Текст книги "Матабар VIII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 39 страниц)

Глава 115

Вооруженный карандашом, держа на вытянутой руке деревянный планшет с прикрепленным к нему листком бумаги, Ардан выписывал формулы по периметру схемы Арены, на которой были сохранены правильные пропорции, так что все, что требовалось – учесть масштаб в расчетах.

– Может быть пойдем в кино? – спросила Тесс. – Там показывают очередную комедию.

– Можно, – кивнул Арди и устроился чуть поудобнее, чтобы не задевать подбородком планшет.

– Щекотно! – засмеялась его… жена.

Сегодня, из-за профилактической отладки Лей-оборудования в театре, артисты были освобождены от репетиций. Как актеры театральной труппы, так и те, кто, как и Тесс, выступали с концертами. Пижон оказался прав – не прошло и полугода с момента открытия, как Концертный Зал Бальеро стал центром притяжения всех сценических искусств.

Вечером, правда, Тесс с ее музыкантами выступят в «Брюсе» по личной договоренности с Аркаром. Тот воспользовался удобным случаем и, позавчера, когда они собрались в баре праздновать День Рождения Арда, уболтал Тесс на внеочередное выступление.

– Тебя пора постричь, – поежилась Тесс и, перелистывая страницу, слегка ткнула Арда пяткой в макушку.

Как это было возможно? Просто юноша использовал в своих целях лучшую подушку, которую только можно найти. Вытянув ноги по мятым простыням, он лежал затылком на пояснице Тесс, пока та валялась на животе и читала книгу.

Узнав, что у Тесс выходной, Арди решил, что лекции в Большом могут, во всяком случае в этот день, обойтись и без него. Тем более, что первой лекцией шла История Звездной Магии, которая уже постепенно перерастала в политические и экономические обсуждения (что, в целом, объясняло, почему данные лекции изучались на протяжении всех шести лет обучения мага), затем блок Звездной юриспруденции и, наконец, два занятия по Военному Искусству.

– И побрить, – снова хохотнула Тесс, когда еще небритая с утра щека Арда прислонилась к ее ягодице.

Начиная с третьего семестра на всех факультетах, кроме профильных, количество лекций по сопутствующим предметам резко сокращалось. Так, к примеру, История Магии проходила только раз в неделю, а Юриспруденция – и вовсе лишь по четным неделям. Высвобожденное же время использовалось больше для, непосредственно, Звездно-научных ветвей познания.

– Тут слишком удобно, – парировал Ардан и посмотрел на часы, лежавшие на прикроватной тумбочке.

Стрелки уже коснулись двенадцати часов, а они все еще валялись в постели. Нагие, часто смеющиеся и просто отдыхающие в компании друг друга, наслаждавшиеся редким моментом, когда не требовалось никуда спешить.

– Тогда рассказывай, что ты там делаешь, – Тесс закрыла книгу и, прямо под головой Арда, перевернулась с живота на спину. – И подвинься немного.

Ардан переместился слегка повыше и почувствовал, как его волосы начали крутить в локоны мягкие, нежные пальцы. Тесс запускала ладонь в его шевелюру и, спрядая пряди и снова их распутывая, порой поглаживая по щеке. На мгновение юноше пришлось сойтись в сражении с тяжелеющими веками и подступающим сном, который поспешил воспользоваться слабостью расслабившихся мышц.

– Пытаюсь разобраться каким способом можно добиться того, чтобы звук со сцены можно было услышать даже на последних рядах Арены, – Арди постучал карандашом по планшету. – У нас осталось всего восемнадцать дней. Так что задачу надо решить за ближайшие три, иначе, даже если я пойму как это сделать, то затея все равно провальная.

Тесс согласилась выступить на Арене господина Бролида буквально с первых же слов. И все последние дни она не спрашивала, как Ардан собирается добиться возможности самого выступления, ни, тем более, не упоминала того, что над проблемой бились уже несколько лет самые заинтересованные лица. Даже Пижон нанимал несколько конструкторских бюро перед проектировкой театра.

Несмотря на искреннюю и неподдельную любовь господина Бельского к искусству, он не собирался отказываться от личной выгоды. А чем больше посадочных мест, тем длиннее конечный счет за проданные билеты. Но и конструкторские бюро не сообразили ничего лучше, кроме симбиоза классических архитектурных решений оперных залов и современного Лей-оборудования.

Так что Бельский вместе с трагично почившим главным архитектором сумели выжать максимум. Две тысячи двести посадочных мест, что делало Концертный Зал Бальеро самым большим и самым вместительным театром во всем мире.

– И какие у тебя мысли? – спросила Тесс, продолжая сплетать и расплетать его действительно отросшие волосы.

Не то, чтобы ей было искренне интересно, просто им обоим нравилось слушать друг друга. Особенно когда речь заходила о чем-то, в чем другой или другая находили собственное удовольствие и азарт. Арди, точно так же, мог часами слушать рассуждения Тесс о музыке и поэзии, хотя сам в них понимал не больше, чем сапожник в Звездных печатях.

– Проблема в расстоянии, – начал Арди, водя карандашом по схеме. – Арена Бролида вмещает в себя, в теории, двадцать тысяч душ. И это не театр. Там нет ни купола, ни параболических стен, которые собирали бы и направляли звук. Голая овальная чаша под открытым небом. Звук со сцены будет рассеиваться не доходя и до середины.

– А если использовать Лей-усилители? – спросила Тесс. – Как у Аркара, только большего габарита.

– Пробовали. Бролид ставил четыре штуки по периметру сцены Бокса еще два года назад, когда пытался устроить что-то похожее на концерт военного оркестра для церемонии открытия сезона, – Арди припомнил истории Агаты Спри и Луция Рафта, которыми те делились с новичком. – Звук доходил до двадцатого ряда. А дальше сплошная какофония и каша. Усилители ведь работают по принципу конуса. Как громкоговоритель у пожарных. Они толкают звуковую волну в одном направлении. А Арена – это триста шестьдесят градусов. Зрители будут сидеть вокруг, а не перед сценой. Конусы начнут перекрываться, интерферировать, и на стыках зон получается либо грохот, либо тишина. Бролид после того концерта, говорят, неделю к ушному врачу ходил.

Тесс хмыкнула и провела пальцем по его брови, разглаживая залегшую складку.

– Не морщись. Ты когда думаешь – морщишься. А потом жалуешься на головную боль.

– Я не жалуюсь, – проворчал Арди, который внезапно обнаружил, что ослабленная кровь матабар познакомила его еще и с таким явлением, как ослабленная мигрень и усталость.

Если раньше он мог часами сидеть за задачами, научными трудами, собственными исследованиями и тренировками печатей, то теперь… Уже спустя часа четыре работы мысли в его голове постепенно путались, концентрация падала и хотелось подышать воздухом.

– Жалуешься. Тихо, на языке матабар, себе под нос. Но я слышу.

Ард хотел возразить, но Тесс накрыла ему рот ладошкой. Мягкой, теплой и чуть пахнущей цветочным кремом, которым она мазала руки перед сном. Ард, поймав момент, поцеловал пальцы. Тесс отняла руку и щелкнула его по носу.

– Продолжай, – шепнула она и горячий воздух коснулся уха юноши. – Значит, эти твои инфернальные конусы не сработают?

Арди не стал ее поправлять. Уговор с Аркаром постепенно избавлял Арда от вредной привычки вечно всем указывать на ошибки в речи.

– Не сработают, – подтвердил юноша и перевернул планшет, показывая ей схему, хотя прекрасно понимал, что для Тесс его чертежи выглядели не более осмысленно, чем нотная грамота для него самого. – Я тут подумал о другом. Что если не толкать звук от сцены наружу, а наоборот – ловить его и передавать?

– Ловить… чем? – чуть изогнула яркую бровь Тесс.

Арди улыбнулся.

– Магией, – он постарался придать тону таинственности, но у него явно ничего не вышло. – Предположим… Одна Звездная печать на сцене в качестве приемника. С её помощью можно захватывать все, что происходит в радиусе нескольких метров. Каждый звук, каждую ноту. В этом тоже есть своя проблема, потому что нужно как-то фильтровать музыку и посторонние шумы, но это все равно пока только теория. А дальше…

Ард замолчал и прикусил кончик карандаша.

– Дальше? – Тесс чуть приподняла голову, чтобы видеть его лицо.

– Дальше нужно как-то передать захваченный сигнал, – не очень уверенно произнес Арди, потому как в его нынешний чертеж неустанно лезли наработки Методов Дальней Связи. – Не по воздуху, конечно, потому что мы не справимся с искажениями Поля Паарлакса… Скорее через Лей-канал. Достаточно широкий. И сразу напрямую. От одной печати к другой. Если расставить по Арене, скажем, сорок стационарных малых печатей-излучателей с подключением к индивидуальному генератору, чтобы снизить количество помех и нивелировать неизбежное накопление ошибок…

– Сорок?

– Может больше, – чуть погодя, добавил Арди. – По три-четыре на каждый сектор трибун. Тут основная мысль в том, чтобы не усиливать звук, как пытались остальные.

– Не усиливать? – снова спросила Тесс.

Ардан кивнул.

– Если пытаться усилить изначально полученный сигнал, то из-за накопления ошибок он все равно превратится в неразборчивую кашу, – Ардан обвел в кружок один из результатов вычислений. – А вот если записывать и передавать по цепочке… Тогда каждый излучатель будет работать почти независимо. Как будто на каждом уровне стоит свой маленький оркестр, играющий то же самое и в тот же момент, что и на сцене.

Тесс помолчала, машинально накручивая его прядь на указательный палец.

– А задержка? – спросила она, и Ард удивленно повернул голову.

– Что?

– Задержка, Арди, – повторила Тесс. – Если звук воспроизводится в разных точках с разницей хотя бы в долю секунды, то зритель, сидящий между двумя источниками… печатями, то есть, услышит эхо. В театре постоянно с этим борются в зале, когда расставляют музыкантов в яме. Если виолончель стоит слишком далеко от первой скрипки, в определенных рядах слышно раздвоение.

Ард уставился на нее с широко открытыми глазами. Тесс чуть приподняла бровь.

– Что, Арди-волшебник? – улыбнулась она. – Я не понимаю твоих формул, но я понимаю звук. Это, все-таки, моя работа, дорогой.

– Нет, – Ард покачал головой и вернулся к чертежу. – Ты права. Абсолютно права. Задержка… Да. Это проблема. Лей-канал передает сигнал быстрее звуковой волны в воздухе, но не мгновенно. Если я использую одну центральную печать и от нее проведу сорок каналов к сорока излучателям, то ближние получат сигнал раньше дальних. Разница будет небольшая, но для музыки…

– Для музыки она катастрофична, – закончила Тесс.

– Именно.

– Получается, тупик?

Ард снова уставился в схему. На него смотрел овал Арены и маленький прямоугольник сцены. Рядом множились точки партера и полосы скамей. Поверх он отметил те самые сорок печатей-повторителей и одну центральную. Могут использоваться Лей-каналы разной длины, и тогда он получит отличающееся время прохождения сигнала.

Но в таком случае, даже если первично настроить аппаратуру, в какой-то момент все равно накопятся ошибки и произойдет рассинхрон. Да и даже не произойди он, вся система получится настолько хрупкой, что её существование окажется возможно только на бумаге.

Тесс перевернулась на бок, и голова Арда соскользнула с ее поясницы на подушку. Она подперла щеку рукой и посмотрела на него – сверху вниз, с легкой полуулыбкой.

– У тебя сейчас то лицо, которое я видела, когда ты пытался приготовить стейки из говядины для Бориса и Бажена.

Ардан чуть скривился. Он никогда прежде не готовил мясо домашних животных и решил поэкспериментировать. Просто ради собственного интереса. А Иорский и лорд Фахтов вызвались стать подопытными.

Так они праздновали первую тысячу выручки в аптеке. Ну, почти праздновали…

– Стейки я в итоге приготовил, – буркнул Арди.

– Со второй попытки, – подтвердила Тесс. – Вернее – со второй сковородки. Первую ты расплавил.

– Я не расплавил. Я перекалил.

– Она стала черной и загнулась, Арди, – звонко засмеялась его жена. – Загнулась. Сковородка.

Ард открыл было рот, чтобы предложить контраргумент, но Тесс наклонилась и поцеловала его. Мягко, коротко, в самый уголок губ. Потом отстранилась и, одним текучим движением, села на кровати, спустив ноги на пол.

– Я проголодалась. Сделаю нам что-нибудь.

И встала.

Ард не успел ответить. То есть, он хотел что-то сказать, но рот почему-то забыл, как формировать слова. Может потому что Тесс, совершенно обнаженная, поднялась с кровати так, будто на ней все еще оставались, по меньшей мере, вечернее платье и шуба. Она двигалась с той же спокойной, не нарочитой грацией, с которой выходила на сцену.

Рыжеволосая красавица потянулась, подняв руки над головой, и теплый полуденный свет, пробивавшийся через неплотно задернутые шторы, лег ей на спину. Пробежался по лопаткам, вильнул на изгибе поясницы, и окунулся в ямочки чуть выше бедер. Волосы – огненные, длинные, спутанные после ночи – скользнули по плечам и закрыли часть спины, но совсем не ту часть, на которую Ард невольно смотрел.

Тесс обернулась, поймала его взгляд и чуть склонила голову набок.

– Ты же вроде задачу решал?

– Решаю, – хрипло ответил Ард и демонстративно уставился на планшет. – Вот прямо сейчас и решаю.

Тесс рассмеялась – тихо, грудным смехом, от которого у Арда по спине пробежали мурашки – и пошла к двери. Он слышал ее мягкие, босые шаги по паркету. Слышал, как она что-то напевает себе под нос. Какой-то обрывок мелодии, которую разучивала на прошлой неделе. Слышал, как щелкнула дверца шкафа в коридоре – видимо, все-таки накинула что-то.

Или не накинула.

Ард героическим усилием воли не стал оборачиваться, чтобы проверить.

У него ведь задача. Задержка в воспроизведении звука. И печати. Целых сорок штук. Или сорок одна, если считать основную.

Юноша уставился в чертеж и заставил себя думать. Не о жене, а о Звёздной магии. И, Спящие Духи ему свидетели, это оказалось не так уж и просто.

И все же.

Одна центральная печать не годилась. Использование каналов разной длины не приводило ни к чему позитивному. Значит требовалось начать поиски ответа несколько в иной плоскости…

Из кухни донесся звук открывающегося ледника, потом – постукивание ножа о разделочную доску. Тесс напевала все ту же мелодию. Арди закрыл глаза и на секунду представил, как она стоит у стола – босая, в его сорочке или без, с ножом в одной руке и половинкой луковицы в другой. Сколько раз он уже наблюдал эту сцену. И каждый раз реагировал так, будто видел впервые.

«Сосредоточься, Ард», – сам на себя шикнул юноша. – " Задержка. Каналы".

А что если… не один канал?

Ард открыл глаза и сел, прислонившись спиной к изголовью. Карандаш тут же заскрипел по бумаге.

Что если не тянуть отдельный Лей-канал от центральной печати к каждому излучателю? Что если вместо единого источника сделать цепь? Тогда каждая печать-излучатель начнет принимать сигнал не от центральной, а от соседней.

Ардан невольно покрутил кольцо на безымянном пальце.

Да. Даже не цепь. Скорее кольцо. Замкнутый контур по периметру Арены. Сигнал будет поступать в одну изначальную точку, а затем распространяться по кольцу, активируя каждую печать по очереди.

Нет. Все равно не то. Та же проблема. Первая печать в кольце получит сигнал раньше последней.

Ард зачеркнул схему и начал заново.

– Яичница или омлет? – крикнула Тесс из кухни. – У нас еще остались яйца дикой индейки, которые Аркар передавал.

Забавная ирония, что Распорядитель Орочьих Пиджаков помогал капралу второй канцелярии добывать пищу, которую тот мог усваивать. Просто потому, что далеко не везде можно было купить что-то, что переваривал желудок полукровки матабар. Закупаться приходилось в тех же лавках, что и гоблины. Их пищеварительная система почти один в один повторяла систему матабар.

– Омлет, – крикнул в ответ Ард, не отрываясь от бумаги.

– С чем?

– С чем есть.

– Есть коренья, ветчина из Лохматины и остатки вчерашних грибов.

– Со всем.

Пауза.

– Со всем сразу?

– Снежинка, я съем все, что ты приготовишь.

– Это не комплимент, Арди-волшебник, – с кухни вновь прозвучал смех. – Ты ешь вообще все, что тебе можно есть.

Справедливо. Но Ард не стал спорить, потому как в голове у него одна хромая мысль зацепилась за другую. Кольцо не работало. Цепь тоже не оправдала возложенных на нее ожиданий. А что если – не линейная передача, а одновременная? Что если построить не канал, а… поле. Повторить естественную единую Лей-структуру, которая не передает сигнал от точки к точке, а существует одновременно во всех точках.

Все равно что использовать военный резонанс, но только не в мозгу отдельно взятого мага, а во внешнем пространстве. В конечном счете Лей ведь никуда не исчезает. Она лишь возвращается, со временем, обратно в эфемерные подземные Лей-линии.

Ард замер с карандашом в воздухе. Осталось понять, как добиться эффекта создания миниатюрного Поля Паарлакса.

На поверхности, как будто, лежала самая элементарная идея. Если две печати соединены не Лей-каналами, а непосредственно руническими соединениями в одну структуру, то изменение состояния одной мгновенно отражается на другой. Именно таким образом и существовали все многосоставные печати. Потому что информация передавалась между ними не «быстро», а мгновенно. Потому что, по факту, они не передают информацию друг другу в привычном и логичном понимании данного термина. Связанные через Лей печати попросту являются частями одной и той же структуры.

Арди снова посмотрел на кухню, откуда все так же звучала легкая мелодия.

А что если выразить печати как камертоны. Два камертона одной частоты – ударишь по одному, зазвучит и второй. Не потому что первый «послал сигнал», а потому что воздух между ними содержит в себе колебания. Только здесь вместо воздуха – Лей-поле. И «воздуха» между печатями в подобном Лей-поле… Нет, скорее уж тогда – Лей-сети, нет. Расстояние в данном случае не будет иметь ровным счетом никакого значения. Резонанс произойдет мгновенно.

Вопрос только в том, как ограничить данное поле. В теории-то все строилось вполне складно. Ему просто нужно было создать… печать размером со всю Арену. Пустяки. Всего-то необходимо добыть объем Лей-энергии стремящийся к математической бесконечности.

Или…

Ард начал быстро писать. Если немного изменить первоначальную идею и поставить на сцену центральную печать в качестве резонатора-источника. Тогда сорок малых печатей по трибунам можно преобразовать в резонаторы-приемники.

Тогда, на бумаге, получается, что центральная печать захватывает звуковую волну, преобразует в Лей-колебание, и все сорок приемников одновременно – одновременно! – воспроизводят то же колебание обратно в звук.

Никакой задержки. Никакой интерференции. Зритель на последнем ряду слышит то же, что зритель на первом. И в тот же момент.

Ард записал: «Калибровка. Каждый излучатель – индивидуальный коэффициент усиления. Привязать к расстоянию от сцены».

– Тесс, – позвал он.

– Да, дорогой?

– Когда вы настраиваете инструменты перед концертом в театре на Бальеро, вы ведь подстраиваетесь под один эталон?

Шаги из кухни. Тесс появилась в дверном проеме – в его сорочке, застегнутой на две нижние пуговицы, с деревянной лопаткой в руке. Ткань доходила ей только до середины бедра, и Ард на мгновение снова забыл о чем хотел спросить.

– Под гобой, – ответила Тесс. – Гобоист дает «ля» первой октавы, и все подстраиваются.

– Почему именно гобой?

– Потому что у него самый стабильный тон. Он меньше всего зависит от температуры, влажности, усталости музыканта. Гобой звучит одинаково, что в начале вечера, что в конце.

Ард щелкнул пальцами.

– Мне нужен «гобой».

Тесс прислонилась к дверному косяку и скрестила руки – лопатка торчала над плечом, как маленькое знамя.

– Для Арены?

– Эталонный резонатор. Одна печать, которая задает частоту для всех остальных. Стабильная, неизменная, не зависящая от внешних условий.

Тесс смотрела на него с выражением, которое Ард уже научился распознавать. Это было не непонимание и не скука. Скорее нечто вроде тихого, сдержанного восхищения, которое она никогда не озвучивала, потому что знала – Ард немедленно начнет отнекиваться.

– У тебя глаза горят, – сказала она.

– У нас сейчас наш омлет сгорит, – ответил, принюхиваясь, Ард.

Тесс ахнула и исчезла в кухне. Загрохотала сковородка. Что-то зашипело. Тесс коротко выругалась и Ард рассмеялся, в первый раз за утро оторвавшись от планшета.

Он посмотрел на схему. Сорок одна точка, вписанная в овал. Линии, формулы, зачеркивания. Три дня. Ему требовалось за три дня рассчитать все коэффициенты рунических связей и определить коэффициенты усиления для каждого сектора и, самое сложное, найти способ как их связать в одну единую систему. Каким именно образом? Для проверки своей мысли Арду требовалось посетить Конюшни. Идея же заключалась в весьма банальном – две и более печатей соединялись в одну при помощи рунических соединений, формировавших мосты.

Получается, все, что от него требуется – каким-то образом передать на расстоянии рунический мост. Или же как-то его закрепить в пространстве. И, даже если это окажется возможным, то оставалось буквально самое банальное – где и, главное, на чьи деньги достать оборудование. Потому что такая конструкция обойдется даже не в десятки и не сотни эксов.

Но это все мысли завтрашнего дня. А сегодня – сегодня у Тесс выходной. И пахло омлетом.

Ард отложил планшет, поднялся и, натянув штаны, пошел на кухню. Тесс стояла у плиты, помешивая что-то на сковороде, и его рубашка на ней задралась ровно настолько, чтобы Ард вспомнил, что задачи бывают не только звездно-акустическими.

Он подошел сзади, обнял ее за талию и уткнулся носом в пахнущую цветами шею. Тесс откинула голову ему на плечо и, не прекращая помешивать, тихо сказала:

– Ты же знаешь, что если отвлечешь меня сейчас, мы останемся без еды.

– Знаю, – ответил Ард и не отпустил.

– Арди.

– М?

– Омлет.

– Подождет.

– Не подождет. Он уже схватился. Арди. Руки.

– Что – руки?

– Убери их оттуда.

– Откуда?

Тесс развернулась, уперлась лопаткой ему в грудь и с невозмутимым видом отодвинула его на полшага.

– Сядь. За стол. И жди. Через три минуты получишь и завтрак, и все остальное.

– Все остальное? – переспросил Ард, усаживаясь за стол.

Тесс не ответила, но улыбнулась так, что Ард немедленно решил – три минуты он как-нибудь переживет.

Он взял со стола карандаш, который оставил здесь еще вчера, и прямо на салфетке набросал схему центральной печати. Хотя правильнее было бы назвать её… «входящей» печатью? Три минуты. Как раз хватит, чтобы прикинуть, генератор с какой Лей-нагрузкой даст стабильное поддержание функции.

Тесс поставила на стол две тарелки. Одну огромную, дымящуюся, с омлетом, в котором было все, что она перечисляла, и, кажется, еще что-то, чего не упоминала. И вторую в разы меньше с тем же омлетом.

– Ешь, – скомандовала она и села напротив, поджав одну ногу под себя.

Ард посмотрел на тарелку. Посмотрел на Тесс – растрепанную, в его рубашке, с лопаткой, которую она так и не выпустила из руки. Посмотрел на салфетку со схемой.

– Спасибо, – сказал он. И имел в виду не только омлет.

Тесс дернула уголками губ.

– Ешь давай, – напомнила девушка. – пока горячее.

Ард послушно взял вилку. Омлет был, как и всегда, великолепен. Задачка начала ему поддаваться. А три минуты, которые обещала Тесс, уже почти иссякли.

И, самое важное, в него никто не стрелял, за поворотом не лежали детские изувеченные трупы, в тенях не таились монстры, а над головой не свистели чужие заклинания.

Ардан посмотрел за окно.

Тогда почему он постоянно пытается занять чем-то свои мозги, порой изнывающие от безделья?

Спящие Духи. Он ведь не любил приключения!

* * *

– Если. Ты. Не. Будешь. Работать. Я. Тебя. Продам. На. Блошином. Рынке, – с каждым обрывистым словом, Ардан проворачивал ключ и затягивал прижимную гайку.

Наконец, выдохнув и утерев вспотевший лоб (Спящие Духи, как же сильно потели люди!) уже вторым, по счету, платком, Ардан отошел назад и оглядел творение рук своих. И даже если не принимать в расчет, что из-за мутанта ему теперь приходилось менять одежду куда чаще, чтобы не вонять на полквартала, то потратиться пришлось все равно изрядно.

Он успел урвать несколько «болванок» по дешевке на Неспящей Улице, но даже это не сильно спасало бюджет. Что же до самих «болванках», то так назывались коробочки из недорогого сплава Эрталайн с очень мягкой, податливой пластиной внутри. На неё, даже без использования специального гравировального оборудования (коим вырезали печати на посохах и на куда более надежных пластинах, используемых в промышленных печатях и в масштабных стационарных щитах), можно было нанести печать.

Затем к «болванке», имевшей всего по одному входу и выходу, подключался генератор и таким образом можно было протестировать решение до того, как на него были бы потрачены громадные средства. Вот только и «болванки» стоили, за каждую, по двадцать восемь эксов.

Арди выкупил по шестнадцать за штуку. А требовалось ему пять. Таким образом он уже потратил ровно восемьдесят эксов. И еще почти семь на стилусы для гравировки.

Но теперь перед ним, на полу испытательной площадки в Конюшнях, ждала своего часа целая цепочка из болванок, каждая подключенная к эмулятору генератора. Принцип точно такой же, как и у «болванки» – очередная небольшая коробочка с простым бытовым накопителем, которая маскировалась под свойства генератора. Соединённые между собой Лей-кабелями, они были расставлены на масштабированном расстоянии, повторявшем условия Арены только в уменьшенном виде.

Ардан снял с себя кожаный фартук с приделанным к нему поясом и отсеком для инструментов и, положив на стол, закрыл справочник для «Лей-механики». Не тот, которым пользовались студенты Большого на первых курсах, а который требовался начиная с четвертого курса факультета Звездной Инженерии. Даже несмотря на то, что Арди предпочитал именно инженерию печатей, но ему все равно пришлось начать разбираться в Лей-механике. И еще задолго до нынешнего эксперимента.

– Надо все проверить, – Ард отложил в сторону пускатель и вновь повернулся к графитовой доске на колесиках.

Тоже урвал с уценкой – с ней прощалась районная школа неподалеку от «Брюса» и Арди, по пути домой, увидел объявление о продаже. Удалось сэкономить почти полтора экса! Наверное, Тимофей Полских им бы сейчас гордился, а Ардан несколько лучше стал понимать фермера-скрягу.

Вообще лаборатория, полученная по завещанию от лорда Аверского, за минувшие уже больше, чем полгода, весьма преобразилась. Здесь добавились новые шкафы, заполненные самыми ценными книгами и трудами, а также кипами исписанной бумаги, которые Ардан старательно каталогизировал и распределял по папкам.

Собственно архив, пусть и местами мятый и ржавый, для каталогов тоже нашел свое место около стены. Чуть поодаль от него примостилась графитовая доска, которой Арди почти не пользовался. Его не то, чтобы утомляло, а скорее раздражало постоянно бегать от стола к доске, от доски к площадке и обратно – потому и купил передвижную.

Письменный стол оброс… письмами и бумагами, а в сторонке от него порой урчала, трещала и журчала алхимическая станция и приставленный к ней новый стол. Новый для Арда. Потому что, разумеется, и его он тоже выудил на блошином рынке Тенда. Буквально за спасибо, беседу и пару десятков ксо. Потом, правда, пришлось травить от жуков и тараканов, но покупка все равно того стоила.

В техническом отсеке под площадкой едва слышно вибрировали генераторы, в которых Арди заменил ножи, камеры сгорания топлива и масляные поддоны. В целом, установки обещали прослужить еще несколько лет, в случае если Ардан продолжит за ними ухаживать едва ли не внимательнее, чем флорист за цветами.

– Итак, – Арди поднял перед собой планшет с исписанными листами, перевернул несколько и вытащил карандаш из-за уха. – Мы имеем входящую печать, – он указал карандашом на самую массивную коробочку, а затем перевел тот на соседние «болванки». – и два повторителя. Здесь ничего сложного. Загвоздка только в передатчиках.

От первой, отливающей латунью, болванки шли кабели к соседним коробочкам. Но вовсе не с печатями «повторителями», а совсем с другими. Там, внутри, на пластинах были выгравированы печати, ответственные лишь за одну функцию – передачу рунического моста. Каким образом это осуществлялось? Ардан не придумал ничего лучше, кроме как изменить Лей-напряжение на выходе.

Что-то вроде письма, отправленного по почте. Но в зашифрованном виде. А печать на последней болванке, которая получит данное послание, расшифрует и примет внутрь своей функции новые данные. Идея, разумеется, совершенно не новая – именно таким образом когда-то пытались решить проблему Дальней Связи. Но затея провалилась по все тем же причинам, по которым проваливались все другие – Лей-заряд угасал на расстоянии, а ошибки начинали копиться в таком количестве, что отфильтровать их уже не представлялось возможным.

Но вот, в теории, учитывая количество промежуточных блоков, и, сравнительно, небольшую площадь Арены (по сравнению с задачами, которые стояли для Методов Дальней Связи Арена действительно выглядела не больше острия иголки), в случае Арди все могло получиться.

И расчеты показывали, что да – действительно получалось. Просто к сорока повторителям требовалось добавить еще сорок передатчиков. Но это на бумаге. А в физическом мире…

Ардан, на очередном листе бумаги, оставил запись:

«Звуковая система площадного действия. Прототип 1. Конфигурация 14. Тест 1.»

В физическом мире Ардан уже больше дюжины раз перенастраивал калибровки печатей-передатчиков, которые все никак не хотели удерживать правильное напряжение в Лей-проводке хотя бы несколько мгновений. Сигнал оказывался либо слишком слабым и не читался печатью-приемником, либо копил ошибки и в итоге все равно ничего не получалось. И это на расстоянии всего в несколько метров!

Неудивительно, что Методы Дальней Связи оставались заветным сокровищем и Звездно-инженерной проблемой, над которой бились умы всей планеты уже дольше полувека. Причем бились весьма безуспешно.

– Так, ладно, у нас же тут не дальняя связь, а просто вариация Лей-усилителя, – напомнил себе Арди и снова взял в руки пускатель. – Ну или усилителя-повторителя… интересно, есть ли вообще нужный термин для того, что у меня тут все еще отказывается работать!

Ардан с прищуром посмотрел на болванки, будто его, постепенно нарастающее негодование, могло хоть как-то отразиться на работе системы. Но откладывать очередной пуск уже не имело никакого смысла. Тем более пусков у него осталось не так и много. Дешевые пластины в болванках обладали лишь щепоткой устойчивости к постоянному воздействию Лей.

Ард, разумеется, как и положено по технике безопасности, перед самими экспериментами рассчитал предельную нагрузку его системы. Вышло что-то около двадцати двух пусков.