Текст книги "Пока чародея не было дома. Чародей-еретик"

Автор книги: Кристофер Зухер Сташеф (Сташефф)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 32 страниц)

Род облегченно вздохнул:

– Получается, что грешны не мы, а архиепископ и его приспешники.

– Верно, он грешит, и притом очень тяжко, – тем, что, отделившись от Рима, принес такое смятение в наши души. – Гвен широко раскрыла глаза. – Неужели я вправду это сказала?

– Не переживай, – успокоил ее Род.

– Не буду, – решительно кивнула Гвен. – Но теперь, господин мой, на взгляд нашего архиепископа, я точно – еретичка.

– Только в Грамерае, милая, – утешил жену Род. – И только в пяти графствах.

– Вот не думал не гадал, что она так близко примет это к сердцу. – Род сокрушенно покачал головой.

– А как же иначе, Род? Ведь она, в конце концов, средневековая женщина.

– Ну да, да, – согласился Род и сдвинул брови. – Порой я забываю об этом, потому что она так умна, сообразительна и серьезна. Все, чему бы я ее ни обучал, она так легко схватывает, и для страны делает не меньше меня, и…

Векс издал скрежет – так человек бы кашлянул, прочищая горло.

– Ну, понятно. Я был в таком восторге от ее способностей, что ухитрился забыть, в каком мире мы живем. – Род покачал головой, поджал губы. – Но согласись, меня можно понять.

– Понять можно. Но Гвен родилась и выросла в средневековом обществе, Род, а то, что заложено в детстве, носит фундаментальный характер. Эти привычки, эти взгляды всегда лежат в основе личности.

– Верно, – кивнул Род. – Нечего удивляться тому, что на несколько минут она потеряла рассудок. Хорошо еще, что потом снова обрела.

* * *

Архиепископ сидел за столом в скриптории и писал указы о назначении епископов. Он, улыбаясь, выводил буквы на пергаменте, торжественно обмакивал перо в чернила и размашисто ставил свою подпись.

– «…с этих пор назначаешься епископом Стюартским и будешь рукоположен в аббатстве обители Святого Видикона в урочное время. А до тех пор опекай свою паству со всем тщанием и веди их истинным путем нашей Церкви. Джон Виддеком, архиепископ Грамерайский».

– Теодор Орбиз, епископ Стюартский, – проговорил он, посыпая исписанный пергамент песком.

Брат Альфонсо аккуратно вписал имя отца Орбиза в реестр епископов.

Архиепископ стряхнул песок с пергамента, скатал его в свиток и передал бледному и растерянному брату Анхо. Тот капнул на край свитка расплавленным воском, протянул архиепископу, и тот приложил к воску свой перстень с печатью. Затем он обернулся и уложил готовый свиток к еще нескольким, приготовленным для гонца, после чего взял чистый лист пергамента.

– Так… Кто служит капелланом у герцога Тюдора?

– Отец Грегори Маккензи, – ответил брат Альфонсо.

– «Преподобному Грегори Маккензи, – написал архиепископ. – Во имя Господа нашего, приветствую тебя. Зная тебя как истинного приверженца правой веры…»

Отец Маккензи, хмуро сдвинув брови, развернул свиток.

– Что такого желает сказать мне его преосвященство, брат Лайонел, чего нельзя передать на словах?

Гонец поставил на стол кружку и отер с губ пивную пену.

– Не знаю, святой отец. Мое дело было доставить вам этот свиток.

– «Преподобному Грегори Маккензи…», – начал читать священник, и чем дальше читал, тем шире раскрывал глаза. Когда он закончил чтение, глаза у него заблестели, а губы так задрожали, что он даже улыбнуться смог с большим трудом. – Благодарю тебя за добрые вести, брат, – пробормотал он. – Не откажешься ли доставить весть от меня всем приходским священникам герцогства Тюдорского?

– С вами желает поговорить отец Орбиз, милорд.

– Священник? – Граф Стюарт провел ладонью по гриве своего нового каракового жеребца и недовольно нахмурился. – Чего ему нужно?

– Он не говорит, милорд. Но он бледен, как покрытый снегом холм.

Стюарт отвел взгляд от коня и медленно развернулся.

– Пусть подойдет, – распорядился он, вышел из стойла и встал в проходе, подбоченясь. Конюх запер дверцу стойла. – Да спасет вас Господь, святой отец, – приветствовал священника граф.

– И вас, милорд. – Старик действительно был бледен как снег. Дрожащими руками он протянул графу свиток пергамента. – У меня тут… послание от милорда архиепископа.

Стюарт приосанился:

– Прочти.

Священник со вздохом развернул свиток. Он знал, что Стюарт так и не научился читать.

– «Преподобному Акселю Орбизу от его преосвященства Джона Виддекома, милостью Божьей архиепископа Грамерайского…»

Закончив чтение, он скатал свиток, постарался встать прямее и робко посмотрел в глаза графа Стюарта.

– Ну что ж, – с натянутой улыбкой проговорил граф. – С этих пор ты – мой епископ. Поздравить тебя с этим назначением?

– Нет, – покачал головой отец Орбиз. – Ибо я не могу его принять.

Граф перестал улыбаться. Несколько мгновений они со священником стояли и молча смотрели друг на друга. Затем граф поинтересовался:

– Почему ты не можешь его принять?

– Потому что я не могу по здравом размышлении отречься от Римской Церкви.

Взгляд графа Стюарта стал суровым, глаза – похожими на две льдинки.

– Что-то прежде я за тобой такого не замечал, – проговорил он.

– К стыду моему, – признал старик священник, – я долго медлил, надеясь на то, что его милость откажется от своей гордыни и тщеславия, однако он укрепился в них. Теперь же я вижу, что более не могу молчать.

Граф медленно кивнул:

– И стало быть, ты более не можешь оставаться капелланом в моем графстве. – Он повернул голову и велел стражнику: – Отведите отца Орбиза в самую хорошую из наших темниц.

Молодой стражник побледнел, но исполнил волю своего господина.

Прозвенел алтарный колокол, и герцог Тюдор опустился на колени. Началась утренняя месса. Но когда герцог поднял голову, ему довелось испытать недюжинное потрясение. В алтаре, как обычно, стоял отец Маккензи, но он держал епископский посох, а голова его была увенчана митрой.

– Dominus Vobiscum[12]12
  Господь с вами (лат.).


[Закрыть], – произнес священник нараспев. – Прежде чем начать мессу, я прошу вас возрадоваться вместе со мной, ибо властью нашего достославного архиепископа отныне я буду носить высокое звание епископа Тюдорского.

Он воздел руки вверх, однако не дождался радостных криков, поскольку герцог Тюдор не сдвинулся с места. Он побледнел и, весь дрожа от праведного гнева, процедил сквозь зубы:

– Преподобный отче, аббат Видцеком не имеет права назначить вас епископом, потому что не имеет такой власти. Папа не провозглашал его архиепископом.

– И я так думал, милорд, – отозвался священник, глядя на герцога и чуть-чуть запрокинув голову. – Однако теперь я убедился в правоте его деяний.

– Ну, само собой – после того, как он назначил вас епископом! Нет уж, в своих владениях я не потерплю никакой Грамерайской Церкви! Более вы не будете служить здесь капелланом.

– Милорд, но не вам решать, кто…

– Сэр Виллем! – рявкнул герцог. – Возьмите шестерых стражников и сопроводите этого дерзкого монаха со всеми почестями к восточной границе, дабы он мог перейти во владения герцога Медичи! Там его примут со всем гостеприимством, поскольку герцог – приверженец Грамерайской Церкви.

Сэр Виллем вытянулся по струнке, знаком подозвал стражников, и они окружили капеллана. Тот в ужасе смотрел на них. Стражники вывели его из часовни, а герцог развернулся к сенешалю.

– Пошлите за графом Рисом. Пусть отправит сюда отца Глена.

– Габсбург! Тюдор! Романов! Раддигор! – Архиепископ в сердцах швырял на стол свиток за свитком. – Радцигор, даже Раддигор! И это при том, что наша обитель находится во владениях баронета! Никто из этих дерзких дворян не согласился с моим назначением епископов!

– О да, это непростительная дерзость, – прошипел брат Альфонсо, – и все же она меркнет в сравнении с той, какую проявили священники, самолично отказавшиеся от назначения!

– Ты называешь их дерзкими? О нет, они попросту еретики! И потому заслуживают того, чтобы я вышвырнул их из ордена и лишил духовного сана! Составь соответствующий указ, брат Альфонсо, и я подпишу его!

– Немедленно составлю, милорд, – с готовностью откликнулся секретарь. – Однако приободритесь: епископ Маккензи и епископ Фогель присягнули на верность вам.

– О да, но только потому, что польстились на епископские жезлы! И все равно они повели себя достойно. Жаль только, что их воле не покорились господа. – Архиепископ сокрушенно покачал головой. – Признаться, я бы предпочел, чтобы лорды засадили их обоих в темницы. Вероятно, тогда паства взбунтовалась бы.

– Их светлостям хватило ума только выслать епископов из своих владений, – с сожалением подтвердил брат Альфонсо.

– Да, и вот теперь Маккензи и Фогель снова среди нас, – кивнул архиепископ и нахмурился. – Но они сохранят свой титул и станут епископами в изгнании. И… – Он медленно запрокинул голову, и его губы тронула улыбка. – И давай-ка на места раскольников назначим отвергнутых епископов: пусть вся страна знает о том, что они еще вернутся!

– Превосходная мысль, милорд! – На самом деле мысль была настолько превосходна, что брат Альфонсо занервничал. Архиепископ не должен был думать самостоятельно. – И она тем более хороша, что эти двое епископов станут еще более верными и преданными вашими сторонниками. Кого вы изберете, милорд?

– Отца Ригория, – медленно проговорил архиепископ. – Отца Хасти… А также отца Самиздата, отца Рома и отца Рона…

16

Род вышел из дома и, подняв голову, залюбовался ночным звездным небом. Эта величественная картина заставила его подумать о том, как мелки в сравнении с бесконечностью все глупые ссоры и потуги ничтожных смертных.

Увы, долго размышлять на эту тему ему не пришлось.

Прямо рядом с ним, как из-под земли, выскочил эльф.

– Лорд Чародей! Тебя зовут монахи, что поселились в доме на лугу!

– Отец Бокильва? – уточнил Род. – Что там еще?

– Я не знаю. Просто он вышел на порог и прокричал: «Маленький Народец! Если вы слышите меня, позовите лорда Верховного Чародея!»

– Ага. Вот как. – Род кивнул. – Интересно. Практичность возобладала над богословием. Ведь вы, эльфы, – из области суеверий, но когда вы ему стали нужны до зарезу, он вас позвал. Что тут скажешь. Ведь орден Святого Видикона ведет свое начало от иезуитов. Ладно. Скажи ему, что я сейчас приду.

Род свернул на дорожку, что вела к обители, и увидел спешащего ему навстречу с фонарем в руке отца Бокильву. Вернее, поспешность выражалась скорее во взгляде священника, а шел он медленно, подлаживаясь к поступи тучного мужчины, шагавшего рядом с ним. Тот был одет несколько странно для катодеанца, да и по грамерайским меркам необычно. На нем была черная сутана… с римским воротничком.

Род остановился. Система его психологической сигнализации заработала на полную мощность. Этот человек явно прилетел с другой планеты.

Но тут он вспомнил о том, что этот незнакомец – тоже священник, и уж если он даже не пытался замаскироваться, то, следовательно, скорее всего был другом, а не врагом.

– Добрый вечер, – сказал Род. – Я за вами посылал?

Отец Бокильва ахнул, а незнакомец весело сверкнул глазами.

– В некотором роде посылали. Вот только ваше послание вышло на редкость кратким. Вы, насколько я понимаю, Верховный Чародей?

– Да, меня так называют, хотя с духами у меня меньше общего, чем у вас. – Род протянул священнику руку. – Род Гэллоугласс, святой отец.

– Приятно познакомиться, – сказал тот, пожал руку Рода тепло и крепко и улыбнулся шире. Фонарь качнулся и лучше осветил лицо нежданного гостя. Род разглядел его коротко стриженные седеющие волосы и аккуратную седоватую бородку. – Но как вы угадали, что мне доводится общаться с духами?

– Без труда. Ведь вы священник. Служите мессу не реже одного раза в день и потребляете не менее одной столовой ложки вина. Не говоря уже о прочих духах…

– Благодарю вас, я постараюсь воздержаться от общения с ними. Меня зовут Мак Ги.

– Преподобный Моррис Мак Ги, – торжественно добавил отец Бокильва. – Глава нашего ордена!

Род замер, не сводя глаз со священника.

– Похоже, вы явились в ответ на мою молитву, которую я даже не успел произнести до конца.

– Насколько мне помнится, эта молитва скорее напоминала угрозу. Его святейшество милостиво прочел мне ваше донесение. – Мак Ги посмотрел на отца Бокильву. – Если не возражаете, святой отец, мы воспользуемся гостеприимством вашей обители на несколько часов.

– Конечно, конечно, ваше преподобие. Наш дом – это ваш дом, и не только на словах. – Отец Бокильва, торжественно выпрямившись, развернулся к обители.

Род обратил внимание на то, что в голосе настоятеля прозвучали недовольные нотки. Шагая рядом с Мак Ги, он прошептал тому на ухо:

– Не пойму, на кого он сердится? На меня или на вас?

Мак Ги весело глянул на Рода.

– Верно подмечено, лорд Чародей, очень верно! Пожалуй, я веду себя несколько неформально – на вкус отца Бокильвы.

Род кивнул:

– В конце концов, для него вы – фигура почти легендарная. Могли хотя бы оказаться высоким, стройным и суровым.

– О! Да-да, вы правы, надо постараться. – Отец Мак Ги приосанился, скорчил свирепую гримасу, но через несколько шагов расслабился и глянул на Рода. – Что-нибудь в этом духе?

Род поднял вверх большой палец.

– Точно. Лучше не бывает.

– Спасибо вам за совет, – усмехнулся Мак Ги. – Думаю, мы с вами подружимся.

Монахи передвигались по обители как во сне, но стоило им бросить взгляд на главу ордена, как глаза их наполнялись преклонением и даже страхом.

– Они привыкнут ко мне, – сочувственно поглядывая на монахов, негромко проговорил Мак Ги. – Нельзя было так долго оставлять их без соприкосновения с остальными членами ордена, лорд Чародей.

– Зовите меня просто «Род», пожалуйста.

– Нет, я лучше буду называть вас «лорд Чародей». Мне нужно привыкнуть к здешней атмосфере, и как можно скорее.

Род кивнул:

– Как пожелаете. Но если ситуация представилась вам настолько неотложной, почему же вы не прилетели раньше?

– Ах! Как только отец Ювелл прислал мне сообщение, я тут же принялся улаживать свои дела. Но поймите – пятьдесят приходов на самых разных планетах, и везде проблемы… А судя по отчету отца Эла, тут, на Грамерае, все было не так уж плохо. – Отец Мак Ги покачал головой. – Мне следовало догадаться, что если аббат уже предпринимал попытку противопоставить себя королю, он может сделать это снова.

– Не стоит слишком сильно винить его. Я почти уверен в том, что дело не только в нем. Вряд ли бы он сам додумался до всего, что творит.

– О? – Мак Ги зорко посмотрел на Рода. – И как вы думаете, кто бы стал ему помогать?

– Секретные агенты. – Род ответил священнику столь же пристальным взглядом. – У меня есть основания предполагать, что две независимо действующие инопланетные организации пытаются свергнуть законную власть и захватить эту планету, святой отец. И я так думаю, одна из этих организаций в итоге вышла на аббата.

Мак Ги кивнул, не отводя глаз от Рода.

– Если бы я не знал, что вы – агент АБОРТа, я бы решил, что у вас паранойя.

– А зачем сомневаться? – Род пожал плечами. Осведомленность отца Мак Ги вызвала у него неподдельное уважение. – Я вполне могу быть параноиком, оставаясь агентом.

– Это верно, – согласился священник. – Тем не менее Видцеком объявил о схизме, лорд Чародей, и Рим искренне желает ликвидировать раскол.

– То есть вы хотите сказать, что для них сложившееся положение вещей нестерпимо? Но если так, святой отец, то единственный способ ликвидировать раскол состоит в том, чтобы избавиться от архиепископа.

– Аббата, – поправил его Мак Ги, покачав указательным пальцем. – Всего лишь аббата – не будем об этом забывать. Грамерайская паства принадлежит Римской Церкви, чего бы им ни наговорила эта заблудшая душа.

– А грамерайские катодеанцы – часть вашего ордена? – улыбнулся Род. – И вы думаете, аббат смирится с этим, ваше преподобие?

– Смирится он или нет, это совершенно все равно. – Мак Ги решительно махнул рукой. – Я верю в своих монахов.

Род мог бы поспорить относительно того, чьи в конце концов монахи, но отношение Мак Ги к делу ему понравилось. Понравилось из собственных соображений.

– Однако большинство из здешней братии, похоже, готово с превеликой охотой последовать за аббатом по прямой и узкой дорожке. Вы уж простите меня, но, на мой взгляд, у них несколько недостает тех добродетелей, которые они сами столь старательно проповедуют.

Мак Ги поморщился:

– Не стоит судить их столь строго, лорд Чародей. Не забывайте: и аббат, и его приверженцы – всего лишь люди, а людям свойственно ошибаться. Слово Христово и его святые дары драгоценнее золота, но мы храним…

– …эту драгоценность в земных сосудах, – закончил Род цитату и кивнул. – Да, да, святой отец, слова этой песни мне хорошо знакомы. Вот только почему эти сосуды так хрупки, ваше преподобие?

– Глина – хрупкий материал, – усмехнулся отец Мак Ги.

Род нетерпеливо скривился:

– Знаете, святой отец, это смотря какая глина. Если бы я попытался обжечь горшок из плохой глины, он бы развалился на части в печи. Между прочим, меня так и подмывает засунуть в печку его милость, самопровозглашенного архиепископа.

– Терпение, лорд Чародей, терпение. – Мак Ги снова покачал указательным пальцем. – Та печь, то горнило, о котором вы говорите, предназначено только для одного-единственного гончара – Господа нашего. И если аббат и его монахи ошибаются, они имеют право на покаяние. Мы еще можем придумать, как вернуть Видцекома и его сторонников в лоно Церкви.

– Желаю успехов, святой отец, – вздохнул Род. – Но надеюсь, вы простите меня, если я позволю себе сохранить скептическое отношение к этому вопросу. Жаждущий власти церковник в первую очередь жаждет власти, а уж потом думает о церкви. Да и о церкви он скорее думает как о средстве для достижения власти. Лично я вообще думаю, что духовенство взяло свое начало от главарей палеолитических племен.

Мак Ги покраснел, но насчет вежливости ничего не сказал.

– Почему палеолитических?

– Потому что неандертальцы, судя по всему, тоже хоронили своих мертвецов, а вот насчет того, что их вожаки засаливали мясо на зиму, у меня большие сомнения. И уж конечно, вы признаете, что древнеегипетские жрецы, признав фараонов богами, фактически захватили власть.

– А, вот вы о чем! Точно так же можно утверждать, что власть захватила жрецов, – возразил Мак Ги. – Но вашу точку зрения я понял, лорд Чародей: когда соединяются Церковь и власть, результаты, как правило, оставляют желать много лучшего. Тем не менее вы должны согласиться вот с чем: несмотря на то что в монашеских орденах всегда попадались оппортунисты, существовали и многие истинно преданные делу верующие люди с талантом управленцев. Нет ничего противоестественного в том, что такие люди продвигались вверх по ступеням иерархии.

– Да нет, я вовсе не собираюсь ни с чем соглашаться, святой отец. – Род склонил голову набок и внимательно посмотрел на Мак Ги. – Хотя, на мой взгляд, вы правы. Но даже некоторые из этих праведных душ порой бывали склонны к искушениям и принимались искать власти ради самой власти.

Мак Ги пытливо заглянул в глаза Рода:

– Вы сейчас думаете о здешнем аббате?

– О нем, – признался Род. – Судя по тому, что мне о нем известно, он в принципе человек неплохой, хотя и очень способный бюрократ.

– Понятно. – Мак Ги довольно кивнул. – Если так, то не исключено, что он совестлив и способен к покаянию.

– Верно, но если так рассуждать, то он способен отмахнуться от любой идеи, которая показалась бы ему неправой.

Мак Ги нахмурился:

– Как вы пришли к этому выводу?

– Да очень просто, – раздраженно отозвался Род. – Только так он и может избавиться от жуткого чувства вины. Поддавшись искушению, он стал неофитом собственного порока и, как многие неофиты, превратился в истового фанатика. Можно, выражаясь фигурально, сказать, что он как бы вложил некий капитал в собственное прегрешение, и потеря этого капитала для него равноценна финансовому краху. Нет, святой отец, у меня такое ощущение, что он зашел слишком далеко, чтобы суметь вернуться назад.

– Быть может, он перешел свой собственный Рубикон, – согласился Мак Ги, – но я очень надеюсь, что этого не произошло. Но почему вы так думаете, лорд Чародей?

– На такие выводы меня наталкивает его тактика. Понимаете, ваше преподобие… – Род отвел взгляд, посмотрел на монахов, которые явно слушали их беседу со все большим вниманием, наклонился к отцу Мак Ги и проговорил потише: – Насколько отец Эл просветил вас насчет здешней разновидности… магии?

– Насколько нам известно, лорд Чародей, на редкость высокий процент местного населения является эсперами той или иной степени таланта.

– Вкратце это верно. Так вот, святой отец… Неожиданно участились случаи… проклятие, началась настоящая эпидемия явлений призраков, полтергейста, развелись телепаты, работающие, так сказать, без лицензии. Все это пугает народ и толкает его к лагерю аббата.

Мак Ги нахмурился, обернулся и подозвал отца Бокильву. Как только настоятель обители подсел к ним, гость из Ватикана спросил у него:

– Замечали ли вы в последнее время усиление «магической» активности?

Бокильва вздрогнул и медленно кивнул:

– К стыду своему, ваше преподобие, вынужден признаться, что это имело место.

Мак Ги помрачнел:

– Разве это возможно – чтобы священнослужитель посмел воспользоваться предрассудками паствы, дабы употребить эти предрассудки себе на пользу?

Род пожал плечами:

– Почему бы и нет? Священники этим самым и занимались на протяжении многих веков.

– Нехорошо, недостойно, с вашей стороны, так говорить, лорд Чародей, – резко проговорил Мак Ги. – Вам прекрасно известно, что Церковь всегда делала все, что было в ее силах, ради просвещения народных масс!

– Что ж, с этим я вынужден согласиться, – вздохнул Род. – На самом деле, когда Церковь не обеспечивала людей должным объемом предрассудков, люди придумывали новые.

– Да, и зачастую блуждали и мучились в лабиринте собственных иллюзий. Вот почему вдвойне преступно со стороны духовного главы нации насаждать эти самые предрассудки, плодя во множестве иллюзии! – Мак Ги сурово покачал головой. – Но как же бороться со страшными снами, лорд Чародей?

– С помощью нестрашных снов, святой отец, – с улыбкой ответил Род. – Я этим всю жизнь спасаюсь.

Отец Мак Ги поднял руку, благословил коленопреклоненных монахов, пробормотал несколько латинских фраз, а потом еще долго провожал их взглядом, покуда те уходили к лесу по тропинке от дома Рода. Только потом отец Мак Ги опустил взор, оглядел свою сутану и провел ладонью по ткани, из которой она скроена.

– Никогда не думал, что мне доведется надеть настоящее монашеское облачение! Оно намного удобнее комбинезона. Но… немного менее, скажем так, надежно, верно?

– Никто не говорит, что только странники препоясывали свои чресла, святой отец. Уверен, мы сумеем разыскать для вас кусок полотна.

– Буду очень рад, – кивнул Мак Ги и еще раз посмотрел вслед уходящим монахам. В темноте их сутаны не были видны, и казалось, что к лесу тянется вереница ходячих факелов. – Превосходные люди! Надеюсь, они вскоре оправятся от потрясения, вызванного моим появлением. – Он с улыбкой обернулся к Роду. – Я очень благодарен вам за приглашение, лорд Чародей. Почтение, оказываемое моими духовными чадами, спору нет, приятно, но утомительно. Но вы уверены, что ваша милая жена не станет возражать?

– Поверьте мне, святой отец, я точно знаю. Та система связи, которой мы тут пользуемся, побивает радио и видеотелефоны, как нечего делать. Надеюсь, вы не будете себя чувствовать неуютно? Ведь вам придется провести ночь в семействе чародеев.

– Если бы вы были злыми колдунами, служителями Сатаны, я бы не переступил порог вашего дома, – признался отец Мак Ги. – Но я знаю, что все вы эсперы и что вы добрые люди, а судя по отчету отца Эла Ювелла, пожалуй, и католики получше многих.

Род уже собрался было ударить деревянным молотком по двери, но замер и спросил:

– Что же ему известно о нас такого, чего не знаю я?

К счастью, дверь распахнулась быстрее, чем отец Мак Ги успел ответить.

Гвен, увидев незнакомого священника, в первое мгновение оторопела, но, овладев собой, поклонилась и отошла в сторону.

– Добро пожаловать в наш дом, святой отец.

– О, благодарю вас, миледи. – Отец Мак Ги вошел, начертал в воздухе крестное знамение и проговорил нараспев: – Да благословит Господь Бог это жилище и всех, кто в нем обитает. – Затем он устремил на Гвен извиняющийся взгляд и добавил: – Если вы не возражаете.

– О, что вы, святой отец! Это такая честь для нас!

– Вы меня утешили. Не люблю благословлять тех, кто этого не желает. Кстати, а где же остальные обитатели дома?

– Уже в постелях, слава Богу, и спят, хотя мне непросто было успокоить их после рассказов Корделии.

Род гадал, к какому же успокоительному средству его супруга прибегла на этот раз – к крику, отвару березовых почек или к гипнозу?

– Как приятно оказаться в гостях. Вы позволите мне сесть?

– О, конечно, конечно, святой отец! Не желаете ли эля?

Мак Ги удивленно посмотрел на Гвен, и его глаза радостно заблестели.

– С удовольствием! Мои чада, что живут за лесом, заслуживают всяческих похвал за свою набожность, но согласитесь, простая вода может и прискучить, даже когда ее набирают из самого чистого родника. Так что я с превеликой радостью отведаю вашего эля. Благодарю вас, миледи.

– Не за что, святой отец. – Гвен села напротив священника по другую сторону от камина и лучезарно улыбнулась. – Это правда, что вы прилетели с другой звезды, чтобы помочь нам?

– Вы не думайте, святой отец, – она только притворяется скромной провинциалкой. На самом деле она побывала даже на Терре.

– Это верно. – Гвен смущенно потупилась. – И все же я удивлена тем, как быстро вы к нам явились.

– Его святейшество придает планете Грамерай великую важность, миледи. Редкий случай, когда вера удерживает все население в рамках церковной доктрины на протяжении пяти столетий.

– И кроме того, вы предпочли бы страдания на дыбе и четвертование, нежели согласились бы потерять часть членов вашего ордена. А Папа наверняка понимает, какой бы поднялся переполох, если бы за дело взялись мы, без вашей поддержки.

– Отчасти это верно, – признался отец Мак Ги. – И внезапная вспышка явлений потусторонних сил тому лишнее подтверждение. Скажите, миледи, не обратили ли вы внимания на то, как эта странная эпидемия призраков и злых духов влияет на веру крестьян?

– Обратила, святой отец, и очень этим опечалена, – грустно ответила Гвен. – Многие из них стали сомневаться в праведности священнослужителей.

– Вот этого я и боялся, – пробормотал Мак Ги, задумчиво глядя на пламя в камине. – Мало того, что их веру сильно поколебал раскол. Призраки и гоблины могут довершить работу. Я содрогаюсь при мысли о том, как все это может сказаться на детях – ведь они с такой легкостью верят в то, что видят! Однако столь же они крепки в вере и любви, если сполна получают их.

– Очень хорошо сказано, – проговорил Род и поднялся со стула. – Пожалуй, стоит взглянуть, как там наш маленький фанатик.

– Он крепко спит, господин мой, – возразила Гвен, глядя на то, как Род направился к двери, ведущей в спальню мальчиков.

– Насколько я понимаю, один из ваших детей страдает избытком веры? – негромко спросил Мак Ги.

Гвен решительно покачала головой:

– Просто-напросто мальчик ощущает свое призвание, святой отец. И это вызывает у его отца ненужное беспокойство.

Мак Ги немного помолчал и поинтересовался:

– И сколько лет мальчику?

– Семь.

– Он еще мал, – нахмурившись, пробормотал Мак Ги. – Но хотя призвание можно ощутить в любом возрасте, те, кто…

– Гвен, – с трудом скрывая страх, проговорил Род, и Гвен в то же мгновение оказалась рядом с ним, на пороге спальни. Она ахнула и вбежала в комнату.

Грегори лежал на кровати, вытянувшись во весь рост, и его тело сотрясалось от рыданий.

– Нет, радость моя, не надо так плакать! – взяв малыша на руки, принялась приговаривать Гвен. – Ах ты, мой бедняжка! Что бы ты ни увидел, оно не тронет тебя, оно уже ушло, ушло!

Род принялся поглаживать спину Грегори. Он молчал и старался сдерживать страх. Гвен в таких ситуациях лучше удавалось владеть собой, а Род мог только оказать ей моральную поддержку.

Гвен гладила малыша по головке и негромко произносила ласковые слова, и вот Грегори обмяк, и его рыдания сменились громкими всхлипываниями. Джеффри, спавший на соседней кровати, проснулся, поднял голову. Гвен унесла Грегори из спальни, чтобы не пугать его братьев. Род задержался и сказал Джеффри:

– Все в порядке, сынок. Засыпай, ладно?

Джеффри сонно повалился на подушку. Род вышел и закрыл за собой дверь, искренне надеясь на то, что не обманул среднего сына.

Гвен, держа на руках Грегори, села в кресло у камина, где только что сидел гость – отец Мак Ги. Она качала малыша и тихо напевала, успокаивая его. Священник перевел вопросительный взгляд на Рода. Тот на миг растерялся, а потом покачал головой и знаком уговорил священника не уходить, остаться в комнате.

Рыдания и всхлипывания почти утихли. Гвен пробормотала:

– Ну вот, мой милый. Что же так тебя напугало? – Грегори расплакался, но Гвен все же продолжала расспрашивать: – Плохой сон? – Малыш кивнул, а мать попросила: – Расскажи, какой сон ты видел?

– Я… я был старенький, мамочка, – в промежутках между тихими всхлипываниями вымолвил Грегори, а Род облегченно выдохнул. – Старенький и… и… и одинокий.

– Одинокий? – вздохнула Гвен. – Что ж, порой старики одиноки. И почему же ты стал одиноким?

– Я… ушел из дома… стал монахом, а потом, когда состарился, ушел даже от них… и стал жить в лесу, как отшельник.

Род, еле сдерживая гнев, процедил сквозь зубы:

– Интересно было бы узнать, кто рассказывает ребенку про…

Гвен свирепо зыркнула на него, и Род прикусил язык. Она была права. Сейчас малышу нужно было только сочувствие, а гнев… Грегори мог подумать, что папа сердится на него.

– Бывают святые отшельники, – согласилась Гвен. – Но они не одиноки, сынок. Так только кажется, потому что с ними всегда и всюду Господь.

«Чушь! – хотелось крикнуть Роду. – Они сходят с ума от одиночества!» Но он снова сдержался и даже сумел спрятать свои мысли, потому что иначе Грегори обязательно прочел бы их. Род гадал – не уйти ли ему, и притом как ложно дальше. Наверняка его разбушевавшиеся эмоции могли только сильнее растревожить мальчика. Но Гвен уловила эту мысль мужа, взглянула на него, покачала головой и проговорила:

– Они избирают одиночество, сынок, для того, чтобы изучать священные книги и постигать Слово Божье.

– Ну да… мне так и снилось, – всхлипнул Грегори. – И я… читал книги, но… Ой, мамочка! Там не было ни тебя, ни папы! И Магнуса не было, и Джеффа, и Корделии тоже, и даже Диармида не было! И жизнь показалась такой… – Он умолк, не в силах подобрать верное слово.

– Пустой?

– Да, пустой. В ней не было… смысла. О мамочка! Как же такая жизнь может быть святой, если с тобой рядом нет никого, кому бы ты делал добро!