Текст книги "Пока чародея не было дома. Чародей-еретик"

Автор книги: Кристофер Зухер Сташеф (Сташефф)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 32 страниц)

Четверо изможденных и испуганных Гэллоуглассов смотрели на короля, а Пак боязливо поглядывал на Брома О’Берина.

– Мы благодарим вас, ваше величество, – смущенно вымолвил Магнус, – за то, что вы спасли нас в час отчаяния.

– Я рад, что мне удалось поспеть вовремя, – отозвался король. – Однако надеюсь, теперь вы поняли, что вам не следует вступать в бой, покуда вы не повзрослеете?

– О да!

– Мы понимаем, что поступили глупо!

– Больше мы никогда не станем так рисковать!

У Туана на этот счет было собственное мнение, но он предпочел о нем умолчать. Кроме того, он обратил внимание на то, что Джеффри не произнес ни слова. Подсчитав победы и поражения, мальчик решил, что будет лучше хранить молчание.

Корделия набралась храбрости и спросила:

– Но как вы узнали, ваше величество, что нам нужна помощь?

Туан улыбнулся:

– За это вам надо поблагодарить кое-кого другого. – Он развернулся к лесу и прокричал: – Идите сюда, ваше высочество!

Последовала короткая пауза, но вот наконец из-за деревьев вышел Алан в сопровождении Келли.

Молчание затянулось, и нарушил его Пак:

– Я тебе, если не ошибаюсь, велел отвести его домой!

Чародей-еретик

С благодарностью – д-ру Моррису Мак Ги и сестре Патерне Теста

1

Камень, ножницы, бумага – раз, два, три!

Четыре маленьких кулачка расположились по кругу… и преобразились. Один стал камнем, другой – парой ножниц, а еще два – листками бумаги.

– Я выиграла! – воскликнула Корделия. – Ножницы режут бумагу!

– Нет, я выиграл! – запальчиво возразил Джеффри. – Камнем можно затупить ножницы!

– Если так, то выиграли мы с Грегори, – вступил в спор Магнус, – потому что камень можно завернуть в бумагу.

– Значит, все равно выиграла я! – не пожелала уступить братьям Корделия. – Потому что ножницы разрежут бумагу, в которую завернут камень!

– Мы все выиграли! – захлопал в ладоши малыш Грегори. – Вот как здорово!

– Вот и нет! Совсем не здорово, а плохо! – выпятив подбородок, заявил Джеффри. – Когда все сразу выигрывают, получается, что не выиграл никто.

– Так и знала, что ты так скажешь, – фыркнула Корделия.

– Только девчонка могла предложить сыграть в такую дурацкую игру, – огрызнулся Джеффри. – Кто же играет в «камень, ножницы, бумагу» вчетвером? Только вдвоем можно в эту игру играть!

– Не следует избегать новизны, Джеффри. Она сама по себе способна подсказать какие-либо новые идеи. – Этот голос прозвучал не вслух, а в сознании у детей. Они тут же насторожились. А исходил этот необычный голос от большого черного коня, который стоял неподалеку и наблюдал за детьми. – Но тем не менее практика показывает, что эффективность данного метода не слишком высока.

– Любой скажет, что ничего бы не вышло, Векс.

– Никогда ничего не выйдет, если не постараешься как следует, – выпалила Корделия, гневно глянув на Джеффри. – Я отлично видела твой кулак сквозь камень!

– Не могла ты ничего видеть! А вот я распрекрасненько видел два твоих пальца, и на ножницы они, между прочим, маловато смахивали!

– Врешь ты все! – возмущенно вскричала девочка.

– Дети, дети! – укоризненно одернул ребятишек Векс. – Прошу вас, не прибегайте к таким гиперболам!

– Все без толку, Векс, – сокрушенно вздохнул Магнус, старший из детей. – Они все равно будут спорить, хотя знают, что самые лучшие превращения получаются у Грегори.

– Впервые слышу, – буркнул Джеффри и свирепо воззрился на Грегори, а тот, вытаращив от испуга глазенки, попятился.

– Точно! – хихикнула Корделия. – Вот ты сам и признался! Ничего не слышал и ничегошеньки не знаешь!

– Да перестанете вы или нет?! – в отчаянии воскликнул Магнус. – Неужто вам больше заняться нечем? Обязательно, что ли, все время ссориться да браниться?

Корделия замолчала, но не спускала с Джеффри сердитого взгляда, а тот только плечами пожал.

– Ну и что? А ты бы предпочел подраться, братец?

Магнус одарил его насмешливой улыбкой.

– Давай, если ты такой дурачок. Поборемся или побоксируем?

– Не надо! – возмутилась Корделия. – Или вы забыли, что мама вам строго-настрого запретила драться?

– А мы просто поупражняемся, – успокоил сестренку Джеффри и расстегнул камзол. – Давай поборемся, а то для бокса сегодня жарковато.

– Не отговаривай их, Корделия, – посоветовал девочке Векс. – Это поможет им сбросить избыточную энергию. Время от времени мальчикам необходимо драться.

Магнус усмехнулся и сбросил камзол.

– Предупреждаю, братишка: я выше тебя ростом и тяжелее.

– А я зато более ловок! – весело парировал Джеффри.

– Да перестаньте же вы! – попыталась еще раз уговорить братьев Корделия. – Даже папа бы не разре… – Она в отчаянии умолкла, глядя на то, как двое ее братцев пошли по кругу, приняв боевые стойки. – О Грегори, хоть бы ты что-нибудь придумал, чтобы они перестали… Грегори! Ты куда собрался?!

Магнус вздрогнул и обернулся, на миг забыв о поединке.

Джеффри не преминул воспользоваться таким удачным моментом, метнулся к Магнусу, ухватил его двумя руками под колени и с победным воплем рванул к себе.

Магнус шлепнулся на спину.

– Джеффри! – с упреком проговорил Векс. – Это не по правилам!

Магнус поднялся. Глаза его налились кровью.

– Какой же ты бесчестный соперник, Джеффри! Как ты мог напасть на меня, когда я отвлекся, потому что забеспокоился о Грегори?

– Верно, ты отвлекся, – подтвердил Джеффри. – А драка – это всегда нечестно. Даже папа так говорит.

Магнус покраснел. Было видно, что братья, того и гляди, сцепятся не понарошку. Но тут как раз из ниоткуда возник ранее исчезнувший Грегори и прокричал:

– Там чужие!

Братья мгновенно забыли о ссоре.

– Чужие? Где? – с неподдельным интересом спросили они в унисон.

– Вон там, на лугу, – показал Грегори. – Мне показалось, будто бы я услышал чьи-то мысли, вот и улизнул от вас, чтобы поглядеть, кто бы это мог быть. А там, на лугу, какой-то огроменный домина стоит, а вокруг него полным-полно дядек в коричневых балахонах, и они зачем-то обмазывают дом грязью!

– Но ведь на этом лугу еще в прошлое воскресенье было пусто! – изумленно вскричал Джеффри. – Помните – мы ещё туда на пикник ходили!

– А если точнее, то упоминаемый выход на лоно природы состоялся не в прошлое, а позапрошлое воскресенье, – поправил мальчика Векс, обожавший точность во всем.

– Ага. А теперь там полным-полно народу, – повторил Грегори.

– Человек десять могли бы за несколько дней выстроить дом из жердей и самана, – сдвинув брови, проговорил Магнус. – Но откуда взялись коричневые балахоны? Ты не ошибся, братец? Крестьяне носят домотканые рубахи и штаны.

– А я откуда знаю? – развел руками Грегори. – Что я в этом понимаю? Мне ведь всего семь лет.

– И то верно, – кивнул Магнус, поднял с земли камзол и торопливо сунул руки в рукава. – Давайте слетаем туда да поглядим, что там такое, – но только тихо!

– Нет, дети! Не исключено, что там небезопасно! – заспорил Векс.

Но Магнус уже оторвался от земли и полетел вперед, лавируя между стволами деревьев. Джеффри молча устремился вдогонку за ним, на лету напяливая камзол.

– Не подходите слишком близко! – отчаявшись отговорить детей от рискованной прогулки, прокричал им вслед Векс.

Корделия проворно схватила свою метлу, прислоненную к дереву.

– Молодец, братишка! – похвалила она Грегори. – Как у тебя здорово получилось! Если бы ты их не отвлек, они бы точно друг дружке синяков наставили!

Грегори улыбнулся, довольный похвалой сестры.

Дом оказался в точности таким, каким его описал Грегори: большим и обмазанным – только не грязью, конечно, а глиной. По крайней мере одна стена уже была обмазана целиком, а три остальные походили на бортики огромной корзины, и возле каждой из них трудились по двое мужчин в коричневых хламидах. Они старательно обмазывали сплетенные жерди глиной. Прилегающую к дому часть луга площадью примерно в акр огибал плетень, и еще двое мужчин торопливо работали, стараясь поскорее его закончить. Капюшоны у них были отброшены на спину, и выбритые макушки ярко блестели на солнце. За забором работали другие: они успели вспахать двумя колесными плугами около трети луга. Эти трудились по трое: один управлял плугом, а двое тянули его. Зеленая трава мало-помалу исчезала и сменялась темно-коричневыми бороздами вспаханной земли.

– Интересное дело! А кто же это им разрешил заграбастать этот луг? – возмущенно воскликнул Джеффри.

Грегори пожал плечами.

– А кто бы мог им запретить, братец?

Джеффри, засучив рукава, рванулся вперед.

– Ну уж нет! – одернул его Магнус, успев схватить за ворот камзола, и проворно уклонился от неизбежного удара, что ему удалось благодаря богатому опыту общения со средним братом. – Это не твой луг, чтобы ты тут распоряжался! Это земли короля!

– Да ведь мы тут всю жизнь играли!

– Верно, играли. И в лесу тоже – в любой пещерке, на любой поляне, – напомнил ему Магнус. – Так что, конечно, мы без труда можем уступить этот луг святым отцам.

– Святым отцам? – Джеффри сразу перестал вырываться и, сдвинув брови, уставился на старшего брата. – Ну точно! Капюшоны, коричневые сутаны! Как же я сразу не догадался? Вот дурачок-то!

– Он самый, – с готовностью подхватила Корделия. – Это монахи.

Джеффри обернулся и устремил удивленный взгляд на луг.

– Но что они здесь делают? Ведь монахи живут в монастыре – далеко на юге… Тс-с-с! Что это?

– И правда – что? – Магнус насторожился, вытянул шею и посмотрел на луг поверх головы Джеффри.

– Еще какие-то чужие люди! – воскликнула Корделия.

– И эти люди – нехорошие, – помрачнев, объявил Грегори.

И верно: сразу было видно, что хорошими этих людей никак не назовешь. Одетые как попало, с косматыми, нечесаными бородами, они вышли из леса с разных сторон и зашагали к монахам. У каждого из них в одной руке был щит, а в другой – куотерстаф. А у пары-тройки вместо палок имелись мечи.

Один из монахов заметил их и крикнул, чтобы предупредить остальных. Его собратья в испуге обернулись, но тут же проворно наклонились и подняли дотоле спрятанные в траве стальные шлемы, шесты и куотерстафы. Их примеру последовали и другие монахи-пахари. Они побежали по лугу, на бегу нахлобучивая шлемы. Те монахи, что ставили забор, и те, которые обмазывали глиной стены дома, тоже бросили работу, отложили инструменты, похватали шлемы и шесты и бросились к пахарям.

Джеффри насупился.

– Что же это за монахи такие, если они вооружены?

– А что, по-твоему, – съязвила Корделия, – монахам не полагается защищаться, если на них нападают с оружием в руках?

Джеффри, пылая злостью, развернулся к сестре, но Магнус зажал ему рот ладонью и прошипел:

– Тише ты! Или хочешь, чтобы они на нас напали?

Но тут он заметил, как вспыхнули глаза Джеффри, и прикусил язык.

– Вот-вот. Вам следует проявить предельную осторожность. – Это сказал Векс, который летать не умел и потому только теперь догнал ребятишек. – На самом деле, дети, вам следует уйти отсюда. Здесь опасно.

– Так ведь мы далеко от них, – запротестовал Джеффри. – И никто нас не видит.

– Ничего опасного нет, Векс, – умоляюще проговорила Корделия. – Мы же не собираемся ни с кем драться.

– Не собираетесь – пока, – пробормотал черный жеребец.

– Разбойники сбавили шаг, – сообщил Грегори.

Джеффри наконец обрел свободу – Магнус не сумел его удержать – и шагнул к младшему брату.

– С чего ты взял, что это разбойники?

– А кто бы это еще мог быть? Одеты кое-как, но с оружием.

Заметив, что монахи вооружились, разбойники действительно убавили прыть, но наступление не прекратили: они продолжали подходить к монахам с трех сторон.

– Неужто вы и впрямь решили сразиться с нами, люди Божьи? – оскалив неровные зубы в издевательской ухмылке, вопросил один из них – судя по всему, атаман разбойничьей шайки. Последние два слова прозвучали как оскорбление.

Предводитель монахов сделал шаг вперед.

– Надеемся, что драться нам не придется, – отозвался он. – Кто вы такие и что вам угодно?

Почему-то слова монаха разбойников развеселили. Они безобразно расхохотались, а атаман, который был выше всех ростом, проговорил:

– Да мы-то люди благородные, святой отец. Или ты сразу не догадался об этом по красоте наших лиц и дорогой одежде?

– Значит, вы разбойники, – с едва заметной презрительностью заключил главный из монахов. – Что ж – меня зовут отец Бокильва. И что бы вы хотели от нас получить?

Усмешка атамана превратилась в волчий оскал.

– Получить? – хмыкнул он. – Да все добро, какое у вас имеется, монашек. Все-все.

Отец Бокильва пожал плечами.

– Забирайте все, что найдете. Христос даст нам еще.

Разбойники уставились на него, не веря собственным ушам. Однако атаман тут же осклабился и хохотнул.

– Вот дураки-то! Ну, да тем лучше. Пошли, ребятки! – И он решительно зашагал к дому и махнул рукой остальным. – Овечки готовы к стрижке!

Остальные разбойники трусцой побежали за ним.

Монахи проводили их взглядами.

– Вряд ли они заберут мой требник, – не слишком уверенно проговорил один из них.

Отец Бокильва пожал плечами.

– А если и заберут, что с того? Я тебе по памяти новый напишу.

– Почему же они так легко сдаются? – недовольно прошипел Джеффри. – У них же есть палки и шлемы! Неужто им и впрямь не жаль своего добра?

– Они – люди верующие, – прошептал Грегори. – Для них вещи мало что значат.

– А тебя никто не спрашивал, малявка!

– Ну, тогда давай я тебя спрошу, – нахмурившись, сказал Грегори. – Как это может быть, чтобы такие набожные люди вообще взялись за оружие?

– К превеликому сожалению, у этого явления имеются многочисленные прецеденты, – со вздохом изрек Векс. – Монахи, представлявшие практически все религиозные конфессии, рано или поздно либо овладевали искусством рукопашного боя, либо брали в руки оружие.

– А сейчас они взяли в руки щиты, – заметил Магнус и твердо положил руку на плечо Джеффри. – Может быть, они просто не успели вооружиться по-настоящему.

Джеффри развернулся, глянул на монахов и покачал головой.

– Одни щиты. Ни у кого из них даже ножика нету.

– Разбойники выходят, – со страхом проговорила Корделия.

И точно: разбойники один за другим вываливались из дверей недостроенного дома.

– Это что за шуточки? – гневно вопросил атаман, подбежав к отцу Бокильве. – У вас тут что же, так-таки ничегошеньки нету, кроме жалкой еды да книжек?

– Ах, как я вижу, вы нашли мой требник, – вздохнул отец Бокильва, кивком указав на другого разбойника, державшего в руке книгу. – Ну что ж, забирайте. Христос не оставит нас. Он даст нам еще.

Разбойник, грязно выругавшись, отшвырнул книгу.

Отец Бокильва поджал губы.

– Больше у нас ничего нет – ну разве что немного мяса, несколько богослужебных сосудов да церковных реликвий.

– Нету больше ничего, говоришь? – Атаман ухмыльнулся и с победным видом помахал грязным мешком, в котором что-то болталось. – А это что такое, а? – И он вынул из мешка золотой потир.

– Это один из тех сосудов, о которых я говорил, – ответил отец Бокильва и побледнел. – Но он нам не принадлежит. Он принадлежит Господу. Заклинаю вас, верните его на место, поставьте в алтаре, откуда вы его взяли!

– А не ты ли только что сказал, что Христос вам еще подаст? Ну вот, а нам он только что подал эту посудину!

– Нет, вы не станете осквернять церковь!

– А что такого? Разве Бог не желает делиться с бедняками?

– Ты богохульствуешь! Верни этот священный сосуд! Неужто ты и вправду готов вторгнуться в Дом Божий?!

– До него мне дела нету, а вот ваш домик я обчищу! Ну, отвечай живо, что тут у вас еще припрятано, а?

– Ничего. Вот только вы еще наши стеклянные графины пропустили. А у тебя в руке – все золото, какое у нас есть.

– Не верю я тебе, – скривился разбойник. – Только что ты и это добро хотел от меня утаить. Ну, говори! – И он с размаху влепил монаху увесистую пощечину. Голова у отца Бокильвы качнулась, он помрачнел, но вступил в поединок со своим гневом и в этой борьбе выиграл. Разбойник злобно зарычал и снова замахнулся, но отец Бокильва неожиданно ловко парировал его удар, да еще и поставил ему подножку. Тот тяжело рухнул наземь, а его дружки раскричались.

– Эй, ты чего!

– Ишь какой!

– Зададим им, братишки!

Крича, разбойники бросились на монахов, размахивая мечами и палками.

Но монахи проворно подняли щиты, и острия мечей застряли в многослойной выдубленной коже. Один из разбойников попробовал, сжав свой куотерстаф двумя руками, стукнуть монаха по голове, но тот вовремя заслонился щитом, и палка, ударившись о щит, подпрыгнула. Разбойник, не долго думая, занес палку для нового удара.

Другой злодей с силой ткнул концом палки в щит, которым оборонялся другой монах. Монах дрогнул. Палка описала короткую зловещую дугу и опустилась на его шлем. Он зашатался и чуть не упал.

– Да они только обороняются! – возмущенно вскричал Джеффри. – У них же палки есть и шесты – так почему же они этим гадам сдачи не дают?

– И это при том, что разбойников вполовину меньше! – в отчаянии воскликнула Корделия.

Двое разбойников, вооруженных мечами, сумели наконец выдернуть их из кожаных щитов и стали кружить около своих противников.

– Джеффри! – прокричал Векс с неожиданной тревогой. – Только не вздумай…

Но мальчик, не дослушав предупреждение коня, вылетел из зарослей на краю луга и издал задиристый боевой клич.

– Джеффри!!! – в отчаянии простонал Векс.

– Не надо, братец! – прокричал Магнус. – Это не твое де… О проклятие! Он уже ввязался в драку!

Джеффри схватил палку, оброненную монахом, получившим сокрушительный удар по голове, и, яростно размахивая ею, помчался к тому разбойнику, что его ударил. Тот в первое мгновение от изумления отступил, но тут же злорадно оскалился и пошел в атаку на мальчика.

– А ну, мерзавец, не смей трогать моего брата! – возмутился Магнус и тоже вылетел из леса.

– Магнус! – в тоске крикнул ему вслед Векс. – Дети! О дети! Как вы только могли так…

Но и он, не договорив начатую фразу до конца, грохоча стальными копытами, поскакал из-за деревьев на луг, превратившийся в поле сражения.

– Так, значит? А мы что же, прохлаждаться тут будем? – в запальчивости вскричала Корделия. – Ну уж нет! – С этими словами она проворно оседлала свою метлу и ринулась в самую гущу боя.

Грегори благоразумно остался за деревьями, но и он не стал терять времени даром: малыш уставился на булыжник размером с кулак. Камень зашевелился и, отскочив от земли, угодил прямо в лоб одному из разбойников.

Тот из злодеев, против которого дрался Джеффри, изо всех сил размахнулся палкой, намереваясь врезать дерзкому мальчишке по макушке, но в это самое мгновение Магнус подлетел к нему сзади и, вцепившись в верхний конец палки, навалился на нее всем весом. Разбойник пошатнулся и отступил. Выпучив глаза, он развернулся, увидел Магнуса, осклабился, поднял палку… но на плечи ему спикировал Джеффри и резко дернул разбойника за шею. Голова у того запрокинулась назад, он взревел от боли и злости и отступил, а Магнус весьма своевременно подставил ему подножку. Разбойник, отчаянно размахивая руками, шлепнулся навзничь.

Один из монахов упал, и разбойник занес над ним палку, готовясь нанести смертельный удар, но прямо к физиономии негодяя, пронзительно крича, устремилась Корделия верхом на метле. Получив рукояткой в лоб, мерзавец взвыл от боли и отпрыгнул назад, испуганно завопив. Но в следующий миг он разглядел свою обидчицу и понял, что это всего-навсего маленькая девочка. Глаза злодея налились кровью. Он замахнулся на Корделию палкой.

Однако ударить девочку ему не удалось: подоспел Векс и, схватив разбойника за ворот рубахи стальными зубами, резко рванул и подбросил вверх.

– То-то же! – весело и злорадно прокричала Корделия.

Отец Бокильва заметил ее и в ужасе вытаращил глаза.

В следующий миг он увидел в самой гуще боя еще двоих детей.

– Дети! – вскричал священник. – Братья мои! Не спрашивайте ни о чем! Защищайте детей! В бой!

Монахи, услышав призыв своего предводителя, даже не обернулись, но сразу же яростно заработали палками и шестами. Со всех сторон послышались глухие звуки ударов. Разбойники закричали, и двое из них рухнули на землю. И вновь монахи занесли шесты и палки для ударов.

На Магнуса и Джеффри напали сразу четверо негодяев, но на них с устрашающим ржанием поскакал Векс, и те в страхе отбежали назад, вопя от ужаса при виде нацеленных на них стальных копыт. А Джеффри, оказавшийся позади Векса, крикнул:

– На помощь!

Атаман разбойников схватил его и поднял над головой, намереваясь швырнуть на землю. Векс тут же развернулся и подступил к атаману. От страха тот разжал пальцы, и Джеффри, упав, успел кувыркнуться в воздухе и приземлился на ноги. Однако в это время четверо разбойников победно возопили и бросились к Магнусу. Векс крутанулся на месте, чтобы, развернувшись к мерзавцам, отогнать их от мальчика, но, встав на дыбы, неожиданно замер и уподобился конной статуе. В следующее мгновение его передние ноги ударились о землю, а голова опустилась и повисла между коленями.

– Злодей! – возмущенно вскричал Джеффри. – Ты довел нашего коня до припадка!

С этими словами он подпрыгнул, взмыл ввысь и на полной скорости полетел к тому из разбойников, что стоял ближе всех. Тот от неожиданности попятился, но тут же поднял руку, чтобы схватить мальчика. Однако в это же мгновение на его плечо твердо легла рука монаха. Он резко развернул разбойника к себе и ударил его по макушке куотерстафом.

Разбойник упал, а отец Бокильва грозно встал над его бездыханным телом. Глаза священника метали молнии. Он схватил Джеффри за плечо.

– Держись около меня, мальчик! – приказал священник. – Не отходи! – Он загородил Джеффри собой и, развернувшись, стал искать взглядом нового противника.

Увы, ему не повезло. Монахи, его соратники, потрудились на славу: на земле лежал богатый боевой урожай. Уцелевшие разбойники в страхе со всех ног припустили к лесу.

Отец Бокильва, тяжело дыша, обвел взглядом полдюжины поверженных врагов.

– Нехорошо получилось, – проговорил он сокрушенно и покачал головой. – Священнослужителям негоже драться. Посмотрите, как они, братья мои. Хорошо бы, чтобы никто из них не погиб. Убедитесь в этом и окажите помощь раненым.

Некоторые из монахов опустились на колени и стали щупать пульс у лежавших на земле разбойников и осматривать полученные теми ушибы.

Отец Бокильва развернулся к Джеффри, Магнусу, Грегори и Корделии. Взгляд его был суров.

– Не сомневаюсь, вы действовали из лучших побуждений, дети, и все же поступили вы на редкость необдуманно.

– Но ведь вы даже не пожелали обороняться! – вскричал Джеффри. – А как только попробовали, сразу стало ясно, что злодеям против вас не устоять.

– И не нужно было пробовать, – возразил священник. – А теперь скажите, как вышло, что вы оказались поблизости?

Грегори и Магнус переглянулись, и старший брат проговорил:

– С вашего позволения, нам надо позаботиться об отцовском коне.

– О коне? – Отец Бокильва нахмурился, обернулся и взглянул на Векса. – Вот оно что! А что же с ним стряслось?

– У него… эльфийский прострел… такой припадок, – сообщил Магнус и направился к Вексу.

– Эпилепсия? – изумился отец Бокильва и широко раскрыл глаза. – Удивительно, как это ваш отец до сих пор не избавил его от таких страданий!

– Он – верный товарищ и отчаянный боец, – сердито отозвался Джеффри. – И его припадки – сущая чепуха по сравнению с тем, какую пользу он нам приносит.

Магнус подсунул руку под переднюю луку седла и надавил на выступающий позвонок, который на самом деле был потайной кнопкой перезарядки коня-робота.

– А вы откуда знаете слово «эпилепсия»? – поинтересовался Грегори.

Глаза отца Бокильвы будто бы подернулись прозрачной, но непроницаемой пеленой.

– Это не имеет значения, – уклончиво отозвался он. – Ваш конь ранен?

– Нет. Он уже пришел в себя, – ответил Магнус, не спуская глаз с Векса. Тот медленно поднял голову, и в сознании у мальчика послышалось:

– Г-г-где?.. Ч-ч-что?

Магнус ласково погладил бархатистый нос коня.

– У тебя случился припадок, дружище. Но это ничего. Скоро ты будешь в полном порядке. – Он обернулся и посмотрел на монаха, и его вдруг охватила тревога. – Почему вы так смотрите? – с опаской спросил Магнус.

Отец Бокильва действительно пристально смотрел на Векса.

– Мне показалось… Нет. Ладно, это не важно. – Он устремил укоризненный взгляд на Джеффри. – Вы все тоже отчаянно сражались – но глупо. Эти разбойники не убили бы нас, потому что мы прекрасно умеем обороняться.

– Слишком хорошо, – нахмурившись, проворчал Джеффри. – Что вы за монахи такие, если так ловко орудуете куотерстафами?

– Джеффри! – одернул брата Магнус и обратился к монаху: – Простите, святой отец. Он еще маленький и порой забывает о хороших манерах.

– Нечего за меня извиняться, – буркнул Джеффри.

– Верно, мог бы и сам извиниться, – усмехнулся отец Бокильва, глядя на насупившегося мальчика. – А извиниться следовало бы. Негоже так разговаривать со старшими. Однако я вижу, что в сердце твоем – смятение, и потому отвечу на твой вопрос. Видишь ли, юноша, свое предназначение я понял, когда мне было примерно столько же лет, сколько теперь тебе, и тогда я точно так же, как ты, увлекался искусством боя. О да, мне нравилось драться куотерстафом, и из лука я тоже стрелять любил, и бороться врукопашную. И от всего этого я отказался только тогда, когда надел монашеское облачение. – Он кивком указал на других монахов, которые старательно ухаживали за ранеными разбойниками. – То же самое было с большинством из моих собратьев. Но когда мы покинули монастырь ради создания собственной обители, мы подумали о том, что можем стать легкой добычей для разбойников. Вот потому мы и стали вновь упражняться в ведении боя и обучили кое-чему тех из наших товарищей, которые воинским мастерством вовсе не владели.

– Славно сказано. Спасибо за ответ, – поблагодарил монаха Магнус. – Но почему же вы ушли из монастыря?

– О, все дело в кое-каких разногласиях с аббатом, – объяснил отец Бокильва. – Эти разногласия оказались настолько серьезными, что мы решили основать собственную обитель.

– И поэтому же вы упражняетесь в боевых искусствах? – с широко раскрытыми глазами спросил Грегори. – Наверное, боитесь, как бы ваш аббат не попытался силой увести вас обратно?

Отец Бокильва в изумлении обернулся к малышу и медленно проговорил:

– Ты на редкость прозорлив, малыш. Верно, и об этом мы тоже отчасти думали.

Грегори стал печален. Глаза его засверкали от набежавших слез.

– Не может такого быть! – вырвалось у него. – Это очень дурно, если людям Божьим приходится думать о войне!

– Не стану с тобой спорить, – тихо проговорил отец Бокильва. – И я своим сердцем желал бы, чтобы так не было. Однако пойдемте. Я вам постараюсь все объяснить, покуда буду провожать вас домой.

Корделия вздрогнула.

– О нет, не надо, святой отец! Нас совсем не обязательно провожать!

– Нет, обязательно, – негромко, но твердо возразил монах. – Потому что о том, как вы нам помогли, я должен поговорить с вашим отцом. Наедине.