Текст книги "Матабар VIII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 39 страниц)

'– Забирай их с собой, маленький друг. Сюда, на родину своих предков. Туда, где дуют твои ветра, где спит твоя земля.

– Не могу. Дедушка уже стар – он не выдержит путь, а мама и брат… это не их земля, Эргар. – Не надо, Арди. Я не смогу помочь тебе и защитить. Ты ведь еще так много не знаешь, а это тело, в котором ты будешь ходить, – слабое и хрупкое.

– Не переживай, учитель. Даже когда я не смогу бежать среди барсов, видеть глазами орла, двигаться как рысь и моя шкура потеряет силу медведя – со мной навсегда останутся уроки Скасти и Атта’нха'.

Голоса не заканчивались. Они сменялись в бесконечной череде памяти, пытавшейся что-то ему сказать. О чем-то предупредить.

'– Поверь мне, малыш, так проще. Лучше пользуйся моментом и привыкай.

– К чему?

– Уходить без прощаний'.

Ардан прикрыл то, что заменяло ему лицо, тем, что выглядело ладонью. Он не должен был останавливаться. Ни в коем случае не должен был замедлять шага.

«– Когда закончится её срок носить плоть, твой не достигнет и половины, суженый. Ты будешь жить долго, волшебник. Сможешь ли ты так же бережно хранить этот огонь в своих руках, когда её плоть растечется водой?»

Не важно. Это все не важно. Главное дойти. Еще немного. Еще совсем чуть-чуть.

«– Эан’хане – это ведь значит 'творящий волшебство»? С языка Фае, да?

– И да, и нет. Волшебство могут творить и люди с их Звездной Магией. Эан’хане значит куда больше. Это больше, чем просто Говорящий, способный сплести вместе несколько слов. Это тот, кто может не только говорить и призывать имена, но знает, что… Однажды ты поймешь, маленький Говорящий, что силу, данную тебе Спящими Духами, чаще всего не стоит звать в этот мир, и то, что можно сделать с её помощью, ты можешь сделать и руками. Это и значит – быть Эан’хане. Обладать могучей силой и еще большей мудростью, чтобы её не использовать. – А ты – Эан’хане? – Иногда я забываю, как мало ты знаешь, добрый друг.

– Я прочитал почти все твои книги и большую часть свитков. Я знаю, как зажечь лунный свет посреди пути Духа Дня; знаю, как услышать часть имени бури и позвать ледяную молнию; знаю, как сделать из тьмы накидку, отводящую глаза; знаю, как прошептать слова, которые откроют закрытые проходы; знаю, как смешать сотни трав, корешков и плодов; знаю, как из искр сложить звездную карту; знаю, как…

– Не все знания, маленький Говорящий, можно почерпнуть из книг и свитков. И самые важные знания, которые ты найдешь, как раз придут к тебе не через книги.

– И через ч…

– Через это, – Атта’нха накрыла ладонью то место, где билось сердце охотника. Затем зачерпнула немного снега и заставила растаять на его щеке. – И через это, – добавила она куда тяжелее. – Таков путь'.

Нет. Все не так. Ему нужна была сила. Может быть, впервые за всю его не такую уж и длинную жизнь ему действительно требовалась сила. Та, что находилась за гранью. И если потребуется, он разорвет эту грань в клочья. Потому что он устал… Устал идти по тому пути, который проложила для него волчица. Он устал верить в то, что…

' – Взгляд у вас такой же, как у него. Взгляд того, кто хочет всех спасти. Всем помочь. Плохой взгляд, дорогой Баров. Когда ко мне приводят кого-то, кто хочет стать врачом, но если у него такой взгляд, как у вас, то я всегда отказываю. Знаете почему?

– Почему?

– Потому что такой взгляд всегда приносит вреда больше, чем пользы'.

Воспоминание о воспоминании

– Ты прочел⁈ – от рыка волчицы смолкли звуки лесного разлива. – Ты прочел тот свиток, Ардан⁈

Стихли звери, сложили крылья птицы, и даже жучки и мушки притаились где-то среди крон и трав.

– Я…

– Отвечай! – и ветра закружились вокруг Арди, будто протягивая к нему когти; трава, оборачиваясь самыми крепкими клыками, опасно лизнула его ноги; а высокие деревья склонились, ощерившись ветками, словно охотники – хвостами.

– Прочел, – тихо прошептал маленький охотник.

Он сидел на Лестнице и болтал ногами. Под пятками плыли облака, накрывая собой лесные разливы. В его лап… руках – все еще никак не мог привыкнуть… так вот – в его руках покоился свиток, написанный Сидхе Смешного Казуса. Знаменитого шута Летнего Двора, умевшего хранить чужие улыбки в зачарованном стекле. Зачем? Чтобы если человеку станет грустно, подарить ему взятый заранее в долг смех.

Может быть, маленький охотник грустил именно поэтому? Потому что не был человеком, и потому Летний Шут не мог подарить ему радость?

Арди смотрел на ласточек. Приближалась зима, и они вновь собирались туда, на восток, за большую воду. Интересно, что увидят они в своих странствиях? Какие земли посетят? Какие языки услышат?

Волчица говорила не верить ласточкам. Что ласточки всегда врут. Но почему-то Арди казалось, что Атта’нха ошибалась. А если она ошибалась в одном, то могла ли ошибаться и в чем-то другом?

– О чем ты задумался, добрый друг? – спросила белоснежная, теплая гора, черным носом уткнувшаяся в ребра маленького охотника.

Волчица, как и всегда, лежала рядом. Пока еще не вышел её срок, обговоренный с Эргаром, быть ему не только другом, но и учителем.

– Почему Скасти сказал, что я был неправ, когда позвал куст по имени и спас добычу от охотника? – спросил Арди. – Я ведь им помог. Теперь их родители, братья и сестры не будут плакать.

– Но, возможно, будут плакать дети охотников или они сами, добрый друг, погибнут от Голода.

– Но ведь добыча была слабее! – возмутился маленький охотник. Совсем беспомощная, а те охотники – сильные! Они могли найти на тропах кого-то себе по плечу!

– Ты не можешь знать пути другого зверя, друг мой, – волчица выдохнула колючее облако снежинок. – И потому не суди никого, кроме себя.

– Но…

– Таков сон Спящих Духов, Арди, – продолжила волчица. – Научись принимать его таким, каков он есть.

– Значит, Эргар должен был позволить Леносу меня растоптать? – удивился маленький охотник. – Потому что Страж Южных Врат сильнее, чем я? Или я должен был позволить троллю полакомиться медвежатами?

Атта’нха ответила далеко не сразу.

– Знаешь ли ты, что будет, если поджечь траву во время засухи, Арди?

– Конечно, волчица! Будет пожар!

– И откуда ты знаешь это? – спросила она.

– Потому что я уже видел такое в прошлом цикле, – надулся маленький охотник, не понимая, куда именно волчица вела их странный разговор.

– Так и есть, добрый друг, – она снова провела своим мокрым носом по его щеке. – Ты ходишь по этой земле всего несколько циклов, но уже видел что-то, на чем строишь свои мысли. А теперь представь, как строит свои мысли тот, кто ходил по земле тысячи циклов. Будет ли он видеть больше, чем ты? Будет ли тебе казаться, что дары его памяти, из которых он черпает мудрость, со стороны выглядят даром предвидения, хоть никому и не дано узреть будущее во снах Спящих Духов?

Арди ненадолго задумался.

– Наверное, да. Если он видел в тысячи раз больше, чем я, то и предусмотреть может в тысячу раз больше, – не очень уверенно ответил он. – Но при чем тут куст и добыча?

– Все вокруг есть сон Спящих Духов, а мы лишь их видения, добрый друг. Но мы не лишены права выбирать, каким именно станет наша часть сна, – вновь не давая прямого ответа, произнесла волчица. – Но остерегайся своей силы, маленький друг. Остерегайся того, чтобы решать за других, каким станет их путь в череде снов Спящих Духов. Ведь ты видел всего единожды, как горела трава, и пока еще не знаешь, что пройдут циклы, много циклов, и пожар станет частью сезонов изобилия, когда не будут знать Голода ни охотники, ни добыча. Но если бы ты остановил его, то наступили бы затяжные циклы Голода, унесшие многие, многие жизни.

Маленький охотник нахмурился.

Кажется, он что-то понимал.

– Но как тогда понять, когда я могу использовать твои уроки, а когда нет?

– Решай сам.

– Но ты же только что сказала, что я не должен этого делать?

Волчица покачала головой и вновь положила ему морду на колени.

– Я лишь сказала, добрый друг, что у твоих решений есть последствия. И ты не всегда видишь, куда они ведут.

– А как мне увидеть?

– Для этого требуется мудрость.

– И где мне взять эту самую мудрость, волчица? – воодушевился мальчик. – Она где-то растет? Или это добыча, которую можно поймать?

Волчица улыбнулась. Немного грустно. Даже грустнее обычного.

– Мудрость нельзя ни поймать, ни выучить, ни найти, добрый друг, – очередное колючее, снежное облачко сорвалось с её уст. – Только уплатив цену, которую ты не хотел платить, ты найдешь мудрость. А найдя её, заплатишь еще больше, чем платил прежде. Таков путь.

– Я не понимаю, волчица.

Она прижалась к нему и обвила мягким, пушистым хвостом.

– И я молюсь своей матери и Спящим Духам, чтобы никогда не понял, но… твой путь среди снов Спящих Духов лишь начинается, маленький друг, и я боюсь того, куда он может тебя привести.

Здесь и сейчас

Ардан смотрел на воспоминание, застывшее перед ним посреди лазурного марева, внезапно ставшего таким легким, таким невесомым. Ардан мог свободно перемещаться. Как вперед, так и назад.

Он сжимал в своей руке посох, вновь вернувшийся к образу лишь обычной дубовой ветви. Память, как и прежде, услужливым псом ждала лишь команды – её никто больше не терзал и не рвал.

Впереди – волчица и ребенок, отдыхавшие на заснеженном склоне Алькадского пика.

А позади…

Позади человек, чей путь среди снов Спящих Духов должен был оборваться. Когда? Здесь и сейчас.

Ардан же… он слушал голос волчицы. Она учила его не брать от мира больше, чем мир давал сам. Не знать жадности и непомерности ни в одном из проявлений своей жизни и тем более искусства Эан’Хане. Потому что именно непомерность и приводила владеющих искусством ко тьме. Именно непомерность лишала Сидхе их сути, обрекая на вечное существование в виде отвратных сущностей.

– Но как, – Арди схватился за грудь и посмотрел на волчицу. – Как заглушить эту боль, Атта’нха?

В ответ лишь тишина и застывшее марево старого воспоминания.

– Почему ты молчишь? – прошептал Арди. – Почему молчишь⁈ Почему никто из вас не учил меня, как хоронить друзей? Почему никто не сказал, что я буду видеть, как стареет мать⁈ Почему не предупредили, что я переживу и свою жену, и её детей, и детей их детей⁈ Почему не сказали, что вот здесь, – Ардан протянул ладонь и согнул пальцы, – прямо здесь. Прямо на кончиках пальцев у меня будет все, чтобы изменить. Изменить то, что вы называете сном Спящих Духов. Но при этом мне нельзя это трогать? Почему? Почему, Атта’нха? Почему⁈

Ардан обхватил посох обеими руками и навалился на него всем весом.

– Почему я должен терпеть? Всю эту боль, волчица. Если бы Арор учил меня, отец был бы жив… Он ведь умер вовсе не потому, что таков его путь во сне… он умер из-за вождя Шанти’Ра. И потому что его собственный сын был еще совсем маленький. Маленький и слабый.

Ардан так рьяно качал головой, что, будь у него тело, она слетела бы с плеч.

– Это не судьба, Атта’нха. Это не путь. Что бы ни говорили уравнения Паарлакса, никто не знает будущего. Мы живем в настоящем. И в настоящем делаем выбор. Так же, как мы сделали его с Тесс, – юноша поднял пылающий взгляд янтарных глаз на волчицу. – Ты ведь сказала бы, что это была ошибка? Что я был слишком жаден? Что должен был отпустить её? Потому что таков сон Спящих Духов. Что они увидели нашу встречу, но не узрели её счастливого конца. Верно? Верно⁈

Ардан кричал. Так громко, как только мог.

– Но ты сама изменила мой путь среди снов Спящих Духов, когда позвала горного тролля и шторм! Ты сама выбрала учить меня! Чтобы что? Чтобы научить меня тому, что мне самому выбирать нельзя⁈ – Ардан осекся и, выдохнув, унял бешеное сердце. – Я тринадцать лет следовал твоим урокам, волчица. Я большую часть жизни закрывал глаза на то, что совершили Арор и Гектор. Я не хочу ничьих страданий, Атта’нха. Я не хочу ни за кого ничего решать. Мне не нужны ни власть, ни богатства, ничего из того, что искали Арор и Яков. Но мне нужна эта сила. И мне придется изменить этот сон. Потому что это мой выбор.

Ардан, выпрямившись, шагнул вперед, прямо сквозь воспоминание, истаявшее мороком позади его спины.

Дельпас

Келли едва успел подхватить Шайи. Та только что спокойно мыла стакан, но внезапно схватилась за грудь и согнулась в три погибели.

– Что-то с ребенком? – стараясь скрыть волнение, спросил бывший шериф Эвергейла.

Он смотрел на бледное лицо жены и не знал, что ему делать. Поганое чувство. Чувство собственного бессилия.

– Она…

– Что, дорогая?

Шайи пыталась ухватить ртом воздух, но у неё почти не получалось. А еще на миг Келли показалось, будто на руках Шайи проступают узоры. Цветные татуировки. Рек и озер. Птиц и рыб. Прекрасных долин и горных Алькадских пиков. Но стоило ему моргнуть, как наваждение исчезло.

– Она укусила его.

– О чем ты говоришь, Шайи?

– Тьма, Келли. Тьма укусила Арди.

Метрополия

Алоаэиол прикрыла лицо от яркой вспышки молнии, но не успела капитан понять, что именно произошло, как все стихло. С ладони капрала осыпался желтой пылью расколовшийся накопитель, а сам он, занеся посох, ударил о землю.

Капитан десятки раз видела Звездные печати. И далеко не единожды становилась свидетелем поединков магов. Так что её сложно было удивить чем-то, когда вопрос касался Звездной магии.

Но еще никогда прежде она не видела, чтобы печать вела себя таким образом, как у капрала Эгобара. Вместо того чтобы растянуться по земле плоским чертежом, она начала подниматься выше. Бугриться и пузыриться, словно пытаясь разделиться не столько на несколько частей, а… как страницы книги. Да, как страницы книги. Нечто, что являлось единым целым, но поделенное внутри себя на множество частей.

Только ей все не удавалось. Пузыри, набухая, тут же сдувались внутри себя, а бугрящиеся края снова схлопывались плоским чертежом. И только символы множества рун пританцовывали на змеящихся векторах, соединявшихся друг с другом в головокружительном мареве невнятных узоров. И несмотря на все происходящее – печать работала.

Прямо на глазах Алоаэиол внутри зияющей раны Милара срастались кости, спутывались друг с другом волокна мышц, червями тянулись друг к другу вены и артерии. Не прошло и десяти секунд, как на месте кровавой дыры остался лишь отвратительный шрам, похожий на нарисованное ребенком солнце со множеством лучей.

Капитан Алоаэиол не верила в чудеса, но именно оно, самое настоящее чудо, в данный момент и произошло на её глазах.

– Давай, – процедил Ардан, опустившийся рядом с ней и телом Милара, все еще лежавшим на коленях Алоаэиол. – Давай, капитан. Тебе еще на свадьбе моей глупые тосты говорить. А мы не собираемся пускать на церемонию Фатийцев.

Но тело капитана Пнева оставалось неподвижным.

– Ард, мы…

С удивлением Алоаэиол поняла, что снова может говорить. Видимо, юному магу не хватило сил одновременно творить свою волшбу и поддерживать контроль над её разумом.

Но недоговорила она вовсе не из-за удивления.

Капрал, схватив тело Милара за плечо, сдернул то с коленей Алоаэиол и, сжав кулаки, обрушился ударом прямо в область сердца. Хрустнули лишь недавно восстановленные ребра.

– Сукх-хха-хааа, – раздалось едва слышное кряхтение из уст того, кто последние несколько минут мало чем отличался от трупа.

Милар дышал. Прерывисто. Нечетко. Больше не приходя в сознание, но дышал.

Алоаэиол же, сместив ошарашенный взгляд с капитана на капрала, посмотрела в сторону Ласточкиного залива. Мутант все еще бежал по снегу. Он явно замедлился – почти выбился из сил.

– Еще остались силы? – спросила она у Арда.

– Крот меня сейчас мало волнует, Алоаэиол, – ответил капрал.

Он топил снег в руках и поливал влагой губы Милара.

– Его организм находится в крайней степени истощения. Мне пришлось потратить его собственные ресурсы на восстановление, и если мы…

– Послушай, маг! – рявкнула Алоаэиол, привлекая к себе внимание растерянных янтарных глаз. – Я вызвала подкрепление, как только мы приехали в Южный Порт. Через несколько минут сюда заявится вся боевая братия Черного Дома. И если ты окажешься здесь вместе с Миларом, учитывая, что вы нарушили прямой приказ Полковника…

– Плев…

– Не перебивай меня, капрал! – снова прикрикнула капитан. – Я прослежу за ним. Не переживай. Поймай этого ублюдка крота. А когда все закончится, то… Полковнику будет довольно легко найти, на кого перед лицом Парламента повесить все грехи. Я ведь, – голос Алоаэиол стал немного мягче и слегка сентиментальнее, – вас очаровала. Обманула своими способностями, чтобы использовать в целях расследования. Так все и было. Во всяком случае – так мы скажем Полковнику.

В глазах Арда отразилось понимание ситуации. Он сжал безвольную руку Милара, после чего поднялся на ноги и, вытащив из кармана пальто тряпичный чехол, убрал в него посох и закинул через плечо. Затем немного подумал и, скинув ботинки, поставил те рядом с Алоаэиол.

– Ты ведь планировала это с самого начала, да, капитан? – шепнул Ард. – Как бы все ни сложилось, тебя объявят виновной и отправят в ссылку. Прямиком к лейтенанту Корносскому.

Алоаэиол лишь улыбнулась.

– Дознаватель, – произнесла она вслед капралу, так и не дождавшемуся ответа.

Спрыгнув с пирса, он, босоногий, с посохом за спиной, помчался следом за предателем.

И, может быть, лишь теперь Алоаэиол наконец поняла, почему Йонатан так сильно уважал этого мальчишку.

* * *

Ардан, чувствуя, как когти вгрызаются в лед, как ветер обдувает вспревшее лицо, как ширятся ноздри, улавливая в воздухе запах, делал то, чему его учили с самого раннего детства. Он бежал по следу добычи.

Где-то внутри его сознания, сопровождая погоню синим светом, сияла третья звезда.

Звезда с десятью лучами.

Глава 107

Ардан бежал по снежному настилу, припорошившему ледяную крышку, сковавшую Ласточкин Залив. Там, дальше на востоке, холодные воды океана не сдавались даже самым яростным пощечинам холодной зимы, но здесь, около берега, залив промерзал едва ли не на несколько метров – так что без ледокола не пройти.

Ард мотнул головой и отбросил в сторону неуместные мысли. Сознание путалось. Почему метка Аллане’Эари сработала именно сейчас и пропала только после клинической смерти Милара? Что будет с самим Миларом? Успел ли Ард вовремя или же мозг капитана получил серьезные повреждения? Как все воспримут Полковник и комиссия из Парламента? Что означал тот факт, что Темный Эан’Хане владел Звездной магией? И, самое главное, что ему делать и как спрятать свои десять лучей в Синей звезде? Потому как Ардан совсем не спешил становиться подопытной мышью в секретных лабораториях Империи.

– «Сосредоточься», – сам себе напомнил юноша. – « Это все мысли завтрашнего дня».

Снег хрустел под босыми ступнями – сухо, колко, как раздавленное стекло. Ардан давно перестал чувствовать тяжесть в икрах: ноги онемели где-то на полпути через Ласточкин Залив, превратившись в два деревянных обрубка, которые он переставлял скорее по привычке. Дыхание вырывалось рваными клочьями пара и тут же растворялось в сером воздухе. Небо – низкое, налившееся свинцовой тяжестью – сливалось с горизонтом, и в какой-то момент Ард перестал понимать, где заканчивается лед и начинается океан, а где океан перетекает в небо. Все вокруг стянулось в единую бесцветную полосу, будто кто-то провел мокрой ладонью по незастывшей акварели, смазав границы мира.

Он бежал.

Легкие горели. Каждый вдох отдавался в груди тупым, ноющим жаром – там же, где у Милара осталась жуткая отметина. Ард старался не думать об этом. Старался не думать вообще ни о чем, кроме одного: следа на снегу, который он преследовал уже четверть часа.

А потом след исчез.

Ардан сбавил шаг, затем остановился, тяжело дыша. Пар валил от него, как от загнанной лошади. Кровь матабар пыталась хоть как-то помочь, но даже ей было не под силу нивелировать последствия скоротечного поединка в искусстве с Темным Эан’Хане. Арди огляделся – плоская белая гладь залива лежала вокруг, безупречная в своей неподвижности. Ни единого силуэта, ни движения, ни даже самой замшелой темной точки на горизонте. Шпион словно растворился в воздухе.

– Ahgrat, – прошипел Ард сквозь зубы.

Юноша опустился на правое колено, стараясь унять колотящееся сердце, и вгляделся в снежный покров. Следы – вот они. Он не потерял их, просто перестал видеть того, кто их оставлял. Ардан склонился ниже, почти прижавшись лицом ко льду, и коснулся кончиками пальцев ближайшего отпечатка.

Он нахмурился.

След был каким-то неправильным. Ард тронул его еще раз, ощупывая края, проверяя вдавленный, рыхлый рельеф. Потом поднес пальцы к носу и втянул воздух. Запах тоже был… странным.

Не человеческим.

В нем читалось что-то звериное – резковатая мускусная нота, знакомая каждому, кто хоть раз выслеживал хищника на чужих тропах в Алькадских лесах. Ардан, повинуясь инстинкту, слизнул крупинки снега с пальцев, перекатывая вкус на языке.

Лесной кот.

Запах и привкус не принадлежали человеку. Отпечаток тоже – теперь, присмотревшись, Ард видел это отчетливо. Отметины оставила не подошва сапога, а вытянутые подушечки лап с короткими бороздками от когтей.

Ард вспомнил – когда шпион сбегал, его ступни уже начинали меняться, выгибаясь под неестественным углом, покрываясь короткой шерстью. Значит, в тот момент ему не показалось.

– Ладно, – выдохнул Ардан. – Хорошо.

Он выпрямился и закрыл глаза. Давно, казалось – в другой жизни, – друзья из Алькадского леса учили его охотиться не только на добычу.

– «Впитай запах», – наставляла Шали. – « Впусти его в себя, запомни его каждой частичкой тела. А потом позволь ветру рассказать тебе, куда он ведет».

Ард сделал глубокий вдох и задержал его, позволяя мускусному запаху осесть в памяти. А затем раскрыл сознание навстречу ветру. Тот хлестал по щекам – холодный, режущий, несущий с собой сотни запахов замерзшего города. И где-то под ними, тонкой нитью, вился тот самый звериный мускус.

Ардан позволил себе короткую, едва ли не ностальгическую улыбку. Ветер дул в лицо, а значит – нес запах добычи прямо к нему. Охота обещала быть успешной.

Он рванул вперед.

Боль в груди вспыхнула с новой силой. Ард чувствовал, как что-то теплое и соленое поднимается по горлу, и сплюнул на бегу – на белый снег легла алая клякса. Кровавый кашель. Не первый раз сегодня, и уж точно не последний.

Поединки в искусстве Эан’Хане имели свою цену…

Тело Арда едва ли не разваливалось по частям, расплачиваясь за безрассудство последних часов, но Ардан давно научился игнорировать сигналы собственного организма.

Он бежал на север, к району Бальеро, и это сбивало с толку. Бальеро – район модников, артистов, оперных залов и дорогих ресторанов. Что делать шпиону-мутанту в самом богемном квартале города? Бежал бы к доку, к складам, к любой из дюжин крысиных нор, через которые можно было бы ускользнуть из столицы. Но нет – мутант направлялся прямо в сердце светской жизни Империи.

Каналы Бальеро раскрывались перед Арданом один за другим. Он перепрыгивал с ледяной дорожки замерзших вен бесконечных островов на набережные и снова соскакивал на лед, срезая углы. Его босые ноги шлепали по обледенелым камням, выбивая глухое эхо между стенами домов.

На набережных останавливались прохожие – пара статных женщин в меховых шубках отшатнулась, когда мимо них пронесся окровавленный босой юноша с посохом за спиной; какой-то толстяк в старомодном цилиндре выронил газету; мальчишка-разносчик едва не опрокинул лоток с пирожками, провожая Ардана ошалелым взглядом.

Бальеро, из-за количества отапливаемых домов и Лей-генераторов, оказался едва ли не теплее, чем район Первородных.

А потом запах изменился.

Ард бежал по очередному каналу, порой скользя по обнаженному льду, когда ветер принес ему новую порцию мускусного следа – более отчетливого, более свежего. Мутант уже совсем близко. Вот только направление его движения указывало на одно конкретное здание, возвышавшееся над крышами Бальеро подобно кремовому торту, увенчанному позолоченной лирой.

Концертный Зал Бальеро.

Сердце Арда сжалось. Не от усталости – от страха.

Тесс.

'– Бельский пригласил из театра Святой Царицы самого господина Марнакова!

– А-а-а-а… ну раз Марнакова…

– Неотесанный ты мужлан, – совсем не обидно засмеялась Тесс. – Это один из главных театральных режиссеров современности! И он приедет в Концертный Зал Бальеро! Будет ставить у нас мюзикл «Смерть Царя».'

Сегодня главный показ, и Тесс была на сцене. Ард помнил каждое слово, каждую деталь. И то, как счастлива была его без пары дней жена, когда получила роль.

Если мутант направился туда ради нее… Но зачем? Зачем Кукловодам рисковать столь ценным активом ради того, чтобы…

Ард стиснул зубы и побежал быстрее. Легкие отозвались очередным приступом кашля, и он ощутил, как кровь снова потекла по подбородку, но даже не стал вытирать.

Выбравшись на набережную у Концертного Зала, Ардан понесся по мостовой, не обращая внимания ни на что. Горожане шарахались от него, женщина в вечернем платье вскрикнула, а с перекрестка уже доносился пронзительный свист стражей. Двое из них попытались перехватить его – но Ард обогнул первого, как обегают фонарный столб, а второй просто не успел среагировать. Ардан снес его плечом и даже не замедлил бега.

Свистки множились за спиной, но куда там закутанным стражам в тяжелых шинелях и зимних сапогах – они не могли угнаться за ним. Пусть даже босым и раненым.

Черный вход в Концертный Зал располагался в узком переулке между основным зданием и станцией резервной генерации, находившейся в отдельном здании. Знакомый Ардану переулок – он уже пользовался именно этим входом.

Ардан свернул за угол и сразу почуял кровь – густую, свежую, еще не остывшую на морозном воздухе.

Двое верзил из числа людей Пижона лежали на бетонном крыльце. У обоих были перерезаны глотки – одним движением, точно и без колебаний. Ард опустился рядом с ближайшим и осмотрел тело. Ни следов борьбы, ни лишних порезов на руках. Железо, как револьвер, так и ножи, даже не пытались вытащить из кобуры и ножен.

Нанятые Пижоном головорезы даже не сопротивлялись.

Они стояли спокойно, пока кто-то не подошел к ним вплотную. Рядом валялась пачка сигарет. Пустая. Со следами крови. Они не сопротивлялись, потому что знали убийцу и хотели помочь прикурить.

– Или думали, что знали, – протянул юноша.

Ард замер. Волна холода, не имевшая отношения к зимнему воздуху, прокатилась вдоль его позвоночника. Как мутант мог оказаться одновременно в числе доверенных лиц Черного Дома и наемных верзил? Кем он представился? Ведь люди Пижона – это совсем не шпана и маргиналы из Тенда или Тендари. Их не обманешь поддельной бумагой и уверенным голосом. Они так легко подпустили бы к себе только того, кого знали в лицо.

В лицо…

Ардан медленно выпрямился. Мысль, вспыхнувшая в его сознании, обожгла неприятным ожогом. Алла Тантова. Ее дар – менять облик, перебирая личины из весьма широкого, но ограниченного списка.

А что, если мутант обладал похожими способностями, но куда мощнее? Он мог явиться к охранникам в любом обличье – коллегой, знакомым, даже самим Пижоном, какая разница. Нечто схожее с Тантовой, но в то же время обладавшее вариативностью способностей капитана Алоаэиол.

Но затем Ард вспомнил кошачьи лапы. Стопы мутанта, превратившиеся в нечто звериное прямо на бегу. Нет. Это совсем не просто изменение черт лица. Алла могла менять внешность, даже пол, но она оставалась человеком.

Этот же мутант изменил структуру тела целиком: кости, мышцы, сухожилия. Перестраивал скелет ступни на ходу. Как какой-то безумный скульптор, разминающий глину в попытке создать чудовище.

Если его способности действительно превосходили дар Тантовой, если он мог менять не просто облик, а всю архитектуру организма, то Кукловоды создали идеального крота. Существо, способное стать кем угодно и чем угодно. Не иллюзия, не заклинание, даже не вуаль искусства Эан’Хане – подлинная трансформация плоти.

– Идеальная химера, – прошептал Ардан.

Перед мысленным взором пронесся герб Братства Тазидахиана.

Вот и объяснение тесным связям…

Ард перешагнул через тела охранников и вошел внутрь.

Лестница привела его в служебный холл Концертного Зала – просторный коридор с высокими потолками и приглушенным Лей-освещением, через который сновали сотрудники. Костюмеры с охапками тканей, рабочие сцены с веревками и крюками, гримеры с чемоданчиками. Никто из них пока не знал, что снаружи лежат два мертвеца. Все были заняты одним: спектаклем, который шел прямо сейчас, за стеной.

Ард слышал приглушенную музыку, доносившуюся из зала, и далекие голоса. Он сглотнул и заставил себя сосредоточиться.

Юноша двигался между людьми, игнорируя их ошарашенные взгляды – босой, окровавленный, в рваной одежде, с безумными глазами. Кто-то окликнул его, кто-то попятился, какая-то женщина уронила коробку с булавками. Ард не замечал никого из них. Он принюхивался, поворачивая голову из стороны в сторону, как пес на охоте, выискивая среди десятков человеческих запахов ту самую мускусную нить.

И нашел. Но только не совсем ту, которую ожидал.

Кровь.

Свежая, чужая.

Ард свернул в узкий коридор, ведущий к подсобным помещениям. Запах усиливался с каждым шагом. Он толкнул незапертую дверь и увидел то, чего уже ожидал, но от чего все равно свело скулы.

Один из работников сцены – молодой парень, может, чуть старше самого Арда – лежал в углу подсобки, среди мотков канатов и деревянных планок. Раздетый догола, с перерезанным горлом, он смотрел в потолок остекленевшими глазами. Его форменная куртка и штаны исчезли.

Ардан наклонился и дотронулся до обнаженной груди. Тело еще совсем теплое.

Мутант переоделся совсем недавно.

Ардан проследил взглядом следы – едва заметные отпечатки мокрых подошв на пыльном полу – и понял, куда они ведут. К узкой железной лестнице, уходящей вверх, на карнизы – решетчатые металлические мостки под самым потолком зала, где на тросах крепились декорации, софиты и подъемные механизмы.

Ард уже поставил ногу на первую ступень, как гулкое эхо из зала заставило его замереть.

Музыка стихла. В тишине раздался голос конферансье – торжественный, чуть дрожащий от волнения:

– Дамы и господа! Прошу встать! Императорская Ложа приветствует Его Императорское Величество!

Зал взорвался аплодисментами. Даже здесь, за кулисами, волна звука была почти осязаемой, и Ардан почувствовал, как вибрирует под ногами металл лестницы.

Император. Здесь. Сейчас.

Ард медленно поднял голову и посмотрел вверх, туда, где в переплетении тросов и балок терялись карнизы. Откуда открывался вид на весь зал. На сцену. На Императорскую Ложу.

Мысль ударила его не хуже, чем Аркар в тот раз, когда Ардан, не подумав, сказал глупость.

Может быть, дело не в Тесс. Может быть, никогда и не было в Тесс. Мутант-шпион, способный менять облик и проникать куда угодно, убивший доверенных людей Пижона и пробравшийся на карнизы Концертного Зала в тот самый вечер, когда Его Величество решил почтить спектакль своим присутствием, – он пришел сюда вовсе не за актрисой и дочерью генерал-губернатора Шамтура.