Текст книги "Ошибки были совершены (ЛП)"

Автор книги: Люси Скор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц)

Глава 19. Большое «Но»

Гейдж

– Как ты можешь видеть из результатов моих анализов, у меня всё ещё есть значительное количество жизнеспособных яйцеклеток, и если ты перелистнёшь на четвёртую страницу, то найдёшь краткую информацию о моём общем состоянии здоровья, а также общую оценку моей фертильности. Это число взято не из медицинского источника, но я смогла составить рейтинг на основе ряда данных, – объяснила она, щёлкая ручкой и занося её над чистой страницей блокнота. – Итак, давно ли ты сдавал анализы на численность сперматозоидов?

Джилл, моя спутница на свидании, выжидающе смотрела на меня своими глубокими карими глазами.

– Э-э-э... – я нечасто терялся, но из-за недавних обстоятельств моя способность справляться с неожиданностями была подорвана. Мне следовало отменить встречу. Мне следовало остаться дома, обдумывая, как лучше сказать сестре, что я не стану защищать женщину, убившую человека, который был мне как брат. Мне следовало выпить как можно больше бурбона, а не изображать интерес на первом свидании.

– Численность сперматозоидов? – повторил я.

Был дождливый субботний день. Мы находились в тридцати минутах езды от Стори-Лейка, в шумном фермерском бистро, где звучала – неведомо почему – живая аккордеонная музыка. Я изо всех сил старался сосредоточиться на женщине, сидевшей напротив меня, но это требовало титанических усилий, а у меня не осталось на это сил.

На первый взгляд Джилл казалась идеальной кандидатурой. Потенциальный материал для брака. Её сообщения были интеллектуальными и остроумными, а орфография – безупречной.

Джилл было под сорок. Она работала в страховой компании, имела степень магистра в области актуарного права и считала важным, чтобы дети росли в семьях с домашними животными. Когда мы назначали наше свидание, она сказала, что у неё есть время между плановой заменой масла и ежемесячным видеочатом с бабушкой и дедушкой в штате Юта. Ответственность и уважение к семье – оба моих ключевых критерия в выборе партнёрши. Однако либо мои критерии не гарантировали возникновении химии, либо я был слишком рассеян, чтобы приложить достойные усилия.

Она оживлённо кивнула.

– В твоём профиле указано, что ты готов создать семью, поэтому, я полагаю, ты прошёл соответствующее тестирование. Какая у тебя группа крови?

Прошло пять минут с начала нашего первого свидания, и мы ещё даже не успели заказать напитки. Тем не менее, мои мысли уже полдюжины раз возвращались к моей сестре, Валери и Зои, а Джилл интересовалась количеством моих сперматозоидов и группой крови.

Я заставил себя мысленно провести инвентаризацию. Джилл была высокой привлекательной женщиной, которая выглядела так, словно у неё была своя жизнь. Ещё больше плюсов в моих глазах. Вместо сумочки у неё был портфель, что в субботу означало, что либо она ценит функциональность превыше моды, либо она трудоголик.

Её волосы длиной до плеч были собраны в низкий строгий хвост. Если верить моим ограниченным познаниям о макияже, на ней было минимум косметики, или, как выразилась бы моя племянница, «макияж без макияжа». Она была одета в повседневные деловые брюки и тонкий свитер. Я не заметил их, когда пожимал ей руку, но Джилл заверила меня, что её бёдра «идеально подходят для деторождения».

– Положительный резус, – сказал я, испытывая облегчение от того, что знаю ответ хотя бы на один из её вопросов.

– Есть ли у тебя какая-то особая религиозная вера, в соответствии с которой ты хотел бы воспитывать своих детей? – спросила она, продолжая идти по своему самому натуральному списку вопросов.

– Есть ли Церковь Без Мудаков? – пошутил я.

Джилл отложила ручку и переплела пальцы на своём портфолио в кожаном переплёте.

– Гейдж, важно, чтобы я была откровенна с тобой с самого начала. Хотя я обычно ценю чувство юмора, особенно на свиданиях, мне тридцать восемь. У меня невероятно интересная работа. Я занимаюсь спортом четыре раза в неделю. Через две недели я заканчиваю строительство дома с четырьмя спальнями в отличном школьном округе. У меня есть группа интересных друзей, которые поддерживают меня. Мои родители по-прежнему женаты и находятся в добром здравии. У меня есть пенсионные накопления, солидное портфолио и недвижимость для отдыха в Эшвилле, Северная Каролина.

– Это, э-э, вау.

– Я знаю, чего хочу, и я изучаю все варианты, чтобы получить желаемое. Прямо сейчас я хочу семью. Так что, пока я хожу на свидания с мужчинами, которые говорят, что готовы к обязательствам, я также подала документы, чтобы начать свой путь в качестве приёмного родителя, и изучаю другие варианты, включая ЭКО, но не ограничиваясь этим.

Я кивнул, всё ещё не придумав ничего стоящего, что можно было бы добавить к этому разговору.

Она развела руками.

– Вот такая я. Мне не нравится, что я веду себя так напористо, но я предвкушаю следующий шаг в своей жизни. Время выбрано верно, и я решила, что лучше как можно быстрее отсеять неподходящих кандидатов.

– Я понимаю и ценю твою искренность, – заверил я её.

Она снова взялась за ручку.

– Отлично. Воспринимай это как предварительное собеседование. Всё, что мне нужно знать от тебе – это действительно ли ты заинтересован в создании семьи, и если да, то, учитывая твой ограниченный опыт общения со мной, как ты думаешь, сможем ли мы стать успешной родительской парой?

Принесли наши напитки: содовую с лаймом для Джилл и разливное пиво для меня. Я ухватился за свой стакан, как за спасательный круг. Во рту у меня пересохло, и я начинал потеть. Я сделал глоток для храбрости, затем вернул стакан на стол.

– Джилл, хотя я и ценю твою оперативность, я ещё не на том этапе. Мне нужно ещё несколько свиданий. Затем я хотел бы познакомить тебя со своей семьёй, прежде чем смогу ответить на этот вопрос с какой-либо точностью.

Она сделала пометку.

– Угу. И важны ли для тебя твои ближайшие родственники?

Я подумал о требовании Лауры. О заплаканном лице Валери.

– К сожалению, это самое важное для меня.

Она одобрительно улыбнулась, делая пометки.

– Это мило. Я рада, что у нас есть что-то общее. Как насчёт следующего четверга?

Я моргнул.

– Для чего?

– Для моего знакомства с твоей семьёй.

– Джилл, ты была честна со мной. Думаю, я обязан тебе тем же.

– Конечно. Тебе слово, – она выжидающе посмотрела на меня, потягивая содовую.

– Если бы мы встретились несколько недель назад, это был бы совсем другой разговор. Я ценю женщин, у которых есть план. Я восхищаюсь теми, кто построил такую успешную жизнь, как твоя. Ты именно тот человек, которого я искал, чтобы сделать следующий шаг.

– Я актуарий, так что у меня отлично получается предсказывать закономерности. Ты собираешься сказать большое «но».

– К сожалению, да. Я нахожусь в эпицентре некоторых семейных неурядиц, которые не только отвлекли моё внимание, но и подкинули мне несколько вопросов, на которые я, похоже, не могу найти правильных ответов.

– Эти неурядицы не связаны с тем, что у тебя где-то уже есть жена и дети, нет? – спросила Джилл.

– Нет. Определённо нет.

Она зачеркнула строчку в своём блокноте.

– Думаю, я пытаюсь сказать, что у меня возникли сомнения насчёт... – Чего? Моего плана? Моих целей? Моей жизни? – Того, на чём я сосредоточил своё внимание.

Это правда. В течение последних двадцати четырёх часов мой мозг продолжал прокручивать слова Валери. «Всё, что минуту назад казалось мне таким важным, теперь стало бессмысленным». И она, и моя сестра выразили сожаление о том, что в тот день неправильно расставили приоритеты. Как человек, который всю свою жизнь посвятил достижению следующей цели, я не мог не задуматься об этом.

– Хм, – сказала Джилл.

– Я юрист, и с моей сестрой случилось нечто ужасное, а потом она попросила меня сделать то, чего я очень не хочу делать. В этом нет ничего противозаконного или чего-то в этом роде. Я не такой юрист. Но мой брат женится, и чем счастливее он становится, тем больше я хочу этого для себя. Я хочу разделить свою жизнь с кем-нибудь. С кем-то, в ком есть смысл и кто отвечает всем требованиям. Но есть одна женщина, которая живёт этажом выше, и она мне совершенно не подходит. И я не могу перестать думать о ней, и я начинаю беспокоиться, что это что-то значит.

Супер. Мало того, что я извергал свой словесный понос на ни в чём не повинную незнакомку, но и одержимость моего мозга снова вошла в чат. Я собирался войти в историю Джилл как худшее свидание в её жизни. Она снова закрыла своё портфолио и одарила меня формальной улыбкой.

Я вздрогнул.

– Прости. Я всё порчу. Обычно я более внятный, не такой бессвязный. Что я действительно хочу сказать, так это то, что ты молодец. Это я в раздрае. Прямо сейчас я не могу с чистой совестью заниматься с тобой совместным воспитанием детей.

– Ни слова больше, – сказала она, убирая папку и ручку в портфель. – Я ценю, что ты сэкономил мне время. Ты не поверишь, сколько парней в приложениях притворяются, что готовы к серьёзным отношениям, а потом на первом же свидании предлагают «сделать мне ребёнка».

– Я прошу прощения за свой пол. Некоторые из нас до сих пор неандертальцы.

Официант вернулся и спросил, готовы ли мы сделать заказ.

Я указал на меню.

– По крайней мере, я должен тебе обед.

Джилл посмотрела на часы.

– Вообще-то, я бы предпочла уйти, раз уж это никуда не приведёт. У меня есть другой собеседник, который освободился пораньше, так что я просто напишу ему.

– Ах. Да. Что ж, удачи. Надеюсь, он тот самый.

– Спасибо. Я тоже на это надеюсь, – сказала она, скрестив пальцы. – Это позволило бы мне опередить сроки на целый месяц.

– Джилл, ты кажешься сосредоточенным, целеустремлённым человеком.

– Да.

– Тебе никогда не казалось, что, придерживаясь плана, ты теряешь часть удовольствия от жизни?

Она встала и поправила на плече ремешок своего портфеля.

– Я обнаружила, что мой FONA сильнее, чем мой FOMO.

– FONA? Не думаю, что мне знаком этот термин.

– Страх не достичь чего-либо. Люди, которые тратят своё время на развлечения, могут выглядеть так, будто они наслаждаются жизнью, но за счастье нельзя купить обеспеченную пенсию.

Я встал из-за стола вместе с ней.

– Это было поучительно, Джилл. Удачи тебе на твоём пути.

– Мне больше нравится думать об этом как о плане действий. Но спасибо тебе за сочувствие. Удачи с твоей... травмой.

Я проводил её взглядом и вернулся к меню.

– Неудачное первое свидание? – предположил официант.

– Для неё. Можно мне лосося?

Я уже заканчивал есть, когда на столе завибрировал мой телефон.

Лаура: Вот ещё раз присылаю номер Валери, раз ты ей до сих пор не позвонил.

Лаура: На случай, если последнее сообщение было слишком деликатным. ПОЗВОНИ ЕЙ!

Я уронил вилку, мой аппетит окончательно пропал. Мне нужно просто сказать своей сестре, что я этого не сделаю, что это безумие, что она вообще меня об этом попросила. На экране появилось новое сообщение.

Лаура: Перестань придумывать способы сказать мне, что ты этого не сделаешь, и просто сделай это.

Выругавшись себе под нос, я взял телефон и позвонил ей.

– Прекрати меня донимать, – потребовал я, когда она ответила.

– Предварительное слушание назначено на понедельник, – сказала Лаура, хрустя чем-то мне в ухо.

– Ты ешь чипсы?

– Ты же знаешь, я перекусываю, когда нервничаю, а ты меня напрягаешь.

– Я? Как, по-твоему, я себя чувствую?

Лаура вздохнула.

– Джиджи, я понимаю, что у меня было больше времени, чтобы переварить всё это, и я понимаю, что с моей стороны несправедливо закидывать тебя в гущу этой ситуации. Но ты нужен мне. После аварии ты тысячу раз спрашивал меня, что мне нужно. И мне нужно это.

Бл*дь. Проблема того, кто вырос в дружной семье, заключалась в том, что каждый её член точно знал, на какие кнопки нажимать, чтобы заставить тебя делать то, чего ты не хочешь.

– Миллер был самым прощающим человеком на планете. Он не сидит в загробной жизни и не замышляет месть. Он бы хотел, чтобы ты это сделал.

– Удар ниже пояса, Ларри.

– Да, это должно показать тебе, как сильно я этого хочу. Возможно, в данный момент тебе так не кажется, но это правильный поступок.

– Я завален работой, – сказал я, попробовав зайти с другой стороны.

– Слишком занят, чтобы уберечь мать от тюрьмы? Слишком занят, чтобы сохранить семью? Слишком занят, чтобы убедиться, что одна ошибка не разрушит жизнь женщины? Вау, чувак. Твои приоритеты действительно изменились.

– Ты худшая сестра в истории сестёр.

– Что-что? Я не слышу твоих оскорблений из-за шума моей инвалидной коляски.

– Не стоит сейчас давить на чувство вины, – предостерёг я её.

– Прости. Сила привычки.

В её голосе совсем не было сожаления.

– Ты всегда говорил, что сделаешь всё ради семьи. Пожалуйста, сделай это для меня, Гейдж.

***

Дождь всё ещё шёл, и я все ещё не был уверен, что собираюсь сделать, когда постучал в дверь квартиры В в среднем по размеру таунхаусе из коричневого кирпича. Снаружи всё было стареньким, но опрятным, а во дворе размером с почтовую марку стояли детские игрушки.

Я услышал приближающиеся шаги, паузу, а затем звук отодвигаемого засова. Валери открыла дверь и нервно посмотрела на меня.

– Мои дети дома, – сказала она, бросив взгляд через плечо.

Я не знал, что её больше беспокоило: что её дочери узнают подробности того, что она сделала, или что я могу повести себя так же, как в своём кабинете.

– Мы можем поговорить здесь, если тебе так удобнее, – предложил я.

– Я только что застала малышку с ножницами для рукоделия, когда она бежала в ванную, так что мне было бы спокойнее, если бы я могла присмотреть за ними, – она открыла дверь пошире. – Входи.

Она провела меня в тесную гостиную, где большой диван и гора игрушек соперничали за место на полу. Её дочери, кудрявые копии своей матери, были увлечены чем-то вроде битвы за сборку блоков. Больше бросали, чем собирали.

– Могу я предложить что-нибудь выпить? У меня есть вода, соки и молоко, – сказала она, указывая на маленькую кухню, которая соединялась с гостиной через проход.

– Мне и так хорошо.

– Мы можем поговорить там. Ты можешь присесть, а я прослежу, чтобы они снова не подстригли друг другу чёлки, – громко сказала Валери.

– Прости, мамочка, – сказала старшая девочка, но в её голосе не было ни капли раскаяния.

– Да, пласти, мамочка, – повторила младшая. – Ням-ням?

– Через несколько минут. Я поговорю с мистером Гейджем на кухне, – пообещала Валери. – Заходи.

Кухня была ещё меньше, чем казалось из гостиной. Зелёный линолеум наверняка лежал ещё со времен постройки всего дома. Шкафчики были установлены застройщиком, столешницы – из старого пожелтевшего пластика, но поверхности были чистыми, а белая дверца холодильника была обклеена фотографиями и рисунками. Фотографий Валери и её мужа там не было.

Она налила стакан воды из-под крана и поставила его передо мной, затем поморщилась.

– Прости. Ты сказал, что ничего не нужно. Я нервничаю. Вероятно, нам следовало бы сделать это по электронной почте.

– Что сделать? – я указал на стул напротив себя за крошечным круглым столиком.

– Донесение того, что ты собираешься сказать, – спросила она, опускаясь на сиденье.

Из гостиной донеслись два девчачьих смешка.

Валери закрыла глаза.

– Мне так нравится этот звук. Я не знаю, что буду делать, когда перестану его слышать.

– Твой муж здесь?

Она покачала головой.

– Нет. Он дома. У него дома. В нашем бывшем доме. Мы расстались в прошлом году. Мы разделяем опеку над девочками.

Я забыл об этом. Или я заговорил об этом, чтобы ранить её?

– Я не знал, что вы развелись, – сказал я, надеясь, что это не ложь.

– Официально мы не разведены. Расстались. После аварии всё было... непросто. Я была в плохом состоянии эмоционально, и мне пришлось уволиться с работы в больнице. Я впадала в ступор, когда видела кровь. Я не могла спать. Не могла функционировать. В конце концов мой муж, отец девочек, подал на развод.

Она сказала это, глядя на крышку стола, где водила пальцем по старому пятну.

– Мне жаль это слышать, – это банальная фраза, и я понимал, что в ней не было никаких искренних эмоций, когда она вздрогнула.

– Тебе не о чем сожалеть. Сейчас я работаю в доме престарелых. Это не то, чем я занималась раньше, и зарплата, в общем-то, ужасная. Но мы разделяем опеку поровну.

Я не понимал, зачем она мне всё это рассказывает. Я не хотел знать об её личной жизни. Мне было легче думать о ней как о какой-то отстранённой, безликой преступнице, чем о реальном человеке. Что, скорее всего, и было целью Лауры с самого начала.

Я вздохнул и полез в свой портфель, доставая блокнот.

– Обсуждать твоё дело лично будет гораздо проще, Валери.

Она моргнула. Однажды. Дважды.

– Прошу прощения. Я думаю, что ослышалась.

Я прочистил горло.

– Независимо от моих личных чувств, моя сестра попросила меня сделать это. И я бы сделал для неё всё, что угодно. Всё, что угодно.

Она кротко кивнула.

– Я понимаю.

– И в настоящее время «всё, что угодно» подразумевает представление твоих интересов.

Она с трудом сглотнула.

– У меня... у меня не так много денег на оплату услуг адвоката, но я могу взять ссуду. Мои родители...

Я покачал головой.

– Это личное одолжение моей сестре. Это значит, что я не буду брать с тебя денег. Но я буду держать это в секрете от неё в течение следующего десятилетия или около того.

– С-спасибо, – пискнула Валери, прижимая побелевшие костяшки пальцев ко рту.

– Послушай, Валери. Для меня важно, чтобы ты знала, что, хотя личные аспекты твоего дела будут для меня непростыми, я по закону обязан обеспечить тебе наилучшую защиту.

Слёзы потекли по её лицу, но вместо вчерашнего отчаяния я увидел в её карих глазах кое-что ещё. Надежду.

– Я не могу поверить, что ты готов это сделать. Я не заслуживаю твоей помощи.

– Давай предоставим суду решать, кто чего заслуживает.

Старшая дочь Валери вприпрыжку влетела на кухню, широко улыбаясь и заложив руки за спину, а её младшая сестрёнка последовала за ней по пятам.

– Мистер... Гейдж, я приготовила вам подарок! – объявила Молли, доставая рисунок карандашом, изображающий Бог знает что, и протягивая его мне.

– Ух ты, Молли, это действительно... нечто. Ты только что это нарисовала?

– Ага. Я хороший художник, – сказала она с уверенностью ребёнка, которого любят.

– Это потрясающе. Спасибо. Что это за часть здесь? – поинтересовался я, указывая на розовые каракули.

– Это паук-дракон. Видите, у него столько лапок? Значит, это крылья, а это огонь, – объяснила она.

– Маме грустно? – спросила Тилли, кладя липкую ладошку на плечо Валери.

– Нет, детка. Мама счастлива, – пообещала Валери.

– Хорошо. Теперь ням-ням, – спросила Тилли.

Валери выдавила из себя смешок.

– Хорошо. Ням-ням перекусы для всех.

– Для мистера Гейджа тоже? – уточнила Молли.

– И для мистера Гейджа тоже.

Глава 20. Поверить не могу, что думала, что ты будешь вежливым в постели

Зои

Я была измотана морально и физически, когда зашла в «Рыбий Крючок» Расти. Субботний вечер выдался насыщенным. Весна означала, что веранда снова открыта, и сегодня вечером она была заполнена людьми, собравшимися у обогревателей во внутреннем дворике и в баре на открытом воздухе.

Мне не хотелось ни с кем общаться, но и оставаться в одиночестве тоже не хотелось, поэтому я направилась в бар в помещении. Там было тише, и несколько барных стульев оставались свободными. На самом последнем из них я заметила своего угрюмого домовладельца в безумно сексуальном кардигане, который уставился в свой бокал с алкоголем так, будто в нём могли содержаться ответы на все вопросы вселенной.

Отбросив планы выпить в одиночестве, я направилась в сторону Гейджа.

– Это место занято? – спросила я, указывая на пустой стул рядом с ним.

Он посмотрел на меня снизу вверх, и от печали в его глазах у меня чуть колени не подкосились.

– Что случилось? – спросила я, закидывая свою огромную сумку на стойку и усаживаясь на барный табурет.

Он присмотрелся ко мне повнимательнее.

– Почему у тебя такой вид, будто ты не спала несколько дней?

– Потому что я не спала почти всю прошлую ночь, зарываясь в две не связанные между собой кроличьи норы, и, кажется, повредилась рассудком. Что случилось с тобой?

– Привет, Зои. Что будем заказывать? – сегодня за стойкой бара стоял сам Расти.

– Можно мне по-настоящему большой бокал белого вина? Полторы порции?

– Я подам его в бокале для маргариты, – сказал он.

– Я люблю тебя, Расти, – крикнула я ему вслед.

– Не хочешь рассказать подробнее? – поинтересовался Гейдж.

– О моей глубокой и неизменной любви к Расти?

– О твоих кроличьих норах.

– Ты первый, – ответила я, постукивая пальцем по его напитку. – Что это? Скотч?

– Бурбон.

– Обычно ты предпочитаешь пиво, – заметила я.

– Да, но сегодня я предпочитаю бурбон.

Я выудила свой кулон из декольте и показала ему подвеску.

– Дискотека.

Гейдж поднял свой бокал.

– Зои, милая, я уверен, что в субботу вечером у тебя есть дела поважнее, чем слушать, как твой домовладелец жалуется на разные пустяки.

– Не хочу портить твоё представление обо мне, но не особенно. Либо это, либо просмотр повтора «Морской полиции». Я по уши влюблена в Джетро Гиббса.

Уголок его рта приподнялся.

Я подтолкнула его локтем.

– Да ладно тебе, приятель. Расскажи об этом девушке, которую ты освободил от спортивного лифчика.

– Хорошо. Но сначала я, а потом будет твоя очередь.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Гейдж заставил меня замолчать, бросив на меня сексуально выразительный взгляд.

– Уф. Ладно. А теперь давай мне дискотеку, детка.

– Ну, до вчерашнего дня моей самой большой проблемой было неудобное влечение к моему жильцу наверху.

– Это намного лучше, чем повторы Джетро Гиббса, – решила я.

Расти вернулся с бокалом для маргариты, до краев наполненным вином.

– Сейчас ты мой самый любимый человек на свете, – сообщила я ему.

Он отдал мне честь, прежде чем исчезнуть за стойкой бара.

Я придвинула бокал поближе и наклонилась, чтобы шумно отхлебнуть.

– Ахх! Освежающе. А теперь вернёмся к проблеме, которая затмила все твои фантазии о моих сиськах.

Гейдж выдавил из себя невольный смешок.

– Моя сестра эмоционально шантажировала меня и заставила делать кое-что, чего я не хочу.

– Насколько плохо это «кое-что»? Это «поехать в город, чтобы купить платье» плохо или «отдать почку недостойному мудаку» плохо?

– Она хочет, чтобы я представлял интересы женщины-водителя, которая сбила её и Миллера.

Я поперхнулась вином.

Гейдж похлопывал меня по спине, пока я не перестала кашлять в салфетку. Слёзы жгли мне глаза, а горло горело, когда я повернулась к нему.

– Зачем ей просить тебя об этом? – прохрипела я.

– Очевидно, они сблизились на почве... травмы. Лаура убеждена, что это была просто ошибка. Но она не понимает, что не имеет значения, чёрт возьми, было ли это случайно или намеренно. В результате моя сестра прикована к инвалидному креслу, а Миллер мёртв, – ровным тоном произнёс он.

Его боль была такой ощутимой, что я положила ладонь ему на плечо.

– Мне так жаль, Гейдж. Что ты собираешься делать? Подожди, почему я вообще спрашиваю об этом? Я знаю, что ты собираешься делать.

– Знаешь? – он посмотрел на меня поверх своего бокала.

– Готова поспорить на двадцать баксов, что ты уже согласился.

– Откуда ты узнала? Лаура ещё даже не знает.

Я сжала его руку.

– Потому что нет ничего, чего бы ты не сделал ради семьи, чего бы тебе это ни стоило.

Глаза Гейджа сузились.

– Ты уделяешь слишком много внимания домовладельцу, который тебя не интересует.

– Я не не заинтересована в нём. Меня интересует исключительно грязный, потный секс, – сказала я, хлопая ресницами и наклоняясь, чтобы сделать ещё глоток вина.

– Почему прямо сейчас ты единственный человек в мире, который может заставить меня улыбнуться? – спросил он.

– Мне нравится думать, что все дело в сиськах.

Настала очередь Гейджа закашляться в свой напиток. Каким-то образом ему удалось сделать так, чтобы это выглядело сексуальнее, чем у меня.

– Ты единственная в своём роде, Зои Муди.

– Так мне говорили. Что ещё у тебя на уме, красавчик?

– Что заставляет тебя думать, что есть что-то ещё?

– Ты уже принял решение представлять интересы водителя, а это значит, что ты уже разрабатываешь стратегию для этого дела. Есть что-то ещё, что заставляет тебя топить это красивое лицо в бурбоне.

Он отхлебнул из своего бокала и некоторое время смотрел прямо перед собой.

– Ты когда-нибудь натыкалась на сообщение такое количество раз, что начинала задаваться вопросом – может, стоит прислушаться?

Я фыркнула.

– Эм, ну да. Как ты думаешь, почему у меня нет отношений? Стоить встретить определённое количество людей, которые говорят тебе, что ты чересчур, или тебя слишком трудно любить, и в итоге ты начинаешь воспринимать это как факт.

Гейдж поставил свой бокал и смерил меня взглядом.

– Кто тебе сказал, что тебя слишком трудно любить?

Я рассмеялась.

– Ну, для начала, мои родители. Когда твоим собственным родителям слишком трудно любить тебя, ты понимаешь, что проблема в тебе.

Было странно думать, что теперь появилась причина, ярлык для того, что было неправильным все эти годы. Не то чтобы это что-то изменило.

– Чем больше я слышу о твоих родителях, тем меньше они мне нравятся, – сказал Гейдж.

– Они на самом деле не так уж плохи. Они сделали всё, что могли. Просто их старания были не очень хороши, – я снова угостилась вином. – Знаешь, раньше я была такой же, как все. Я хотела, чтобы кто-то увидел сквозь все мои недостатки особую, невидимую красоту, которую упускали все остальные. Я хотела, чтобы рядом со мной был человек, который заставлял бы меня думать, что всё возможно. Который мог бы поддержать меня, когда я теряла самообладание, который сглаживал бы мои недостатки, возможно, даже находил бы их очаровательными. Но не все получают такой шанс. Некоторые из нас просто слишком хаотичны для нормальности.

– Ты слишком строга к себе. Ты никогда не думала о том, чтобы покончить с этим к чёртовой матери?

Я покачала головой.

– Ты вырос с двумя парами родителей, которые любили тебя. Они, вероятно, считали тебя особым даром Вселенной. Я для своих была всего лишь обузой. Они до сих пор жалуются мне на то, как много я плакала, когда была маленькой. Как будто я пыталась разрушить их жизнь, когда была младенцем. Я стала незапланированным «сюрпризом», который разрушил все их идеальные планы с моей идеальной сестрой. Они не смогли поехать в Европу на лето, потому что я провалила математику, и мне нужно было ходить в летнюю школу. Меня отстранили на неделю от занятий в старшей школе за то, что я ударила мальчика, который засунул руку под юбку Хейзел. Я завалила курс в колледже, потому что забыла сообщить о том, что бросаю его. Зои Муди: разрушаю жизни с самого рождения.

Гейдж повернулся на стуле лицом ко мне.

– Ты не заслуживала того, чтобы чувствовать себя обузой.

Я пожала плечами.

– Ну что ж, всё выровнялось. Я была довольно сурова с ними, когда была подростком.

– Работа родителей – поддерживать своего ребёнка, а не составлять отчёт о прибылях и убытках.

– Эта фраза очень даже в твоём духе.

– Я просто рад, что ты не поинтересовалась численностью моих сперматозоидов.

– Э-э, кто-то сегодня спрашивал тебя о численности твоих сперматозоидов?

– У меня было первое свидание, – объявил он. – Первое и последнее.

– Ноль искры?

Он покачал головой.

– У меня такое чувство, будто я пошёл на свидание сам с собой, – он рассказал мне о своём кратком, но впечатляющем провале на свидании. – Из-за Джилл, Валери и Лауры в совокупности я чувствую, что вселенная бьёт меня кирпичом по голове.

– Насчёт чего? – спросила я, подперев подбородок рукой.

– Я очень целеустремлённый.

– Нееет. Кто бы мог подумать.

– Не смей принижать меня, пока у нас дискотека.

– Ты прав. Прости. Я придержу свои оскорбления при себе до конца.

Гейдж нахмурил брови.

– Я начинаю думать, что, возможно, у меня проблема с приоритетами.

– В каком смысле?

– Всё, что я делаю, помогает мне стать на шаг ближе к следующей цели. Я ставлю успех превыше всего. Но что, если я упускаю то, что действительно важно? Валери сказала, что если бы она уделила своим девочкам хотя бы десять минут, чтобы поиграть, то не оказалась бы на той дороге. Лауры бы вообще там не было, если бы она поспала подольше, как хотел Миллер, но она хотела втиснуть в свой график дополнительную тренировку. Я бы принял такое же решение. Заверши, поставь галочку, двигайся дальше.

– Я понимаю, как это может не давать тебе покоя.

Он посмотрел на меня с подозрением.

– Разве это не тот момент, когда ты говоришь мне, насколько хорош твой выбор?

– Мой? — я расхохоталась. – Гейдж, моя жизнь – самый натуральный бардак.

– Я предпочитаю называть тебя человеком-катастрофой.

– Я серьёзно. Вчера кое-что случилось, а сегодня случилось ещё кое-что, и теперь я полна надежд, но в то же время расстроена, взбешена и напугана.

– Так много чувств по поводу того таинственного происшествия, которое произошло. Ты собираешься объяснить?

– Я... я пока не знаю, как говорить об этом по-умному.

– Мне нужен разговор, а не диссертация, Зои. И даже не пытайся думать о том, чтобы отмазаться, потому что я только что открыл тебе свою душу. Так что по закону ты обязана поделиться.

– Совершенно уверена, что закон так не работает.

– Это я тут юрист. Тебе просто придётся мне поверить.

– Я узнала странные новости. И я не знаю, что с этим делать, и вроде как заморачиваюсь по этому поводу, – призналась я.

Гейдж сидел, ожидая и наблюдая.

Когда я не продолжила, он потянулся ко мне, и на долю секунды мне показалось, что он собирается заключить меня в объятия и зацеловать до умопомрачения. Вместо этого он постучал пальцем по диско-шару на моём кулоне.

Я сделала глубокий вдох и позволила словам вылететь, как воздух из сдувающегося шарика.

– Ладно. Вчера я отправилась донимать Опал по поводу написания книги, а вместо этого она просто накричала на меня и сказала, что я нейро-отличная. Что не должно было стать для меня новостью. Она подошла к этому довольно сурово, потому что она психотерапевт на пенсии, а я думаю, когда ты на пенсии, вежливость не обязательна. Но также это дало мне, типа… Я не знаю. Чувство надежды. Потому что если есть причина, по которой мне так трудно быть нормальной, может быть, я действительно смогу что-то с этим сделать и решить некоторые из более серьёзных проблем. И, судя по вчерашней «кроличьей норе» и сегодняшнему экстренному сеансу с психотерапевтом, который не является Опал, мне кажется, что это может быть причиной почти всего, с чем у меня возникали сложности. Но в то же время я уже столько раз терпела неудачу, что не хочу позволять себе надежду.

Я взяла свой котелок вина и заставила себя сделать глоток, чтобы заткнуться к чёртовой матери.

– СДВГ? – догадался Гейдж.