Текст книги "Пока чародея не было дома. Чародей-еретик"

Автор книги: Кристофер Зухер Сташеф (Сташефф)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 32 страниц)

Что мог на это ответить Род? Что Грегори не первый, у кого возник такой вопрос, и не последний? Хотя бы для малыша это был только сон – пока.

Но Грегори уже успел успокоиться настолько, что услышал мысль отца. Широко раскрытыми глазами он уставился на Рода.

– Неужели моя жизнь и вправду должна быть такой?

Род почувствовал страх за словами сына и поспешил утешить его:

– Нет, сынок, не должна. У тебя есть выбор.

– Но я хочу учиться! – горячо возразил Грегори. – Я хочу изучать не только Священное Писание… но и растения, животных, звезды… О папа! На свете столько всего, что можно изучать!

Что ж – это была речь прирожденного ученого.

– Но можно изучать все, что пожелаешь, сынок, но оставаться среди людей.

– Да как же, папа? Мне хочется столько всего узнать, что у меня вряд ли останется время, чтобы с кем-то поговорить! – Грегори от испуга вытаращил глаза. – Но зачем нужны знания, если нет никого, с кем можно ими поделиться?

– Для того, чтобы человек мог приблизиться к Богу, – негромко проговорил Мак Ги.

Грегори только теперь заметил священника и вздрогнул.

Не дав сыну возразить отцу Мак Ги, Род поспешно проговорил:

– Сынок, у нас гость. Преподобный Моррис Мак Ги, глава ордена катодеанцев.

Грегори восхищенно прошептал:

– Аббат?

– Да нет, аббат аббатов, – с улыбкой ответил Мак Ги. – Я возглавляю все обители членов ордена Святого Видикона, юноша.

Грегори мгновенно забыл о своем страшном сне и восторженно поинтересовался:

– Вы главный над всеми монахами на всех-всех планетах, которые вертятся вокруг звезд?

– Только на пятидесяти планетах, где живут люди, выходцы с Терры, – отозвался Мак Ги и обратился к Роду: – А я полагал, что местное население ничего не знает о Терранской Сфере, лорд Чародей.

– Видите ли, моим детям приходится грызть гранит современного образования, святой отец. Но не волнуйтесь, они у нас ребята надежные и никому не проболтаются.

– А то люди могут напугаться, – пояснил Грегори и продолжил расспросы: – А ведь вы знаете все-все про жизнь монахов, правда?

– Все, – подтвердил Мак Ги с такой торжественностью, словно давал присягу в суде. – И могу заверить тебя в том, юноша, что тебе вовсе не обязательно становиться монахом для того, чтобы узнать все обо всем.

– И все-таки вы думаете, что, получая знания, человек может приблизиться к Богу.

– Когда познания обширны, всеобъемлющи, такое возможно – вернее, я так полагаю. – Отец Мак Ги перевел взгляд на Рода. – А ваш малыш чрезвычайно сообразителен!

– Чаще всего он опережает меня всего на три шага, – ответил Род и посмотрел на Грегори. – Ну вот, сынок, тебе ответил сам глава ордена.

– Но уж конечно, для того, чтобы выучить так много, нужно быть одиноким!

– Отшельничество не является обязательным, – решительно и твердо ответил отец Мак Ги. – Хотя нужно очень серьезно подумать, прежде чем принять решение жениться. И если ты пожелаешь обзавестись семейством, оно должно стать для тебя важнее твоих научных изысканий.

– Значит, если для меня важнее наука, я не должен жениться?

– Я думаю, да, – кивнул Мак Ги. – Вот почему многие ученые становились монахами – ради того, чтобы оставаться среди людей, но при этом большую часть своего времени посвящать науке. Однако это верно в отношении лишь избранных монашеских орденов, и наш – один из них. Монахи, принадлежащие ко многим другим орденам, больше молятся, чем занимаются наукой.

Грегори медленно кивнул:

– Получается, что человек может уединиться, когда ему нужно заняться науками, но в другое время у него будет с кем поговорить.

На самом деле жутковато было слышать такие рассудительные речи из уст семилетнего ребенка. Роду то и дело приходилось напоминать себе о том, что в эмоциональном отношении Грегори еще совсем малыш. А вот отец Мак Ги, похоже, скидку на возраст не делал. Он очень серьезно кивнул и подошел к мальчику.

– Все верно, юноша, – сказал он. – Если, конечно, научные изыскания направлены на познание Господа через его создания. Но если ты желаешь изучать вселенную саму по себе, не желая видеть связи между Господом и любым, самым ничтожным явлением природы, то тебе лучше стать ученым, но не монахом.

Род испустил вздох облегчения, услышав этот манифест интеллектуальной эмансипации.

А Грегори нахмурился:

– Я не понимаю…

– На самом деле все просто, – сказал отец Мак Ги, придвинул стул и сел. – Жажда познания сама по себе не означает, что ты призван стать монахом.

Род заметил, что напряжение у Грегори спало – снаружи едва заметно, но в мыслях – намного.

– Я могу стать ученым, но не монахом?

Мак Ги кивнул:

– Вот именно. То и другое может существовать отдельно, понимаешь?

– А где же мне найти для себя компанию, если я не стану монахом?

– О, где угодно. В Индии святые отшельники порой селились неподалеку от деревень, чтобы крестьяне могли позвать их, попросить у них помощи. Древние таоисты предпочитали строить деревни около гор, где обитали отшельники, дабы брать с них пример поведения. – Мак Ги улыбнулся. – Быть может, тебе даже удастся собрать вокруг себя других ученых и основать Грамерайский университет.

Он с улыбкой посмотрел на мальчика. А в следующее мгновение и Грегори улыбнулся.

С этой минуты отец Мак Ги для Рода и Гвен стал настоящим другом.

17

Козлы сложили и приставили к стенам, а крышки столов сложили стопкой. Трапезная в Раннимедской обители превратилась в спальню. Монахи раскатали на полу тонкие матрасы, которые были ненамного жестче тех лежанок, на которых они спали в монастыре. Была полночь, и братия спала глубоко, без сновидений, как спят люди, утомленные тяжким трудом. Только лунный свет, проникавший в окна, и оживлял притихшую просторную комнату.

Неожиданно в центре спальни появился призрак – туманная фигура человека. Дымка стала плотнее, еще и еще плотнее, в ней проступила коричневая монашеская сутана, затем – лицо и розовый кружок выбритой тонзуры, тяжелый квадратный подбородок. Потом засверкали глаза, и наконец монах, дотоле висевший в воздухе в нескольких дюймах от пола, почти бесшумно спрыгнул вниз. Он обвел взглядом спящих людей, выхватил кинжал, и по его щекам потекли слезы. Подойдя к первому из монахов, незнакомец прошептал:

– Глупцы! Несчастные и слабые глупцы! Как вы могли позволить себе сойти с пути истинного! Но как бы то ни было, вы – отступники и потому должны умереть! О, брат Альфонсо прав!

Клинок описал короткую зловещую дугу.

Брат Лурган свернулся клубком и очнулся только на краткий миг. Он даже не крикнул, только его сознание испустило душераздирающий вопль боли и страха. Но в тот же миг все монахи до одного проснулись и рывком сели. Поднялась паника, братья кричали, физически ощущая, как бестелесная сущность их друга покидает их.

Убийца выдернул кинжал из груди мертвого Лургана, развернулся и замахнулся на отца Бокильву.

Бокильва вскрикнул, выставил руку, закрылся от удара и резко стукнул нападавшего кулаком в живот. Поджарый монах согнулся в поясе от нестерпимой боли, а отец Бокильва схватил его за запястье и с силой прижал ту руку, что сжимала кинжал, к своему колену. Кинжал выпал, со звоном ударился о каменный пол, а Бокильва прокричал:

– Брат Сомнель! Скорее!

Невысокий полный монах подбежал и устремил пристальный взгляд на убийцу, который все еще не в силах был вдохнуть после удара в солнечное сплетение. В то же мгновение тело злоумышленника обмякло, и он рухнул на пол. Остальные монахи на мгновение онемели от ужаса, но вот стало видно, что грудь убийцы вздымается и опадает, а вскоре обитатели спальни ощутили все признаки того, что этот человек крепко спит. Все немного успокоились, послышались вздохи облегчения.

– Огня! – крикнул отец Бокильва, и тут же загорелись масляные светильники. И тогда монахи увидели, кто лежал без чувств на полу в их спальне, и в ужасе воскликнули:

– Да это же брат Янус!

– Добрый, славный брат Янус!

– Как же это могло случиться? – Брат Аксель опустился на колени рядом с убийцей. В его глазах стояли слезы. – Это ведь он придумал способ, с помощью которого можно исчезать в одном месте, а появляться в другом!

– О да, и еще он затем выяснил, как можно управлять этим процессом, чтобы можно было появляться не резко, а медленно, бесшумно, – проговорил отец Бокильва и встревоженно нахмурился. – Да, конечно, именно его избрали бы убийцей!

– И что же он натворил! – простонал брат Клайд. Монахи, как по команде, обернулись и устремили взгляды на мертвое тело брата Лургана, охваченное мерцающим сиянием. От жути и тоски у всех перехватило дыхание.

Отец Бокильва встал на колени рядом со спящим убийцей, приподнял его голову обеими руками и пристально уставился на него.

– Брат Янус! Чтобы он смог пойти на такое! – воскликнул брат Клайд. – Он, всегда такой добрый и мудрый!

– Но он всегда отличался религиозным пылом, – напомнил Клайду отец Гектор. – И был беззаветно предан ордену.

– А значит, и аббату, – с тяжелым сердцем кивнул брат Клайд. – Верно, он мог считать нас изменниками. Но до того, чтобы убить кого-то из нас, он не мог сам додуматься!

– Он и не додумался, – мрачно возвестил отец Бокильва. – Другой вложил эту мысль в его разум… Вернее, даже не так: этот человек запугивал и обвинял его, покуда брат Янус не уверился в своей греховности и необходимости убить нас. Верно, он всегда отличался недюжинным умом, но душой был слаб. Насколько прекрасно он понимал вселенную, настолько же мало он знал душу человеческую. О нет, конечно же, им управляли, как марионеткой в рождественской мистерии.

– И кто же тянул за веревочки, святой отец? – возмущенно вопросил брат Клайд.

– Да что ты спрашиваешь? – скривившись, проворчал отец Гектор. – Кто, как не брат Альфонсо!

Отец Бокильва взглянул на отца Гектора и кивнул.

Брат Клайд помрачнел и сжал кулаки, размером похожие на пушечные ядра.

– Я ему отомщу!

– Отмщение – в руках Господа! – решительно воскликнул отец Бокильва, поднявшись на ноги. – Нет, брат, не слушай речи лукавого!

– Но разве я не могу стать орудием Господа?

– Быть может, но я в этом сомневаюсь.

– Так кто же станет таким орудием?

– Тот самый, кто – хвала Небесам – пришел к нам! – Отец Бокильва обратился к брату Сомнелю. – Побудь рядом с братом Янусом и проследи, чтобы он спал крепко и без сновидений.

Брат Сомнель только кивнул и устремил взгляд на спящего убийцу.

– А теперь пойдем со мной и позовем… кое-кого. – Отец Бокильва знаком подозвал брата Клайда, развернулся, отодвинул засов и отворил дверь. Затем он переступил порог и в то мгновение, когда брат Клайд поравнялся с ним, громко крикнул: – Колдовской Народец, услышь меня!

– Услышь, Колдовской Народец! – подхватил брат Клайд.

– Заклинаю вас, позовите Верховного Чародея! Упросите его как можно скорее явиться к нам вместе с отцом Мак Ги, главой нашего ордена, ибо дела наши скорбны и не терпят отлагательства. Молю вас, Позовите его!

– Позовите его, позовите! – повторил брат Клайд со слезами на глазах.

Полоса лунного света лежала на одеяле. Серебристое сияние выхватывало из мрака крепко спящих Рода и Гвен.

К кровати медленно приблизился маленький человечек, взобрался в изножье и тихонько окликнул:

– Лорд Чародей!

Род открыл глаза, но не шевельнулся. Поискав взглядом того, кто его разбудил, он увидела Пака. Эльф прижал палец к губам, бесшумно спрыгнул на пол и поманил Рода пальцем.

Род выскользнул из-под одеяла, подошел к шкафу, вынул оттуда дублет и штаны. В гостиную он вышел, застегивая пряжку ремня, к которому был приторочен меч.

– Говори потише, – предупредил он эльфа. – У нас гость.

– Я не сплю, – послышался из темноты голос отца Мак Ги. – Можно зажечь лампу?

– Не надо. – Род сдвинул брови, пристально воззрился на свечу, и ее фитилек ожил, зажегся.

Отец Мак Ги изумленно уставился на человечка ростом в полтора фута, стоявшего перед ним.

Пак подбоченился и ответил священнику свирепым взглядом:

– Ну, что ты глаза вытаращил?

– О! Прошу прощения! Действительно, это невежливо с моей стороны. – Отец Мак Ги сел в постели и перевел взгляд на Рода. – Приятно убедиться в том, как точен был отец Ювелл в своем отчете.

– Пожалуй, одно только это и приятно, когда видишь Пака посреди ночи, – проворчал Род и обратился к эльфу: – Что стряслось, хобгоблин?

– Кровавое убийство, – сдвинув брови, ответил эльф. – Тебе нужно пойти в обитель, к монахам, лорд Чародей. А как ты одет – это сейчас не так уж важно.

Монахи где-то раздобыли черного полотна и задрапировали им стены наспех сооруженного свода. Под этим сводом лежал мертвый монах, руки которого были сложены на груди. Прореха на его сутане, проделанная кинжалом, была аккуратно заштопана.

Мак Ги стремительно подошел к покойному, сгорая от сдерживаемой ярости.

– Аббат! Чтобы аббат мог настолько забыть о нравственности! Приказать одному из монахов убить собрата – это просто возмутительно!

– Собрат, о котором вы говорите, более не принадлежал аббату, – заметил Род. – Виддеком считал брата Лургана изменником.

– Христос считал изменником Иуду, лорд Чародей! Однако он не убил того, кто его предал, и аббату не следовало так поступать.

Род сам удивился – с чего это ему взбрело в голову оправдывать аббата. Быть может, просто из извечной привычки спорить.

– Кроме того, – сказал он, – аббат считал брата Лypгана еретиком.

– Единство веры не стоит человеческой жизни, лорд Чародей, и познание этой истины для Римской Церкви было очень горьким.

– Для начала вам пришлось совершить Крестовые Походы и проиграть…

– И все же мы кое-чему научились! Когда вера становится оправданием войны, воины теряют и веру, и нравственную чистоту!

Род был готов продолжать спор, но понял, что ярость отца Мак Ги продиктована отчасти и отеческими чувствами: глава ордена искренне горевал о том, что погиб один из его духовных сыновей. На краткий миг Род попытался представить себе, каково это – быть ответственным за сотни тысяч монахов на пятидесяти планетах, и зябко поежился. Вряд ли Мак Ги стоило относиться к своей должности настолько серьезно.

Или стоило? Судя по тому, что Род успел узнать об этом человеке, выбор для Мак Ги вряд ли существовал.

Род попытался сменить тему.

– Похоже, один из монахов пытается выудить хоть какие-то сведения у потенциального серийного убийцы, святой отец. Не могли бы мы подслушать их разговор?

– М-м-м? – Мак Ги Обернулся, нахмурился, кивнул. – Да. Конечно. Вероятно, они говорят кое о чем, что и нам с вами следует узнать.

С этими словами он отвернулся от Рода и отошел от тела брата Лургана. К Роду и отцу Мак Ги присоединился отец Бокильва.

Брат Янус лежал на лежанке, на боку, с закрытыми глазами, и мерно дышал во сне. Брат Сомнель сидел рядом с ним, неотрывно глядя на лицо спящего убийцы. Казалось, он просто сидит и ничего не делает, и Род даже удивился: зачем его приставили к спящему. Но вот рядом с Сомнелем сел другой монах и тихо спросил:

– Он велел тебе убить всех нас?

Затем он несколько секунд терпеливо ждал, и наконец брат Янус кивнул.

Род вытаращил глаза.

– Кто дал тебе такой приказ? – задал монах следующий вопрос.

– Брат Альфонсо, – со вздохом, не открывая глаз, ответил брат Янус.

Мак Ги стоял и слушал этот разговор с каменным лицом.

Род озадаченно взглянул на брата Сомнеля:

– Вы – гипнотизер?

Брат Сомнель обернулся, помолчал и медленно опустил голову.

У Рода на затылке волосы встали дыбом.

– Понятно. Ваш орден, я бы сказал, полон неожиданностей.

Брат Сомнель еще на мгновение задержал взгляд на чародее, повернул голову и снова воззрился на брата Януса.

– Следовательно, приказ об убийстве он получил не от аббата, – вымолвил отец Мак Ги. – А кто такой этот брат Альфонсо?

– Секретарь архиепископа, ваше преосвященство, – обернувшись через плечо, ответил отец Бокильва.

– Просто – «отец Мак Ги», – рассеянно поправил его священник.

Род наклонился и пробормотал на ухо Мак Ги:

– Вполне можно предположить, что брат Альфонсо – тот самый агент, о котором я упоминал ранее.

– О… Лазутчик в монастыре? – негромко отозвался отец Мак Ги и, не дождавшись ответа, кивнул: – Следовательно, приказы могут поступать как от самого аббата, так и от этого брата Альфонсо – от имени аббата.

– Спроси у него об этом, брат Комсоф, – велел отец Бокильва.

Монах склонился ближе к брату Янусу:

– Не сказал ли тебе брат Альфонсо, что так приказал архиепископ?

Миновало несколько мгновений. Затем брат Янус выдохнул:

– Нет. Он сказал, что мы должны оберегать его преосвященство от врагов и что сам он слишком добр, чтобы выступить против них с оружием в руках.

– Я ошибся в этом человеке, – признался Мак Ги.

Род нахмурился:

– Похоже, брат Альфонсо этого брата Януса обработал по полной программе.

– Даже не сомневайтесь в этом, лорд Чародей, – обернувшись, сказал Роду брат Комсоф. – Брат Янус всегда был хорошим, добрым человеком, но он был с головой в науке и потому очень наивен.

– Всегда старался увидеть хорошее в любом, кто бы его ни окружал? – спросил Род и понимающе кивнул. Люди такого сорта были ему знакомы. – Но если он настолько мягок характером, как же он мог согласиться совершить убийство?

– Он был необыкновенно пылок в своей вере, – объяснил отец Бокильва. – Подобное чувство легко извратить.

Род прошептал на ухо Мак Ги:

– Если это вас утешит, в ближайшее время мы арестуем этого брата Альфонсо.

Отец Мак Ги изумленно посмотрел на Рода, но тут же согласно кивнул:

– Конечно, до полного решения здешних проблем еще далеко, но все же не помешало бы его изолировать – если он действительно такой злодей, каким представляется.

– Злодей, можете не сомневаться, – заверил священника Род. – На самом деле мы почти уверены, что в монастырь он пробрался обманом.

– Обманом? – удивился отец Бокильва. – То есть… Он пришел туда не по призванию?

– О, с призванием у него все в порядке – вот только со святостью не очень. Я хочу сказать, что он солгал, заявив, что желает жить чистой, духовной жизнью, а затем нарочно вошел в доверие к архиепископу, чтобы манипулировать им.

– Выходит, он лгал, давая обеты, – заключил отец Бокильва, широко раскрыв глаза.

– И потому его обетам – грош цена. – Лицо отца Мак Ги стало грозным. – О да, он воистину – Иуда. Священник-Иуда[13]13
  Автор, по-видимому, неплохо знаком с рок-музыкой. «Judas Priest» – название знаменитой английской рок-группы, играющей в стиле «heavy metal».


[Закрыть].

Род поглядел на спящего гипнотическим сном монаха, покачал головой и сказал:

– А как он сюда попал?

В это самое мгновение послышался громкий хлопок, и посередине комнаты возник молодой человек. Его глаза метали молнии.

Монахи вскочили, раскричались, стали наступать на незваного гостя.

Род тоже резко встал и вытаращил глаза. Признаться, он был не на шутку озадачен, поскольку никогда, ни разу в жизни не видел, чтобы Тоби вообще сердился – а уж чтобы вот так гневался…

В конце концов Род обрел дар речи и воскликнул:

– Тоби! Ты что себе позволяешь?

– Не бойтесь, лорд Чародей, – отозвался молодой человек, брезгливо скривив губы. – Больше нет нужды опасаться, что мы оскорбим чувства этих монахов магией.

Отец Бокильва покраснел и отвел взгляд.

Род заметил это, нахмурился и снова пытливо взглянул на Тоби.

– Может быть, все-таки скажешь мне, что стряслось?

– Посыльные Брома О’Берина привели к нему человека, который творил чудовищ из «ведьмина мха», лорд Чародей. Тех самых чудовищ, которые так пугали крестьян.

– Что ж, мы и предполагали, что это делается именно таким способом, – пожал плечами Род. – Что тут такого возмутительного? То, что этот человек работал на архиепископа? Мы знали, что монахи прибегают к помощи волшебников.

– Нет, лорд Чародей! Все не так просто. Монахи и есть волшебники. Ваша супруга заглянула в сознание этого злодея и увидела там воспоминания о том, как секретарь архиепископа приказал ему удалиться из монастыря и посеять в народе панику – и не только ему, а еще многим другим. И все эти люди оказались монахами!

Род выпучил глаза:

– Все?!

Тоби кивнул, холодно поглядывая на отца Бокильву.

– Минуточку! – возразил Род. – Не может быть, чтобы в монастыре кишмя кишели эсперы, а другие монахи об этом не знали.

Тоби выжидательно уставился на отца Бокильву.

– Да… А кто сказал, что другие вообще были? – рассеянно протянул Род, и тут его наконец озарило. – Господи Всевышний! Не один эспер на весь монастырь, а полный монастырь эсперов! – Он резко развернулся к отцу Бокильве. – Это правда?!

Отец Бокильва робко взглянул на отца Мак Ги. Тот едва заметно кивнул, и настоятель обители ответил:

– Правда, лорд Чародей. И так было всегда. Но я не мог рассказать вам об этом, потому что дал обет молчания. Мы все даем такой обет, вступая в орден.

– Боже мой! – оторопело проговорил Род. – А я еще удивлялся, как это у вас получается – с первого взгляда определить, кто из послушников годится для монашества, а кому суждено служить в миру, в приходах! Да телепат за первые две секунды разберется, что перед ним сидит другой телепат!

– Верно, обратная связь отчасти имеет место, – признал отец Бокильва.

– Обратная связь? – насторожился Род. – Несколько необычное словосочетание для простого средневекового монаха, не правда ли? – Род обернулся и в упор уставился на Мак Ги. – Есть еще что-то, чего не договаривают ваши люди, святой отец?

– Вы о том, что монахи сохранили знания о технике? – Мак Ги кивнул. – Это правда, лорд Чародей. Но науку и инженерное дело они начинают изучать только после того, как дадут последний обет и поклянутся хранить свои познания в тайне.

– Как это мило с их стороны – ждать так долго! А можно поинтересоваться, откуда вам известно об этом? Стоп, минутку! Я понял: отец Эл написал об этом в своем отчете, верно?

– Да, написал. Но он не счел нужным перегружать вас этими сведениями.

– Ах, как мило! Этот заботливый человек пожелал оградить меня от ненужных тревог! Окажите мне услугу, святой отец, – растревожьте меня!

– Я этим и занимаюсь, – спокойно ответил отец Мак Ги. – Вы по крайней мере должны иметь полное представление о ситуации, лорд Чародей.

– И надеемся, вы не разгласите тайну, – добавил отец Бокильва.

Род посмотрел на Тоби, перевел взгляд на отца Бокильву:

– Может быть, изволите объяснить, почему я не должен этого делать?

– По исключительно веским причинам, как говорил о том отец Риччи, когда Основал нашу обитель.

– Это тот, что был среди первой партии беженцев с Терры? – спросил Род. – А ему-то, интересно, каким образом удалось сохранить знания о технике?

– Один профессионал перепрограммировал тот компьютер, с помощью которого была стерта память колонистов. Память отца Риччи осталась нетронутой.

– Иначе ни один катодеанец не согласился бы лететь сюда по доброй воле, – негромко проговорил отец Мак Ги. – Ведь если на то пошло, наш орден – это сообщество священников-инженеров.

– А он не подумывал о том, чтобы вообще никуда не лететь и остаться дома?

– Подумывал, – кивнул отец Бокильва. – Но он оказался единственным священником среди эмигрантов-романтиков, покидавших Терру, и решил, что средневековой колонии священник не помешает.

Тоби нахмурился.

– Последователи отца Риччи преуспели в тех задачах, которые он перед ними поставил, – объяснил отец Мак Ги. – В здешнем обществе распространились христианские идеи и значительно снизилась брутальность, свойственная средневековой культуре.

– Восхитительно! – взорвался Род. – А почему бы последователям отца Риччи заодно не побороться с безграмотностью? С тяжелыми болезнями? Почему не спасти хотя бы кого-то от смерти?

– Мы делали, что могли, – процедил сквозь зубы отец Бокильва. – И поэтому наша братия всегда среди народа – как монахи, так и приходские священники. Когда это возможно, мы осуществляем «чудесные» исцеления… Но неужели вы вправду верите, что нас стало бы больше, если бы мы стали открывать людям современные научные медицинские знания?

Род растерялся. И верно – во все времена желающих постичь высоты медицинской науки было не так много. Это стоило немалых трудов.

– Кроме того, бывают способы лечения, которые нам известны, но при этом мы не понимаем, каким образом достигается эффект, – продолжал отец Бокильва. – Отец Риччи был инженером, а не врачом. Но некоторые из наших собратьев, обладающие соответствующими дарованиями, прилагали усилия к тому, чтобы разгадать секрет подобного целительства.

Род вытаращил глаза:

– Разгадать? Вы говорите о научных исследованиях?

– Естественно, лорд Чародей, – кивнул Мак Ги. – Любой катодеанец всегда считал своим долгом предпринимать то или иное научное изыскание.

В сознании у Рода начали мало-помалу складываться воедино кусочки головоломки.

– А… какими же исследованиями может заниматься монастырь, битком набитый эсперами?

– Вы сами ответили на свой вопрос, лорд Чародей. Иначе бы вы этого вопроса и не задавали, – улыбнулся Мак Ги. – Да. Большинство катодеанцев в монастыре заняты изучением новых псионных технологий.

– В монастыре?! – воскликнул Род. – Да это не святая обитель! Это научно-исследовательская лаборатория!

– Я был бы вам чрезвычайно обязан, если бы вы втолковали мне, в чем различие между ними, – чуть насмешливо проговорил отец Мак Ги.

– Господи Боже! – Род пришел в ужас, ярко представив себе, как амбициозные эсперы-церковники захватывают все планеты Терранской Сферы. – Это означает, что архиепископ грозит не только королю. Он может стать смертным приговором для демократии во всей вселенной!

– Верно, лорд Чародей, – печально кивнул отец Мак Ги. – И это – другая причина, по которой я здесь нахожусь.

– Другая? – рявкнул Род. – То есть истина вас не очень интересует? Раскол и все такое прочее?

Мак Ги запрокинул голову и гневно воззрился на Рода.

Род озадаченно сдвинул брови:

– Погодите… Я вас понял: будущее демократии для вас намного важнее, чем утрата одной из обителей вашего ордена?

– Да, – ответил отец Мак Ги. – Не намного важнее, пожалуй, но все же это заботит меня в первую очередь.

Род замер, потрясенный новым озарением:

– Но… Но ведь это… Ведь это означает, что вы уже пятьсот лет отбираете на Грамерае самых талантливых эсперов из генного пула!

– Это очень древнее обвинение, – вздохнул отец Мак Ги. – Хотя тот талант, о котором вы говорите, не всегда одинаков. Могу лишь ответить вам вопросом на вопрос: как вы думаете, сколько из наших братьев вступили бы в брак, если бы они не оказались в монастыре?

– Хотите сказать, что они не способны влюбиться?

– Вероятно, способны, но это вовсе не означает, что из них получатся хорошие мужья. Наиболее религиозные люди, как правило, настолько не от мира сего, что добытчики из них никудышние, лорд Чародей. Работа для них – главная часть жизни.

– Хотите сказать, что из святых отцов получаются не самые лучшие отцы? – Род нахмурился. – Ладно, я вас понял. А в данном случае работа для монахов – это то, что им велит делать архиепископ.

– Во время данного кризиса – да.

– А это означает, что, если мы хотим прекратить охоту на ведьм, нам следует остановить архиепископа. А на него работают самые профессиональные эсперы Грамерая! Просто восторг!