Текст книги "Ошибки были совершены (ЛП)"
Автор книги: Люси Скор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 37 страниц)
Глава 23. Дерущиеся вампиры
Зои
Я сонным взглядом посмотрела на пузырёк с рецептурным препаратом на прикроватной тумбочке, пока из другого конца комнаты доносилось веселое чириканье будильника. Первая рукопись Опал лежала рядом со мной в постели.
Понедельник. Начало недели. Новый старт. Несмотря на мой дурацкий перелом запястья и целую ночь непристойных снов о кое-каком адвокате-подрядчике, имя которого останется неизвестным, у меня был продуктивный день взрослого человека.
Я села, поморщившись, когда перенесла слишком большой вес на больное запястье.
– Была не была, – объявила я пустой комнате. Я открыла пузырёк и запила таблетку глотком воды. Я подумывала о том, чтобы снова лечь и поспать ещё полчаса, но, чёрт возьми, это же моё новое начало.
Я встала с постели и выключила будильник, размышляя о том, с чего бы начал свой день продуктивный человек. Наверное, с тренировки. Но после неё мне понадобится принять душ, а сегодня был день мытья волос, а это займёт половину моего утра.
Проклятие вьющихся волос. Они чертовски очаровательные, но уход за ними – это нечто. Мне следовало встать пораньше, если я собиралась начать всё с чистого листа, да ещё и с чистыми волосами.
– Супер. Новое начало, а я уже отстаю, – пробормотала я, голышом направляясь к своему туалетному столику.
Час спустя я приняла душ и наносила макияж, пока активатор кудрей трудился над моими волосами. К тому же я подумала о Гейдже всего шесть или семь раз.
Я пробежалась по мероприятиям в своем календаре, пока наносила второй слой туши, что было нелегко сделать моей недоминантной, несломанной рукой. Сегодня утром я должна была присутствовать на большом интервью Хейзел онлайн-журналу. Затем мне предстоял созвон с редактором отдела закупок по поводу Опал. Затем состоится встреча с некоторыми талантливыми молодыми людьми Стори-Лейка, чтобы выяснить, не возражают ли они против использования детского труда. О! Сегодня утром я могла бы отнести свои вещи на стирку к Хейзел, запустить эту самую стирку перед интервью и забрать её вечером, возможно, заодно получив ужин. Мне нужно не забыть захватить с собой посылки, которые я забрала из абонентского ящика Хейзел в почтовом офисе. Я оставила их на столике в своём кабинете рядом со страховой карточкой на мою машину...
Я хлопнула себя здоровой рукой по лбу.
– Что со мной происходит? Почему я всё это вспоминаю? – спросила я своё отражение. Я моргнула, осознав. – Вот чёрт. Это что, работает?
***
Я ворвалась в дом Хейзел, волоча за собой корзину с бельём и кучу самых разных чувств. В прихожей было по-домашнему уютно: на столе стояла ваза с цветами, принесёнными со двора перед домом, и вставленная в рамку вырезка газетной статьи о братьях Бишопах, которая и привела Хейзел в Стори-Лейк. Салфетка, на которой они с Кэмом подписали свой контракт о сексе без обязательств, висела в рамке на стене её кабинета.
Ромком как ракета нёсся ко мне по коридору, а его человеческая мама следовала за ним по пятам.
– Ты рано! И... ты плачешь, – улыбка Хейзел тут же сменилась беспокойством.
– Так вот каково это – быть нормальным человеком? – потребовала я.
Она забрала у меня корзину с бельём.
– Не знаю, могу ли я ответить на этот вопрос. Что такое «это» и что такое «нормально»?
– Я принимаю препараты, и, думаю, они сделали меня нормальной, – причитала я.
– Мне нужно больше информации. Хочешь овсянки?
Я кивнула и жалобно шмыгнула носом.
– С шоколадной крошкой?
– Конечно. Пошли, моя маленькая кудрявая чудачка. Ты приняла душ? Твои волосы приятно пахнут. Что, чёрт возьми, случилось с твоей рукой?
Я подняла свой бандаж, чтобы она могла его осмотреть.
– Опал диагностировала у меня проблемы с мозгом. У меня был секс с Гейджем. Потом я сломала запястье из-за осла. И теперь я в норме.
– Я разговаривала с тобой в субботу утром. Когда всё это произошло?
– За эти выходные я прожила целую жизнь.
– Значит, тогда мимозы? – предложила Хейзел, направляясь на кухню.
– Я не уверена, с чего начать, – призналась она десять минут спустя, когда я закончила рассказывать о своих выходных. Кухня Хейзел, с её стильными тёмно-синими шкафчиками и огромным количеством столешниц, была прекрасным местом, где можно справиться с кризисом. Мы сидели за столом в столовой, и весеннее солнце агрессивно светило в окна.
– Ну то есть, конечно, я хочу начать с того, как вы с Гейджем переспали. Но, думаю, это во мне говорит автор любовных романов. Итак, давай начнём с того, как ты наносила тушь для ресниц со сломанным запястьем?
– Я держала палочку неподвижно и быстро моргала.
Хейзел одобрительно кивнула.
– Хитро. Как ты себя чувствуешь?
– Всё ноет. Счастлива. Обнадёжена. Сбита с толку. Опечалена. Сексуально удовлетворена.
– У одного из моих многочисленных сводных братьев и сестёр был СДВГ. В этом есть большой смысл, – сказала она, закидывая ноги на перекладины стула.
– Так и есть. И я думаю, причина, по которой мне грустно, заключается в том, что всё могло бы быть намного лучше, если бы я только знала.
– Это ужасно, Зои. Мне так жаль, – сказала Хейзел.
Левой рукой я неловко выгребла из тарелки остатки овсянки. Хейзел допила свою мимозу. Я решила ограничиться овсянкой, так как всего несколько часов назад начала новую жизнь. Кроме того, я не хотела в первый же день оспаривать большое жёлтое предупреждение об употреблении алкоголя на бутылочке с рецептурным препаратом.
– Кстати, о Гейдже, – продолжила она, накрыв свои щёки ладонями и хлопая ресницами.
– Мы не упоминали его, – заметила я.
– Но теперь упомянули, – весело сказала она.
– К сожалению, нам придётся отложить эту часть обсуждения на потом, потому что у тебя интервью, – сказала я, поднимая телефон, чтобы показать ей время.
– Вот дерьмо! Но я ещё даже не успела расспросить тебя о секси-моментах? Как это было? Где это произошло? Сколько было оргазмов? Какие он использовал сексуальные приёмы, которые понравились бы читателям?
– Это было только на одну ночь, и я обещаю, что расскажу тебе об этом позже. Но сначала ты должна рассказать читателям «Процветания» о своей потрясающей книге, которая гарантированно станет бестселлером, – сказала я, вытаскивая её из кресла.
– Но я не хочу разговаривать с реальными людьми. Я хочу общаться с вымышленными людьми, которые у меня в голове.
– Облом тебе, – я провела её в кабинет, солнечную комнату в той части дома, где преобладали великолепные книжные шкафы. На её столе развалился Деволт, её пухлый рыжий кот. Я потрепала его за ушами и заслужила презрительное фыркание. – Не мяукай на камеру, приятель, – предупредила я, затем повернулась к собаке. – А ты, Ромком. Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы облаять белку на улице, то будешь жить в домике енотихи Берты.
***
– Что ж, это было просто восхитительно, – радостно объявила редактор час спустя, после того как Хейзел закончила поражать её рассказом про «долго и счастливо» в реальной жизни. – Передайте спасибо вашему агенту за предварительную копию книги, потому что мне она понравилось, как и всем остальным, кто получил её в свои руки.
Я вскочила со своего места за кадром и станцевала буги-вуги перед столом Хейзел.
– Большое вам спасибо, Шайло, – сказала Хейзел, игнорируя мои ликующие выходки. – Я чувствую, что вложила в эту историю частички своего сердца и души.
– Отдел женских развлечений уже давно говорит об организации поездки, и ваша книга вдохновила нас на её осуществление. Мы решили приехать в Стори-Лейк!
Хейзел сохраняла свой восторг в профессиональных рамках, а Ромком с подозрением смотрел на меня, пока я выполняла вульгарно-комедийную серию движений бёдрами.
– Это потрясающе. Я приготовлю ужин на всех, – объявила Хейзел.
Я перестала вилять бёдрами и начала делать резкие рубящие движения по горлу. Хейзел была великолепна во многих вещах. Кулинария в число этих вещей вообще не входила.
– Маленькая кудрявая птичка напела мне, что вы устраиваете местное читательское мероприятие в честь выхода книги, – продолжила Шайло. – Мы хотели спросить, не будете ли вы возражать, если мы его посетим.
Я настолько агрессивно показывала большие пальцы вверх, что боль, пронзившая руку, убедила меня, что я, возможно, только что сломала ещё одну кость. Я согнулась пополам, прижимая травмированное запястье к груди и произнося одними губами несколько красочных слов, в то время как Хейзел ослепительно улыбалась в камеру.
– Я думаю, это было бы самое подходящее время, – сказала она.
– Отлично! Я свяжусь с Зои, и мы сможем скоординировать всё, – сказала Шайло. – Мы все с нетерпением ждем этого. Не буду врать, мысль о том, что вы сбежали в этот причудливый маленький городок, и ваше «долго и счастливо» вселяет надежду в нас, одиноких женщин.
– Это именно то, что дал мне Стори-Лейк. Надежду, – сказала Хейзел, закончив на идеальной ноте.
Как только Хейзел завершила звонок, она вскочила со своего места. Ромком тявкнул и заплясал у её ног. Деволт издал один из тех странных кошачьих криков-зевков, которые издают кошки, и перестроил своё внушительное тело, чтобы насладиться солнечным лучом.
– «Процветание», безумно популярный онлайн-журнал, придёт на твоё читательское мероприятие! – крикнула я.
– Расскажи мне все сексуальные подробности о Гейдже! – потребовала Хейзел.
– Боже мой, ты такая настойчивая.
– Я застряла на десятой главе. У моих персонажей может быть не так много свободного от секса времени, прежде чем мне это надоест.
– Уф. Ладно. Но я не посвящаю тебя во все подробности, потому что это странно. А ещё ты несёшь ответственность за то, как сильно Кэм разобьёт Гейджу лицо, если ты ему что-нибудь расскажешь.
– Я решу эту проблему, когда до этого дойдёт, – уверенно заявила Хейзел.
***
Я: Удачи тебе сегодня.
Гейдж: Спасибо. Ты просто используешь предварительное слушание как предлог, чтобы написать мне и рассказать, как бы ты хотела снова раздеть меня?
Я: Мечтай. Я уже забыла, как выглядит твой пенис.
Гейдж: Просишь фотку члена?
Я: Я не собиралась. Но, думаю, если ты действительно хочешь мне её прислать, мне придется хотя бы мельком взглянуть на неё.
Гейдж: Как твоё запястье?
Я: Всё ещё на месте. И сегодня я ещё не сломала ни одной новой кости.
Гейдж: Успех.
***
Старшая школа Стори-Лейка была старинным кирпичным зданием, которое выглядело как типичная школа из фильмов девяностых годов, с флагштоком перед входом и вывеской, объявляющей, что это гордый дом Дерущихся Вампиров.
– Интересный выбор для талисмана, – отметила я.
Я зарегистрировалась в приёмной и, пробираясь по коридорам, пыталась отогнать от себя болезненные воспоминания о собственном подростковом опыте. Тогда я была плоскогрудой девочкой-подростком со скуластым лицом, у которой не было фена с диффузором. Теперь я наконец-то превратилась в грудастого, с ровными зубами, почти респектабельного литературного агента с хорошей причёской и (по состоянию на эти выходные) с впечатляющей сексуальной жизнью.
Не то чтобы я снова думала о Гейдже или задавалась вопросом, каким он был в старших классах. Нет, определённо нет. Но если бы я думала о нём, то была бы готова предположить, что он был Мистером Популярность.
Стрелки чуть перевалили за 14:00, и я опаздывала на несколько минут. Не по какой-то из моих обычных причин, а потому, что я заскочила в гостиницу, чтобы обсудить с Билли и Ханой планы на выходные, и меня охватило заразительное предвкушение. Постепенно всё начинало обретать очертания. Расплывчатые, мутные, искажённые очертания. Мне просто нужно найти способ привлечь больше городских компаний.
Если мы с Хейзел сможем добиться успеха в этой затее, используя наши собственные ограниченные ресурсы, может, вкус победы будет ещё слаще?
Я нашла кабинет 210 в конце фрески, которая подозрительно напоминала сцену битвы из финального фильма «Сумерки», и просунула голову в открытую дверь. Она была оборудована как компьютерный класс, совмещённый с художественной студией. Там было с десяток студентов, развалившихся на стульях и спорящих о том, что, по-видимому, было логотипом бренда наполнителя для кошачьего лотка.
Дариус заметил меня и вскочил на ноги.
– Ребята! Наш клиент здесь. Зои, это клуб графического дизайна и маркетинга Стори-Лейка. Все, это наш городской публицист Зои Муди, – сказал он, представляя нас друг другу.
– Бро, – сказал парень в шапочке, который сидел в почти откинувшемся положении у окна. Я предположила, что это было приветствие.
– Чё как? – ответила я.
– Привет, Зои, – дочь Лауры, Айла, помахала мне из-за огромного компьютерного монитора. Она была до боли хорошенькой, и, судя по парням, сидевшим вокруг неё, я была не единственной, кто это заметил.
– Могу я предложить вам что-нибудь выпить, мисс Муди? Кофе? Воды? – спросил кудрявый мальчик с тонкими подростковыми усиками.
– Зови меня Зои, пожалуйста. И воды было бы здорово.
Он вздохнул с облегчением.
– Слава Богу, потому что на прошлой неделе меня поймали, когда я пробирался в преподавательскую комнату за кофе, и они сказали, что ещё одно нарушение, и мне грозит отстранение от занятий.
– Почему бы нам не пройти за стол для совещаний? – предложил Дариус, указывая в угол комнаты, где на самом деле не было стола.
Комнату наполнил скрежет ножек стола и стульев, пока студенты сдвигали свою мебель в форме длинного узкого стола для совещаний.
– Присаживайся, – Дариус гордо указал на место во главе стола, которое в данный момент занимала девушка, похожая на Аврил Лавин 2.0.
– Подвинься, Кайли, – прошипела Айла.
Кайли закатила свои густо подведённые глаза и, щёлкнув жевательной резинкой (что, как я могла предположить, было насмешкой), освободила стул.
– Вот, мисс Муди. Я взял это из фонтанчика с водой, к которому команда по борьбе не прикладывается.
– Э-э, спасибо? – сказала я, садясь на своё место и принимая свою воду.
– Прежде чем мы перейдём к конкретным потребностям твоего проекта, мы подготовили небольшую презентацию, чтобы продемонстрировать наши таланты и некоторые из наших предыдущих работ, – сказал Дариус, указывая на выдвижной экран в передней части комнаты. – Боди?
Парень в шапочке драматично ткнул в клавишу на своём ноутбуке, и презентация началась.
– Хотя мы ещё не реализовали много профессиональных проектов, – начала Айла, – ты можешь видеть, что у нас богатый опыт в создании вывесок. Это вывески, которые мы разработали к выходу мистера Роуза на пенсию в прошлом году.
– Он был довольно придурковатым учителем, так что мы не очень старались, – сказала Кайли, теребя кольцо в носу.
– Да, не судите нас по его дизайну. Мы, типа, специально лажали. Чувак не ставил пятерок, потому что «пятерки – это идеально, и никто не идеален», – фыркнул Боди.
– Ненавижу такое, – сказала я, думая о четырёхзвёздочных отзывах на книги Хейзел, которые должны были быть пятизвёздочными.
Айла указала на экран.
– Для контраста, вот вывеска, посвящённая Неделе Благодарности Уборщикам.
– Мы любим наших уборщиков, – вставил Дариус.
– Я могу сказать это по арке из воздушных шаров, – прокомментировала я.
Презентация длилась целых двадцать минут, и в какой-то момент сосредоточенная энергия, которой я наслаждалась большую часть дня, покинула моё тело, словно из него изгнали злых духов.
Желание зевнуть было таким же непреодолимым, как и удушающая летаргия, охватившая меня. Я привыкла к послеобеденной сонливости, преследующей офисных работников вроде меня, которые плохо питаются и практически не проявляют физической активности, но это было всё равно, что подвергнуться воздействию угарного газа.
– Ну и что вы об этом думаете? – с надеждой спросил разносчик воды.
«Дерьмо». Они все выжидающе смотрели на меня.
– Я думаю, вы продемонстрировали широкий спектр таланта и исполнительности, – сказала я.
– Это то, к чему мы стремились, – с энтузиазмом сказал Дариус. – А теперь, что мы можем для тебя сделать?
Я боролась с усталостью.
– Мы собираемся поговорить о том, как вы все относитесь к книгам и сельскохозяйственным животным, и о создании промо-материалов, но сначала я должна спросить: что там с вампирами?
Студенты в унисон драматично закрыли нижнюю половину лица невидимыми плащами и зашипели.
– Я вдруг почувствовала себя в опасности, – произнесла я.
– Прости. Дерущиеся вампиры – наш талисман, – объяснил Дариус.
– Вперед, Вампиры! – рявкнул Боди.
– Серия книг «Сумерки» была популярна здесь ещё в середине 2000-х, – сказала Айла. – Троюродная сестра Стефани Майер ходила здесь в школу. Школа провела голосование.
– Ну естественно, – сказала я.
В Стори-Лейк любили голосовать за разные вещи. Например, за талисманы старшей школы... или названия грузовиков-плугов. Вот почему жители махали Пахарю МакЕбарю, когда он проезжал мимо в снегопад.
– Раньше мы были «Озёрными вонючками», названными так в честь инвазивных озерных водорослей, которые были проблемой в 1970-х годах, – объяснил Дариус.
– Дерущиеся Вампиры определённо лучше, – решила я.
Глава 24. Все взбешены
Гейдж
Здание окружного суда занимало угол на Мейн-стрит в центре Доминиона. Снаружи это было впечатляющее кирпичное здание в классическом стиле эпохи возрождения, увенчанное решётчатой колокольней и башней с часами. Посетители проходили мимо большой металлической скульптуры весов правосудия, чтобы попасть к парадным дверям. Внутри, однако, это был захудалый лабиринт офисов с потолками, покрытыми пятнами сигаретного дыма, облупившейся плиткой на полу и скрипучей мебелью, которая использовалась дольше, чем я жил на свете.
Это был яркий пример того, что не так с нашим соседом и заклятым врагом. Доминион был ярким снаружи и разваливающимся внутри.
Лицо Деклана, как всегда, было бесстрастным, но он то и дело переминался с ноги на ногу, пока мы ждали у лифта у входа в зал суда.
– Нервничаешь? – спросил я его.
– Это мой первый раз в суде. Они каждый вечер дезинфицируют все поверхности? – спросил он, вжимаясь в стену, когда двое помощников шерифа наполовину протащили, наполовину пронесли мимо нас человека в наручниках. У парня был зелёный цвет лица.
– Не вздумай снова блевать, пока мы не выйдем на улицу, – строго проинструктировала его женщина-помощник шерифа.
– Я больше никогда не буду пить «Фаерболл», – ответил он, тяжело дыша, когда они скрылись за углом.
(Фаерболл – это канадский виски с корицей и сахаром, – прим)
– Суд – это приключение, – сказал я Деклану, который теперь стоял лицом к стене и зажимал рот рукой.
Супер. Это всё равно что обнаружить перед операцией, что у твоего интерна случаются обмороки.
Двери лифта открылись, и оттуда вышла нервничающая Валери в сопровождении двух человек.
– Вас же не вырвет, правда? – спросил её Деклан. – Меня тошнит при виде чужой рвоты.
– Я постараюсь этого не делать. Это мои родители, – сказала она, представляя пожилую пару, стоявшую позади неё.
Её отец, дородный бородатый мужчина, который выглядел так, словно его душил галстук или какие-то эмоции, сдержанно кивнул мне.
– Большое вам спасибо за то, что взялись за дело Валери. Вы не представляете, что это значит для нашей семьи, – сказала её мать, положив руку на рукав моего пиджака. Она была невысокой и представительной женщиной в больших красных очках и с аккуратной стрижкой до подбородка. Они оба настороженно смотрели на меня.
Они походили на обычных родителей, бабушек и дедушек. И прямо сейчас они зависели от меня, человека, который пытался сделать так, чтобы их дочь отбыла тюремный срок. Я не мог винить их за беспокойство.
У меня были противоречивые чувства по поводу этого дела. Но я оставлю всё это за дверью зала суда. Единственное, что я должен сделать прямо сейчас – это быть адвокатом, которым я был бы для любого другого клиента. В этом имелась определённая структура, определённый процесс, и именно на это я буду полагаться, чтобы сбалансировать свой личный кризис и свои профессиональные обязанности. Или умру, пытаясь.
– Я сделаю для вашей дочери всё, что в моих силах, – заверил я их. – Деклан, почему бы тебе не показать родителям Валери, где они могут сесть в зале суда?
– Я выберу место подальше от рвоты, – объявил он, прежде чем увести их.
– Рвоты? – нервно переспросила мать.
– Как у тебя дела? – спросил я Валери, когда она мёртвой хваткой вцепилась в ремешок своей сумочки.
– Нормально. Абсолютно нормально, – она кивала, как автомобильный болванчик на грунтовой дороге. – Я вру. Я не думаю, что смогу это сделать, Гейдж. Думаю, мне просто нужно признать себя виновной.
– Ладно, иди сюда, – я подвёл её к скамье, обитой винилом цвета зелёного горохового супа, которая стояла вдоль стены, и сел рядом с ней. – Послушай. Это всего лишь формальность. Ты не собираешься давать своё официальное заявление. Тебя не признают виновной и не выведут в наручниках на глазах у твоих родителей. Прокурор просто представит свои доказательства в поддержку обвинения. Я проведу перекрёстный допрос, если сочту, что мы сможем добиться своего, но мы здесь не для того, чтобы рассматривать твоё дело. Всё продвинется вперёд. Судья сочтёт, что у окружной прокуратуры есть достаточно веские доводы для рассмотрения, и тогда мы приступим к судебному разбирательству. Вот и всё. Это всё, что там произойдёт.
– Но доказательства, – прошептала она.
– Что насчёт них?
– Я... я знаю, это эгоистично, но я не уверена, смогу ли я пережить это снова. Фотографии, свидетели, рассказывающие миру о том, что я и так знаю. Что я кого-то убила. Что чей-то муж, чей-то отец больше никогда не вернётся домой из-за меня.
Она выглядела такой юной, такой потерянной. Если бы на её месте был кто-то другой, я бы сказал правильные слова, чтобы она почувствовала себя достаточно сильной, чтобы пойти туда. Но маленькая уродливая часть меня хотела знать, что она страдает. И это наполнило меня стыдом.
Бл*дь.
– Валери, посмотри на меня.
Она обратила на меня взгляд сквозь слёзы.
– Твоё чувство вины не имеет значения. Мои чувства к... чему бы то ни было не имеют значения. Это звучит жестоко, но это правда. Единственное, что имеет значение сегодня – это то, чего хочет Лаура. Мы с тобой сделаем то, что она хочет, и мы сделаем это в меру наших возможностей, потому что она попросила нас об этом. Поэтому ты пойдёшь туда и переживёшь это. А я собираюсь пойти туда и обеспечить самую лучшую защиту, какую только возможно.
Валери закрыла глаза и судорожно вздохнула.
– Ради Лауры.
– Ради Лауры, – повторил я.
– Давайте начнём эту дерьмовую вечеринку.
Мы оба подняли глаза и увидели, что Лаура выезжает из лифта и направляется к нам.
– Какого чёрта ты здесь делаешь? – потребовал я ответа.
– Лаура, – Валери выглядела ошеломлённой.
– Выражаю свою поддержку, болваны, – объявила моя сестра. – Я не могу поверить, что вы, ребята, думали, будто я буду сидеть сложа руки.
– Это плохая идея, – настаивал я.
– Он прав, – согласилась Валери.
Лаура подняла руку.
– В самом деле? Ты считаешь, что жертва, выступающая в поддержку обвиняемой на открытом судебном заседании, выглядит плохо для твоего дела? Ты собираешься быть адвокатом Валери или моим чрезмерно заботливым глупым братом?
– И то, и другое. За вычетом глупой части.
– Лаура, они собираются изучить каждую деталь отчёта о несчастном случае. Тебе не следует присутствовать при этом, – сказала Валери, повысив голос на целую октаву. Костяшки её пальцев, сжимавших ремешок сумочки, побелели.
Я понял, что это не просто страх потерять лицо. Это был страх потерять Лауру. Из всего, что они обе потеряли в тот день, они обрели друг друга. И хороший адвокат воспользовался бы этим. Я просто молил Бога, чтобы я смог быть таким адвокатом.
Моя сестра потянулась к ней и сжала её ладонь.
– Мы в этом вместе. Я пойду в зал суда с твоего разрешения или без него, так что смирись и разберись с этим. Вы оба.
– Лаура?
От ещё одного знакомого голоса, от беспокойства и непонимания в нём у меня внутри всё похолодело.
Бл*дский пи**ец.
На мгновение мы с Лаурой переглянулись, как олени в свете фар, но она быстро пришла в себя.
– Бл*дь. Я и забыла, каково это – навлекать на себя их недовольство. Какое-то время мне прощалось абсолютно всё, – проговорила она уголком рта. – Мама? Папа? Что вы, ребята, делаете?..
– Гейдж? – папа произнёс моё имя так, словно не мог поверить в то, что видел.
Я вскочил на ноги, чувствуя, как чувство вины сверлит мой желудок.
– Что происходит? – мама переводила взгляд с меня на Лауру и Валери и обратно. – Это...
– Валери, – сказала Лаура, её голос был слишком бодрым, слишком натянутым.
Валери выглядела так, словно изо всех сил старалась раствориться в скамейке. Я не мог её винить. Я бы всё отдал за то, чтобы спрятаться в живой изгороди. Очевидно, что унизительный страх разочаровать своих родителей может преследовать взрослых и после тридцати.
– Ты им не сказала? – спросил я Лауру, не шевеля губами.
– Я собиралась подождать до конца сегодняшнего дня, – пробормотала она в ответ.
– Поскольку я слышу всё, что вы, как вам кажется, шепчете, думаю, вам лучше ввести нас в курс дела, – холодно сказала мама.
– Хорошо, но вам запрещено волноваться. Это то, чего я хочу, – предупредила Лаура.
Я знал, что это не особенно смело с моей стороны, но я испытал огромное облегчение от того, что она взяла инициативу в свои руки.
– Объясни, – потребовал папа.
– Какого хрена, Бишоп? – я обернулся и увидел, что окружной прокурор несётся на меня так, словно она была быком, а я размахивал красным флагом.
Взвесив все варианты, я решил, что разгневанный прокурор – более безопасный вариант, чем мои разозлённые родители.
– Я пойду поговорю с представителем противоположной стороны вон там. Никому не совершать никаких преступлений, – сказал я своей семье. – Валери, я вернусь, чтобы сопроводить тебя.
– Не думай, что это избавит тебя от серьёзного разговора, – крикнула мама мне вслед.
Я был уверен, что выбегу из зала суда и в обозримом будущем буду прятаться от мамы.
– Это твоя мать? – Тарини была самым молодым окружным прокурором в округе. Я знал её ещё со времён учёбы на юридическом факультете, где она неоднократно надирала мне задницу на занятиях по уголовному праву. Её длинные чёрные волосы были аккуратно собраны в конский хвост, татуировки на рукавах были скрыты под стильным тёмно-синим пиджаком, сшитым на заказ, но чернила на пальцах всё равно были видны. Жёсткая, но чертовски крутая – так её описывали почти все.
– Да, и она сейчас очень зла, так что давай пойдём сюда, – сказал я, направляя её за угол.
– Что за хрень? – потребовала она, скрестив руки на груди, как только я перестал чувствовать на себе неодобрительные взгляды родителей.
– Я знаю, что ты собираешься сказать, – начал я.
– Тогда позволь мне сказать это. Ты настаивал на этих обвинениях. Ты практически выстроил мои аргументы за меня.
– Я знаю.
– И теперь ты представляешь её интересы? Я повторяю. Какого хрена, Бишоп?
– Лаура попросила меня.
– Если бы Лаура попросила тебя прыгнуть с водонапорной башни в лужу с желе, ты бы прыгнул?
– Возможно. Послушай, Тарини, ты не представляешь, через что ей пришлось пройти.
– Да, представляю. Благодаря огромному количеству электронных писем и телефонных звонков от тебя. Благодаря твоему постоянному давлению на следственную группу. Я думаю, что у меня есть чертовски хорошее представление о том, через что прошла Лаура, потому что ты мне рассказал.
– Ладно, хорошо. Но вот в чём дело. Лаура простила Валери. И она попросила меня представлять её интересы. Это единственное, о чём она просила меня с тех пор, как это случилось.
– Ну, ты должен был отказаться, колоссальный ты осёл. Как, чёрт возьми, ты собираешься защищать женщину, если потратил почти два года, добиваясь, чтобы мой офис выдвинул ей обвинение? Я могла бы отстранить тебя от этого дела. Я должна отстранить тебя от этого дела.
– Я предоставлю своей клиентке наилучшую возможную защиту, как и любому другому клиенту.
– Но она не какой-то другой клиент, Гейдж. И ты это знаешь, и я это знаю. В идеальном мире ты мог бы всё разграничить, и это не помешало бы твоей работе. Но этот мир не идеален, и я буду на другой стороне, ожидая возможности воспользоваться каждой твоей ошибкой, преднамеренной или нет. Именно она заплатит за это. Так что, если ты не собираешься защищать её так, как она того заслуживает, тебе нужно прямо сейчас добровольно снять себя с этого дела.
– Ты не отпугнёшь меня от этого дела. Я собираюсь выполнять свою работу в меру своих возможностей. Лаура простила её, и это кое-что значит для меня. И для тебя это тоже должно быть важно. Ещё одна семья не должна терять ещё одного родителя.
Тарини согнулась в пояснице и раздражённо вздохнула. Когда она выпрямилась, я открыл рот, но она ткнула мне в лицо кроваво-красным ногтем.
– Разве это не то же самое, что я сказала тебе, когда ты появился в моём офисе в прошлом году, требуя сообщить, когда будут предъявлены обвинения?
– Это звучит смутно знакомо. Твоя ярость обоснованна и пугает. Но люди меняются... иногда. И вот мы здесь.
– Ага, вот и мы. Мне хочется влепить тебе пощёчину с такой силой, чтобы аж у твоих головы росли задом наперёд. Но нет, я не могу этого сделать, потому что я ответственный взрослый человек, которым не управляют мои эмоции. Так что теперь я собираюсь потратить своё время и энергию на обвинение женщины, которая совершила грёбаную ошибку. А ты будешь рядом со мной, защищая женщину, которая, по твоим словам, не заслуживала жить своей жизнью после того, как она разрушила твою семью. Так держать, Бишоп. Ты только что испортил нам обоим жизнь. Ты официально не приглашён на Вечер Презентаций.
– Да брось, Тарини. Ты так говоришь только потому, что в прошлом году я выиграл конкурс со слайдами «Почему панды всё ещё живы».
Она покачала головой, явно будучи не в настроении шутить.
– Я говорю это, потому что я уже несколько месяцев так не злилась, и один парень только что заблевал «Фаерболом» всё моё обвинение.
Я одарил её своей самой очаровательной улыбкой.
– Знаешь, если бы ты просто сняла обвинения, мы могли бы снова стать друзьями.
Она бросила на меня долгий, стальной взгляд, которым гордилась бы моя мать.
– Ты идиот, – заявила она, прежде чем ринуться в сторону зала суда.
– Что ж, всё прошло хорошо, – пробормотал я, проводя рукой по волосам. Я решил, что это был скорее акт самосохранения, чем трусости – достать телефон и написать Зои, вместо того чтобы пойти и посмотреть в лицо своим родителям.
Я: Собирался войти в зал суда, и тут появилась Лаура. За ней последовали мои родители.
Зои: Твои родители знали, что ты представляешь интересы Валери?
Я: Они не знали. Меня могут наказать. Или отречься от меня.
Зои: Как только я закончу встречу с маркетинговым клубом «ВАМПИРЫ Стори-Лейка» – серьёзно, где здесь смысл – я найду способ переложить всю вину на твою сестру.
