Текст книги "Пока чародея не было дома. Чародей-еретик"

Автор книги: Кристофер Зухер Сташеф (Сташефф)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)

11

Было еще темно, когда детей, одного за другим, разбудил Келли.

– Просыпайтесь, – тихонько приговаривал лепрехун. – Над полями встает солнышко, детки, хотя вы его и не видите. Пора в путь. Просыпайтесь!

Дети, выражая свое недовольство каждый по-своему, зашевелились, стали со стонами протирать глаза.

– Но мы вчера так поздно легли, Келли, – капризно проговорил Грегори.

– И ночка выдалась тяжелая, – добавил Джеффри.

– Тяжелая! Кто бы жаловался! А я-то думал, что тебе по душе добрая драка!

– По душе, – зевнув, кивнул невыспавшийся Джеффри. – Но все равно я притомился порядком.

– А почему это мы должны вставать, когда Пак еще не проснулся? – недовольно вопросил Магнус.

– Как – не проснулся? Он встал раньше вас и пошел на разведку – осмотреть окрестности. Сказал, что больше не позволит вам попасть в беду! Так что уж давайте-ка просыпайтесь да поднимайтесь!

– Ну дай же мне еще хоть капельку поспать, – сонно пробормотала Корделия и снова улеглась на подушку из свернутого в рулон плаща.

Но тут ее щеки коснулся бархатистый нос. Девочка встрепенулась, подняла голову и увидела стоящего рядом с ней единорога, шкура которого серебрилась в предрассветных сумерках. С радостным криком Корделия вскочила и обвила руками шею чудесного зверя.

Мальчики поднялись не так проворно. Келли торопил и подбадривал их и уговорил умыться. Умывшись холодной водой из ручья и закусив парой пригоршней лесных ягод, дети прогнали сонливость и стали готовы к путешествию.

Вскоре все вышли из леса на пастбище. Прохладный, чуть влажный утренний воздух и зрелище восходящего солнца подействовали на детей так бодряще, что через некоторое время, шагая через пастбище по протоптанной коровами дорожке, они весело запели. К компании присоединился Векс, который наконец разыскал детей и эльфов после приключения с троллем. Огромный черный конь важно вышагивал позади, замыкая процессию. Джеффри развеселился настолько, что перелетал попадавшиеся на пути изгороди.

Однако, взмыв ввысь над третьей по счету изгородью, он вдруг замер в воздухе, поспешно опустился на землю и прошептал:

– Тс-с-с! Там… там четверо воров, и все здоровяки, как на подбор.

Грегори подпрыгнул, чтобы поглядеть, но Магнус схватил его за руку и притянул к себе:

– Нет! Если там – злые люди, детям лучше сидеть тише воды, ниже травы!

Дальше они пошли тихонько, пригибаясь, чтобы их не было видно из-за плетня, и вскоре добрались до рощицы на краю поля. Выглянув оттуда, увидели пыльную проселочную дорогу. Справа эта дорога пересекалась с другой, точно такой же. На скрещении дорог стоял большой камень. Слева вдоль поля шагали четверо верзил. Они поругивались и ворчали:

– Удрал все-таки, мерзавец!

– Повезло ему, а не то бы мы его подвесили да оставили на съедение воронам!

– Нет, нет! Мы бы ему устроили похороны на славу – и священник бы наш деревенский позавидовал!

– Это можно было бы, – со смехом согласился самый плечистый и высокий из четверых и поднял над головой кожаный мешок размером с его голову. – Считай, он нам недурственно заплатил!

– Угу, – буркнул один из его спутников – коротышка. – Вот только мы пока не поделили добро между собой. А ежели я вскорости не получу свою долю, Борр, то мы тебя схороним, а не его!

Мужчина по имени Борр свирепо сверкнул глазами, но спрятал свою злость за неискренней улыбкой:

– Да ты че, Морлан? Неужто думаешь, что я тебя обману, а?

– Только попробуй, – проворчал Морлан.

Глаза Борра снова злобно сверкнули, но он продолжал улыбаться:

– Да брось ты, приятель! Ни за что я тебя не обману! Надо просто убраться подальше отсюда, пока этот жирный купчина шерифа не кликнул!

– Ну да, все верно, – проворчал другой воришка. – Да только уж, пожалуй, мы далеконько ушли.

– Угу, – кивнул Морлан и указал на камень на скрещении дорог. – Вот она, Арлсбийская развилка. Считай, две мили мы протопали. Не хватит ли?

– А что, пожалуй, хватит, – согласился Морлан. – А вон и жертвенный камень под валуном лежит. Тут полагается подарочки для духов оставлять, ну а мы тут денежки наши поделим! Пошли, братцы!

И все четверо зашагали в сторону камня.

– Они – грабители! – подумал Грегори.

– Воры, ограбившие какого-то толстого купца, – подтвердил Джеффри.

– Это возмутительно! – мысленно воскликнула Корделия. – Что он им сделал, этот бедолага?

– Ты бы лучше спросила: кто их накажет за то, что они его обчистили! – услышала девочка мысль Джеффри.

Магнус нащупал рукоятку кинжала.

Но тут его большой палец с силой сжала крепкая маленькая ручонка.

– Нет! – прошипел Келли. – Теперь вам не помочь бедняге купцу: его золото уже похищено!

– Мы могли бы вернуть ему его деньги, – возразил Магнус.

– Это не стоит того, чтобы вы подвергали себя опасности!

– Нет никакой опасности, – стиснув зубы, процедил Джеффри.

– Может, ты и прав, да только подумай головой-то! Пака сейчас с вами нет – а вдруг вам не повезет?

Джеффри растерялся.

Четверо грабителей расселись вокруг жертвенного камня. Борр вывалил на него содержимое кожаного мешка. Послышался звон монет. Грабители довольно закрякали.

– Одна тебе, Морлан, – начал считать Борр и бросил золотую монетку коротышке. – Одна тебе, Гран… А вот – тебе, Кролл…

– Нетушки, это все мне! – послышался вдруг громоподобный голос, прозвучавший со скрежетом мельничного жернова.

Он вышел из-за придорожного камня – ростом футов в восемь, если не больше, и с широченными плечищами – фута четыре. Ручищи у него были толстенные – ни дать ни взять древесные стволы, а ножищи – ну просто колонны! Великан вертел над головой дубинку длиной в рост Магнуса, а весом, пожалуй, что и потяжелее. Спутанные черные волосы нависали до бровей, глазки казались непропорционально маленькими на огромной, похожей на каменную глыбу, физиономии. В оскаленной прорези рта виднелись неровные желтые зубы.

– Попались, мерзкие людишки! – прогрохотал великан. – Тихо сидеть, когда с вами говорит Грогат, ваш могучий повелитель!

Только одно краткое мгновение воришки в страхе таращились на великана, а потом вскочили и пустились наутек – все, кроме Морлана, который все же сгреб монеты в мешок, а уж потом дал стрекача.

Грогат ухватил его сзади за ворот и поднял в воздух. Морлан испуганно завопил, а великан вырвал из его рук мешок с деньгами, после чего швырнул горе-грабителя в ту сторону, куда ринулись его товарищи. Морлан, оглушительно визжа, полетел и рухнул на Борра. Тот, когда на него упал Морлан, тоже заорал. Гран и Кролл все еще бежали, но Грогат обогнал их всего парой-тройкой широченных шагов и встал у них на пути, высоко подняв дубину:

– Поклонитесь мне, да поживей!

У Грана затряслись коленки, лицо стало землистым. Он медленно склонился до самой земли, а Кролл попятился к придорожным деревьям.

Грогат ткнул его дубинкой в живот, и воришка упал, обхватив себя руками, и стал кататься по земле, отчаянно пытаясь вдохнуть, но только это у него никак не получалось. Великан стоял, расставив могучие ножищи и гневно глядя на Морлана и Борра, успевших подняться на ноги.

Те медленно поклонились великану.

– Вот так-то, – проскрежетал великан басом. – И впредь не забывайте: я ваш повелитель! Что бы вы ни украли – три четверти награбленного будете отдавать мне!

– Нет! – выпалил Морлан. – Это мы украли, это мы бежали, рискуя оказаться на висе…

Тяжеленная дубинка врезалась ему под ребра. Послышался хруст костей. Воришка с криком упал на землю.

– И не пытайтесь морочить мне голову, – прогрохотал Грогат. – Рано или поздно – все равно я проведаю, кто из вас что прикарманил, и отыщу вас, куда бы вы ни удрали!

– Нет! Нет-нет, Грогат, мы ни за что не станем тебя обманывать!

– Никогда!

– Три четверти нашей добычи всегда будут принадлежать тебе, Грогат, обещаем!

Великан, глядя на воришек с высоты своего огромного роста, медленно кивнул:

– Глядите же, не забудьте.

Гран опустился на колени и положил руку Морлана себе на плечо. Морлан застонал от боли.

Борр боязливо поглядывал на великана. Хоть он и дрожал с головы до ног, он все же набрался смелости и спросил:

– А ты не боишься графа Глинна? Ты силен и могуч, спору нет… ну а если, скажем, он выступит против тебя с сотней вооруженных воинов?

Грогат расхохотался. Казалось, сотня мраморных шариков прокатилась по железному листу. Затем великан что-то вынул из кошеля, болтавшегося у него на поясе:

– А ты погляди да увидишь!.

Борр робко шагнул к великану, не спуская с него затравленного взгляда.

– Да не бойся ты! – рявкнул великан. – Не трону. Подойди, говорят тебе, да глаза разуй!

– Он хочет, чтобы они что-то увидели, – послышалась мысль Грегори. – Наверное, похвалиться хочет.

Борр уставился на ладонь великана, сложенную ковшиком, и хрипло ахнул:

– Так это же… того… перстень графа Глинна… с его гербовой печатью!

– Он самый и есть, – ответил великан, утробно смеясь. – И уж ты мне поверь, я его не в канаве у дороги нашел!

Борр, весь дрожа, поднял голову и посмотрел на великана:

– Так ты… стало быть… убил его?

– Чего?! Кокнуть такую важную шишку? Когда с его помощью можно кое с кем поторговаться? – Грогат презрительно рассмеялся. – А что б я тогда делал, ежели против меня герцог свое войско послал бы, а? Ну, что бы я тогда делал? Нет-нет, ты спроси меня, а я тебе отвечу!

– Что бы ты делал, если бы герцог послал против тебя всю свою конницу и всю свою рать? – продолжая дрожать как осиновый листок спросил Борр.

– А я бы им сказал: «Стойте, а не то я их прикончу! И графа Глинна, и женушку его, и ребятенков!» – самодовольно воскликнул Грогат. – Ну и стал бы, спрашивается, герцог после этого нападать на меня? Да ни за какие коврижки!

– Они у него в плену! – в ужасе подумала Корделия.

– Мы должны спасти их! – Джеффри с такой силой сжал низко нависшую над землей ветку, что костяшки его пальцев побелели.

– Не горячись, – прошипел Келли и положил смуглую ручонку на плечо мальчика. – Он не собирается их убивать – сам только что сказал. С ними ничего плохого не случится – а вот с вами может и случиться.

– Ага, дрожишь, как я погляжу? – потешался тем временем над незадачливым ворюгой великан Грогат. – Дрожи, дрожи! Потому что теперь этим графством правлю я и все обязаны платить мне дань!

– Да, Грогат! Конечно, Грогат! – Борр стал кивать и кланяться с такой прытью и усердием, что было похоже, что голова у него, того и гляди, отвалится. – Как скажешь, так и будет, Грогат!

– Вот-вот, то-то же, – прорычал великан. – А не то я от вас и мокрого места не оставлю. Но и вас не обману: не стану отнимать у вас все, что вы награбите. Зачем мне это? Ежели я у вас всю добычу отбирать буду, вы тогда, поди, и вовсе воровать перестанете, а мне это не на руку. Воруйте, голубчики, сколько пожелаете, да мою казну наполняйте. Но помните: три золотых монеты из четырех, что вы украдете, – мои, и три медных и серебряных тоже!

– Хорошо, Грогат!

– Слушаемся и повинуемся, Грогат!

– Помните о своем обещании! – Великан размахнулся дубинищей и поддел ею Борра. Тот взлетел в воздух и с воплем шмякнулся на дорогу. Грогат расхохотался и привязал к поясу мешок с деньгами. – А это я себе забираю, чтобы вы получше наш уговор запомнили! Глядите не забывайте про меня! А теперь ступайте, голубчики сизокрылые. День только начался, и вы успеете еще много для меня добра награбить!

С этими словами он развернулся и зашагал прочь по дороге. Монеты в мешке позвякивали в такт его топоту.

Борр и Кролл, пошатываясь и стеная, поднялись на ноги.

– Сюда, сюда идите! Помогите мне! – позвал их Гран.

Борр обернулся, хмуро глянул на Морлана и, немного подумав, кивнул:

– Ладно. Он хотя бы попробовал подраться с этим великаном.

Он подошел к Морлану и наклонился.

– Да нет же! Он не руку ему сломал, а ребра, – предупредил Гран.

И они вдвоем помогли стонущему Морлану подняться на ноги.

– Все заживет, Морлан, заживет, не боись, – принялся уговаривать товарища Гран.

– А вот мы сами будем ли живы? – пробормотал Борр, когда они, волоча под руки Морлана, развернулись. – Теперь воровать придется – хочешь или не хочешь!

– Заткнись! – буркнул Морлан в промежутке между стонами. – Будто ты сам больше воровать не собирался!

– Собираться-то я собирался, – согласился Борр, – да ведь только нам теперь одна монетка из четырех оставаться будет!

– А могло бы и ни одной не оставаться, – буркнул Морлан. – А теперь… Отведите меня куда-нибудь, перевяжите да в кровать уложите. Пару деньков – и я снова буду воровать вместе с вами!

И они, прихрамывая и постанывая, медленно пошли по дороге.

– Нет, это просто возмутительно! – не выдержал Джеффри, когда они ушли подальше и уже не могли его услышать. – Что же, теперь добрым людям и по дороге не пройти без риска?

– По крайней мере теперь мы знаем, почему граф Глинн не отправил своих рыцарей в бой с графом Дрошем, – рассудительно заметил Грегори.

– Это верно, – хмуро кивнул Магнус. – Вот только можно считать, что теперь этим графством вообще никто не правит, потому что тот, кто захватил власть, будет жить припеваючи, а делать ничего не будет – только денежки станет у людей отнимать!

– Просто ужас! – кипятился Джеффри. – Граф больше не сможет оборонять своих подданных, а этот великан не борется с разбойниками и ворами, а, наоборот, подначивает их на разбой и грабежи!

– Теперь и женщинам, и детям покоя не будет, – прошептала Корделия.

– Зададим ему трепку! – воскликнул Джеффри. – Давайте прикончим этого злобного великана!

– Нет, дети, стойте! – вскричал Келли. – Вы собрались сразиться не с простым смертным, а с великаном!

– А дракон что же, обычной ящеркой был? – прищурившись, проговорил Джеффри.

– В сражении с драконом вам своим могуществом помогал единорог, но разве он выстоит в драке с таким верзилой? О нет, Грогат его изловит и угробит!

– О нет, ни за что! – воскликнула Корделия и крепко обняла единорога за шею.

Келли не упустил достигнутого преимущества в споре.

– Да и Пак пока не подошел – стало быть, и от него вам помощи ждать не приходится. Хоть бы дождались, когда он вернется.

– Но ведь это чудовище нельзя оставлять ни на час… нет, даже на одну минутку – он тут всех в округе до смерти напугает!

– Ну а кто возьмет бразды правления в свои руки, когда он их выронит – если выронит? – подбоченившись, поинтересовался Келли. – Не-ет, мои миленькие! Чтобы сразиться с великаном, прежде надо графа Глинна и его жену с детишками из плена вызволить!

– Ну, так веди же нас туда, где они томятся! – крикнул Джеффри.

– Тебе все равно, с кем драться, – лишь бы драться! – нахмурившись, укорила брата Корделия.

– Это неправда!

Джеффри, сжав кулаки, развернулся к сестре.

– Он прав, Корделия, – встав между ними, серьезно проговорил Магнус. – Ты не станешь спорить, сестренка: твой братец рвется в бой только тогда, когда видит, что кому-то нужна помощь – тому, кто слабее своего обидчика.

– Да знаю я, – вздохнула Корделия. – А уж теперь как раз такая самая драка и предстоит.

– Так что же мы тут стоим! – воскликнул неожиданно зараженный боевым задором детей лепрехун. – Этакий мерзавец! Мало того, что законного правителя в плен забрал, так еще благородную леди и детишек обижает! Вперед, детки! Мы найдем этого графа и вернем ему свободу, а он созовет своих рыцарей! А уж потом мы ему поможем превратить этого великана в коврик у городских ворот, чтобы об него все ноги вытирали!

– Да! Да! – радостно прокричали дети и бодро зашагали за возглавившим отряд лепрехуном.

Мальчишки решили, что быстрее будет лететь, но Корделия не пожелала расставаться со своим единорогом, и потому она ехала верхом на нем, а Джеффри и Магнус летели по обе стороны от дороги – только Грегори девочка взяла к себе и усадила перед собой на единорога. Малыш был безмерно счастлив, он улыбался от уха до уха и покрикивал:

– Эге-гей! Эге-ге-гей!

– А чего это вдруг этот зверь его терпит, а нас с тобой – нет? – спросил Джеффри у Магнуса.

Старший брат уловил мрачные мысли Джеффри и прокричал в ответ:

– Может, просто потому, что Грегори такой маленький. Так что ты не переживай, братец!

Джеффри расплылся в довольной улыбке.

Кавалькаду замыкал Векс. Келли топал между его копытами и причитал:

– Вот же здоровенная коняга! Ну ступай же ты помягче!

Через какое-то время небо затянуло серыми тучами и стало пасмурно. Келли задрал голову и принюхался.

– Пахнет дождем, похоже! – объявил он.

– Анализ местных метеорологических параметров позволяет предположить высокую вероятность скорого выпадения осадков, – согласился с ним Векс.

Довольно-таки близко прогрохотал раскат грома.

– Не стоит ли нам поискать укрытие? – обернувшись, проговорила Корделия.

– Это было бы благоразумно, – согласился Келли и свернул с дороги к придорожному лесу. – Сворачивай, железный скакун! Под деревьями нас хотя бы не так сильно намочит!

Снова грянул гром, а как только дети свернули с дороги и пошли за Келли, на землю упали первые капли дождя. Футов на пятьдесят лес порос густым кустарником, через который пришлось продираться, но потом кусты расступились, и дети, лепрехун, единорог и Векс оказались посреди могучих деревьев, кроны которых почти целиком заслоняли небо. Правда, и здесь без препятствий не обошлось: тут и там из-под опавшей листвы и хвои торчали извилистые и корявые корни, так что ни Векс, ни единорог не смогли бы здесь пуститься галопом. И все же они старались, как могли, и пошли рысью. Келли шел впереди, обходя ямки и отверстия кротовых нор, перелезая через корни, раздвигая молодую поросль.

– Там избушка! – воскликнул вдруг Джеффри.

Дети пригляделись и с радостными криками бросились следом за Джеффри. Единорог, слушаясь Корделию, пошел в ту сторону.

– Нет, дети! – закричал Келли. – Да будете вы слушаться или нет? Не нравится мне что-то эта избушка!

Но дети, не обращая внимания на его увещевания, взапуски мчались к лесному домику.

Лепрехун, сдвинув брови, уставился на Векса:

– А ты что молчишь, стальное копыто? Тебе что же, по нраву эта хижина? Или все-таки нет?

Стальной конь кивнул.

Келли нырнул в ямку под корнями большого дерева, уселся на землю, скрестив ноги и сложив руки.

– Я отсюда шагу не шагну, и не подумаю! И тебе советую моему примеру последовать. Давай останемся здесь, затаимся и будем ждать, чтобы, в случае чего, можно было бы помчаться на помощь этим несносным, непослушным детишкам!

Векс снова кивнул и встал у дерева, чтобы закрыть Келли от дождя.

Джеффри и Магнус влетели в открытое окно. Единорог остановился у двери. Корделия спрыгнула на землю и постучала в дверь кулаком. Дверь распахнулась, на пороге стоял Джеффри.

– Кто это тут барабанит в мою дверь ни свет ни заря?! – разыграл он возмущение. – У нас все дома!

– Ой, перестань дурачиться! – фыркнула Корделия и переступила порог, держа за руку Грегори. Войдя, она остановилась и изумленно огляделась по сторонам. – Так значит, тут никто не живет?

– Если и живет, хозяина нет дома, – заключил Джеффри.

Грегори протиснулся внутрь между ним и Корделией.

Корделия обернулась и посмотрела на единорога:

– А ты не хочешь войти?

Единорог мотнул головой, отвернулся и затрусил обратно, к лесу.

– Вернись! – в отчаянии прокричала Корделия.

Серебристый зверь обернулся, вскинул голову, ударил копытами по траве, снова отвернулся и исчез за деревьями.

– Он что же, опять ушел? – плохо скрывая надежду, спросил Джеффри.

– Перестань! – Корделия развернулась и задиристо вздернула подбородок. – Просто он пошел, чтобы поискать себе убежище. Наверное, он не любитель входить в чужие дома.

– Я тоже, – буркнул Магнус, хмуро оглядывая неведомо чье жилище. – И никак не пойму: как это может быть, чтобы дом внутри оказался больше, чем кажется снаружи?

Корделия пожала плечами, прошла вперед и уселась на трехногую табуретку у очага.

– Все дома снаружи кажутся меньше.

– Да это и не дом, а хижина – снаружи! А внутри – бревенчатые стены, да еще и проконопаченные! – Магнус подошел к столу, стоящему около одной из стен, и, нахмурившись, пробежался взглядом по полкам, висевшим над столом. – Что это тут такое расставлено? – Он стал тыкать пальцем в стоявшие на полках банки и склянки. – «Глаз тритона»… «Шерсть летучей мыши»… «Яд гадюки»…

– Это все колдовские штуки, – оторопело пролепетал Грегори, вытаращив глаза.

Магнус кивнул:

– Видимо, ты прав. И это не травки, из которых стряпает свои снадобья старая Агата. Это все предназначено для грязного, злого колдовства. – Он повернулся к братьям и сестре. – Это дом колдуньи – нет, того хуже! Это дом злого колдуна!

Дверь со стуком распахнулась, в дом вошел, сгорбившись, высокий старик, лицо которого пряталось под низко надвинутым капюшоном. Старик пошевелил седой желтоватой бороденкой и выругался:

– Как же не повезло! Разразилась же непогода, раздери ее… И какая же старая карга наколдовала эти тучи как раз сегодня? – Он швырнул на стол посреди комнаты кожаный мешочек. – Ну да ладно, хотя бы я нынче разжился кладбищенской земелькой – давно я ее искал. Хоть не зря ноги сбивал. – Что-то бормоча себе под нос, старик сбросил мокрый плащ и собрался повесить его у очага, но тут заметил Корделию.

Девочка прижалась к стенке ниши у очага, изо всех сил стараясь стать невидимой.

Старик был одет грязно и неряшливо, рубаха у него была вся в жирных пятнах, штаны с подвязками из веревочек. Физиономия костлявая, острый и длинный нос, налитые кровью глаза под венчиком спутанных волос, а макушка – лысая. Волосы у старика были бы белыми, мой он их почаще. Он медленно ухмыльнулся, обнажив редкие желтые зубы, хихикнул и протянул к девочке руку, усеянную бурыми старческими пятнышками.

– Держись подальше от моей сестры! – прокричал Джеффри и мигом оказался между ними.

Колдун распрямился, вздернул брови от неожиданности.

– А-а-а! Тут, оказывается, еще один имеется! – Он обернулся, заметил Грегори, а за ним – Магнуса, пригнувшихся и сжавших в руках кинжалы. Однако от старика не укрылся страх во взглядах мальчиков. Он каркающе расхохотался, проворно подскочил к двери, захлопнул ее и заложил тяжелым дубовым засовом. – Попались! Попались, как миленькие! – довольно крякнул он. – То, что нужно!

– Нужно? – в ужасе спросил Магнус. – Это вы о чем?

– А ты как думаешь, о чем? – брызгая слюной, процедил сквозь зубы колдун, удивительно проворно развернувшись к мальчику. – Ты-то хоть понимаешь, в чей дом вы угодили, а? – Он пошел к Магнусу, недобро сверкая глазами.

Магнус сглотнул подступивший к горлу ком и пробормотал:

– В дом… колдуна.

– А-а-а… – Колдун медленно кивнул. Глаза его зажглись еще сильнее. – Ну, хотя бы это сообразил. А чем колдун занимается, а? Это ты знаешь?

– Он… он… колдует!

– Верно! Вижу, это тебе известно! Но лучшие из колдунов стараются довести колдовство до совершенства, как я! Ибо я – Лонтар, самый прославленный в этих краях злой колдун!

Дети замерли, вспомнив имя того мерзавца, который проклял старуху Фагию.

Старик снова зловеще оскалился:

– И я придумал, как с помощью колдовства овладеть душами всех, кто проживает в этом приходе! Нет, не только в нем – во всем графстве! А может – и во всем королевстве!

Грегори не спускал глаз со страшного старика.

– Он сумасшедший, – подумал малыш.

– Тс-с-с! – шикнул на него Магнус и положил руку на его плечо, чтобы Грегори больше не мог обмениваться мыслями с ним, Джеффри и Корделией по привычке.

Однако Лонтар только ухмыльнулся еще шире:

– Не надо его ругать. Он еще слишком мал. Он еще не знает, что мы, колдуны, способны превосходно слышать чужие мыслишки. Но я… – Он ударил себя по груди. – Я способен на большее! Я могу заставить других слушать мои мысли – да-да, и мои мысли слышат даже самые простые крестьяне, у которых нет ни чуточки колдовского дара!

Дети замерли и молча смотрели на колдуна.

Старик довольно крякнул, наслаждаясь их испугом.

– Но я могу не только насылать людям собственные мысли, нет! Долгие годы я предавался изысканиям, я оттачивал свое мастерство, варил одно колдовское зелье за другим, и теперь – теперь я умею напускать свои чары, не пользуясь ни единой каплей какого-либо снадобья, ни единой частицей дыма, выделяющегося при его варке! Поначалу мне повиновались дождевые черви, а потом – малиновки, прилетавшие, чтобы ими полакомиться, а потом – полевые мыши, кролики, волки, медведи – все, все теперь покоряются мне! Они в страхе корчатся, и воют, и бегут, и летят прочь, когда я вкладываю в их ничтожные мозги…

– А что… что вы вкладываете? – дрожащим голосом спросил Джеффри. Даже он с трудом скрывал охвативший его ужас.

– Что? Да боль, что же еще! – каркающе расхохотался колдун, очень довольный собой. – Боль, жуткую боль! Такую боль, что кажется – твоя голова вот-вот треснет, а тело словно страдает от укусов сразу тысячи пчел! Боль – вот источник всякой власти! Ибо боль вызывает страх, а страх заставляет покориться! Однако! – Он поднял костлявую руку с вытянутым указательным пальцем. – Мои труды еще не завершены! Пока я не могу продвинуться вперед и захватить власть над графством, ибо я еще не закончил один, последний опыт!

– И что же это за опыт? – спросил Магнус. Как он ни старался, голос его все-таки дрогнул, потому что он догадывался, какой последует ответ.

– Опыт на людях, конечно! Нужно, чтобы боль проникла в разум живых людей! – Глаза колдуна сверкнули. – И тогда их головы воспламенятся. Я проделывал это с медведями и волками, но еще ни разу – с людьми! О, как я мечтаю заставить людей вопить от нестерпимой боли при любой мысли, которую я стану им посылать! Но почему я до сих пор этого не делал? Да потому, что пока мне не попадались люди, на ком мог бы это попробовать! Я долго ждал их, но они все не приходили в мой лес – бродяги или одиночки. Бывало, кто-то и приходил – трое-четверо взрослых, но все это были такие люди, которых, если бы они пропали, другие стали бы искать!

– Мы такие же! – упрямо объявил Джеффри. – Найдутся те, кто ради нас тоже обшарит весь этот лес, если мы не вернемся домой!

– Ты лжешь! – указав на него скрюченным пальцем, крикнул колдун. – Я вас прежде ни разу не видел. Вы – не из этого прихода, вы откуда-то издалека. И вы пришли сюда без родителей! А без родителей дети не гуляют по лесам. Ну разве что только сироты! Или те, что убежали из дома! – Он захохотал, довольный своей догадливостью. – Не-ет, вас никто не будет искать – а если бы и стали искать, кому знать, куда вы ушли?

– Но граф! – хватаясь за соломинку, прокричал Магнус. – Граф созовет своих людей и нападет на тебя!

– Граф? – каркнул Лонтар. – Да нету никакого графа! А вы не знаете? Его сцапал великан! Великан взломал ворота графского замка в самый темный час ночи, швырнул графа и все его семейство в мешок, а всем рыцарям велел бросить оружие, а не то он прикончит их господина! А потом он запер всех этих горе-храбрецов в самых глубоких темницах, а графа с семейством заточил в свое тайное узилище. Граф? Не-ет, теперь ваш граф ничегошеньки не сделает! А уж тем более – когда я окончательно укреплюсь в своем мастерстве. О, даже он не сумеет противостоять мне, и даже великан Грогат! Даже его я смогу унизить и покорить своей воле, даже его поставлю на колени, и он будет кричать от боли, которая будет раздирать его мозг! Никто не сможет противиться мне, и все мне поклонятся!

Неожиданно Грегори застыл на месте и не мигая уставился на злобного старика.

– А начну я с тебя! – взвизгнул колдун, развернулся и указал своим костлявым скрюченным пальцем на Корделию.

– Нет, ты не посмеешь! – Ярость, охватившая Магнуса в этот миг, соединилась с неприкрытой ненавистью Джеффри и страхом Корделии, и все эти чувства устремились к колдуну.

Грегори воскликнул:

– Получилось!

И в то же мгновение в сознании его братьев и сестры запечатлелся способ, с помощью которого злой волшебник мог сосредоточить мысль, сгустить ее и вызвать боль. Вместе с этим пришли и воспоминания о боли и ужасе, пережитых маленькими зверьками, и это вызвало у детей еще больший гнев. Их праведное возмущение все более нарастало, подстегиваемое собственным страхом, и фокусировалось на злом старике. Корделия непрерывно кричала, и сила ее ненависти рвала на части мозг колдуна, и ей помогали ненависть и ярость братьев. От виска до виска распространялась страшная боль. Дети дрались с колдуном его же оружием. Он взвыл, а потом хрипло, по-звериному зарычал. Его тело окостенело, пальцы скрючились, как когти, он сильно сгорбился и вдруг рухнул на пол, умолк и замер в неподвижности.

Злость и ненависть детей мгновенно улетучились. Первой отважилась подать голос Корделия.

– Он… – пробормотала она. – Он…

Грегори не спускал глаз с неподвижного тела старика.

– Его сердце остановилось.

– Мы убили его! – не веря собственным глазам, воскликнула Корделия.

– И поделом ему! – брезгливо бросил Джеффри.

Но Магнус сказал:

– Нет! Мы не должны пачкать руки в крови, если только есть возможность поступить иначе! Что скажут папа с мамой?

– Они скажут, что он злобный и гадкий, – процедил сквозь зубы Джеффри.

– Но еще они скажут, что мы могли бы пощадить его жизнь, а мы могли бы. – Корделия опустилась на колени рядом с телом старика и пристально вгляделась в лицо Лонтара. – Но все же мама и папа одобрили бы то, как мы себя вели, потому что мы оборонялись, защищали себя. И… спасибо вам, братья. – Она одарила каждого из мальчиков благодарным, теплым взглядом, и из-за этого взгляда Джеффри на миг даже забыл о своей ненависти к колдуну. – Но теперь все стало по-другому, – продолжала девочка. – Теперь мы можем пощадить его и заставить его сердце биться вновь!

– Как же ты это сделаешь? – недоверчиво проговорил Джеффри, но Магнус и Грегори уже бросились к Корделии и тоже встали на колени около тела Лонтара.

– Слушайтесь меня, – выдохнула Корделия. – Слушайтесь, потому что это женская работа. По моей команде надавливайте на его сердце слева. Давайте!

С помощью телекинеза дети начали массаж сердца. Все трое мальчиков представили себе, что нажимают на сердце старика слева, а потом дружно, одновременно отпустили.

– Теперь – справа, – распорядилась Корделия, и братья сделали, как она велела. – Теперь – опять слева… справа… слева-справа, слева-справа, вот так…

Так они работали несколько минут, и наконец Джеффри поднялся и сердито сложил руки на груди.

– Его сердце бьется само по себе, – сказал Грегори.

– Верно, – подтвердила Корделия. – Но пока что очень слабо. Продолжайте надавливать на него, ребята, но теперь более осторожно.

С каждым новым сердцебиением мальчики ослабляли давление, и наконец сердце старика забилось ровно. Корделия с дрожью, облегченно вздохнула и села на корточки.

– Получилось, – проговорила она.

– Мама гордилась бы тобой, – с лучистой улыбкой сказал Грегори.