Текст книги "Пока чародея не было дома. Чародей-еретик"

Автор книги: Кристофер Зухер Сташеф (Сташефф)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)

16

– Надо повернуть налево.

Магнус остановился. Единорог Корделии, который появился как раз тогда, когда стал нужен девочке, замер, не желая подходить близко ни к одному из мальчиков. Векс стал рядом с Магнусом, а тот хмуро глянул на принца:

– Почему, Алан?

Алан, сдвинув брови, глянул на него и пожал плечами:

– Не имеет значения. Я принц, и раз я так сказал, то все должны повернуть налево.

– Но может быть, это не лучший путь, – робко заметил Грегори.

– Тише ты, маленький! – нетерпеливо буркнул Алан. – Если принц сказал – значит этот путь и есть самый лучший.

– Но может быть, для начала стоит узнать, куда ведет эта тропа? – предложила Корделия.

– Да зачем же? Я – принц!

Джеффри это надоело.

– Я скажу тебе честно и откровенно, ваше высочество: ты нам пока не командир и слушаться тебя мы не станем!

Алан в гневе развернулся к нему:

– Ты обязан повиноваться персоне королевской крови!

– Повиноваться – да. Слушаться – нет.

Алан замахнулся кулаком, но Магнус поймал его за руку:

– А ну-ка, уймитесь, оба! Драки нам только не хватало! Алан, когда ты станешь взрослым, я буду исполнять твои приказы, и с радостью. Но сейчас старший здесь я, и возраст главнее, чем титул.

– Но я же принц!

– А я – Пак! – пробасил вездесущий эльф. – Верховный Чародей и его благоверная женушка велели мне присматривать за этими детишками, пока их самих нету дома, и я исполняю их повеление. Так что ежели желаете странствовать с нами – милости прошу, но старших будете слушаться!

Алан покраснел, потупился и принялся ковырять землю носком сапога.

– Даже Робин не разрешает нам спорить, если не знает, что лежит по дороге в ту или другую сторону, – рассудительно проговорила Корделия.

Алан благодарно посмотрел на девочку, и выражение его лица смягчилось. Оно стало почти глупым.

Заметив это, Джеффри язвительно усмехнулся:

– Ага! Девчонку ты готов послушаться? К ее словам ты, значит, готов прислушаться?

Алан сжал кулаки и был готов снова наброситься на Джеффри.

– Главное, чтобы ты не прислушивался к словам моего братца, – негромко проговорил Магнус.

Алан удивленно глянул на него, но тут же улыбнулся, и его глаза засверкали.

– Ты прав, как всегда, Магнус!

Джеффри сердито насупился, но как раз в это мгновение со стороны той тропки, что уводила влево, прилетели Лето и Осень и покачали головками.

– На этой дороге, – сообщили феи, – нет ничего, кроме хижины дровосека.

Пак нахмурился:

– И далеко ли вы разведали путь?

– До самого конца. Пожалуй, около лиги пролетели.

Пак пожал плечами:

– Будем надеяться, что Келли удалось хоть что-нибудь разнюхать.

Зашуршала палая листва, и над ней возникла зеленая шапочка, а под шапочкой – лепрехун.

– Привет тебе! – торопливо прокричал Пак. – Ну, докладывай! Что видел?

– Ну так… – пожав плечами, отвечал Келли. – Войско видел, другое, третье…

– Ну, началось, – вздохнул Магнус, а Пак потребовал от лепрехуна более точного ответа:

– Чьи войска?

– Одно – шерифово, – с усмешкой отозвался Келли. – По крайней мере я так подумал, что это его войско. Никаких тебе флагов с гербами, воины, все без мундиров. Нет, наверное это он. Лошади здоровенные, толстоногие – ну, считай, только-только с пахоты. Рыцарь на такую не сядет.

– А другие войска какие? – с нескрываемым любопытством поинтересовался Джеффри.

– Еще одно – королевское. Оно пока по другую сторону холма, и от шерифа его отделяет пшеничное поле.

– Скоро он станет полем битвы, – пробормотал Джеффри.

– А позади течет река, но ее пересекают сразу два брода, и на другом берегу стоит войско пятерых графов. У – каждого из них не более полудюжины конных рыцарей да по нескольку сотен пеших воинов, но все вместе они – большая сила.

– Если они и вправду будут биться все вместе, – добавил Джеффри.

– Все верно. – Пак повернулся к Алану. – Так… Впереди много врагов. Можно считать, мы их нашли. Теперь всем вам грозит большая опасность, а мы не вправе рисковать жизнью наследника престола. Вы отправитесь домой, ваше высочество! – Пак перевел взгляд на Келли. – А ты будешь сопровождать принца и оберегать его!

– Нет! – в отчаянии вскричал Алан.

– Нет, негодяй ты эдакий, разбойник! – возмутился Келли. – Няньку из меня решил сделать?!

– Я – не ребенок! – возмутился Алан.

– Ну да, вам уже целых девять лет! Но вы – наследник королевского престола!

– А у меня дома еще есть младший брат! – в отчаянии крикнул принц.

– Решать, можете вы рисковать или нет, вашему отцу – но не мне!

– Он никогда не разрешит!

– Разрешит, когда сочтет, что вы – достаточно взрослый и сильный воин. Но с этим придется подождать, пока вам не исполнится хотя бы шестнадцать лет.

– Это же значит… еще целых семь лет ждать! – простонал Алан.

– Вот и радуйтесь, пока можно, ваше высочество, – от души пожелал ему Пак. – А уж я позабочусь, чтобы вы дожили до этого времени. А теперь ступайте туда, где вы будете в безопасности!

– А они куда пойдут? – вопросил Алан, указав на Гэллоуглассов.

– Они пойдут со мной, ибо они вверены моим заботам. Сейчас с ними нет родителей, чтобы они отправили их домой. Не волнуйтесь: им ничто не будет грозить – как и вам.

– О нет! – горячо возразил Джеффри, а Алан прокричал:

– Это несправедливо!

– Да, несправедливо. Но милосердно. Ну все, ступайте к вашей матушке!

– Я его не поведу! – взвыл Келли. – Мое место здесь, с детьми чародея!

– Твое место там, куда пошлю тебя я – хобгоблин! Что ты себе позволяешь, эльф? Ты что же, готов ослушаться короля эльфов?

– Его тут нету, – буркнул Келли.

– Нету, но именно он препоручил мне этих детей, и потому изволь исполнять мой приказ: наследник престола должен отправиться к своей венценосной матери в сопровождении того, кто обережет его от всяческих опасностей!

– Это ты говоришь, а не король эльфов, – проворчал Келли, но было видно, что он почти сдался.

– Хочешь, чтобы я к нему обратился? Но ты до него так же скоро доберешься. Что это такое для двоих эльфов? Несколько минут, и все дела.

Келли только молча зыркнул на Пака.

Пак, свирепо подбоченившись, выдержал его взгляд.

Наконец Келли не стерпел:

– Ну ладно, ладно, чего там! Как скажешь, так и будет.

Пак улыбнулся:

– Молодец! Храбрый эльф! – И он развернулся к Алану: – Ну а вы, ваше высочество, проявите столь же похвальное поведение?

– Что же похвального в отступлении? – возмутился принц. – Ты хочешь, чтобы я убегал от опасности?

– Да. Покуда не станете взрослым. Что же – мне все-таки позвать сюда его эльфийское величество, чтобы он и вам приказ отдал?

– Он не имеет права! Я – принц Грамерая!

– А он – король, который имеет право повелевать принцами, могущество его принадлежит только ему, оно в нем самом, а не в его войске. Так пойдете вы домой или желаете, чтобы вас посадили на листок кувшинки?

– Нечего меня пугать! – храбро огрызнулся Алан, но уверенности в его словах не прозвучало. – Только попробуй что-нибудь такое сотворить – и ты ответишь перед моим отцом за вред, причиненный наследнику престола!

Пак побагровел, и голос его стал убийственно спокойным.

– Вы пойдете домой, – еще раз осведомился он, – или мне стоит послать весточку королеве?

– Мама в пятидесяти милях отсюда! – прокричал Алан.

– Верно. А ваш батюшка – в полулиге. И его ремень – тоже.

Алан еще пару мгновений злобно смотрел на Пака, но в конце концов не выдержал и горько, беспомощно вздохнул:

– Ну, хорошо. Я пойду.

Пак сдержанно, не выказывая радости и превосходства, кивнул, обернулся к Келли и распорядился:

– Веди же его, эльф. И гляди: чтобы к утру он был (оставлен к своей матери!

Когда темнота окутала лесную поляну, Пак бесшумно подошел к спящим детям, принялся шевелить их и бормотать:

– Просыпайтесь. Луна взошла, и вам пора вставать.

Один за другим дети начали подниматься, потягиваться и зевать.

– А я бы всю ночь мог проспать, – со вздохом прижался Джеффри.

– Ну и спи, – буркнул Магнус. – Мы с Паком сами управимся с этим шерифом.

– Нет-нет, – торопливо пробормотал Джеффри. – Я уже проснулся.

Корделия лежала, положив голову на бок единорога. Но вот и она села, сонно моргая и гладя по головке прижавшегося к ней Грегори. Пришлось и малышу проснуться, но как только он приподнялся, глаза его снова сами собой закрылись.

– Постарайся разбудить его, – посоветовал Пак девочке. – К нашему возвращению и ты, и он должны быть готовы к тому, чтобы сразу же тронуться в путь.

Корделия поцеловала Грегори в лоб и легонько потормошила его, приговаривая:

– Ну, просыпайся же, малыш! – Джеффри открыл глаза, посмотрел на сестру, и его веки опять сомкнулись, да и веки самой Корделии – тоже. – Она покачала головой, но пообещала Паку: – Когда вы вернетесь, он уже не будет спать.

Пак кивнул и сказал:

– Ну, оставайтесь тут. Вы будете в безопасности: феи приглядят за вами. – Обернувшись к Магнусу и Джеффри, он добавил: – Пошли. Я уже побывал около шатра шерифа, и мне пришлось долго ждать, пока он не перестал читать и перечитывать множество свитков пергамента и улегся спать. Но теперь он уснул, а я еще и сделал его сон более крепким с помощью хитрого заклинания.

Магнус кивнул.

– В путь, – проговорил он решительно.

Пак взял мальчиков за руки и кивнул. Все трое одновременно исчезли без следа. Только воздух как бы ухнул и сомкнулся на том месте, где они только что были.

На страже около шатра шерифа стояли двое молодых людей. Один из них был опытным бойцом, и уже несколько лет состоял в вооруженном отряде при шерифе, а другой – новобранцем-пастухом. Он во все глаза наблюдал за своим напарником, стараясь во всем ему подражать, и вилы держал точно так же, как воин – пику.

Внутри шатра неожиданно послышался хлопок, наподобие негромкого взрыва. Оба стражника развернулись и вытаращили глаза. Затем до них донесся крик шерифа и еще один взрыв – примерно такой же, как первый. Стражники испуганно переглянулись и, отталкивая друг друга, попытались одновременно войти в шатер.

Ворвавшись туда и держа оружие наготове, они в тревоге огляделись по сторонам.

– Полотнище на входе приоткрой, – распорядился ветеран.

Пастух развернулся и рывком поднял лоскут ткани. Внутрь шатра хлынул лунный свет, и стало хорошо видно, что лежанка шерифа пуста.

На лесной поляне со звуком, напоминающим раскат грома, появились двое мальчиков, крепко державших взрослого мужчину поперек живота. Как только ноги мужчины коснулись земли, он проворно выпрямился и оттолкнул мальчиков:

– Колдовство! Злобные карлики, кто вам…

Он вдруг умолк, уставившись на человечка, стоявшего перед ним и ростом едва доходившего ему до колена, при этом вид у человечка был самый что ни на есть суровый.

– О ты, который приколотил Холодное Железо ко всем зверям в округе и который никогда не оставлял молока для брауни! – процедил сквозь зубы эльф. – Знай, что перед тобой стоит сам Пак, собственной персоной.

Шериф оторопел. Не дав ему опомниться, Корделия, притаившаяся в ночной тени, устремила взгляд на заблаговременно припрятанную в траве крепкую палку. Палка взмыла в воздух и ударила шерифа по макушке. Он рухнул а землю как подкошенный.

Шериф очнулся, кривясь от жуткой боли в голове. Он опробовал сесть, но не смог поднять руки, чтобы опереться о землю. В ужасе он заметался, пытаясь пошевелить уками и ногами, но обнаружил, что они крепко-накрепко связаны. Тяжело дыша и вытаращив глаза, шериф огляделся по сторонам и увидел четверых детей, мал-мала меньше, которые не спускали с него глаз. Позади детей шевельнулся какой-то черный силуэт, и, приглядевшись получше, шериф обнаружил в темноте здоровенного боевого коня с горящими глазами. По спине у шерифа побежали мурашки, и потом рядом с конем в круге лунного света возник кто-то еще, и шериф увидел серебристую голову, увенчанную длинным прямым рогом, рог этот, что неприятно, был наставлен на него. У шерифа препротивно засосало под ложечкой.

– Опусти глаза, – приказал кто-то хрипловатым баском.

Шериф так и сделал и чуть не похолодел от ужаса. Впереди детей стоял эльф ростом в полтора фута, с налитыми кровью глазами.

– Почти за великую честь, – посоветовал ему эльф. – немногим смертным довелось повидать Пака.

Шериф лежал неподвижно, тяжело дыша. Он всеми силами старался взять себя в руки и собраться с мыслями.

– Я знаю тебя, – продолжал Пак сурово. – Ты – Реджинальд, сын Турко, который служил сквайром у сэра Бартолема. И ты тоже называешь себя сквайром, хотя не имеешь на то никакого права, ибо никогда в жизни не был оруженосцем ни одного из рыцарей и не ухаживал за его лошадью.

Мальчик, что был повыше самого маленького, но пониже самого высокого, при этих словах эльфа вздрогнул и устремил на шерифа взгляд, полный неподдельного возмущения.

Шериф кивнул, стараясь заставить себя дышать медленнее. Сглотнув подступивший к горлу ком, он проговорил:

– Да. – Снова сглотнул и вымолвил: – Значит, Колдовской Народец все-таки есть.

– Есть, и он такой же настоящий, как ты. Вот только ума у нас поболее, – с насмешкой заметил Пак. – Мы не привыкли похваляться ни перед мужчинами, не перед женщинами своей доблестью.

Реджинальд помрачнел как туча. Но он радовался тому, что в его сердце закипает злость, – это помогало ему прийти в себя.

Пак кивком указал на стоявших у него за спиной детей и сказал:

– Вижу я по твоим глазам, что ты так думаешь, будто их опасаться не стоит. Если ты так думаешь, то ты большой олух, доложу я тебе. Это дети Верховного Чародея, да будет тебе известно!

Реджинальд окаменел и обвел лица детей затравленным взглядом.

Пак довольно кивнул:

– Вот-вот, у тебя есть все причины опасаться их. Они не пощадят человека, который украл их родителей.

– Я этого не делал! – вскричал Реджинальд. – Кто вам только мог такое сказать про меня? Это наглая ложь!

В некотором роде так оно и было: он ведь только поговорил с этими странными тощими стариками, у которых еще глаза так странно горели. Ну да, он сказал им, что король Туан – тиран, а также и герцог Тюдор и даже граф Глинн. Говорил он и о том, что всех господ почитает тиранами и деспотами, и поклялся в том, что мечта всей его жизни – покончить с ними, чтобы люди жили свободно, сами по себе, чтобы никто их не угнетал. А старики улыбались, сверкали глазами, а потом пообещали ему, что помогут, чем сумеют, потому что они как-никак чародеи и владеют таким могущественным колдовством, какое недоступно большинству ведьм и колдунов.

Вот тогда он и попросил их похитить Верховного Чародея и его жену.

Вот такие мысли вихрем промелькнули в голове у шерифа, покуда он молча смотрел на эльфа, позади которого стояли четверо детей Верховного Чародея, а лица у этих детей становились все мрачнее и мрачнее с каждым мгновением. Да… Слишком малого он попросил у тех страшных стариков. Надо было попросить их, чтобы они и этих детишек тоже похитили…

Однако шериф постарался, чтобы его мысли никак не отразились на лице.

– Я не крал Верховного Чародея! – упрямо повторил он.

Но дети ему не поверили. Это было видно по их взглядам. С упавшим сердцем шериф вспомнил о том, что они – чародеи и волшебница, а стало быть, способны слышать чужие мысли.

– Это неправда! – выкрикнул он, но эльф только сказал:

– Мы уже знаем все, о чем ты только что думал. Но кто вложил тебе в голову эти мысли о завоеваниях? Другие чародеи, одетые, как крестьяне, которые разгуливают по округе и морочат головы простым людям, говорят им про то, как им плохо живется? Или ты сам до этого додумался?

– Нет! Все неправда! – вскричал Реджинальд. – Я всего лишь желал добиться мира и спокойствия в своем уделе! А когда я узнал о том, что во владениях герцога Тюдора кишмя кишат разбойники, я выступил против них! – Он отчаянно старался думать о тех обшарпанных оборванцах, что как-то раз явились к нему в ту пору, когда он и вправду стремился только к тому, чтобы наводить в округе порядок. Тогда это было совсем нетрудно: возмутителями спокойствия бывали когда мелкий воришка, а когда – перебравший под праздник пахарь. Но и этого хватало, чтобы король платил шерифу серебром и позволял жить в хорошем, крепком каменном доме. Но эти фальшивые крестьяне с горящими очами убедили его в том, что он сможет иметь больше – намного больше: все герцогство, а может – и все королевство! И они были правы: это оказалось возможно, потому что теперь у него образовалось огромное войско, и вдобавок к его услугам было магическое оружие, коим его снабдили эти самые чародеи! С помощью этих глупцов, графов, шериф мог одолеть самого короля! А если точнее, с помощью других чародеев – тех самых, которые утверждали, что им вообще ничего не надо и что они смогут подговорить нескольких графов напасть на короля с тыла. На миг шерифу стало не по себе – а что, если чародеям и графам это не удастся? Что, если он даст бой войску короля и окажется в одиночестве?

Но потом он отбросил страх. Бояться было нечего. Чародеи клятвенно заверили его в том, что он одержит победу, – и те, что были переодеты крестьянами, и другие, злобные, тоже.

– Королю поможет Колдовской Народец, – процедил сквозь зубы Пак. – На его стороне – могущество королевских чародеев и волшебниц. И даже эти малолетние чародеи сильны, не забывай об этом. Поверь мне: если ты сразишься с войском его величества, ты проиграешь.

На миг Реджинальда охватила паника. Не мог ли эльф говорить правду? И все же он не поддался страху. Этот гоблин, или как его там, просто старался запугать его, лишить его уверенности! Но Реджинальд не поддастся. Реджинальд сразится с королем и победит его! Но потом он ни за что не примет титула «диктатора», как о том просили его чародеи, переодетые крестьянами. Не станет он и насаждать предложенную ими сеть чиновников, чтобы те приглядывали за людьми с утра до ночи. Не желал шериф и продолжать сражаться с дворянами, дабы убить их всех до единого, позволив всему народу взбунтоваться, – а ведь как раз так подговаривали его другие чародеи, те, что были злобными. Нет, он хотел одного: королевской короны.

– Ты желаешь основать собственную династию, – пристально глядя в глаза шерифа, проговорил Пак, а Реджинальду показалось, что эльф смотрит прямо ему в душу. – Ты мечтаешь породить сыновей, которым достанется королевский титул после твоей смерти.

– Нет! – возопил Реджинальд. – Ни слова правды!

Но правда в этом была, и не в одном слове, а во всех, во всех словах до единого…

Пак взглянул на детей:

– Вы все слышали его мысли. Он желает править страной. Но для этого у него не хватит ни ума, ни силы. – Он перевел взгляд на шерифа. – Все закончится тем, что ты будешь на побегушках у злобных чародеев, ибо из таких амбиций, какие владеют тобой, рождается анархия, безвластие.

Шериф не спускал глаз с Пака. Он понял, что дети и эльф услышали даже те мысли, которые он так старался скрыть. С упавшим сердцем он увидел во взглядах детей свою страшную участь.

– Как мы поступим с ним? – сурово вопросил Магнус.

Но тут его кто-то сильно ударил по лицу, и прямо перед его глазами возникло лезвие ножа.

– Стоять! Ни с места! – дохнув на мальчика чесночным духом, прокричал злодей. – Ах ты, колдовское отродье!

Магнус, скосив глаза вправо, увидел, что другой солдат схватил Корделию и приставил к ее животу меч, а третий поднял Грегори и держит его над головой. Магнусу стало так страшно за младшего брата, что он не утерпел и воспользовался приемом Лонтара – направил на воина, державшего Грегори, всю силу своей злости. Тот взвыл от страшной боли, выпустил малыша, схватился за голову. Мальчик плавно и легко, как перышко, опустился на землю.

Джеффри извивался и лягался, как мог, но его крепко держал четвертый солдат. Неожиданно от земли оторвался острый камень, подлетел ко второму солдату и пребольно стукнул его по лбу. Солдат выругался, пошатнулся, выронил меч. Корделия, не долго думая, побежала к тому воину, что держал Магнуса.

– Стой! – прокричал тот. – Еще шаг – и твой братец ослепнет!

Дети замерли.

Солдаты глядели на них злобно, но с опаской. И тут прозвучал приказ сержанта, и на поляну выбежали крестьяне и наставили на детей вилы.

Шериф довольно ухмыльнулся.

– Молодчина Бардольф! – похвалил он сержанта. – А теперь, Гарольд, развяжи-ка меня!

Один из воинов бросился к шерифу и быстро перерезал веревки, которыми был связан его командир. Шериф приподнялся, сел и растер затекшие запястья. Затем он ухватился за руку Гарольда и поднялся на ноги.

– Как они нашли нас? – подумал Джеффри.

От группы солдат отделился стройный молодой человек в камзоле глашатая. Он издевательски улыбался.

– Он – чародей! – в ужасе подумала Корделия.

Молодой человек отвесил ей насмешливый поклон:

– Дорльф Картер к вашим услугам, госпожа.

– Странно, что он назвал нам свое имя, – мрачно подумал Джеффри. – Ну ничего, придет время – и мы будем знать, кого отправить на виселицу.

Дорльф прищурился и, злобно зыркнув на мальчика, развернулся к шерифу.

– Вот этого, – он указал на Джеффри, – желательно убить на месте, сквайр.

Корделия вздрогнула от страха и пристально уставилась на упершийся ей в живот меч.

Магнус последовал ее примеру, скосил глаза к переносице и воззрился на приставленный к его лбу нож.

Стоявший неподалеку солдат вскинул пику, а в следующий миг Джеффри погиб бы, если б шериф не схватил солдата за руку и прокричал:

– Нет, стойте! Эти дети стоят слишком дорого, чтобы просто так убить их! Король Туан ни за что не осмелится напасть на нас, покуда они будут у нас в плену!

Лицо у Джеффри стало как каменное. Он одарил телепата взглядом, острым как шпага, и Дорльф взвизгнул, сжал ладонями виски и запрокинул голову – такая страшная боль пронзила его голову.

– Держите его! – крикнул шериф, и солдаты бросились на выручку к Дорльфу. – Да нет, не его, тупицы! Мальчишку!

Ладонь того воина, что держал Корделию, вдруг задымилась, и он, взвыв от боли, выронил меч.

Нож, приставленный к переносице Магнуса, неожиданно стал вишнево-алым, и воин, державший мальчика, грязно выругался и бросил нож на землю. И меч, и нож упали на сухую опавшую листву. Взметнулись языки пламени. Солдаты в ужасе завопили и принялись затаптывать огонь.

Дорльф упал на землю без чувств. Впрочем, вполне вероятно, что это был не просто болевой шок, а что-то похуже.

– Убить их! – вскричал шериф во гневе.

Солдаты развернулись к детям, принялись орудовать пиками и мечами, но оружие мгновенно выпадало из их рук, само собой нацеливалось на них и отбрасывало к крестьянам-новобранцам, что стояли у них за спиной.

Грегори прижался к Корделии, вцепился в подол ее юбки и уставился на тех солдат, что сгрудились за спинами сестры и братьев, – и в солдат, и в крестьян вдруг со всех сторон полетели оторвавшиеся от земли камни и палки. Крестьянские парни, охая и ругаясь на чем свет стоит, попятились, но совладали с собой и снова двинулись вперед, прикрыв лица руками. Но Грегори к этому времени успел найти взглядом камни покрупнее, и те послушно посыпались на головы воинов шерифа. Те взревели от боли и отступили. Один из них бросил меч, и меч, взлетев в воздух, завертелся, как крыло ветряной мельницы под порывом шквального ветра, и вдобавок еще заметался из стороны в сторону, словно бы высматривал цель – кому бы снести голову с плеч. Крестьяне-ополченцы попятились еще дальше. Они были готовы улизнуть с поляны в первое же мгновение – лишь бы было куда бежать. Однако бежать, как выяснилось, им было некуда.

Зубы и копыта Векса, казалось, замелькали повсюду. Единорог не отставал от коня-робота и ловко орудовал своим длинным и острым рогом, успевшим обагриться кровью. Но воинов было не меньше сотни, а то и больше.

Джеффри, побледневший от ярости, шагнул вперед. Солдаты, стоявшие напротив него, шарахнулись назад и, налетев на тех, что стояли позади, сбили их с ног. – Казалось, по поляне прошлась здоровенная лопата для чистки снега. Невидимая лопата орудовала вовсю, она двигалась вперед, сметая одну шеренгу воинов за другой.

– Не надо, Джеффри! – окликнул Магнус брата, но тот, казалось, не слышит его. Он медленно шагал вперед, словно бы шел по густой патоке. Только одна мысль звучала в его сознании, она повторялась снова и снова, звенела, как погребальный колокол:

– Шериф! Шериф! Пусть я погибну, но я убью шерифа!

Магнус подскочил к Джеффри сзади, прибавил свою силу к силе брата. Солдаты отступали и отступали и налетали друг на дружку. Магнус не желал никого убивать, но если сейчас и суждено было погибнуть, то шерифу, а не его брату Джеффри.

– Убейте их! – возопил шериф, смертельно побледневший от ужаса, и солдаты пошли в бой. Их было не менее пяти десятков. Пятьдесят взрослых мужчин против двоих мальчишек. Крестьяне волной налетели сзади на вооруженных воинов. Первая шеренга не удержалась на ногах. Солдаты рухнули и подмяли под себя мальчиков. Корделия в ярости вскрикнула, и тех воинов, что оказались поблизости от кучи-малы, осыпало камнями. Однако они тоже не удержались на ногах и попадали поверх своих соратников. Джеффри, прижатый к земле, кричал и пытался выбраться. Ему не хватало воздуха, а солдаты все падали и падали поверх уже барахтавшихся в куче. Страх смерти сковал сердце Джеффри. Он в отчаянии брыкался и лягался, и Магнус тоже. Адреналин, бушевавший в их крови, заставлял их думать только об одном: как приподнять навалившиеся на них тела солдат. Груда дрогнула, колыхнулась и приподнялась. Еще и еще, один за другим падали сверху все новые воины, но мальчики оставались невредимы под колпаком телекинетического поля, защищавшего юных чародеев. Сами же воины дико вопили. Слышался костный хруст, предсмертные хрипы.

И тут вдруг лесную чащобу огласил властный крик:

– За королеву и Грамерай!

В следующее мгновение с ветвей деревьев на поляну спрыгнули воины в форме королевских цветов. Мрачно и сурово глядели их глаза из-под стальных шлемов, а их плащи были украшены эмблемой королевского Летучего Легиона. Воины обрушились на крестьян-ополченцев, принялись орудовать пиками и копьями. Люди шерифа с криками ужаса и ярости разворачивались, пробовали отбиваться. Трещали, ударяясь друг о дружку, пики, люди падали наземь, обливаясь кровью. Вот покатилась отрубленная мечом голова и чье-то обезглавленное тело рухнуло на землю.

Дико заржал огромный черный жеребец, ударили стальные копыта. Рядом с ним храбро бился единорог. Одного за другим протыкал он вражеских воинов своим золотым рогом. Люди шерифа застонали от суеверного страха и сбились в кучку. Воины короля окружили их со всех сторон.

И тут на поляну выехал высокий караковый конь, верхом на котором восседал рыцарь в золотых доспехах.

– Вперед, храбрецы мои! – крикнул он. – Вперед! За славу и свободу! Сметайте и крушите врагов! Доберитесь до того мерзавца, который был готов убить невинных детей!

– Король Туан! – вскричала Корделия, и ее лицо озарилось лучистой улыбкой.

Куча-мала вдруг взорвалась. Некая сила разметала солдат, и они, разлетаясь во все стороны, сбивали с ног своих соратников. Вскоре на этом месте не осталось ни одного воина, а остался только эльф росточком в восемнадцать дюймов да двое мальчиков, которым наконец удалось подняться на ноги.

– За Гэл-ло-у-глас-са! – проревел кто-то могучим басом, и со спины лошади короля сорвался коротышка. Пролетев по воздуху на манер пушечного ядра, он приземлился рядом с двумя мальчиками. Это был Бром О’Берин, главный советник короля – большеголовый чернобородый карлик ростом в два фута. Он бросился на выручку детям, которых любил больше всех в этой стране. Бром тут же кинулся в бой и принялся крушить одного воина за другим ловкими ударами безо всякого оружия. Вскоре Брому удалось расчистить дорогу от мальчиков к Корделии. Девочка подхватила на руки Грегори и с радостным криком бросилась к братьям.

Люди шерифа вертелись на месте, пытаясь отразить атаки наступавших противников, но тех становилось все больше. Уже сотня королевских воинов наступала на пять десятков приспешников Реджинальда. Ближайшие соратники шерифа бились с отчаянием людей, которые знают, что отступать некуда, но вот один молодой солдат вскричал:

– Пощады! Я сдаюсь! Пощадите меня!

Он бросил пику на землю, поднял руки. Воин короля ухватил его за ворот и отволок в сторону. Под деревьями наготове стояли солдаты, которые проворно связали сдавшегося пленного.

Видя, что его оставили в живых, и другие воины шерифа стали кричать:

– Сдаюсь!

– Пощады!

Солдаты короля любого, кто сдавался без боя, выводили и связывали.

– Только изменники сдаются! – завопил шериф. – Только изменники и глупцы! Сражайтесь! Это ваша единственная надежда! Ибо король вас повесит!

– Я помилую любого, кто не станет его слушать! – возгласил король Туан. – Помилую и прощу! Я не стану вешать никого из тех, кого насильно заставили драться против меня! Сдавайтесь, и вам будет сохранена жизнь!

– Он лжет! – крикнул шериф, но в это мгновение король Туан сокрушил последнего из его телохранителей.

Шериф взвыл, как берсеркер, и пошел на короля с мечом, целясь в прорези для глаз на его шлеме. Однако Туан закрылся мечом, крутанул им, отбросил меч шерифа и нанес решающий удар. Шериф издал предсмертный вопль. Глаза его закатились, и он упал, сраженный мечом короля в самое сердце. Когда шериф рухнул наземь, король выхватил меч из его груди и прокричал:

– Ваш повелитель мертв! Сдавайтесь! За кого вам теперь драться? Сдавайтесь, и останетесь в живых!

Воины шерифа растерялись – всего-то на секунду-другую, однако лучшим солдатам короля этого вполне хватило для того, чтобы выбить оружие из рук противников и приставить к их глоткам острия пик.

– Сдаюсь!

– Сдаюсь! – послышались крики тут и там. Воины шерифа подняли руки вверх, а король Туан отер от крови лезвие своего меча и громогласно повелел:

– Я прощаю вас! Вы будете жить!

Когда все оставшиеся в живых соратники шерифа были связаны, воины короля повели их прочь с поляны, Туан кивком указал на крестьян и сказал:

– А эти пусть бегут.

Сердито сверкая глазами, легионеры отступили. Ополченцы-крестьяне оторопело моргали. Они не могли поверить, что им даруют свободу.

– Я обещал, что никто из тех, кого силой вынудили сражаться на стороне шерифа, не пострадает, – сказал Туан. – Ступайте по домам да расскажите своим товарищам обо всем, что тут произошло.

С радостными криками крестьянские парни развернулись и бросились наутек.

Как только они исчезли за деревьями, Бром О’Берин проворчал:

– Но мудро ли это, ваше величество?

– Мудро, – с непоколебимой уверенностью ответил Туан. – Они поведают о случившемся другим людям из войска шерифа, и войско разоружится. Люди отправятся по домам – а большинство из них мечтает об этом. Остальные поймут, что со смертью шерифа война проиграна.

Сказав так, король развернулся к детям.