокровище. Познакомься, Гейдж. Это моя великолепная внучка Габби. Габби, это мой красавчик-адвокат Гейдж.
– Бабуль, – раздосадованно сказала Габби.
– Приятно познакомиться, – сказал я, протягивая руку.
– Я много о тебе слышала, – сказала Габби.
– Я только сказала ей, какой ты идеальный джентльмен и как нелепо, что ты до сих пор одинок. А теперь, кто готов поговорить о том, сколько денег я могу оставить на спасение самой любимой кошки, которую я только нашла? – пропела миссис Бэбкок, направляясь в конференц-зал.
Габби протянула маффины.
– Вся хитрость в том, чтобы раскрошить их по тарелке, чтобы казалось, что съедено больше. И, чтобы ты знал, у меня есть парень. Он замечательный. Я просто не знакомила её с ним из-за того, что она такая напористая и пугающая.
– Рад за тебя и разочарован за меня.
– Ммм. У бабушки всегда был хороший вкус, – поддразнила она. – А теперь пойдём давиться маффинами и спасать одноглазую кошку.
***
Лаура: Только что вернулась из спортзала. Сегодня мельница слухов работала сверхурочно. По словам женщины, которая делала становую тягу рядом со мной, Гейдж сбил туристку из города, но ничего страшного, потому что Доминион подстроил это, чтобы поднять нашу статистику преступлений.
Хейзел: Гейдж сбил Зои своим грузовиком, но только после того, как она выбежала на дорогу, спасаясь от орлана и змеи. С ней всё в порядке. Доминион тут ни при чём, если только они тайно не тренировали нашего белоголового орлана.
Кэм: Почему ты была в спортзале?
Лаура: Чтобы позаниматься, тупица.
Гейдж: Это Зои виновата. Мой безупречный водительский стаж по-прежнему в силе. Почему ты была в спортзале без нас, Ларри? Мы тренируемся вместе.
Лаура: Созависимый, что ли?
Леви: По словам парня, которого я только что спрашивал на ресепшене, она работает с тренером.
Лаура: У всех в этом городе такой длинный язык?
Кэм: Что тренер знает такого, чего не знаем мы?
Хейзел: Наверное, много чего.
Гейдж: Какие у него рекомендации? Где он получил свой диплом?
Лаура: Вот почему вы никому не нравитесь.
Леви: Мой источник говорит, что Уэс начал заниматься с ним баскетболом несколько недель назад. Семейная скидка?
Хейзел: Он привлекательный? Спрашиваю в исследовательских целях.
Кэм: Я думал, я твоё исследование?
Лаура: Я собираюсь собственноручно поднять уровень преступности в Стори-Лейке, убив большинство из вас.
Глава 5. Солнце встало, булки наружу
Зои
Я опоздала. Снова. Я отвлеклась, добавляя последние штрихи к презентации, и продолжала работать, игнорируя будильник на телефоне. И, конечно же, на стоянке похоронного бюро не оказалось свободных мест для парковки. Странно, что Стори-Лейк проводил городские собрания в здании, полном мёртвых людей, и ещё более странно, что никто другой, казалось, не находил это странным. Но такова атмосфера этого места: чудакам здесь рады.
Несколько дней выдались сумбурными, и я чувствовала себя так, словно нахожусь на беговой дорожке, всё ближе и ближе к тому, чтобы слететь с неё. В дополнение к подготовке к выпуску книги Хейзел, то есть, подсовыванию её истории – «автор любовных романов находит вдохновение и "долго и счастливо"» – каждому журналисту, подкастеру и влиятельному лицу из моего списка контактов, я съездила в город, чтобы приступить к монументальной задаче – собрать вещи в своей квартире.
Я распила на прощание слишком много бутылок вина со своей кузиной Инез и миссис Ньювилл. Будучи в состоянии алкогольного опьянения, я импульсивно купила коробку любимых сигар Эрла Уиггенса и заказала экспресс-доставку их к нему домой. Я не только слишком поздно обнаружила, что они неприлично дорогие, но и забыла указать своё имя на карточке, в результате чего не получила никакого прока от этого неприлично дорогого подарка.
Мои финансовые и тактические сожаления усугублялись мучительным похмельем, во время которого я брала свою арендованную машину. Я намеревалась взять скромный, практичный внедорожник. Вместо этого я запала на совершенно непрактичную древнюю Mazda Miata с откидным верхом. Последний владелец был водителем-курьером, поэтому у машины скрипели тормоза, а в салоне слегка пахло жареным луком, но я просто опустила верх и выпустила воздух, пока резво передвигалась по городу. Кроме того, к тому времени, когда снова наступит зима, меня здесь уже не будет, так что не было необходимости беспокоиться о заднем приводе в заснеженной Пенсильвании.
Я всё ещё не присмотрела квартиру в Стори-Лейке. Но это следующий пункт в моём списке... после сегодняшнего вечера.
В перерывах между другими обязанностями я провела много незапланированных часов, работая над своей первой презентацией для городского совета в качестве официального представителя Стори-Лейка по связям с общественностью. Ну, настолько «официального», насколько это было возможно, учитывая, что я до сих пор не ознакомилась с контрактом и не подписала его. Это тоже числилось в моём списке.
Я, запыхавшись, вбежала в парадные двери «Отброшенных Копыт». Все три зала для просмотра были открыты, чтобы вместить толпу. С тех пор, как «Гавань» начала принимать жителей, посещаемость городских собраний увеличилась втрое. Судя по всему, пожилые люди любили алкоголь и городские дебаты.
Кстати, об алкоголе: я опоздала на сегодняшний фруктовый пунш с водкой, собиравший средства для женской волейбольной команды. Продажа алкоголя прекратилась, когда началось собрание. Так что я лишилась шансов выпить стаканчик для храбрости.
Местная группа «Певчие Птицы Стори-Лейка», исполнявшая а-капелла, как раз заканчивала свою официальную композицию, означавшую начало собрания, когда я заметила пустой стул в центре комнаты между Билли и Гейджем. Я не была в восторге от Гейджа – его общее неодобрение в мой адрес не улучшит мою нервозность – но Билли всегда брала с собой закуски, так что я решила, что это того стоит.
Я извинялась и пробиралась по ряду, переступая через ноги и приспособления для передвижения к стулу.
– Надеюсь, это место не занято, потому что я лучше сяду к кому-нибудь на колени, чем буду выползать отсюда обратно, – прошептала я, плюхаясь на стул.
– Оно твоё. Твиззлеры хочешь? – Билли протянула мне свой пакет с закусками.
(Твиззлеры – это конфеты из лакрицы, – прим)
– Если тебе не жалко? Привет, – сказала я Гейджу.
– Привет, – ответил он без особой теплоты. Как обычно, он выглядел раздражающе хорошо. Его волосы слегка завивались после душа. Вместо его повседневного образа провинциального работяги на нём был кардиган на молнии поверх футболки, который, как я сразу же решила, вызвал у меня отвращение.
Хейзел помахала мне пальчиками со своего места на возвышении в передней части зала, между Кэмом и Китти Суарез, новым членом совета. Китти заменила Эмилию Рамп, предательницу-ворчунью, которая была отстранена за «измену городу». Эмилия сидела во втором ряду, и во всём её облике, от плеч до тугих светлых кудрей, читалось заметное напряжение. Я не могла не восхититься силой воли этой женщины, которая всё равно появлялась на городских собраниях, хотя знала, что ей не рады. Требовались стальные яичники, чтобы выдержать удар гнева всего города.
– Я так рад видеть столько улыбающихся лиц в Стори-Лейке, – объявил мэр Дариус со своего конца стола. – У нас сегодня на повестке дня много интересных вопросов, так что давайте начнём. Во-первых, статус требований к модернизации очистных сооружений.
Это пространное техническое объяснение улучшений, которые произойдут в течение следующих нескольких лет, заставило меня не обращать на него внимания уже после первых двух предложений. Я ела свои твиззлеры и понадеялась, что моя презентация будет более увлекательной. Я хотела произвести хорошее впечатление, показать городу, что я подхожу для этой работы. Даже если это работа, которую я на самом деле не хотела и не собиралась сохранять за собой эту должность, я всё равно хотела хорошо себя проявить.
Гейдж наклонился ко мне, и моё сердцебиение участилось в ожидании оскорбления или едва уловимого пренебрежения. Я уловила чистый аромат мыла. Простого, обычного, стандартного мыла. Почему, чёрт возьми, это вызвало у меня в животе щекотку влечения? Мужчина был в кардигане, ради всего святого. Кардиганы не были сексуальными, если только вы не Педро Паскаль. Мне нравились костюмы, носимые недоступными мужчинами, которые были хороши в постели и плохи во всём остальном.
– Слышал, ты сегодня на повестке дня, – сказал он, отвлекая моё внимание от своего сбивающего с толку сексуального кардигана.
Я кивнула.
– Первая презентация в качестве городского публициста. Есть какие-нибудь советы? Кроме того, что нужно держаться подальше от движущихся транспортных средств.
Я оглядела толпу. Это была смесь разных возрастов, национальностей, сексуальных ориентаций и финансового положения. Насколько я могла судить, единственное, что их всех объединяло – это то, что они находились в этой комнате и слушали, как Дариус рассказывает о том, куда деваются какашки.
– Мы невероятно преданные люди, – сказал он. – Если ты сможешь убедить всех, что это пойдет на пользу Стори-Лейка, они будут поддерживать тебя.
– Приятно слышать.
– Кстати, разве ты не должна была зайти ко мне с контрактом, чтобы я мог на него взглянуть? – спросил он.
– Как ты...
Он соизволил одарить меня ухмылкой.
– Маленький городок, помнишь? Кэм упоминал об этом на прошлой неделе. Потом Хейзел написала мне, чтобы я напомнил тебе, если мы увидимся сегодня вечером. О, и Дариус нанял меня написать эту чёртов контракт.
– Разве это не конфликт интересов?
– Я даю тебе слово, что не пытаюсь тебя надуть.
– Взаимно, – слова слетели с моих губ прежде, чем мой мозг успел их уловить. – Э-э-э... Я имею в виду, Твиззлер? – я достала ещё один из пакетика Билли и предложила ему.
Он посмотрел на него так, словно я только что предложила ему чашу с ядом.
– Мне и так нормально. Спасибо.
«Сноб в отношении перекусов».
– Итак, вернёмся к контракту. У меня не было времени на этой неделе. У тебя есть окошки для записи на следующей неделе? – спросила я.
– Я могу освободить место.
Я достала телефон и открыла приложение календаря.
– Боже, женщина. Что это, чёрт возьми, такое? – спросил Гейдж.
– Это мой календарь.
– У тебя пятнадцать мероприятий на каждый божий день.
К каждому событию также было прикреплено по крайней мере два напоминания или будильника, но ему не нужно это знать.
– Я не хочу ничего забыть. Прекрати меня осуждать, – я пролистала свою неделю. – В среду у меня будет время в четыре.
Гейдж сверился со своим аккуратным, организованным по цветам календарём.
– Это подойдёт, – он выглядел так, словно собирался сказать что-то ещё, но ропот в толпе заставил нас обоих снова обратить внимание на переднюю часть зала.
Эмилия Рамп стояла перед микрофоном, установленным для комментариев зрителей.
– У меня есть комментарий к городскому постановлению номер пятьдесят семь, пункт Л.
Ропот в толпе стал громче.
К их чести, члены совета воздержались от того, чтобы закатывать глаза, и начали перелистывать свои толстые папки. Очевидно, для организации города требовалось по меньшей мере столетие бумажной работы.
– Не нужно, ребята. У меня всё здесь есть, – сказал Дариус, постукивая себя по виску. – В постановлении пятьдесят седьмом, пункт Л, описаны надлежащие способы ловли рыбы. В частности, запрещается ловить рыбу голыми руками.
Кэм откинулся на спинку стула рядом с Хейзел и скрестил руки на груди. Взгляд, который он бросил в сторону Эмилии, мог бы поджарить простого смертного как в микроволновке.
– Да ладно вам, – крикнул кто-то позади нас.
– Сядь на свой зад, Рамп, и оставь городские дела людям, которым действительно небезразлична судьба Стори-Лейка, – рявкнул кто-то ещё.
Зрители начали освистывать.
– Я имею право высказываться по поводу нарушения законов, – настаивала Эмили. – Я видела, как Уиллис Уимпершмидт голыми руками вытащил судака из озера в субботу в 9:17 утра. Я сообщила об этом шефу полиции, который сказал, цитирую: «Почему бы тебе не заняться своими делами, пока кто-нибудь не решил скормить тебя саму рыбам»?
По толпе прокатился взрыв смеха. Леви Бишоп пробыл на посту шефа полиции всего несколько месяцев после своего неохотного назначения и использовал неортодоксальный подход к использованию своих полномочий.
Уиллис поднялся на ноги в четвёртом ряду. Мужчина всегда был одет в какую-нибудь фланелевую одежду и комбинезон.
– Я поймал чёртову рыбу на крючок, подтянул леску и в моей чёртовой сети была чёртова дыра, так что я использовал свои чёртовы руки. Подайте на меня в суд, – прорычал он.
– Возможно, я буду вынуждена это сделать, если наши правоохранительные органы откажутся исполнять законы наших предков, – драматично произнесла Эмилия в микрофон. Женщина явно серьёзно относилась к правилам.
– Мне всё равно, сколько у тебя предков. Хватит тратить наше время впустую, – крикнул кто-то.
– Хотите прокомментировать, шеф? – спросил Дариус.
Все головы повернулись к задней части комнаты, где Леви прислонился к стене. Он был таким же красивым, как и его братья, но если Гейдж общительный и обаятельный – с людьми, которые не были мной – то Леви замкнутый. И если Кэм был откровенным ворчуном, то Леви был скорее угрюмым.
Он пожал своими массивными плечами.
– Это глупый закон. Я не буду настаивать на его соблюдении.
– Спасибо за твой комментарий, Эмилия. Я добавлю указ номер пятьдесят семь, пункт Л, к списку постановлений, которые должны быть отменены в этом году, – сказал Дариус.
– Но сейчас этот закон в силе, – настаивала она. – Законы должны соблюдаться.
Картофелина пролетела по воздуху и попала Эмилии в плечо. При ударе она лопнула и с глухим стуком упала на пол. По толпе пронёсся низкий взрыв смеха.
– Я до сих пор не понимаю всей этой истории с картофелем, – прошептала я Билли.
– Картофель – это приемлемая форма наказания, применяемая к гражданам, совершившим преступления против города. Картофель должен быть запечённым и не более 15 см в длину, – проинструктировала она, доставая из своей сумки самую натуральную запечённую картофелину. Билли швырнула её в сторону Эмилии и попала ей прямо в левую ягодицу. – Видишь? Это безопасный и забавный способ выразить своё недовольство. Кроме того, это отличный способ израсходовать лишний картофель, пока он не испортился.
Под очередную волну свиста побеждённая, подавленная Эмилия вернулась на своё место рядом со своим мужем, который выглядел так, словно хотел бы самоустраниться из этой ситуации через люк в полу.
– Мне её почти жаль, – сказала я, съёжившись от испанского стыда. – Может быть, она просто совершила ошибку?
– Невозможно случайно попытаться разрушить свой собственный город, чтобы прийти к власти, – сухо сказал Гейдж.
Но в ситуации Эмилии с «квадратным штырём в круглой дырке» было что-то, что задело меня за живое. Я слышала, что она была заурядной средней сестрой между двух экстраординарных отпрысков, и я могла ей посочувствовать. Моя старшая сестра была светом в жизни моих родителей. Я стала кульминацией шутки, которая начиналась словами «Нам следовало остановиться на одном ребёнке».
Лаура, сестра Гейджа, подняла руку из первого ряда, где она сидела рядом со своими родителями.
– Я хотела бы внести предложение о том, чтобы только гражданам, которые не совершали государственной измены городу, разрешалось выступать на городских собраниях.
– Спасибо тебе за это ходатайство, Лаура, – сказал Дариус. – Я добавлю его в список ходатайств, которые должен рассмотреть наш городской юрист.
Гейдж рядом со мной раздражённо вздохнул, когда толпа зашумела в знак согласия.
– Ты городской юрист, не так ли? – спросила я его.
– Да.
– Вы, Бишопы, определенно привержены идее участия в жизни общества, – отметила я.
– Этот город многое нам дал. Теперь наша очередь отплатить тем же, – сказал он, словно обороняясь.
– Расслабься, мистер Роджерс. Это было позитивное замечание, а не критика.
(Отсылка к телепередаче «Соседство мистера Роджерса», – прим)
Гейдж глубоко вдохнул, затем выдохнул, но ничего не ответил. Он двумя пальцами отбивал ритм по бедру, показывая, что мне снова удалось вывести его из себя, просто дыша рядом с ним. Я отметила это как свою очередную победу.
– Двигаемся дальше, – продолжил Дариус с переднего ряда. – Зои Муди, городской публицист, проводит свою первую презентацию. Так что, ребята, уберите картошку.
– Удачи, – прошептала Билли, пока я перебиралась через неё.
