Текст книги "Матабар VIII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 39 страниц)

Во славу Империи!'

Ниже шли подписи всех задействованных в награждении лиц, а также печати, в том числе и печать в виде двуглавого феникса. Вот только сейчас, в отличие от начала лета, на орден даже посмотреть не дали. В прошлый раз его Полковник хотя бы принес для капитана и капрала в коробочках, после чего забрал.

Такая вот процедура. Сначала грамота, а ордена, в отличие от медалей, должны были выдаваться на особых приемах, которые проводили раз в несколько месяцев во Дворце Царей Прошлого.

Но зато грамоту выдали. Тоже приятно. Арди даже некоторое время вспоминал, что означало слово «этид», пока не понял, что это его титул. Их присуждали всем магам, чтобы сравнять в правах с аристократией. Чисто бюрократический момент.

Вторая бумага грела сердце еще сильнее, нежели первая:

' Приказ номер: СЕКРЕТНО.

Сотрудник, номер: СЕКРЕТНО, за действия в рамках операции по СЕКРЕТНО, представляется к поощрению в размере годового оклада и внеочередного, оплачиваемого за счет Казны отпуска.

Приказ вступает в силу с момента: СЕКРЕТНО'.

Полковник не просто сдержал все свои обещания и, получив от Милара злосчастный, омерзительный пакет с не менее омерзительными исследованиями, даже перевыполнил данное им же слово. Вот уж что-что, а спустя почти девять месяцев Арди как нельзя лучше понимал капитана Пнева.

Что ему делать с орденами? У него даже мундира по факту-то не имелось, чтобы их куда-то нацепить. Да и нельзя надевать награды действующему сотруднику Черного Дома. А вот премия. Да еще и в размере годового оклада! Совсем, совсем не лишняя прибавка к жалованию!

Да, разумеется, продолжала наращивать клиентскую базу аптека в квартале Первородных, вскоре должны были прийти первые роялти за печать Ледяной Пули, проданную на Рынок Заклинаний, так что счет Арда в банке постепенно толстел. Но вот чего нельзя было сказать о любом Звездном маге, занимающимся непосредственно наукой и исследованиями, – что такому ученому хватало денег.

Может, лишь одному проценту от одного процента самых лучших и светлых умов Империи, но не подавляющему большинству, в которое входил и Ардан. Не имей он сдержанности, а также наследства от герцога Аверского – Ардан мог бы опустошить весь свой счет в Императорском банке всего за один визит на Рынок Заклинаний и при этом не приобрести и четверти от требующегося ему оборудования, инструментов, книг, накопителей, гримуаров и специальной бумаги для записи печатей.

А вот третья бумага. Вернее, даже не бумага, а письмо, заставили Арда лишь печально вздохнуть и покачать головой.

' Капрал, в рамках расследования вам поручается причислить к уже имеющимся у вас, добытым у противника сведениям копии недавно добытого материала. Получите их в архиве после окончания текущего задания.

Полковник.

p.s. До окончания текущего задания больше никаких вылазок. Сосредоточьтесь на Гагаре. В случае нарушения данного приказа вы будете подвергнуты жесточайшим санкциям в виде сдвига вправо вашего продвижения в табеле о рангах'.

Ардан прикрыл глаза и убрал письмо (вернее даже – короткую записку) обратно в карман. Перспектива присовокупить к уже имеющимся зашифрованным записям и посоху Дрибы еще и ту мерзость, которую должна была получить Линда Дэй, не сильно-то радовала Арда. Вот только деваться ему было некуда.

Ни в ситуации с бумагами, ни в текущем положении.

– Ты выглядишь так, будто не спал последние несколько дней по двенадцать часов, – на языке Фае произнесла капитан Алоаэиол.

Ардан не стал уже в десятый раз отвечать, что таким образом его организм, а именно – мозг, компенсировал ту высочайшую нагрузку, которую перенес несколько дней тому назад.

– Почему мы не ищем эльфийку? – только и спросил Ардан.

– Потому что, капрал, я тебе уже объясняла, что если третья сторона действительно так заинтересована в документах, то мы сейчас – лучшая для неё наживка, – немного шипя, может из-за маски, а может и нет, ответила Алоаэиол. – Полковник все делает правильно. Нам сейчас, наоборот, нельзя совершать лишних движений. Поле погрузилось в туман войны. Ни одна из сторон не знает, чем именно располагает и что конкретно знает другая. Кто первый двинется, тот и совершит ошибку. Так что вытянись по струнке и сделай вид, что ты грозный и свирепый нелюдь. Пусть селькадцы нервничают.

Капитан Алоаэиол, видимо, после поездок Милара к Полковнику и тому, что в Черный Дом отлучалась и мутант, теперь участвовала в их расследовании. Насколько плотно? Кто знает. Насколько длительна её командировка? Тоже неизвестно.

Всё, что знал Ардан, – две вещи. Первая: Алоаэиол после возвращения из Черного Дома обратно в резиденцию премьер-министра знала куда больше о Кукловодах, чем раньше. Ну а вторая: они уже полчаса стояли на улице, по колено в снегу, в ожидании визита посла Селькадо. Совершенно неофициального, не в рамках Конгресса, и потому, наверное, очень важного.

Миновало уже двое суток с момента завершения экономического форума, а значит, до круглого стола послов оставался всего день. После чего, еще через три дня, состоится церемония подписания договоров и званый ужин с Его Императорским Величеством.

К чему Ардан считал дни?

Потому что Конгресс оказался куда более изнурительным мероприятием, чем он мог себе представить.

– Но мы…

– Хватит, – не повышая тона, но достаточно строго произнес капитан Понских, чье лицо пряталось под маской бобра. – Не позорьте родину.

Ардан мог бы возразить, что позорить родину пока еще было не перед кем, но промолчал. Он и так попал в немилость, ну или в неудовольствие, к премьер-министру, не хватало еще повторить успех с его близким доверенным лицом. Да и капитан Алоаэиол отвернулась и замерла. Порой она все еще прижимала ладонь к груди, а иногда слегка горбилась, но уже через сутки нельзя было даже и подумать, что капитан пережила серьезное ранение. Серьезное для мутанта и безусловно смертельное для человека и большинства Первородных.

Наконец из-за поворота, со стороны проспекта, ведущего к Гильдейской набережной, показался автомобиль. Причем – иностранный. Он выглядел немного более грубым, нежели Имперские, с угловатыми линиями, тонкими колесами и не самым качественным металлом. Но способным функционировать даже в серьезный мороз и, самое главное, доставленный морем с другого континента.

Далеко не каждое посольство, кроме разве что Селькадского и Конфедерации Свободных Городов, обладало собственным транспортом. Сам факт транспортировки такого груза через Мелкоморье, в штучном виде, воспринимался как исключительно политический жест.

Империя не импортировала автотранспорт. Наоборот, она являлась главным экспортером колесного оборудования в мире. О чем, в свою очередь, Арду все уже прожужжал лорд Борис Фахтов, души не чаявший во всем, что ездило. И чем быстрее ездило, тем для него лучше.

Следом за одним угловатым автомобилем черного цвета показался второй, а затем и третий. Процессия неспешно, по снежной колее, подъехала к поместью, остановившись так, чтобы центральный автомобиль оказался около входа.

Но первое, что бросилось в глаза, – вовсе не посол, которому открыли дверь. Нет. Ардан точно знал, что все, включая его самого, смотрели исключительно на одну-единственную фигуру. Мужчина, ростом не выше Милара, шириной плеч такой, что мог бы со спины легко сойти за балерину, держал за спиной в хитроумных механических открытых ножнах со множеством шестеренок и рычажков едва ли не железнодорожную рельсу.

Меч таких габаритов, что, наверное, и Аркару-то с ним было бы тяжело совладать. При этом субтильный мужчина с приятными чертами лица и густыми светлыми волосами будто и вовсе не замечал его веса. Одетый так же легко, как и Ардан, он помог выбраться на свет статной женщине в теплой шубе и меховой шапке – госпожа Селькадский посол.

Но на неё все так же никто не смотрел.

– Рыцарь-Воитель, – прошептала Алоаэиол на Галесском.

Перед Ардом впервые оказался иностранный маг, обладающий Черной звездой. Рыцарь-Воитель, вершина Селькадской Звездной военной школы Мечников.

И что-то подсказывало юноше, что появление в самом сердце Империи, на пороге дома премьер-министра и по совместительству наставника нынешнего Императора такой фигуры, как Рыцарь-Воитель, мало чем отличалось по своей сути от угловатых автомобилей.

Живой политический жест.

И почему Ардану на мгновение показалось, будто все, что сейчас происходило на заснеженной улице, выглядело даже опаснее, нежели добытые недавно документы?

Глава 102

Ард встрепенулся и перевел взгляд прочь от Рыцаря-Воителя на посла. Женщина лет сорока пяти, может, немного старше. Она не прятала седину под краской, а морщины на сухой, одряблевшей коже не скрывала под мазями и макияжем. Только ярко-красная помада на губах и тонкая тушь на ресницах, а также по-женски лукавый, проницательный взгляд намекали на то, что тридцать лет назад у посла Селькадо не было недостатка в мужском внимании.

Отсутствие кольца на пальце (в большинстве стран мира, кроме ЛанДуоХа и Каргаамы, не исповедовавших религию Светлоликого, носили те же обручальные символы, пришедшие из церкви Света) намекало на то, что государственная служба не нашла гармонии с семьей, а еще на то, что от неё не пахло матерью. Общаясь с Еленой, вспоминая родную матушку, Агату Спри, жен коллег из второй канцелярии и еще десятки прочих женщин, с которыми Ардану пришлось иметь дело, он осознал, что может по запаху отличить мать.

И нет, речь не про усталость, мягкость и отрешенность взгляда, понимающую улылку или что-то такое. Матери действительно пахли иначе. Арди не мог описать как именно. Но именно благодаря такому запаху лесные охотники, когда не наступали Голодные Ночи, могли избегать того, чтобы охотиться на матерей.

Достаточно высокая, чтобы выглядеть аристократически статной, но не настолько, чтобы как-то излишне впечатлять, она протянула ладонь и легко положила ту на локоть Рыцаря-Воителя. Пожалуй, одна из самых колоритных пар, которые только видел Ардан.

Пройдя по расчищенной от снега дорожке, она вместе со свитой подошла к капитану Понских.

– Мы ошиблись в расписании, господин… Бобер? – её голос звучал сродни вибрирующему на ветру тонкому листу металла. С легким акцентом, излишне тянущим гласные. В отличие от Галесского, построенного на «рычащих» звуках, язык Селькадо сформировался вокруг гласных, что, в свою очередь, породило парадокс. Песни на Галесском звучали куда мелодичнее, нежели на Селькадском. – Нам было назначено на полдень, но я не вижу господина премьер-министра.

Капитан Понских, показательно не обращая внимания на Рыцаря-Воителя, отодвинул край мехового пальто и посмотрел на часы.

– Уже половина первого, госпожа посол, – ответил капитан. – Расписание премьер-министра заполнено весьма плотным образом, так что вам придется подождать, когда у него появится окно.

Уголки губ посла слегка дрогнули в совсем незначительной, но настолько острой улыбке, что Арду показалось, будто он свои глаза об неё порезал.

– Я прошу прощения, господин… Бобер, за опоздание, – безо всякой искренности произнесла посол. – Если бы, возможно, улицы Метрополии не сдались под натиском непредвиденной стихии, мы бы успели вовремя.

– Возможно, в таком случае, госпожа посол, вам стоило выглянуть в окно и выехать из отеля чуть раньше, – ровным тоном парировал Понских, но, тем не менее, развернулся и протянул руку в пригласительном жесте. – Прошу, госпожа посол, проходите, чувствуйте себя как дома, премьер-министр уже готов к встрече.

– Видите, сир Эдмонт, – посол повернулась к своему спутнику. – Удивительно, как быстро можно освободить чье-то расписание парой слов вежливости.

Субтильный мужчина кивнул и тепло улыбнулся, при этом даже не взглянув на группу магов и мутантов. Впрочем, наверное, ему и не требовалось. Вряд ли здесь находился кто-то, включая капитана Понских, кто мог бы что-то противопоставить Мечнику Селькадо, обладающему Черной звездой.

Почему же тогда Рыцаря-Воителя так легко впускали в резиденцию одного из первых лиц страны? Возможно, все дело в жужжании, которое Ардан слышал с самого утра. И в том, что если бы не его удостоверение сотрудника второй канцелярии, украшенное серебряным гербом Империи, то…

– Что-то не так, сир? – с легким намеком спросил капитан Понских, стоило только послу и её защитнику переступить через порог резиденции.

Оказавшись в холле, Рыцарь-Воитель, прежде будто не замечавший веса своего громоздкого и даже на вид не очень… «правдоподобного» меча, чуть покачнулся. Его взгляд потяжелел, а походка замедлилась. Ардан же услышал, как быстрее забилось сердце, прежде выдерживавшее ритм точнее метронома.

В техническом помещении, в отсеке генерации, сегодня работали все генераторы сразу, подкрепляя стационарный щит, способный выдержать несколько артиллерийских залпов. Это если переводить его мощность в тротиловый эквивалент, разумеется. Неудивительно, что даже обладатель Черной звезды почувствовал себя в лучшем случае на несколько Звезд младше. Если и вовсе не остался лишь с самым ограниченным запасом своих прежде немыслимых сил.

Как рассказывал лорд Аверский, да примут его Вечные Ангелы, наличие подобных генераторов и стационарных щитов (которые до механизации Лей подпитывались за счет кристаллизованных «Звезд» волшебных аномалий – сказочных монстров) не позволило обществу скатиться в магократию, где правили бы самые могущественные маги. Нет, разумеется, фигуры по типу Аверского, Мшистого, Лукаса Крайта, Фоды Мошайна, ректора Императорского Магического и иже с ними все еще оказывали весомое влияние на жизнь Империи, но не обладали полнотой власти в привычном понимании данного термина.

– Все в порядке, – с тяжелым акцентом, но вполне грамотно ответил Рыцарь-Воитель. – Господин Розовый маг.

Ардан вздрогнул. Он сам до самого конца не мог точно сказать, каким именно уровнем сил обладал капитан Понских, но, кажется, Селькадскому Мечнику хватило пары минут общения. А может быть, их разведка знала куда больше, чем хотел бы Черный Дом.

«Держись подальше от политики», – сам себе напомнил Ардан.

Капитан Понских лишь коротко кивнул и двинулся к кабинету премьер-министра. Слуги, вынырнувшие словно из ниоткуда, предложили членам процессии отправиться в обеденный зал или комнату отдыха. Учитывая, что предложение по своей природе было риторическим – без возможности отказаться, к ним присоединились и Плащи. Включая капитана Парелу и лейтенанта Клементия.

А вот Понских, капитан Алоаэиол и Ард остались вместе с госпожой послом и Мечником.

– Да уж, – прошептала на языке Фае мутант. – Начинаешь иначе ощущать вес истории про то, что твой прадед сразился и победил в поединке одновременно с тремя Рыцарями-Воителями.

Ардан слегка поежился. Во времена восстания Темного Лорда армия мятежных Первородных столкнулась с группами военных иностранных интервентов. В том числе и Селькадским отрядом, включавшим в себя тройку таких же монстров, как и тот, что в данный момент поднимался по дубовой лестнице.

Селькадцы хотели захватить одну из дальних восточных Алькадских шахт, которая вот-вот должна была отправить сырую руду Эрталайн на обработку. В перевалочно-погрузочном пункте тогда за полгода работы скопилось порядка двадцати тонн породы общей стоимостью до четверти миллиона эксов. Как именно Арор и Темный Лорд оказались в нужном месте и в нужное время – преследовали ли они собственные корыстные цели или, может, иностранные интервенты в их глазах были большим злом, нежели собственное правительство, – никто не знает. Да уже и не выяснить. Спросить не у кого.

В любом случае Арор, первым прибывший на место, в одиночку сразился с тремя Рыцарями-Воителями. В результате все трое погибли, а Арор был ранен.

Только ранен…

Ард посмотрел на субтильного мужчину. Юноша не сомневался, что даже воспользуйся он осколком Имени Льдов и Снегов в разгар самой холодной ночи десятилетия, то вряд ли бы смог хоть что-то противопоставить Мечнику Черной звезды…

Наконец, поднявшись на нужный этаж, они остановились около хорошо знакомых Арду дверей.

– Капитан, капрал, составьте компанию нашим гостям, – приказал капитан Понских и исчез за дверьми.

В коридоре повисла не очень приятная тишина. Тяжелая и колючая.

Капитан Алоаэиол воспользовалась моментом и отвернулась к окну, разглядывая заснеженную улицу и возвышавшийся напротив дом-дворец семейства герцогов Анорских. Ардан же все минувшие дни по возможности старался не обращать на него внимания. Увы, возможностей оставалось не так уж и много…

Не то чтобы он о чем-то сожалел, скорее скучал. По своему другу по переписке. Удивительно, но он действительно проникся теплыми чувствами к Анастасии.

«Великой Княжне, Её Императорскому Высочеству, наследнице Императорского престола, Анастасии», – мысленно поправил сам себя Ардан, как он делал каждый раз, когда забывал, с кем именно два раза в месяц обменивался письмами. Делился порой даже тем, чего не знала Тесс.

Но вот уже почти полгода, как из-за метки Аллане’Эари они с Анастасией оказались друг для друга вне досягаемости. Интересно, как поживала будущая Императрица? Все ли так же она изнывала от бесконечных балов и пряталась от своего приближающегося будущего за бесконечными вереницами книг о Звездной магии?

Наверное, из числа не более старших коллег-ученых, а точно так же – умов, лишь постигающих науку, больше всего Арду нравилось обсуждать Звездную стезю с Анастасией. В отличие от Елены, Великую Княжну, как и самого Арди, интересовали не только теоретические области Общих Знаний, но и Инженерия печатей.

– Полагаете, сир Эдмонт, нам стоит счесть за оскорбление, что с нами оставили хрупкую женщину и того, кого и человеком-то назвать сложно? – внезапно нарушила тишину госпожа посол.

При этом она говорила так, что можно было бы счесть разговор за не предназначенный для чужих ушей. Тихие переговоры друг с другом. Вот только говорила она чуть громче, чем следовало, и использовала не Селькадский, а Галесский.

– Поверить только, – вздохнула посол. – Вот уже десять лет я пропадаю на другом конце света, а все еще не привыкла к тому, что доблестные Галессцы якшаются с животными. Поверить только, сир Эдмонт, они даже порой спят с ними. Удивительно, как низко можно пасть, если неправильно перевести Святое Писание.

Ардан понятия не имел, чего хотела добиться посол Лиги Селькадо. Да, в Лиге не привечали Первородных. И те скудные единицы, что там все еще обитали, либо скрывались в горах, либо попадали на каторгу. Только не за преступление, а за сам факт своей нечеловечности.

В этом плане Селькадо и Кастилия мало чем отличались от Братства Тазидахиана. Что до ЛанДуоХа и Каргаамы, то те попросту выдавили свои диаспоры Первородных с материка, заставив (и оплатив переселение) отбыть на западный континент.

Единственная страна Восточного материка, в которой Первородные имели возможность жить без страха, – Конфедерация Свободных Городов, но и там они выплачивали дополнительный налог. Что, наверное, все же лучше, чем каторга или вивисекция…

– И ведь надо же, – не замолкала посол. – Если бы не наша помощь, не наши корабли, сир Эдмонт, не наша Звездная наука, они бы все еще жили под гнетом этих животных.

Госпожа посол коверкала историю. В момент последних лет войны Эктасса и Галесса коалиция стран Восточного континента действительно оказала помощь Галессу, отправив армаду военных кораблей с несколькими тысячами солдат. Вот только далеко не из «братских» побуждений, а за весьма прозаичную цену. Цену, исчисляющуюся в сотнях килограмм кристаллизованных Звезд волшебных монстров, которые будущая Империя выплачивала своим «помощникам» на протяжении двадцати следующих после победы лет.

И, более того, когда спустя несколько веков в Империи нашли способ использовать Эрталайн и всего за несколько десятилетий магическая руда стала главным ресурсом планеты, страны, некогда входившие в Восточную Коалицию, отправили ноты в Империю. Мол, надо пересчитать цену помощи в войне с ядер монстров на Эрталайн и выплатить все, что Империя должна.

Должна, разумеется, по мнению Селькадо, Кастилии и Конфедерации Свободных Городов. И именно под этим лозунгом – «вернуть причитающееся» – позднее, пользуясь гражданской войной, Восточные страны устроили Интервенцию. А еще позднее поддержали Тайю в Войне Наемников.

– А теперь посмотрите, словно не мы проливали свою кровь за Галесс, а рядом с нами стоит продукт грехопадения и спаривания с животным, – вздохнула госпожа посол.

И, Спящие Духи Арду свидетели, если бы не документы, если бы не проклятые документы, то он бы даже не обратил внимания на странные ремарки. Но он все еще просыпался по ночам из-за того, что во сне искрами нестихающего пожара проносились жуткие образы, запечатленные на фотографиях Братства Тазидахиана.

– Если я быть животный, то вы быть простой смертная. Вы стареть. Дряхлеть. Умирать. Очень быстро. Десяток лет, и вы не посла. И не мать. Как чахлая кустарники. Просто пустое старая тело, – быстро протараторил Ардан, вспоминая тот скудный запас слов, который закрепился в его памяти после начала изучения исследований, всплывших в памяти Одурдода Нудского, и которые точно так же передали Арду для совокупного анализа. – Госпожа посол, прошу прощения, если мой Селькадский весьма коряв. Я лишь хотел высказать вам свое почтение. Наверное, нелегко прожить десять лет в чужой стране… на вашем фоне я удивительно рад тому, что живу в своей.

Ард чувствовал, как на нем скрестились три пары глаз. Не просто разъяренный, а оскорбленный так, как может быть оскорблена лишь женщина, лишенная возможности быть матерью; свирепый настолько, насколько может быть свиреп мужчина, при котором ранили нечто, что он поклялся беречь и защищать и видел в качестве доблести; а также… удивленный.

Последний принадлежал капитану Алоаэиол. Она действительно смотрела на Арда с искренним, глубоким удивлением.

И кто знает, что произошло бы в следующий момент, если бы не открывшиеся двери кабинета и показавшийся на пороге капитан Понских.

– Его Светлость премьер-министр готов с вами встретиться, госпожа посол, – с поклоном произнес Старший Магистр и, выйдя в коридор, встал рядом с дверью, вытянув руку в пригласительном жесте.

Посол бросила полный не столько презрения, сколько омерзения взгляд на Арда и пропустила вперед Рыцаря-Воителя. Несколько секунд тот, пока внутрь не вошла сама посол, а следом Понских, Алоаэиол и Ард, генерал-герцог Закровский и иностранный Мечник Черной звезды находились в узком кругу. Подобное, наверное, не очень уложилось бы в голове обывателя.

– Госпожа Алая Онтока и сир Эдмонт, верный телохранитель, – с присущей ему добродушной, обманчиво открытой улыбкой поприветствовал гостей, будто напоказ выставляя свои протезы.

– Господин Олег Закровский, – начав с легкого книксена и затем пожав протянутую руку, поприветствовала посол. – К вам сегодня, на удивление, довольно-таки сложно попасть.

– А я не могу сказать, госпожа Онтока, что вы так уж отчаянно ко мне стремились.

Они оба, что посол Лиги Селькадо, что премьер-министр Империи, улыбались друг другу едва ли не радушнее, чем порой Арду улыбались его немногочисленные друзья. Можно было обмануться обстановкой и подумать, что встретились два давно знакомых товарища.

Вот только единственным, что в данном утверждении выглядело и звучало правдоподобным, было словосочетание «давно знакомых», а никак не «товарища».

Ардан и капитан Понских встали за спиной премьер-министра, капитан Алоаэиол отошла к книжному шкафу, а госпожа посол и её спутник уселись в мягкие кожаные кресла напротив стола. Причем сир Эдмонт, сняв ножны, без всякого стеснения приставил их к подлокотнику, попутно порвав ковер и поцарапав паркет, но все сделали вид, будто ничего не заметили.

Отношения Империи и Лиги Селькадо сложно было описать двумя словами. Но, пожалуй, ярче всего их иллюстрировало то, что в данный момент наблюдал Ардан. Обоюдные улыбки и поломанный паркет…

– Итак, госпожа Онтока, – разведя ладони в стороны, начал премьер-министр, – чем обязан вашему интересу?

Алая, достав из сумочки портсигар, взглядом спросила разрешения, а генерал-герцог молча кивнул. Сир Эдмонт тут же поспешил с зажигалкой и прикурил совсем не женскую папироску. С крепким горьким табаком и запахом чего-то кислого.

Посол оглядела кабинет, словно посещала его впервые, что, скорее всего, совсем не так.

– О, вы все же поменяли шторы, – заметила она. – Раньше здесь было посветлее…

– Раньше, – кивнул премьер-министр. – Если мне не изменяет память, а она редко меня подводит, то с прошлого вашего визита, госпожа Онтока, прошло… кажется, шесть лет?

– Пять с половиной, – поправила небольшую неточность госпожа посол.

На какое-то время в помещении повисла странная тишина. Странная, потому что Ардан был уверен, что посол Лиги Селькадо и премьер-министр продолжали общение. Без слов. На языке, понятном лишь тем, кто отдал политической клоаке большую часть сознательной жизни.

– Вы не выстоите, – внезапно произнесла госпожа Онтока.

– Прошу прощения, – впервые Ардан увидел, чтобы взгляд генерала Закровского потерял крупицу своей теплоты.

Он даже Цилиндра застрелил с той же заботой на лице, с которой общался со всеми окружающими.

– Вы понимаете о чем я, герцог Закровский… о Свет… герцог… Империя все никак не хочет отойти в сторону от своих анахронизмов… аристократия… – Онтока затянулась и выдохнула облачко дыма. – Это так утомляюще устарело. Совершенно закостенелый взгляд на жизнь.

– Вы хотите вернуться к нашему последнему разговору, в результате которого прервались наши последующие диалоги? – как-то походя спросил Закровский. – Вы сделаете укол, что мы живем в феодальной стране. А я отвечу вам, что с кем мне стоит общаться – с Председателем Лиги, которого выбирают каждые семь лет на один срок, или же с вашими владельцами банков, крупнейших предприятий, компаний и газет, которые, в отличие от правительства, сохраняют свои капиталы до конца жизни и передают их по наследству? Так если власть изменяется каждые семь лет, а крупнейшие рыночные игроки нет, то, госпожа Онтока, с кем же мне тогда вести диалог? Возможно, не с вами? Может быть, с секретарем объединенной промышленной корпорации Лиги Селькадо? Кажется, она, корпорация, потратила шестьдесят четыре тысячи эксов в пересчете на Имперскую валюту, чтобы поддержать предвыборную кампанию нынешнего Председателя Лиги и его кабинета министров. Так удачно снизившего импортные пошлины на знаменитую Селькадскую сталь, которую скупают до последнего грамма Братство Тазидахиана и Урдаван.

Ардан впервые в жизни мысленно отправил слова признательности лорду Борису Фахтову, который снабжал Арда памфлетами социалистических партий самого разного толка. В том числе и крупнейшей оппозиции.

Он хотя бы теперь понимал, о чем именно говорил Закровский.

– Только если вам позволит открыть рот ваш одноногий Император, – с той же улыбкой, что и премьер-министр, парировала Онтока. – Который стал таковым лишь потому, что волей Света родился в крови Агровых. Ох, простите мне мою оплошность в Галесском, Ваша Светлость. Не в крови, разумеется, а от крови.

Ардан старался делать вид, что его не только нет в этом проклятом кабинете, но он и вовсе отсутствует как разумное, живое, дышащее создание. Ему хватало проблем и с власть имущими Империи, а попасть под каток межнациональных распрей – это уже что-то запредельное.

Что же до стали, то – да. Селькадская сталь обладала выдающимися качествами. Империи она не требовалась, потому как страна вполне справлялась с потребностями (и качеством) собственными силами, а вот в остальных странах ею более чем интересовались.

– Больше налогов поступит в Центральный банк от внешней торговли, – дернула плечиками госпожа Онтока.

– И больше денег осядет в карманах акционеров объединенной корпорации, – не остался в долгу премьер-министр. – Которые теперь могут поднимать цены и для вашего же внутреннего рынка.

– Таковы правила игры, Ваша Светлость, – выдохнула серое облачко посол. – Или вы действительно стали слабохарактерным социалистом? Может, вы теперь станете настаивать, что общество управляемо лишь тогда, когда государство выполняет функции родителя?

– Нет, но я и не собираюсь бросить свой народ на растерзание хищникам.

– В природе среди зверей выживает сильнейший.

– Благо, что мы, госпожа посол, не звери, а люди. С душой, дарованной Светом, и разумом, полученным благодаря эволюции.

– В утверждении о человеке, – госпожа Онтока бросила быстрый взгляд на Арда, – я бы поспорила еще немного.

– А я бы попросил вас, госпожа посол, воздержаться от каких-либо намеков в сторону моих соотечественников, – голос премьер-министра резанул слух с такой силой, что Арду пришлось побороть импульсивное желание проверить, не пошла ли кровь из собственных ушей.

Причем не у одного него возникли подобные эмоции от услышанного. Сир Эдмонт, судя по легкой дрожи в теле, едва было не потянулся к рукояти своего клинка, а госпожа посол лишь немного поежилась, слишком сильно затягиваясь сигареткой.

– Империя сильна, безусловно, Ваша Светлость, – продолжила она в куда более мягкой и сдержанной форме. – У вас самая крупная армия на планете, больше всего танков, а армейский резерв почти сравнивается со всем населением моей страны, но… вы одни. На всей этой планете, Ваша Светлость, вы одни. Вы, ваши… Первородные и Эрталайн.

Премьер-министр сдвинул брови и подвинулся чуть вперед.

– Не примите это за шантаж или нечто подобное, но ваша авантюра по поиску драконов, даже если увенчается успехом, особого результата не возымеет.

– Экспедиция по горам Восточного и Северного материка, госпожа Онтока, не более чем международное археологическое изыскание, – холодно, как сталь, прозвенел голос генерал-герцога.

Ардан впервые видел Его Светлость в подобном расположении духа.

– А еще хитрая игра Империи, – не сдавалась госпожа посол Лиги Селькадо. – Вы хотите заручиться если не поддержкой, то пактами о взаимном невмешательстве. А если не выйдет, то рассчитываете, что старые легенды не врут и драконы придут защитить Первородных. Вот только если бы они не врали, то Первородные не исчезли бы с лица нашего материка.

Привлечь драконов? Да, по легендам, которые рассказывала Атта’нха, Спящие Духи создали первых Драконов для защиты своего сна. От кого или чего именно? Не упоминалось. Да и, в любом случае, все это – просто старые сказки.

– Ваши дирижабли уже в небе, – продолжила госпожа посол. – Кастилия, как и Лига, почти закончила испытания глайдеров. И они обещают показать себя намного эффективнее ваших летающих шаров. Впрочем, не сомневаюсь, что глайдеры есть в разработке и у вас, Ваша Светлость.