Текст книги "Ошибки были совершены (ЛП)"
Автор книги: Люси Скор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 37 страниц)
Глава 45. Как дела, придурок
Гейдж
Эта женщина избегала меня в течение трёх самых долгих и наполненных картошкой дней в моей жизни.
Каждый раз, когда я появлялся в её квартире, или в доме Хейзел и Кэма, или у Опал, оказывалось, что я разминулся с ней буквально на минуту. Зои была экспертом по инсценировке исчезновения, а я был просто неуклюжим идиотом, ослеплённым её магией. Цветы, которые я отправил, все четыре букета, были возвращены отправителю. Правда, в цветочном магазине денег мне не вернули.
В среду я прибыл в свой офис после долгого утреннего спора. Сначала с поставщиками, затем с моими братьями, которые, как следствие, почти не разговаривали со мной, и, наконец, с восьмилетним ребёнком, который влез передо мной в очередь в кафе и забрал последний шоколадный круассан.
Даже Нана не захотела пойти со мной на работу. Я открыл дверь и схватил её за поводок, а она бросила на меня разочарованный взгляд, прежде чем ускользнуть в гостиную. В довершение всего я стал жертвой Джорджа, бросившего в меня картошку, когда он проезжал на своём мотороллере мимо бунгало, над которым я работал. Похоже, традиции Стори-Лейка проникли в сообщество пенсионеров.
– Ты выглядишь взбешённым, – заметил Деклан, когда я ввалился в офис.
– В самом деле? Потому что у меня был самый лучший день в моей жизни, – огрызнулся я.
– А ещё у тебя такой голос, будто ты злишься.
– Я в порядке, – заявил я. – Буду у себя в кабинете.
Я с нарочитым спокойствием закрыл дверь и прислонился к ней. По крайней мере, здесь я был в безопасности от осуждающих взглядов и летящей картошки.
Звук, с которым что-то волокли по полу наверху, привлёк моё внимание. Она там, наверху. Я чуть не бросился к двери, но решил, что сначала мне нужен план действий. Стук в дверь и выкрикивание извинений пока не возымели действия. Может, я мог бы попросить Деклана постучать в её дверь по какому-нибудь делу, касающемуся аренды, а потом выскочить из-за его спины? Я провёл руками по лицу.
Боже, я ужасен в этом. У меня гораздо лучше получалось избегать ошибок, чем извиняться за них.
И простыми извинениями этого не исправишь. Мне нужно доказать, что я раскаиваюсь.
Это была навязчивая идея – размышлять о совершённой ошибке. Два дня подряд я забывал принять душ. У меня начала расти незапланированная борода, и в перерывах между визитами к клиентам мне пришлось купить дезодорант в универмаге. Лаура не только не предоставила мне семейную скидку, но и взяла с меня двойную плату.
Я расхаживал по ковру, прислушиваясь к признакам жизни наверху. Она переставляла мебель или занималась спортом? Может быть, она что-то потеряла и искала? Может, я мог бы помочь? Если я сумею напомнить ей, что я, по крайней мере, полезен, возможно, она согласится выслушать меня.
Я мог бы отстаивать свою точку зрения в суде, влиять на присяжных, быть посредником при сложных разводах. Мне просто нужна была возможность заставить Зои выслушать меня. Она поймёт, что мной двигало, и поймёт, как я сожалею.
– Ты жалок, – заявил я вслух и плюхнулся в кресло.
В центре моего стола лежал аккуратно сложенный лист бумаги. Слово «Арендодателю» было нацарапано на нём небрежным почерком Зои. Я набросился на него и развернул так энергично, что оторвал кусок от верхнего угла.
– Какого. Хрена?
С бумагой в руке я бросился к столу Деклана.
– Что это, чёрт возьми, такое? – спросил я, швырнув бумагу ему на стол.
Деклан недоуменно моргнул.
– Листок бумаги.
– Когда пришёл этот листок бумаги, и почему ты её не остановил?
Мой помощник юриста неторопливо проглотил ложку йогурта без добавок.
– Зои принесла это сегодня утром. Я не знал, что мне разрешено физически задерживать жильцов. Это кажется незаконным.
– Она думает, что может просто съехать, потому что я совершил одну ошибку? – не так всё должно закончиться между нами. Я заставлю её прислушаться к голосу разума.
– Это была довольно большая ошибка, – сказал Деклан без всякого сочувствия. – Ты хотя бы поблагодарил её за то, что она вступилась за клиента 0347? Я имею в виду Одри.
– Деклан, я не могу выразить словами то, как я ценю ту работу, которую ты здесь выполняешь, но сейчас не время для критики. Я и так держусь на волоске.
– Понял. Я просто хотел убедиться, что ты понимаешь, что ответственность лежит на тебе.
Я уже почти зарычал, когда заметил внедорожник Хейзел, остановившийся на улице перед группой медленно передвигающихся жителей «Гавани», и заметил вспышку рыжевато-золотистых волос на пассажирском сиденье.
Зои была в движении, и я собирался положить этому конец раз и навсегда, даже если для этого придётся похитить её с улицы.
Я схватил её уведомление и выбежал на улицу. Я стремительно пронёсся через обе двери и, обогнув группу пожилых людей, выскочил перед машиной.
Хейзел прищурилась, глядя на меня через лобовое стекло, и я поднял руки.
– Подожди. Просто подожди!
Мой приказ был заглушен рёвом двигателя внедорожника, который рванулся вперёд, чтобы врезаться в меня.
Я хлопнул руками по капоту.
– Серьёзно, Хейзел?
Зои выглядела так, словно не могла решить, ужасаться ей или веселиться.
Моя будущая невестка опустила стекло и высунула голову наружу.
– Я просто хочу, чтобы ты знал, что это был не несчастный случай. Я сделала это нарочно и хочу, чтобы мне воздали должное!
– Нельзя просто так наезжать на людей на улице!
– Просто так разбивать людям сердца тоже нельзя!
Зои отстегнула ремень безопасности.
– Я разберусь с этим, Хейз. Просто дай мне минутку, – сказала она.
– Припаркуй эту штуку прямо сейчас, – сказал я Хейзел.
Зои вышла из внедорожника и встала перед капотом, лицом к лицу со мной, скрестив руки на груди. Сейчас на ней не было косметики. Синяк на её щеке из тёмно-фиолетового превратился в зеленоватый. Я почувствовал, как во мне снова поднимается гнев.
– Есть какая-то конкретная причина, по которой ты перекрываешь движение? – ровным голосом спросила она.
– Да. Ты. Я никогда в жизни не нарушал закон, но я лягу на капот Хейзел, если ты не поговоришь со мной.
– Я уверена, что сказала всё, что должна была сказать.
Я потянулся к ней, но Зои подняла руки и отступила на шаг.
– Даже не думай об этом, – предупредила она.
– В субботу вечером я вёл себя как последний осёл. Мне жаль. Позволь мне объяснить...
– Послушай, мне не нужны ни объяснения, ни извинения. Я не сержусь, – перебила она меня. – На самом деле, это я должна поблагодарить тебя.
Это было похоже на ловушку.
– Почему?
– Потому что ты напомнил мне о важном уроке, который я забыла.
Мне определённо не понравилось, к чему всё шло.
– Что это за урок?
– Что я могу полагаться только на себя. Может быть, я временно купилась на твоё «о, чёрт возьми, я один из хороших парней», но ты напомнил мне, что любой может быть хорошим, когда всё хорошо. И только когда происходят плохие вещи, начинаешь понимать, каков человек на самом деле. Так что спасибо, что напомнил мне об этом, прежде чем я совершила бы огромную ошибку, переехав сюда навсегда.
– За это я собираюсь убить тебя в художественной литературе, – крикнула Хейзел из открытого окна.
– Ты собиралась сказать мне, что хочешь остаться... со мной, – сказал я Зои. – И я всё испортил. Я совершил огромную ошибку, но я могу это исправить.
– Послушай, я не собираюсь злиться на тебя за то, что ты напомнил мне, что я была права. Мы оба знали, что это будет колоссальной ошибкой. Мы оба ответственные взрослые люди. Но я скажу вот что. Ты можешь подумать, что я чересчур, но реальность такова, что это тебя недостаточно.
Все извинения и просьбы о втором шансе застряли у меня в горле. Я стоял, как вкопанный, а Зои воспользовалась возможностью, чтобы забраться обратно в машину.
Всё должно было закончиться не так. Одна ошибка не могла разрушить лучшее, что когда-либо случалось со мной.
– Я собираюсь всё исправить, Зои, – объявил я.
– Удачи тебе в этом, – пожелала она, пристёгивая ремень безопасности.
Хейзел нажала на клаксон. Несколько других клаксонов позади неё присоединились к этому.
– У нас проблемы? – Леви вышел из своего грузовика на другой стороне улицы и неторопливо подошёл к нам.
– Говнюк Мудорожевич перекрывает движение и создаёт опасную помеху, что, если я не ошибаюсь, запрещено законом, – услужливо прокричала Хейзел из своего окна.
– Не смей, Ливви, – сказал я своему брату, когда он продолжил надвигаться на меня.
– Давно хотел это сделать, – признался он, потянувшись за парой наручников.
– Я предупреждаю тебя. Если ты приблизишься ко мне с этими штуками, я позабочусь о том, чтобы тебя переизбрали на всю оставшуюся жизнь.
Он защёлкнул наручник на моём запястье, и я понял, что лучше не сопротивляться.
– Оно того стоило. Мило улыбайся, пока будешь идти до полицейской машины, – весело сказал Леви.
Когда он застёгивал второй наручник, я заметил чемоданы на заднем сиденье внедорожника Хейзел.
***
Лаура: Джуниор Уолпитер только что сказал мне, что Гейдж устроил какую-то акцию протеста на Лейк-драйв и был арестован.
Кэм: Звонила Хейзел. Сказала, что сделала кое-что, что лично я нахожу забавным, но по неподобающе травмирующим причинам я не могу сказать об этом в присутствии Ларри.
Лаура: ОНА СБИЛА ЕГО СВОЕЙ МАШИНОЙ? Ух ты! Славно. Сдержанно хлопаю в ладоши.
Леви: Я не могу решить, делает ли шутка по этому поводу тебя самой здоровой или самой психически неуравновешенной в нашей семье.
Лаура: Ты реально арестовал Джиджи?
Леви: Я задержал его, чтобы оценить угрозу. Меньше бумажной волокиты. Подозреваемый отпущен под подписку о невыезде. Вот его неофициальный снимок при аресте.
Гейдж: Вы, придурки, знаете, что я есть в этом чате. Верно?
Лаура: Агась.
Кэм: Как дела, придурок.
Леви: Не уезжай из города.
***
– Я привез вот это чёрт знает что и свою последнюю упаковку закуски с курицей баффало, – объявил я, когда мы с Наной вошли в гараж Кэма.
Было девять часов вечера, и меня пригласили принять участие в охоте на енота, в которой участвовали только братья. Нана подбежала к Ромкому и Лютику, которые увлечённо жевали игрушечный молоток на собачьей подстилке.
– Почему у тебя собака Зои? – спросил я.
– Закрой дверь, – прорычал мне Кэм. Он стоял у окна, разглядывая свой дом в бинокль. На подоконнике рядом с ним лежал тепловизионный прицел. На верстаке рядом с ним стояли ноутбук и два планшета. Все экраны были разделены на четыре части, каждая из которых была настроена на разные камеры наблюдения, снимающие внешний и внутренний вид дома Кэма.
Леви, арестовавший меня непреклонный офицер, развалился в шезлонге с ноутбуком.
– В чём его проблема? – спросил я Леви.
Кэм опустил бинокль и пристально посмотрел на меня.
– Моя проблема? Моя проблема?
– Он скажет, что это ты, – предсказал Леви, не отрываясь от экрана.
– Моя проблема в том, что благодаря тебе моя жена уезжает в Бангор, штат Мэн, и в Биверкрик, штат Огайо, и в некоторые другие места, которые не здесь.
– Благодаря мне? – я наклонился, чтобы потрепать Лютика за ушком.
– Потому что ты облажался, разбил сердце её лучшей подруги – я же просил тебя не делать этого – и Зои уговорила Хейзел отправиться в спонтанный книжный тур.
– Книжный тур? – я был одновременно опустошён и обрадован. Это объясняло появление чемоданов. – Так она вернётся?
– Мы собираемся пожениться в следующем месяце. Конечно, она вернётся.
– Я имел в виду Зои. Она сообщила, что расторгает договор аренды и съезжает.
– Ты же не настолько глуп, чтобы удивляться, не так ли? – спросил Леви.
Я сел рядом с Леви и обхватил голову руками.
– Это была одна грёбаная ошибка. Она даже не дала мне ничего объяснить.
– Да ёб твою мать, – сказал Кэм, отворачиваясь от окна и поворачиваясь к нам лицом. – Что объяснить? Объяснение заключается в том, что ты был мудаком, который сорвался на неё.
– Да, но если бы я только мог объяснить ей, почему...
– Чувак, – сказал Леви, наконец, взглянув на меня. – Даже я знаю, что это не то, что женщина хочет услышать.
– Ты пи**ец как плох в этом. Ты не представляешь дело в суде, придурок. Здесь нет доказательств «А». Нет присяжных, на которых нужно произвести впечатление. Победы не будет, – настаивал Кэм.
– Как, чёрт возьми, ещё я могу заставить её простить меня?
Кэм открыл рот, затем покачал головой.
– Знаешь что? Нет. Ты должен разобраться в этом сам. Мне пришлось самому придумывать, как наладить отношения с Хейзел.
Леви почесал в затылке.
– Разве мама с папой не дали тебе словесного пинка под зад и пару советов?
– Да, но я всё равно сам разгребал своё дерьмо.
Я вынужден был признать, что Кэм сделал так, что Хейзел не смогла его не простить. Он достроил дом её мечты, вернул ей права на книгу, а в довершение всего подарил обручальное кольцо и двух домашних животных.
– Ладно. Я могу разгрести дерьмо. Если ты сумел разгрести дерьмо с Хейзел после того, как всё испортил, это не должно быть так уж сложно, – сказал я.
– Напомните мне никогда ни с кем не встречаться, – пробормотал Леви. – Я устал просто от того, что слушаю вас двоих. Вы как будто влюбились в женщин, которые держат зеркало, чтобы показать вам ваши самые дерьмовые стороны, а потом вам приходится разгребать это дерьмо, иначе вы навсегда останетесь несчастными и одинокими.
Мы с Кэмом пожали плечами.
– Да, отношения практически к этому и сводятся, – согласился я.
Несколько минут мы сидели молча, игнорируя друг друга, пока молчание не стало для меня невыносимым.
– Эй, вы знали, что женщины застревают в спортивных лифчиках?
***
Я не мог сказать, кто храпел громче, Ромком или Леви.
Был уже третий час ночи, и Кэм снова стоял у окна, широко расставив ноги и подняв бинокль. Наши пустые бутылки из-под пива были выстроены в ряд, извивающийся от двери. Закуски с курицей баффало больше не осталось, и я пожалел, что не захватил с собой надувной матрас. Я зевнул.
– Это одна из твоих худших идей. Почему бы просто не позвонить в службу контроля за животными и не перевезти Берту куда-нибудь в хороший лес?
– Потому что Хейзел любит эту грёбаную мусорную панду, а я люблю Хейзел, – сказал он. – И мы делаем глупости для людей, которых любим, даже когда они уезжают из города на неделю, потому что наш брат – тупица.
– Рад видеть, что ты не зациклился на этом моменте, – сухо сказал я.
Кэм отложил бинокль и вернулся к своему походному стулу. Он потёр глаза ладонями.
– Ларри сказала тебе, что Фелисити на этой неделе заходила в магазин, чтобы забрать свой заказ?
– Я слышал, – сказал я, снова зевнув. Фелисити обычно обманом или шантажом заставляла кого-нибудь из нас доставлять ей продукты. – Приятно видеть, что она вот так выходит из дома.
– Да. Прилагает усилия, вместо того чтобы просто ныть о том, что всё пошло не так, как она хотела.
– Я так понимаю, мы вернулись ко мне и к тому, как я облажался? – предположил я.
– Это не совсем твоя вина. Ты потратил десятки тысяч долларов на юридическую школу, где тебе вбили в голову, что никогда не следует признавать свою вину и брать на себя ответственность. Ты бы не знал, как извиняться, даже если бы тебе выдали шпаргалки с подсказками, – пошутил Кэм.
– Это не совсем так, – возразил я.
– Жизнь – это не какое-то судебное дело или юридический спор, который нужно выиграть. Люди совершают грёбаные ошибки. Серьёзные. Твоя работа как грёбаного человека – не играть в судью и присяжных. Ты не можешь аргументированно добиться прощения.
Я откинулся на спинку стула и уставился в темный потолок. Бл*дь. Он прав. Я провёл так много времени, заботясь о том, чтобы совершившие плохие поступки люди были наказаны соответствующим образом, что так ни черта не узнал о прощении. Особенно о том, как его заслужить. Между справедливостью и прощением есть разница, и я только сейчас это осознал.
– Я ненавижу, когда ты...
– Заткнись нах*й, придурок, – прошипел Кэм.
– Я на полпути к озарению, благодаря твоей редко проявляемой братской мудрости, а ты хочешь, чтобы я заткнулся?
Он указывал на один из планшетов.
Обнаружено движение.
– Что за чёрт? У тебя только что открылась кухонная дверь.
– Вот уж действительно, бл*дь.
– В доме водятся привидения? – поразился я.
Я смотрел на экран, пока Кэм на цыпочках, так тихо, как только мог мужчина его комплекции, подкрадывался к окну. Минуту спустя пушистый комочек вразвалочку поднялся на террасу и направился прямо к двери, как будто у него были часы, которые должны были пробить время.
– Вот ведь мохнатый сукин сын, – прорычал Кэм. – Я положу этому конец раз и навсегда.
Он повернулся к двери, случайно опрокинув первую бутылку, что вызвало звонкую цепную реакцию.
Все три пса проснулись и залаяли так, словно у них на глазах мусоровоз или почтовый фургон попали в аварию.
Леви резко сел.
– Что происходит? Где куриная закуска?
– Ты не поверишь, – сказал я ему.
***
– Привет, – сказал я два часа спустя, задыхаясь, когда Валери открыла дверь.
– Э-э... Привет. Ещё нет и семи утра, Гейдж, – сказала она. Её волосы стояли дыбом, а в руке она сжимала огромную кружку с кофе. За её спиной я слышал звуки детского телешоу и хихиканье, доносившиеся из гостиной.
– Я знаю. И мне очень жаль. Но я не спал всю ночь, потому что кот моего брата ночью впустил к ним в дом енота. У них дверные ручки, на которые нужно давить, а не вращать, а на задней двери висят колокольчики для собак, так что кот дёргает за колокольчики и... знаешь что? Это не важно. Я выпил много кофеина. Важно то, что я сильно облажался с Зои, и я понял – как она может простить меня, если я не могу простить тебя?
(Колокольчики для собак – это по сути лента с колокольчиками, которая вешается на ручку двери. Собаку учат подходить и дёргать за эту ленту, и звон колокольчика говорит владельцу, что собака хочет выйти во двор пописать. А тут за счёт рывка создавалось давление на ручку и дверь открывалась, – прим)
Она растерянно моргнула.
– Думаю, для этого мне понадобится гораздо больше кофе.
– Валери, – сказал я, хватая её за свободную руку. – Я прощаю тебя.
– Ты... что?
Я обнял её за плечи, прикрытые халатом.
– Я не думал, что осознавал это до субботнего вечера, когда ты встала между моей сестрой и опасностью. Но я прощаю тебя.
Её нижняя губа задрожала.
– Т-ты не обязан этого делать. То, что я сделала, непростительно.
– Ты совершила ошибку. Это была просто ошибка. Ты не обязана расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь. Только не тогда, когда ты так стараешься всё исправить.
– Всё уже никогда не будет правильным, – тихо сказала она.
– Всё уже никогда не будет таким, как раньше. Для любого из нас. Но осознание того, что тебе так же больно, как и нам, кое-что значит. Ты берёшь на себя ответственность, не ищешь оправданий, не просишь ничего взамен. Поэтому я прощаю тебя. Я серьёзно.
Её лицо исказилось, и она упала в мои объятия. Её халат был испачкан в чём-то липком, и я надеялся, что это просто сироп. В волосах у неё застряла наклейка с бабочкой. Я обнимал женщину, которая оборвала жизнь моего зятя. Я обнимал женщину, которая сожалела настолько, что заслуживала прощения, женщину, которая научила меня всему, что мне нужно знать о прощении.
– Спасибо, Гейдж, – сказала она, отстраняясь.
Я ещё раз сжал её плечи.
– Я собираюсь это исправить. Я собираюсь всё исправить.
Глава 46. Это не свадебная беседка
Гейдж
Кому: Зои
От: Гейдж
Тема: Дискотечные извинения
Дорогая Зои,
Я просыпаюсь посреди ночи, пытаясь отдышаться, потому что всё время вижу твоё лицо у костра той ночью. Ты поступила совершенно правильно, прежде чем кто-либо ещё успел отреагировать, а я запаниковал и по глупости обвинил тебя в возникшей ситуации. Я тратил так много времени на то, чтобы поступать правильно. И всё же, когда дело дошло до человека, который важен для меня больше всего (это ты, если ещё не ясно), я самоуничтожился и совершил колоссальную ошибку.
Я продолжаю переживать это снова и снова. Боль, которую я причинил без всякой необходимости. Я не виню тебя за то, что ты не прощаешь меня. То, что я сделал, исходило из места, о существовании которого я даже не подозревал. Из раны, которую нужно очистить экзорцизмом, по словам Опал, которая сказала мне это, а затем ударила меня сырой картофелиной. Её неофициальный метод терапии... болезненный.
Той ночью, у костра, я искал тебя. Потому что я всегда ищу тебя. Я увидел тебя с моей сестрой и подумал о том, как хорошо ты вписываешься в мою семью. Как будто ты – та недостающая частичка, которую я так долго ждал. Потом я увидел Валери, и это заставило меня вспомнить о другой нашей недостающей детали.
Поначалу я не был так близок с Миллером, как Кэм и Леви. Когда мы росли, я был младшим братом, который вечно цеплялся к ним. Но именно меня он попросил позаботиться об его семье, пока он был на службе. Мы оба были целеустремлёнными, осторожными, ответственными людьми, которые всегда старались поступать правильно. А теперь его нет.
Я не смог защитить Лауру от этого.
Я не смог защитить Одри от её бывшего.
Ты раньше, чем кто-либо другой, заметила, что она в опасности. Раньше, чем я. Она пришла ко мне, чтобы я защитил её от него. Но все мои юридические документы не помешали ему попытаться причинить ей вред на глазах у их детей. Закон подвёл её. Я подвёл её. Поступить «правильно» оказалось недостаточно.
А ты едва знала её, и всё же бросилась ей на помощь.
Вместо того, чтобы признать, какой храброй ты была и спасла жизнь Одри, я видел только, как ты убегаешь от меня навстречу опасности. Самый важный человек в моей жизни, а я не смог защитить тебя. Или Одри. Или Лауру.
Поэтому я совершил величайшую глупость из возможных и использовал твои худшие страхи и убеждения против тебя. Я заставил тебя почувствовать, что проблема в тебе. Хотя мы оба знаем, что она во мне.
Всю жизнь я поступал «правильно». Прилагал все усилия, чтобы избежать ошибок. Ничего из этого не оказалось достаточно, чтобы защитить людей, которых я люблю. Поэтому я отыгрался на тебе, хотя ты не сделала ничего плохого. С тех пор, как я встретил тебя, я понял, что мир не такой чёрно-белый, как я всегда думал. Он и не серый. Здесь есть все цвета, и ты та, кто показал мне это. Ты и твой чёртов диско-шар.
Я жил свою жизнь, как сказали бы мои братья, «со сжатыми булками», пытаясь быть достаточно хорошим, чтобы предотвратить плохое, вместо того чтобы признать, что плохое неизбежно и обычно находится вне нашего контроля. Мне следовало бы понять, что без плохого хорошее воспринималось бы как нечто само собой разумеющееся.
Я больше не буду воспринимать тебя как должное, Зои. Я не могу обещать, что больше никогда не буду недоразвитым идиотом, но могу поклясться, что потрачу всю свою жизнь на то, чтобы стать не только мужчиной, который заслуживает тебя, но и мужчиной, которого заслуживаешь ты. Я сделаю целью своей жизни быть таким мужчиной для тебя... даже если ты меня не простишь.
Я прошу дать мне второй шанс, хотя у тебя есть полное право послать меня на х*й. Но это не мешает мне надеяться или пытаться. А теперь, если позволишь, я продолжу своё пресмыкание в здании суда, потому что ты научила меня ценить уязвимость, и, думаю, я наконец-то знаю, как спасти Валери.
Стори-Лейк без тебя уже не тот. Я скучаю по тебе. Прости меня.
С любовью,
Гейдж
***
Я: Кэм просил меня не говорить тебе, потому что он боится тебя, но, поскольку он летит на встречу с тобой и Хейзел в Хьюстон, Лютик остаётся ночевать у меня дома. Пожалуйста, полюбуйся на эту фотографию всех трёх собак на твоей стороне кровати. Скунсы не допускаются. Скучаю по тебе. Люблю тебя.
Я: Сегодня, уворачиваясь от картошки, которую в меня швыряют все, кто относит себя к Команде Зои (весь город), я поговорил с Билли и Ханой. Они сказали мне, что гостиница полностью забронирована до середины августа. Их система бронирования дважды выходила из строя после Читательского Уик-энда, потому что люди постоянно пытались забронировать номер на остаток лета. Они называют это «эффектом Зои».
Я: Чёрт возьми. Нана научила Лютика и Ромкома гоняться за скунсами. Я воняю. Они воняют. Вот фотография, на которой они все вместе втиснуты в раковину. Я ненавижу всех, кроме тебя. Я скучаю по тебе.
Я: Лютик скучает по тебе, и я тоже. Видишь наши одинаковые грустные лица?
Я: Судя по всему, ты сказала Кэму, что я сказал тебе, что присматриваю за твоей собакой, потому что он только что надрал мне задницу куском гипсокартона. Я это заслужил. Он также сказал, что ты встретила смуглого европейского принца с усами и что ты переезжаешь в страну, о которой я никогда не слышал, чтобы присоединиться к королевской семье. Я думаю, он солгал, но на всякий случай я готов отрастить усы, если это вернёт тебя домой.
Я: Эта статья в «Процветании» о тебе, Хейзел и Стори-Лейке творит чудеса. На следующей неделе Дариус показывает три дома потенциальным покупателям, а в «Анджело» в субботу вечером пришлось составлять список ожидания на столики. Впервые в истории.
Я: Не знаю, смогу ли я продолжать всю эту «жизнь» без тебя. И не только потому, что люди продолжают швырять в меня картошкой. Вчера Певчие Птицы выгнали меня из «Рыбьего Крючка», исполнив а капелла «All Too Well». 10-минутную версию.
Я: Бывшего мужа Одри не выпустили под залог, так что он пробудет в тюрьме до суда по делу о нападении. Просто подумал, что тебе будет приятно знать, что Одри и дети в обозримом будущем в безопасности.
Я: Сейчас 2 часа ночи. Всё, о чём я могу думать – это о том, как сильно я скучаю по Миллеру. Как сильно я скучаю по той, кем была Лаура. Как сильно я скучаю по тебе. Самое худшее – это осознание того, что я скучаю по тебе, потому что я разлучил нас.
Я: Кэм сказал мне, что ты собиралась остаться в Стори-Лейке. Не могу поверить, что я так неосторожно упустил этот шанс на счастливый конец. (Я читал некоторые книги Хейзел и старался не слишком сочувствовать героям, когда они были такими тупыми.)
Я: Я рискую жизнью и здоровьем, говоря тебе это первой, Катастрофа. Я пошёл в здание суда и отдался на милость окружного прокурора. Я взял на себя ответственность за то, что заставил её выдвинуть обвинения против Валери, умолял о прощении и признал, что эгоистично использовал свою боль, чтобы несправедливо наказать других. Эта ужасная ошибка не должна лишить ещё одну семью родителя. Тарини, по понятным причинам, дала мне это понять, а затем выставила меня из своего кабинета, чтобы она могла подумать. Три минут назад, пока я встречался с Валери у себя в офисе, она позвонила мне и предложила сделку о признании вины. Неосторожное вождение, повлёкшее непреднамеренную смерть. Никакого, бл*дь, тюремного заключения. Валери согласилась (и сказала, что я могу тебе рассказать). Кто-то, бл*дь, режет здесь лук. Даже Деклану приходится делать паузы, чтобы высморкаться, пока он исполняет хореографию боя на мечах из «Принцессы-невесты». Лютик – это Иниго Монтойя. ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИ ЛАУРЕ, ЧТО Я РАССКАЗАЛ ТЕБЕ ПЕРВОЙ.
Я: Мне нравится, какой гордой ты выглядишь на фоне каждой фотографии Хейзел в социальных сетях. (Не то чтобы я следил за тобой в интернете. Я имею в виду, что подписан на тебя, но не в пугающем смысле.) Аншлаговый тур и бестселлер №1. И всё это произошло благодаря тебе. Ты – чудо для всех нас. Я так горжусь тобой. Я бы хотел, чтобы мы отпраздновали это вместе.
Я: Возвращайся домой, Зои. Без тебя всё кажется неправильным.
Я: Пожалуйста, поужинай со мной, когда вернёшься.
Я заехал на подъездную дорожку к дому Кэма и Хейзел под звуки работы электроинструментов. Ромком подбежал поприветствовать Нану и Лютика, прежде чем они втроём скрылись в цветущем переднем дворе.
– Ну, разве это не мистер, который всё портит, будучи тупицей, – сказал Кэм, бросая только что отрезанный кусок обработанного бруса на кучу неподалёку, перед гаражом.
– Ты просто злишься, что я украл у тебя этот титул, – сказал я, пиная ножку одного из двух строительных козлов, которые поддерживали простую арку в ремесленном стиле. – Что это, чёрт возьми, такое? Беседка?
Кэм снял защитные очки и нахмурился.
– Это не свадебная беседка. Это свадебная пергола. Я не рубил никаких долбаных деревьев. Я купил древесину на лесопилке, как нормальный человек. И если ты произнесёшь слово «беседка» в присутствии Хейзел, я тебя прикручу болтами к крыше перголы.
– Окей. Похоже, мне не хватает контекста для понимания всего этого. Итак, давай начнём с того, что такое свадебная беседка?
– Это свадебная пергола! – прорычал Кэм.
Я взял эскиз, наполовину приколотый к его сумке-холодильнику, и изучил его, пока он снова включал циркулярную пилу, чтобы закончить последнюю опору. Согласно чертежу, это должна была быть простая, но элегантная арочная пергола, под которой могли бы разместиться два человека и регистратор.
Когда пила снова замолчала, я отложил эскиз и посмотрел на брата.
– Могу я спросить, почему тебя так бесит свадебная пергола? Ты проиграл пари или что-то в этом роде?
– Никакого пари не было. Хейзел сразу же предположила, что я настолько к ней привяжусь, что построю для неё свадебную беседку.
Всё ещё не понимая, в чём проблема, я указал на рисунок.
– Ну, очевидно, она была не права. Это пергола, а не беседка.
Он пожал плечами.
– Здесь не хватило места для беседки. Решил соорудить перголу. Мы вырежем на ней все наши имена и даты свадеб, а потом повесим качели для детей.
Я моргнул.
– Все наши имена?
Кэм опять пожал плечами.
– Если я строю её, то остальные занозы в моей заднице тоже могут ей воспользоваться. Сделаем это семейной традицией или что-то в этом роде. Что? Никакого остроумного ответа в духе юридического факультета?
– Я слишком занят поиском очевидных доказательств похищения инопланетянами.
– Пошёл ты.
– Серьёзно, Кэм, это действительно... нечто. Мама расплачется, когда увидит это.
– Лучше бы она так и сделала, как только мы повесим это, – сказал он, протягивая мне плоскую изогнутую доску с вырезанными на ней словами «Долго и Счастливо».
– Бл*дь, – пробормотал я, борясь с комом в горле. Я хотел быть там и увидеть, как Кэм и Хейзел обмениваются клятвами и начинают их «долго и счастливо». Я хотел, чтобы у меня было своё собственное. – Мне нужна твоя помощь.
– Наконец-то, бл*дь.
– Ты даже не знаешь, что мне нужно, – пожаловался я.
– Ты хочешь вернуть Зои, – объявил Кэм, роясь в сумке с инструментами в кузове грузовика.
– Я люблю её. Я облажался. И она не позволяет мне отстоять свою точку зрения. Она не даёт второго шанса. Но он мне нужен. Так как же мне его получить, не переходя черту и не усугубляя ситуацию?
– Тащи это сюда, – сказал Кэм, кивнув подбородком в сторону арки перголы.
Ворча, я взвалил её на плечо и, пошатываясь, последовал за ним во двор. Пионы и азалии покачивались на лёгком ветерке. Вьющиеся растения вились вверх и перелезали через забор.
