Текст книги "Матабар VIII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 39 страниц)

Ард даже не замедлил шага.

Снежные волки прыгали перед своим вожаком. Своими белоснежными телами они закрывали Арда от гнилого пламени и, исчезая во вспышках серого марева, лапами давили на руки, прижимая те к земле, чтобы их сородичи могли вцепиться в суставы клыками и тоже исчезнуть в мареве, но на сей раз забрать вместе с собой и жуткие конечности, порожденные явно запрещенной ветвью Звездной магии.

Линда Дэй что-то кричала. Но Милар сквозь все нарастающую пургу не слышал её голоса. Его чувства ограничивались ощущением холода и глазами. Капитан видел, как Ард вновь ударил посохом о землю. Только на сей раз не было ни звона, ни очередного взрыва ревущей пурги. Под ногами юноши засияла печать, которую Милар видел уже далеко не один раз. Обычно после этого с навершия посоха юноши срывалось в полет ледяное копье.

Только на сей раз все произошло несколько иначе. Для начала на пальцах Арда в мелкую пыль раскрошились накопители, а следом та же участь постигла и те, что мерцали на его поясе. Восемь кристаллов Эрталайн, по четыре на каждую звезду, растворились в дерганом танце словно живой метели.

Навершие посоха Арда запылало белым пламенем, а может быть и ледяным – настолько холодным воздухом, что тот пленял внутри себя свет, не давая тому выбраться наружу. Ледяное копье действительно завертелось веретеном над посохом. Только с каждым оборотом оно втягивало внутрь себя пургу. Удлинялось, расширялось, пока не превратилось в подобие заточенной корабельной мачты. Касаясь краями стен зданий, оно буквально стесывало кирпич, превращая камень в снежную крошку.

Вечные Ангелы! На такое можно было нанизать целый военный грузовик!

Ард качнул посохом, и ледяная мачта сорвалась в полет. Вращаясь веретеном, она тянула за собой пургу, а та, в свою очередь, превращала здания и асфальт в некое подобие каменной мишуры. Будто бы окружающую действительность пропустили сквозь мясорубку.

На посохе Линды Дэй вспыхнула одна из выгравированных на металле печатей. Исчезли жуткие руки-ленты, оставив после себя лишь нескольких волков, которые и сами постепенно сливались с метелью. А с навершия посоха Дэй уже слетали кровавые пузыри. Они увеличивались в объеме и сливались единой пеленой бурлящей алой пены. Там, где они касались поверхности, раздавался короткий хлопок, и на земле и стенах оставались идеально ровные полусферы. Не выжженные кислотой или высеченные невидимыми лезвиями, а будто их попросту «вычерпали» невидимой ложкой для мороженого.

Заостренная ледяная мачта – или же копье, которое не смог бы поднять даже портовый гигант, – врезалась в бурлящую пену, и хлопки слились в единой какофонии звуков. Череда липких псевдовзрывов сжирала не теряющее в скорости копье. То все истончалось, уменьшалось и, казалось бы, вот-вот исчезнет в пучине бурлящей крови. Но с каждым новым хлопком, с каждым очередным лопнувшим пузырем пенная пелена, берегущая Линду Дэй, становилась все тоньше и тоньше, пока, наконец, женщина не вскрикнула.

Кристаллическая игла размером с детскую руку прошла сквозь преграду и вонзилась в живот Дэй. И, судя по тому, как та захрипела, сплевывая кровь, как выронила посох и как подкосились её разом потерявшие силы ноги, – игла перебила позвоночник.

Ард же, на теле которого вновь начали меркнуть белые узоры, взмахнул рукой, и пурга принесла к нему тело Линды Дэй. Он схватил её за горло и вздернул над землей. Как будто та не весила и грамма.

Вспыхнули ярким туманом глазницы Арда и Линды Дэй. Милар слышал самые разные крики. Полные предсмертного ужаса, заставляющего тело отказаться от разума и погрузиться в пучины животного страха перед смертью. Крик, который нельзя описать, если никогда не слышал сам, а если слышал – уже не забудешь никогда.

Линда кричала не так.

Она кричала страшнее. Кричала, пока её глаза покрывались сдирающей кожу ледяной коркой. Кричала, когда вскипала и лопалась серая кожа. Кричала, когда отваливались шматы обледенелой плоти.

В какой-то момент в руке Арда остался лишь обтесанный пургой череп с изломанной от собственного вопля челюстью.

Юноша покачнулся и, выронив кость из руки, упал на снег. В тот же миг пурга стихла, а дыхание больше не причиняло капитану боль.

– Бери документы, – хрипло процедила Алоаэиол, кивнув на разбросанные позади них обледенелые бумаги и фотографии. – И уходим, пока сюда не заявились наши коллеги!

Милар кивнул и поспешил, царапая пальцы об острую наледь, собирать улики. Всё произошедшее не заняло и минуты, а капитан… капитан был рад, что родился в современной эпохе, а не пять веков назад.

А еще он точно знал, что при первой же возможности зажжет огонь в церкви Святых Воителей – простых Галессцев, веками бившихся с тем, чему Милар только что стал свидетелем.

Глава 101

Ардан очнулся в том же полумраке, в том же кресле и с тем же характерным запахом, неприятно щекочущим нос. И даже капитан Алоаэиол и Милар находились на тех же местах, что и прежде. Мутант сидела за столом, а капитан Пнев стоял около окна, аккуратно отодвинув в сторону штору из плотного материала. Арди даже хотел обмануться и поверить в то, что ничего не произошло, но…

Капитан, обнаженная по самый пояс, стиснув зубами собственный ремень, колола в край раны шприц, заполненный черной густой жижей. Почти такой же, благодаря которой Тазидахский Мутант, перевернувшая место убийства тестя Пижона, несколько раз возвращался к жизни едва ли не прямиком из тесных объятий Вечных Ангелов.

Капитан вдавила трубочку, и бугрящиеся края широкой раны, выглядящей так, будто она заросла шрамами несколько лет тому назад, вскипели. Зашипели черным дымом, лопнули кровью того же цвета, а затем начали затягиваться. Капитан же рычала и стонала, запрокидывая голову и едва ли не раскусывая толстую кожу ремня. Её небольшая грудь дрожала с каждым очередным сдавленным вздохом.

Ардан поспешил, как и положено достойному господину, отвернуться в сторону. Весьма опрометчивый поступок.

Взгляд юноши вновь скользнул по разложенным на столе бумагам и фотографиям. Ардан опять почувствовал, как рвотный ком режет его горло, а в животе всё скручивается широкой спиралью. И даже попытка переместить взгляд с фотографий на целую плеяду формул, расчетов, списков ингредиентов и нескольких чертежей как печатей, так и технических Лей-установок со сложными приборами нисколько не помогала.

Ардан вообще не был уверен, что хоть когда-нибудь сможет забыть увиденное. Казалось, что фотографии выжгли на поверхности его мозга, добавив их к точкам искусственных Звезд. Опустошенных, кстати, Звезд. Как и крепления для накопителей.

Скоротечный поединок, где он подпитывал крупный осколок Имени Льдов и Снегов при помощи собственных Звезд и все тех же накопителей… Да, разумеется, у него бы не вышло и десятой толики того, что произошло около мусоросжигательной станции, если бы не невероятно холодная зима. Даже сейчас, после двух истощений подряд, он все еще чувствовал шепот Имени и тяжелую поступь Королевы, шествовавшей со свитой по своим владениям.

Когда сойдут снега, Арди не уверен, что в принципе сможет позвать хоть сколько-то достойный осколок Имени Льдов и Снегов, но сейчас…

И даже эти мысли не спасали его от мерцающих в сознании образов. Те отказывались покидать его разум. Все горели и горели, своим тихим пожаром причиняя боль совсем не физическую, но от того не менее ощутимую.

– Что это, Ард? – спросил Милар.

Капитан Алоаэиол в этот момент выдохнула, выпустила изо рта пожеванный ремень и, схватив со стола бутылку с дворфийским виски, опрокинула в рот. Сделав два шумных глотка, она вытерла губы и… плюхнулась головой об стол.

Ардан вскочил на ноги и уже собирался что-то сделать, как его остановил Милар:

– Не обращай внимания, – замахал рукой капитан Пнев. – У них, у мутантов, это нормальный процесс. Ну, у Имперских. Обколются своей дрянью, напьются и отрубаются. Чтобы боль не чувствовать. Пока ты приходил в себя, она уже трижды эту процедуру проводила.

Ардан посмотрел на ровно дышащую, отключившуюся Алоаэиол и коротко кивнул. Он подозревал, что мутанты в Империи, как бы подобное ни звучало, не настолько качественные, как в Тазидахиане. И, видимо, только что увидел подтверждение своим домыслам. Весьма живое и полуобнаженное.

Так что Арди снова отвернулся. На сей раз, избегая документов с фотографиями, он посмотрел на Милара. Уставшего и осунувшегося.

– Ну так что, Ард? – повторил свой вопрос капитан и затянулся.

Он держал сигарету так, чтобы красный огонек угольков не показывался в окне – аккурат за шторой. Ардан даже на мгновение начал переживать, что начнется пожар. Но, видимо, Милар далеко не впервые прятал зажженную сигару от чужого взгляда.

– Это исследования, – Арди протянул руку и короткое, но все же мгновение раздумывал, что именно ему взять.

Бутылку с янтарной жидкостью или мутный графин с водой? И дело вовсе не в чистоте графина… Все же юноша налил себе в простую керамическую кружку именно воды. Эргар наставлял, что жизненные невзгоды – не повод, а причина, по которой охотник не должен сходить со своей тропы.

– Я понимаю, что не просто чья-то любовь к вивисекции маленьких орчат и эльфов… – огрызнулся Милар жестче, чем обычно, и тут же обмяк. – Извини… Дурацкая ночь.

– Дурацкая ночь, – кивнул Ард.

– Проклятье, господин маг… сколько им?

Ардану не требовалось снова смотреть на фотографии, чтобы вспомнить увиденное.

– От трех до семи… плюс-минус. Кто-то старше, а кто-то… – Ардан схватил стакан и отпил еще немного воды, чтобы утопить тянущуюся ко рту рвоту. – Кто-то младше…

Милар покачал головой и замолчал. Ардан понимал своего напарника. За проведенные полтора года в Метрополии он видел всякое. А уж за год службы в Черном Доме – тем более. Но всё им увиденное так или иначе укладывалось в рамки суровой жестокости. Порой зачем-то заявившейся из старых историй о предыдущей эпохе, но все еще – пусть и с трудом – укладывающейся в голове. А здесь…

– Они ведь раньше использовали только тех, кому около одиннадцати, а там… – Милар затянулся и выдохнул серое облачко. – … там есть младенцы, Ард.

– Я видел, – только и ответил Ардан.

– Вечные Ангелы… я ведь помню эти истории про ведьм, которые варят младенцев в котле, а затем их едят, но ведь это просто истории, да? Глупые кошмары для детей.

Ардан кивнул. Истории про ведьм и их пищевые предпочтения в виде новорожденных – действительно преувеличения. Их породили попытки Первородных как-то контролировать популяцию человеческой расы, размножавшейся куда быстрее и продуктивнее любой из числа Первородных. Детей похищали. Превращали в рабов. Порой просто убивали.

Жестоко? Разумеется.

Поплатились ли за это Первородные? Да.

Но Ардан сомневался, что они творили то…

Юноша оборвал сам себя на середине мысли. Тот факт, что он не знал о чем-то, не означало, что подобного не могло существовать или происходить.

– Почему только орки и эльфы? – Милар попытался хоть как-то перевести тему с фотографий, но у него не очень-то получилось. Все равно приходилось обсуждать то, к чему те имели самое прямое отношение.

– Самая высокая совместимость с людьми и Фае, – ответил Ардан. – Не считая матабар, конечно.

– Значит… – Милар выдержал достаточно театральную паузу, чтобы Арди понял: отмолчаться не получится. Как и отложить разговор до встречи с Полковником.

– В этих исследованиях, Милар, содержатся записи по экспериментам с функциями организма, работе нервной системы, структуре мозга и реакциям на раздражители, – перечислял Ардан. – Включая раздражители нематериального происхождения.

– Нематериального? – переспросил капитан. – Ты хочешь сказать, их…

Ардан снова кивнул.

– Детей подвергали каким-то сложным формам малефикаций с отложенным эффектом, – Ард, борясь с тошнотой, придвинул к себе один из листов. – Здесь не указаны полноценные структуры, Милар. Всё зашифровано под кодовыми именами. Но можно понять, что эти малефикации должны работать длительное время.

Капитан Пнев снова затянулся, бросил очередной взгляд на пустынную улицу и вернулся за стол. Он довольно бережно отодвинул спящую Алоаэиол в сторону и взял в руки несколько бумаг из числа записей исследования. Фотографии, так же как и Ард, капитан явно старался не то чтобы игнорировать, а хотя бы не замечать.

– «Объект номер Орк-143, самец, показал неустойчивость к длительной трансформации лимфатической системы. Переведен в категорию вторичного продукта главного эксперимента. Отправлен на испытания особенностей и характеристик формирования иммунной системы», – Милар почесал переносицу и даже не заметил, как обжегся сигаретой. – « Объект номер Эльф-216, самка, показала неустойчивость при воздействии на формирование половой системы и репродуктивных органов. Переведена в категорию вторичного продукта главного эксперимента. Отправлена на испытания особенностей и характеристик зрительного нерва и фронтальной доли мозга».

Ардан еще раз посмотрел на бутылку с янтарной жидкостью, которую все еще держала в руках капитан Алоаэиол. Милар же отложил в сторону документы и посмотрел на следующую стопку бумаг. Всего в пухлом конверте, помимо сорока фотографий, содержалось восемьдесят тонких листов качественной бумаги, предназначенной для записи Звездных исследований. Собственно, именно они – исследования – там и хранились.

В том числе и…

– Здесь есть и дети старше, – коротко заметил Милар.

– Да.

– Их заставляли… заставляли…

– Да, – повторил Ард.

Он бы проклял того, кто осмелился назвать подобный подход «конструктивным» с точки зрения исследования. Зачем искать новый материал для экспериментов, если можно производить нужный биологический набор прямо в лаборатории? И причем часть исследования в виде нескольких страниц «вторичного продукта главного исследования» была посвящена именно этому – как улучшить репродуктивную систему Первородных.

Формулы… числа… химические соединения…

Над конвертом работал далеко не один исследователь. Скорее целая группа. Такая же, какой Кукловоды располагали и в Империи.

– Чего они добиваются, господин маг? – сухим голосом, едва ли не скрипя языком, спросил Милар.

Ардан отвернулся к зашторенному окну.

– Чего угодно, Милар, – пожал плечами юноша. – Нам в любом случае нужна чья-то консультация. Моих знаний достаточно только чтобы прочесть исследование, а не разобраться в нем. Нам нужен химеролог. И профессионал в области малефикации и запрещенных Аль’Зафирским пактом ветвей Звездной науки.

– Ард. Империя соблюдает пакт.

Ардан даже не повернулся к напарнику. Он уже не был тем юношей, что год назад согласился облачиться в черное в обмен на ученичество у Гранд Магистра Аверского и доступ к архивным записям дела «операция Горный Хищник».

Империя соблюдала пакт? Разумеется. На поверхности – да. Как и все прочие страны.

А если зачерпнуть чуть больше, чуть глубже забраться под юбку госпожи Правосудия, то…

– Хорошо, предположим, я смогу убедить Полковника в целесообразности этой идеи, но консультацию мы получим не раньше окончания Конгресса, – спустя некоторое время ответил Милар. – И поверь мне, путешествие тебе не очень-то понравится. Как и мне… терпеть не могу командировки.

Ардан хорошо помнил ту клетку, в которую его заперли после инцидента в Центральном отделении Императорского Банка. Как и тот факт, что на лекциях, особенно профессора Конвела, порой упоминались условия изоляции организма от планетарного поля Паарлакса. Иными словами – от Лей.

На что это намекало?

На тюрьму для Звездных Магов, разумеется.

– Но зачем эти бумаги Линде Дэй? – Милар стряхнул жженый табак в пепельницу. – Она ведь работала вместе с Дрибой. А они…

– Их исследования отличались, – покачал головой Ардан. – Дриба и его ученики рассматривали возможность соединения Первородных и людей с Фае, в том числе и Бездомными. Здесь же… более приземленное исследование. Скорее даже метаисследование. Малефикации и биологические изыскания на тему структур организмов Первородных. То…

– Чем занималась Лея Моример и химеролог в квартале Ночников, – закончил за Арда Милар. – Бумаги Тазидахиана перекликаются с их исследованиями.

Юноша молча скрипнул зубами. Кукловоды явно пытались что-то создать. Что-то, выходящее за рамки его столкновений с Фае, способными на куда большую свободу, нежели учили книги, свитки и сама Атта’нха. Почему Ардан испытывал подобную уверенность?

Просто потому, что, во-первых, чутье подсказывало, а во-вторых – слишком много расхождений. Если бы Кукловоды занимались только одержимостью и симбиозом созданий плоти и созданий духа, то зачем всё остальное? К чему эксперименты с оборотнями, вампирами и создание человекоподобных химер? Да и наличие Аллы-Лизы Тантовой, мутанта, укравшей Ключ на дирижабле.

– Все еще не объясняет мотив Линды Дэй.

– Все просто, Милар, – как-то грустно пожал плечами Ардан. – Я видел её воспоминания. И мотив там самый простой. Жадность. Жадность и глупость.

Память Линды Дэй

Ардан взмахнул ладонью, и время остановилось. Замерло, как увязшая в паутине муха, лишенная способности даже крылышками дернуть в отчаянной попытке выбраться из западни. Закутанные в темные плащи фигуры остановились в порой нелепых позах, а их одежда, хлопающая на ветру, окаменела складками одновременно изящных и отвратительных мраморных скульптур.

Капли дождя, острые и тонкие, вытянулись сверкающими в редком свете Лей-фонарей спицами. А капли луж, жирные и густые, гроздьями гнилых ягод свисали неподалеку от мутного тротуара.

Ардан стоял рядом с Линдой Дэй, так же как и все прячущейся от ветра и дождя под темным плащом. В отражении одной из луж Ард поймал её лицо. Оно почти никак не отличалось от того, которое он встретил в Ларандском монастыре. Все тот же умный и спокойный взгляд, овальная, почти кукольная форма и непропорциональные размеры, делающие его пусть и не отталкивающим, но таким, что взгляд не особо стремился задерживаться.

Ард отошел назад и огляделся. Все, что находилось за пределами линии взгляда Дэй, затянулось серой дымкой, наполненной неясными очертаниями и нечеткими образами. Скорее воображением и сиюминутной памятью Дэй, нежели осознанной реальностью. Память, как учила Атта’нха, порой не самый надежный рассказчик.

А на самой линии взгляда Дэй предметы, горожане и здания чем дальше, тем менее четкими становились. Скорее всего, она начинала страдать глазной болезнью, весьма распространенной среди Звездно-научного сообщества. Многие даже шутили, что прежде чем ученый получит медальон Старшего Магистра – он нацепит на нос очки.

Но и такой скудной информации было достаточно, чтобы Арди понял простую вещь – Линда Дэй находилась в Метрополии. Причем в весьма специфической её части. Квартал Первородных. Его несложно было узнать по нагромождению разношерстных зданий, будто построенных друг на друге ленивым ребенком, играющимся с речным песком и строящим из него… по сути, целый город.

Все та же вереница переходов, почти полное отсутствие света и узкие улочки, соединявшиеся лестницами, спусками, мостиками и порой попросту уходящие внутрь зданий.

Около одного из таких зданий и стояла Линда Дэй. Как назло, она, опираясь на зачехленный посох, прикрывала лицо краем капюшона – спасалась от косого ливня. Из-за этого Ардан не смог увидеть вывеску на здании. Лишь дверь – простую, сколоченную из досок и усиленную листами металла, прибитыми простыми гвоздями.

Ардан провел ладонью вперед – и время поспешило за его следом. Он снова взмахнул, останавливая бег памяти, затем провел ладонью назад, вернув Линду обратно к луже, в которую она собиралась вляпаться сапогом.

Увы – вывеска так и осталась вне поля зрения Линды, а в сером мареве воспоминаний удалось различить лишь некие контуры. Коровы или Лохматины из Алькадских степей – Ардан так и не понял.

Осознав тщетность своих чаяний, Ард позволил эфемерному времени памяти продолжить свой путь.

Линда толкнула дверь и вошла внутрь помещения. Ардан не очень понимал, как люди жили с их весьма скудным обонянием. Все, что помнила Дэй, – запах спирта, дешевого, резкого табака и сырости, с которой безуспешно боролись при помощи нескольких печей и камина. Никаких оттенков или полутонов.

Ардан очередным взмахом руки снова остановил время. Он прошел между рядами простых круглых столиков, сколоченных и вырезанных из разобранных палет. Посетители – вместо лиц все то же серое марево памяти, лишь редкие образы, запечатлевшиеся в сознании Дэй.

Чья-то широченная рука с коричневой кожей и татуировкой в форме смеющегося черепа. Массивный бивень у другого, чуть загнутый к носу так, что казалось, будто при неаккуратном движении он мог чистить им собственную ноздрю. Треугольная шляпа, длинная толстая курительная трубка и… эльфийка. Дэй задержалась на ней взглядом.

Видимо, удивилась, что та могла делать в подобном злачном заведении. Кроме длинных острых ушей и цветных глаз живого пламени, где радужка заменяла белок, Дэй особо ничего не запомнила – остальное покрывало марево. Но почему-то Арду казалось, будто он уже видел когда-то прежде эту эльфийку…

«В дальнем углу, на круглой сцене, около Лей-микрофона пела эльфийка. С темно-синими, вьющимися волосами, в платье, скорее открывающем, нежели прикрывающем атласную кожу стройного, соблазнительного тела. Миндалевидные глаза пылающего пламени меркли на фоне её голоса, не уступавшего разве что мифическому пению той самой сирены, что махала хвостом на вывеске».

Точно! Бар «Морской Бриз», в котором Ардан с Аркаром столкнулись с Индгаром и Звездным оборотнем! Возможно, через неё получится узнать, что это за бар, но потом.

Ардан поднял ладонь.

Линда Дэй, миновав несколько столиков, села за, кажется, весьма определенный. Стоявший в дальнем углу, где находился всего один-единственный посетитель. Он тихо потягивал что-то очень терпкое и резко пахнущее из деревянной кружки. Спиной к углу, а лицом так, чтобы иметь возможность видеть одновременно и вход с улицы, и неприметную дверь, ведущую, скорее всего, совсем не в подсобку.

Причем когда Дэй опустилась напротив него, то она оказалась спиной ко всем перечисленным потенциальным источникам опасности. В конечном счете Дэй была ученым, может быть, весьма беспринципным, извращенным в своей жажде знаний и открытии новых горизонтов, но все еще – ученым. Не военным магом и, тем более, не тем, кто привык бывать в опасности.

Ардан легко определил это по тому, как легко Дэй отставила посох в сторону, прислонив тот к краю стола. Военный маг никогда бы в подобной ситуации не выпустил из рук то единственное, что могло определить, увидит ли он следующий рассвет или нет.

– Вы задержались, – прозвучал… мертвый, неживой голос. Как будто одним сухим поленом терли по другому или клекотал ворон над самой свежей из плеяды ближайших могил.

В память Дэй врезались два немигающих красных глаза.

Вампир.

Но явно не тот, которого отдел капитана Пнева вместе с отделом майора Мшистого упокоили в Предместьях. Несмотря на мертвый голос и спрятанное в тенях лицо, Ардан чувствовал какие-то отличия.

– Меня не так давно допрашивали Плащи, господин Амонас, – ответила Линда и благодарно кивнула щуплой руке, вынырнувшей из серого марева и поставившей перед ней самый обычный чай. – Приходится быть осторожной.

– Ваши новые документы в идеальном состоянии, госпожа Анора Эшковец, – просвистел неживой во всех смыслах голос.

– За что я вам весьма признательна, – кивнула Дэй. – За документы и за…

Большим пальцем она приподняла тяжелую металлическую цепочку, свисавшую с шеи. На ней качался блестящий серебром амулет с несколькими рунами языка Фае. Но Арди не мог понять какими именно – они плавали во всем том же сером мареве. Постоянно меняли свои формы и никак не могли застыть на месте.

– И как вам живется свободным человеком, госпожа Эшковец? – вампир специально сделал ударение на последнем слове.

Дэй отпила чай. С кислым вкусом и пряным послевкусием. Люди такой не пили. Так что Ардан лишний раз уверился в том, что они находились в квартале Первородных.

– Лучше, чем когда я по глупости согласилась на предложение загадочного человека, – ответила Линда с явным намеком. – Только мы тогда встречались не в заплесневелом баре, а в ресторане на проспекте Нового Времени.

– Простите, госпожа Эшковец, что не имею возможности отвести вас в столь изысканное место.

– Ничего страшного, – может, Линда не заметила холодного сарказма, а может, просто не поняла. – В любом случае, господин Амонас, вы понимаете, куда именно я клоню.

– Понимаю, – коротко подтвердил вампир.

– В моих глазах вы ничем не отличаетесь от того, кто накинул мне на шею петлю пятнадцать лет назад.

– Вы сами согласились в неё залезть, госпожа, – напомнил вампир и отпил немного своей странной бурды. – Вас к ней привели ваши же амбиции.

– Полемика, – отмахнулась Дэй, явно чувствовавшая себя в полной безопасности.

Как удивительно быстро у людей, не живущих бок о бок с постоянно ждущей за поворотом трагедией, притупляются ощущение реальности и опасности. И как удивительно чаще и чаще Ардан убеждался в правдивости слов Катерины, сказанных ею в том злополучном вагоне-ресторане.

– Как скажете, госпожа Эшковец, – не стал спорить вампир. – Но, смею заметить, мы предоставили вам документы. Возможность почувствовать себя свободной от удавки… в которую вас поймали.

Взгляд вампира скосился на медальон. Нетрудно догадаться, о какой именно свободе шла речь. Все, кто имел отношение к Кукловодам, хранили в своем разуме стационарную печать отложенного действия, которая при попытке скомпрометировать организацию превращала их мозги в жидкую кашу. Причем в самом прямом смысле.

И, судя по всему, амулет, выданный Дэй неизвестным вампиром, каким-то образом нивелировал действие печати.

– Наше предложение все такое же, госпожа Эшковец, – продолжил вампир. – Вы передадите нам все исследования, копии которых сделали в монастыре, а зимой получите документы в указанной точке и указанное время. Вы сделаете их копию, оригинал отправите по тому же адресу, что и копию Ларандских исследований. А в…

– В будущей копии я должна буду сделать изменения, которые превратят исследования в бессмысленный и бесполезный мусор, – перебила Дэй, которая, судя по всему, была уверена, что балом правит именно она. – А взамен вы снимете с меня печать этих… монстров, обеспечите бумагами любого государства Северного или Восточного материков и выплатите двадцать тысяч эксов.

Ардан, несмотря на то что находился в чужой памяти, поперхнулся. Двадцать тысяч эксов… Чтобы располагать подобной суммой, нужно находиться в числе богатейших жителей не только Империи, но и всего мира (что, в целом, почти равносильно друг другу). Или же…

Или же все куда проще. И Дэй вновь, как и когда-то давно, собиралась собственноручно поместить свою же шею внутрь затягивающейся петли. Вопрос-то, в целом, весьма простой – зачем кому-то оставлять её в живых после того, как странный план будет исполнен?

– Но что гарантирует мне жизнь? – внезапно спросила Линда. Все же, пусть она и не обладала регалиями военного мага, но оставалась весьма умным человеком.

– То, что вы все равно умрете, – спокойно ответил вампир. – И я сейчас не про ваш смертный срок, а про то, что Черный Дом рано или поздно выйдет на ваш след. И рано или поздно печать в вашем мозгу превратит вас в овощ. Вы играете с нулевой суммой, госпожа Эшковец. Либо вы рискуете довериться нам и имеете призрачный шанс стать богатой, свободной и уехать за Мелкоморье. Либо умрете. Выбор у вас небольшой. Так что хватит тянуть время, госпожа смертная женщина. Решайте. Либо расплатиться за свои грехи, совершенные в Ларандском монастыре, в ближайшее время, либо прожить до суда Вечных Ангелов на свободе и в достатке. Но так или иначе – не забывайте, что вы обречены.

«Госпожа смертная женщина» – очень странная фраза даже для вампира…

Наше время

– Замечательно, – Милар выдохнул облачко дыма. – Значит, в этой куче дерьма, которую Полковник называет партией, присутствует третья сторона.

– Которой потребовалось подделать исследования Тазидахацев, чтобы Кукловоды их получили в измененном виде и не заподозрили наличие крота в собственной организации, – добавил Ардан.

– Но крота не Черного Дома, а кого-то третьего, о ком мы понятия не имеем, а единственной ниточкой к их встрече остается эльфийская певица из джазового бара «Морской Бриз», который вы с Аркаром едва было не разнесли.

Ардан развел руками.

Какое-то время они с Миларом молчали, а затем одновременно подняли друг на друга глаза.

– Ты понимаешь, что это значит, господин маг?

– Боюсь, что понимаю, Милар, – вздохнул Ардан и помассировал переносицу. – Как думаешь, нам доплатят?

– Мечтай, – фыркнул капитан Пнев.

Да уж… только и оставалось, что мечтать. Потому как наличие третьей стороны, а также вся та путаница и неразбериха, которая происходила в последнее время, указывала на один очень простой, но в то же время весьма пугающий вывод.

Они ошиблись.

Все они.

Милар, Ард, Полковник, Черный Дом, возможно даже Его Императорское Величество. Все они ошиблись. В чем именно? Сложно сказать конкретно, но одно было понятно точно.

Чтобы ни замышляли заговорщики, их цель была больше, чем Империя Новой Монархии…

* * *

Ардан едва ли не клевал носом зерно, разбросанное невидимыми духами мира снов. Настолько сильно ему хотелось спать. Последние несколько дней выдались нелегкими. Особенно для Милара.

Капитану Пневу пришлось единолично снискать на себя все негодование Полковника. Ущерб, учитывая, что мусоросжигательная станция не особо затратная в сооружении (да и повредили в основном только конвейерную ленту, склад и стены технических зданий), на сей раз исчислялся минимальными значениями, но… Милар и Ардан проявили то, чего во второй канцелярии не то чтобы не любили – но не приветствовали. Особенно когда речь шла о разгаре главного политического события на всей планете.

О чем шла речь?

О несогласованной операции.

В результате Ардан вчерашним утром через неразговорчивого человека, остановившегося ненадолго около поместья премьер-министра, вручил через капитана Понских запечатанный конверт для Арда. Очень тонкий и совсем невзрачный. Внутри лежали всего три бумаги.

Первая, которая, признаться, несколько грела душу Арда, – гербовая бумага с печатями Императорского Секретариата и Генерального Штаба.

' Представление к государственной награде

Данным указом Мы, Их Императорское Величество Павел IV, герцог Агров, лорд Галесса, за особые заслуги перед родиной награждаем господина этид Ард Эгобара орденом Доблести Второй степени.

Честь, достоинство, братство.