Текст книги "Матабар VIII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 39 страниц)

Тоже ничего сложного.

Подобные печати использовались практически во всей библиотеке Военной магии начиная с Синей звезды. Иначе бы их сложные, автономные конструкции просто бы не работали.

Загвоздка в сопряжении трех печатей, каждая из которых обладала набором от трех, до пяти рунических массивов и разнонаправленными векторами. А что это означало?

Начиналась математика.

Тринадцать рунических массивов по сорок пять рунных соединений и вариантов между ними. Не говоря уже про соединения и адаптации векторов друг к другу. Прежде у Арда, еще полгода назад, ушло бы несколько дней на вычисления и проверки. Он пользовался простыми функциями и системами уравнений.

Но после списка литературы, порекомендованной Гранд Магистром Крайтом, работы над собственными исследованиями и времени, проведенном в конструкторском бюро ан Маниш, Ардан, прямо на листах, начал сооружать собственные схемы. В конечном счете, ему не требовалось вычислить все возможные комбинации, как он делал раньше. Простой метод перебора потому и простой, что подходит для базовых печатей с низкой нагрузкой в пару лучей первых звезд.

Порой прикусывая язык, Ардан продолжал лихорадочно строчить карандашом, отсекая все ненужное и оставляя лишь те вычисления, которые сходились в единый, будущий облик печати.

– Ард…

Арди, у которого сломался карандаш и пришлось достать маленький ножик, отвлекся на Полину Эркеровскую. Её брови слегка подскочили вверх, а с ручки на тетрадь уже какое-то время капали чернила, растекаясь жирными пятнами.

– Тебе дать арифмометр? – проявила неожиданную щедрость госпожа-лорд.

Арди, настолько поглощенный азартом, ответил напрямую.

– Нет, спасибо, здесь ничего сложного, – отмахнулся он и стряхнул опилки в коробок. – Да и у тебя все равно студенческая модель. На ней нельзя считать матрицы.

– Считать… что?

Но Арди уже не слышал Полину, вооружившись огрызком карандаша (Спящие Духи, как же быстро они стачивались!), юноша вернулся к расчетам.

Вскоре все уже было готово, и Ардан, дотронувшись до посоха, смодулировал облегченную версию щита, а затем, потратив немного лучей из собственного запаса, присоединил к ней Туманного Помощника. Не того, старенького, а совсем молодого и юного – из числа четвертого поколения, в котором Арди еще немного продвинулся в создании трансмутационных связей.

Рядом с его ладонью появилась миниатюрная, сотканная из тумана кисть, вооруженная копией карандаша Арда. На бумаге появились иллюзорные шифрованные пометки, по которым Ардан тут же понял, что допустил несколько ошибок.

Первая и самая важная – он забыл про побочные эффекты. Кроме снаряда, на щит, вернее его окрестности, будет воздействовать и потревоженный воздух. Вдруг он поднимет настолько большую волну пыли и мелких осколков, что те повредят лягушку уже после того, как снаряд будет поглощен?

Пришлось внести несколько дополнений в печать и добавить еще один рунический массив.

Ну и осталось самое последнее – сделать печать подключения к генератору. Ему потребуется стандартная, промышленная модель, рассчитанная на постоянную нагрузку в объеме тридцати шести Синих лучей.

Так что, закончив расчет печати подключения, Ардан быстренько добавил её в общую конструкцию. Благо, что считать ничего не требовалось, потому что все печати подключения уже давно были унифицированы, а значит формулы их сопряжения легко подстраивались под нужную задачу.

Закончив с расчетом, Ардан выхватил из стопки два чистых, белых листа. Один для самого чертежа, а другой для основных расчетов, на которых держалась вся конструкция. Чтобы проверяющему… вернее – профессору, не пришлось лезть внутрь всей плеяды вычислений. Иными словами – Арди написал краткий сопроводительный лист.

Еще раз пробежавшись глазами по работе, Ардан удовлетворенно кивнул. Хорошая получилась печать. Конечно, её можно было улучшить и, наверное, будь у него несколько дней, он бы нашел способы облегчить конструкцию и сэкономить Лей, но…

Юноша посмотрел на часы.

До конца лабораторной оставалось всего пятнадцать минут.

По привычке, перенятой у лорда Аверского, Арди заложил карандаш за ухо и, опираясь на посох, спустился с амфитеатра к кафедре.

– Господин Эгобар, которого рассвет встречает раньше прочих, сегодня вы долго, – неожиданно удивленно прозвучал профессор ан Маниш, оторвавшийся от чтения журнала, освещавшего музыкальную сцену Метрополии.

Арди чуть сник. Он старался, несмотря на расследование и службу в Черном Доме, не отставать от программы Большого, но, видимо, все же, отстал. Даже несмотря на то, что Щитовая магия и Лей-инженерия являлись смежными науками, которые разделили на две ветви лишь лет семьдесят назад.

– Впрочем, давайте посмотрим, что у вас получилось.

– Да, профессор.

Ардан протянул листы с чертежом и записями. Ан Маниш надел свои очки половинки и, только получив листы, застыл. Какое-то время он напоминал тех горгулий, которые засели на парапетах в атриуме. Затем профессор положил перед собой лист вычислений, тоже вооружился карандашом и, может лишь немногим медленнее господина Крайта, пробежался по всем данным.

– Ард.

– Да, профессор.

– Посмотрите своими глазами, цвета жарче пламени, на стол.

– Я смотрю, профессор.

– Не на мой стол, о шпионящий за птицами, а на стол где отдыхает наш драгоценный лягушонок, да будут его механические дни без счета.

Ардан повернулся к кафедре. Он должен был учесть то, что лягушонок стоит на столе и тот может расколоться из-за давления щита? Ну это уже чересчур! Тут потребуется Желтая звезда.

– Стол, Ард, закончится.

Арди медленно повернулся к профессору.

– Лягушонок упадет, – продолжил профессор, выглядящий немного… странно. – Упадет и расколется. Из-за собственной кинетической энергии.

– Мхм, – промычал Арди. – Но в задаче…

– Потому что это, о ум среди умов, само собой разумеющееся. Вопрос только в том, как быстро будет падать лягушонок – придется ли его прыжок вверх или же он оттолкнется от края и будет падать по касательной вниз, – профессор отложил в сторону записи. – Да и вообще – с какой именно стороны он решит прыгнуть, потому что у кафедры, да будут благословенны строители, есть порог. И если он прыгнет за порог, то путь полета окажется на пятнадцать сантиметров длиннее.

« Профессор, а с какого направления и с какой скоростью будет происходить воздействие?»

Ahgrat.

Ардан, почему-то, снова услышал ехидный и заливистый смех Скасти.

– Я могу переделать, – Арди, с печальным взглядом, протянул руку к записям. – Это займет… минуты три.

Для такой трактовки задачи ему даже за стол не потребуется возвращаться. Печать, даже не многосоставная, а совсем плевая. Поймать лягушонка. Что может быть проще…

– Нисколько не сомневаюсь, о ведающий пути облаков, Ард, – ан Маниш продолжал разглядывать Арда, как некую диковинку. – Я бы сказал, что вы выполнили задачу четвертого курса моего факультета, но не уверен. Потому что с такой трактовкой, я мог бы предложить её и соискателям на позицию стажера-конструктора.

– Там соединения хромают, – Ардан поспешил оправдаться… непонятно за что именно. – Нагрузка превышена. А еще конфликт между векторами приведет к каскаду ошибок при модификациях дальше, чем десять в степени…

– Дальше вам, о ярчайший из виденных мной, стоит принять похвалу и направиться вершить ваши великие дела, – ан Маниш легонько кивнул на дверь.

– Да… – растерянно произнес Ардан и тут же собрался. – Спасибо, профессор. Хорошего дня, профессор.

– И вам хорошего дня, господин Эгобар.

Арди чуть вздрогнул. На его памяти ан Маниш редко кого-то называл «господин». Обычно он использовал данное слово в двух случаях. Если относился к кому-то снисходительно. И если наоборот – проявлял высокую степень признания и уважения.

Ардан, оставив позади корпус факультета Щитовой магии, переоделся во временном гардеробе атриума – забрал пальто, перезакрепил поверх него плащ и сменил обувь, после чего вышел на улицу. Лицо обдало свежим воздухом и Арди, внезапно, понял, что не особо знает, что ему делать.

Ему никуда не надо было спешить, никуда бежать, и его не ждал взмыленный, курящий Милар, чтобы они вновь поехали по делам Черного Дома.

Тесс до позднего вечера будет пропадать на репетициях, так что… Он мог съездить в Конюшни, но сегодня душа не особо лежала к работе над руническими соединениями. Так что насиловать свой мозг – дело пустое. Скасти и Атта’нха всегда наставляли, что если нет настроя решать задачку, то стоит её на время отпустить. Иначе так можно потерять свой путь среди троп. Что бы это в их интерпретации ни означало.

Так что он мог съездить в аптеку. Он хотел достроить дополнительную станцию алхимии, чтобы Бажен мог нанять какого-нибудь студента для создания заготовок под будущие отвары, смеси и мази. Для подобной подсобной работы не требовались особые навыки. А после можно, к примеру, заглянуть в «Брюс» и, за чашечкой какао или чая, если и у Аркара закончился Линтеларский порошок, почитать все растущий список литературы.

Спящие Духи!

На часах еще только три часа дня, а у него весь день впереди! Свободный день!

– Студент Эгобар! Студент Эгобар!

Арди мысленно укорил себя за поспешную радость. Обернувшись ко входу в бесконечно высокий и помпезный Центральный корпус, Ардан с удивлением обнаружил, что к нему по снегу бежит один из сотрудников Университета. Кажется, тот трудился за стойкой информации.

– Вы так быстро убежали, что я не успел передать, – запыхавшись, мужчина средних лет протянул Арду клочок бумаги, свернутый в трубочку. – Вам посыльный оставил сообщение.

– Спасибо, – поблагодарил Арди и развернул послание.

Его губы сами собой расплылись в улыбке, а планы на день были тут же определены.

Ардан, даже забыв попрощаться с любезным рабочим, как мог быстрее доковылял до проспекта, где поймал первое же такси.

– Куда, господин студент? – спросил водитель.

– В госпиталь Слез Мучениц.

– Принято.

Автомобиль тронулся.

В руке Арди так и осталась короткая записка, написанная почерком Бориса и содержащая всего одно, единственное слово:

« Дочь!»

Глава 114

– Вот раньше люди были, да-а-а, не то, что нынче, – сухонький старичок прислонился к прилавку и уже какое-то время ждал, пока Арди все взвесит и расфасует по бумажным уголкам-конвертикам. – Времена тяжелые были. У меня вот в семье сколько родилось… человек двенадцать. Или одиннадцать. Уже и не помню… а дожило семеро. А, нет. Шестеро. Федя помер под копытами понесшей лошади. Лет пять ему было. Может чуть больше.

Ардан достал баночку с порошком из шишки хмеля и Полевого Хвоща-Бредуна, Лей-аналога простого хвоща полевого. Подобные порошки часто пользовались спросом на Бальеро. Их скупали модники, чей возраст приближался к двадцати пяти годам, когда у каждого четвертого и седьмого мужчины начинали активно выпадать волосы.

Нескольких граммов подобного сушеного экстракта хватало, чтобы, при добавлении воды, сделать в домашних условиях мазь, которая сохраняла волосяной покров на месте. Увы, порошок являлся едва ли не наркотическим. Нет, ничего такого – он не вызывал измененного состояния сознания и не действовал на рецепторы удовольствия в мозгу, или как они там правильно назывались в Незвездной науке. Просто один раз начав применять, бедолага уже не мог отказаться, иначе выпадение лишь ускорялось.

Так что аптечный картель делал неплохую кассу на препарате, использование которого требовалось на регулярной основе. Арди подозревал, что формулу можно было улучшить и, возможно, не то, чтобы избавиться от зависимости, но снизить дозу потребления. Так можно было бы сэкономить в год несколько эксов.

Порошок, из-за того, что Полевой Хвощ-Бредун (неизвестно как получивший свое колоритное название) был весьма распространен в дикой природе, а к теплицам весьма не привередлив, стоил недорого. Выращивать его легко, а в теплицах он давал побеги не только весной. Тем более что побеги Хвоща-Бредуна можно было использовать и в других отварах и рецептах.

За десять граммов просили всего семьдесят пять ксо. Вот только расход составлял примерно по семь-восемь граммов в месяц. А продавали по десять. Такая вот, как говорил Бажен – рыночная уловка.

– До двадцати дохромали только я и две сестры, – продолжал старичок, державший в руках целый список необходимых покупок. – Остальные сгинули кто где. Кто под ножом. Кто с винтовкой в руках, а кого бутылка сгубила. Такая вот жизнь была. Все своими руками. Все своим трудом.

Арди проверил запасы противогрибковых – надо, все же, действительно нанимать кого-то на заготовки, потому что иначе он скоро будет проводить в аптеке столько же времени, сколько еще недавно посвящал службе в Черном Доме.

Забрав из ящика две шайбочки противогрибковой мази, каждая диаметром чуть больше монетки экса, Ардан добавил их в общую корзину покупок.

– Потому и помогали друг другу, да, – причмокнул сухими, тонкими губами старик. – Без взаимовыручки ведь никуда. В нашем юношестве уж точно. А теперь что? Все как чужие друг другу. Соседей даже, бывают, не знают. И не здороваются даже. А если сам с ними первым… «Здрасти» скажешь. Так на тебя смотрят, как на диво. Или как на дебила. Как на дебила даже чаще.

Ардан молча отогнул список в узловатых пальцах и пробежался глазами по следующим пунктам. Пилюли «Иорский и Эгобар, сон во сне» – название длинное, но это Бажен настоял. Даже с патентом, кажется, носился по инстанциям.

На самом деле ничего такого – просто Арду, в какую-то неделю, не хватило заказанных Иорским пузырьков для снотворного масла. В конце зимы и начале осени в Метрополии случалась целая эпидемия проблем со сном из-за шумной работы городских служб. В основном, разумеется, дворников и ремонтников, которые чинили пострадавший за сезон город (в начале весны), ну или готовили тот к следующему испытанию (в конце лета).

Сейчас, конечно, до календарной весны еще целый месяц, но и от окончания Конгресса миновало уже три недели. Так что народ, из тех, кому требовалась помощь заснуть, закупались заранее, пока не подскочили цены.

Арди раньше, как и все, делал масло из Лаванды Отрешенной, Лей-аналога обычного цветка. Получалось довольно дорого, но работал он куда лучше, чем химические аналоги или обычный лавандовый чай, который больше напоминал плацебо. Продавалось такое масло по три с половиной экса за десять миллилитров. Так что позволить его себе могли лишь весьма состоятельные граждане.

Затем, буквально немногим больше двух недель тому назад, пропадая в библиотеке Большого и сражаясь с горой литературы, которой оброс его уголок, Ардан натолкнулся на труд из Каргаамы. Он пытался, как и приказал Полковник, немного разобраться в исследованиях, перехваченных у Кукловодов, но знаний не хватало. Приходилось наверстывать. А там, как и всегда, потянешь за одну тему и тут же поймешь, что для ее понимания надо вникнуть еще в три. А у тех трех – та же система.

Вот и выходила геометрическая прогрессия расширения воронки познания – так, в шутку, данный парадокс называл лорд Аверский, да примут его Вечные Ангелы.

Арди, постепенно приступая к осаде смежных тематик, начал с азов алхимии. А труд Каргаамы описывал их Лей-флору, в которой имелось такое растение, как Сансевиерия Дышащая (перевод с Каргаамского, разумеется, вольный) – аналог обычной сансевиерии. Ее когда-то использовали в повязках на лица шахтеров, потому как она чистила воздух. А все, что влияет на содержание кислорода, может влиять и на скорость засыпания.

Так что Ардан немедленно отправился на Неспящую Улицу и выкупил несколько граммов растения. Свежего не имелось из-за обледенения залива и окончания навигационного сезона. Доставка из южных портов стоила категорически неприличных денег. Лишь немногим дешевле, чем законсервированная. Так что Арди приобрел порошковый экстракт.

И вот он стоял с баночками экстракта в лаборатории, смотрел на закончившиеся фиалы для снотворного масла и не понимал, почему ему не сделать из масла порошок и спрессовать, как и другие пилюли. В желудке все равно растворится. Да или еще даже до желудка – в пищеводе.

Так и появились пилюли с категорически длинным названием «Иорский и Эгобар, сон во сне». Но Бажен уверял, что потом что-то с этим сделает.

А что до Сансевиерии Дышащей, то добавлять ее Ард так и не стал – не нашел нужной литературы по использованию в целях снотворного эффекта. Можно было бы провести собственное исследование… если бы он хоть что-то смыслил в Звездной алхимии выше лекций Большого.

– Нет, не те сейчас люди, – протянул старичок, разглядывая серую хмарь, протянувшуюся за окном. – И дело даже не в том, что все вокруг друг другу чужие… такое впечатление, что человек вообще забыл, что такое – другой человек. У всех какое-то, – старичок покрутил ладонью около виска, будто лампочку над ухом вкручивал. – Странное представление о людях. Искусственное какое-то. Я бы даже сказал книжное, но и в книгах-то, в книгах! Уже читать не могу, дорогой… как вас… Эгобар, да?

Арди кивнул и принялся щелкать клавишами на кассовом аппарате – он все еще считал, что Бажен погорячился с покупкой.

– Только вот, что-то старое, времен Войны Наемников, берусь открывать. Ха! Старое! Мне ж тогда десять лет самому только-только исполнилось… – старичок цокнул и качнул головой. – Вот ведь… Ну не суть. В новых историях уже даже не персонажи, дорогой Эгобар. Не верю я в них. Вместо персонажей там просто строки диалогов. А за словами, – старичок резко провел ладонью по воздуху. – Никого нет. Пустота. Только черная краска на белой бумаге. Люди забывают о существовании других людей. А вот не зная другого человека, его бед, чаяний, добродетелей, противоречий – как себя узнать в чужих глазах? Потому каждый теперь и бегает, будто ему в штаны угля насыпали, и думает, что он самый уникальный. Особенный. Не такой как все. Потому что даже и не подозревает кто эти «все». А если бы подозревал, то понял бы, что уникальности в нем – чуть. Да и что эта уникальность. Тьфу на нее. Уникальный человек с кем свою ношу разделит? У уникальных она ведь своя. Уникальная. У каждого. Им тяжело. А нам, – старичок указал сперва на себя, а затем на Арда. – Самым обычным людям потому и проще. Мы в стайку собьемся. И только первый говорить начнет, как следующий сразу и подумает – «вот собака плешивая, про меня же речь ведет!». Но для этого говорить надо. А люди нынче… ай… – махнул рукой старик. – Потрещать уже не с кем. Да и о чем с ними трещать-то? О рефрижераторах, отоплении и новых генераторах? Или, Вечные Ангелы упаси, о политике? Так каждый на своей кухне такой политик мощный, что куда уж мне… Да что там мне – там, в их кухонных обществах и таких же кухонных умах, и господину генерал-герцогу Закровскому, Его Светлости премьер-министру, следует быть поаккуратнее. А то никак авторитетом задавят… И сколько там генералов с погонами из макарон – не перечесть. Людей не знают и не понимают. Город, да хоть и соседний, на карте без подсказки не найдут. Истории, кроме как вчерашней или, если Свет благословит, прошлогодней, не помнят, а все туда же. А уж как думать-то не любят. Хотят, чтобы за них все обмозговали, все рассказали, и чтобы на ближайшем вечере обязательно чужое, авторитетное, по их суждению, мнение за свое же и выдать. Да ладно. Не мое оно, господин Эгобар, не мое.

Арди закончил выбивать чек и протянул тот старичку. Отогнув борт пальто из шерсти Скальдавинских овец (из тех самых, из шерсти которых Арду сшил костюм портной герцогов Анорских для празднования венчания на престол Императора), он вытащил чековую книжку в обложке из лакированной кожи и, широким жестом, очень художественным почерком оставил несколько записей.

Бесконечный список лекарственных покупок превратился в число.

Семьдесят шесть эксов и тридцать девять ксо.

На прилавке же стояло под десяток пакетов из плотной бумаги, куда Ардан уже почти четверть часа складывал фиалы, баночки, шайбы, конверты и коробочки с пилюлями. Так что складывалось впечатление, что колоритный покупатель собирался открыть собственный аптечный киоск.

– Заберите, пожалуйста, – убирая чековую книжку, попросил старик.

– Да, господин Эрский, – кивнул один из внушительного вида мужчин, стоявших за спиной старика.

Эрский… и почему Арду данная фамилия казалась знакомой.

Крутанув шляпу в пальцах, господин Эрский ловким финтом водрузил ту на белые волосы и закрутил стрелки на длинных, но тонких усах.

– Доброго дня, господин Эгобар. За беседу отдельная благодарность.

– Доброго дня, господин Эрский, – кивнул Ардан и добавил. – И вам тоже спасибо за беседу.

Хотя сам, при этом, за все минувшее время не сказал ни единого слова. Но, возможно, в данном случае и не требовалось.

– Пойдемте, голубчики.

И старик направился к выходу. Звякнул колокольчик над дверью. Взмыленный Бажен распахнул ту настежь, да так и застыл со слегка приоткрытым ртом.

– Юноша, – приподнял шляпу старик и тут же исчез внутри автомобиля с характерной фигуркой на капоте. Та же модель, что и у герцогини Анорской. Только новее.

Водитель помог охранникам убрать пакеты в багажник и вскоре с улицы к мосту удалилась целая процессия из двух-трех автомобилей.

– Родите меня заново, – присвистнул Бажен, снимая шляпу и провожая взглядом автомобили. – Это тот, о ком я думаю?

Арди чуть выгнул бровь. Бажен думал о состоятельных и немного взбалмошных стариках?

– Это фигура речи, ковбой ты полулюдский! – воскликнул Иорский, заметив реакцию товарища.

– Я знаю, но так смешнее, – кивнул Ардан.

Бажен показал неприличный жест и снова выглянул на улицу.

– Адакий Эрский – один из самых видных новеллистов в стране, Ард. Твоя собственная жена его читает!

"– Интересно?

– Очень.

– А о чем там?

– Тебе же не нравится художественная литература, Арди-волшебник.

– У меня просто не хватает времени, чтобы читать вымышленные истории. И, тем более, свою порцию мифов и легенд я получил еще в детстве.

– Это не миф. Это проза. Здесь рассказывается про известного художника, который увлекся молодой натурщицей, но она не ответила ему взаимностью. В итоге разбитое сердце столкнуло художника на кривую дорожку. Он начал злоупотреблять Ангельской Пылью, алкоголем, вести разгульный образ жизни и разругался буквально со всеми друзьями и семьей.

– И в чем интерес читать такое?

– Не знаю, дорогой. Тут это все подается как приключение. Главный герой очень харизматичен. И все ощущается как борьба с внутренними демонами. А еще тут красиво описываются… горизонтальные отношения и… когда читаешь о чем-то таком нехорошем, то в голове все выглядит так, будто нехорошее есть только в книгах и газетах, а в реальном мире нет.

…

– Книга, кстати, почти автобиографическая. Вся столица знает про похождения автора. Тот целых полгода снимал комнату в Черном Лотосе, а еще был задержан голышом на Бальеро. Сбежал из спальни жены большого чиновника."

Точно! Ардан вспомнил, где слышал фамилию. Вернее даже не слышал, а видел. На обложке книги, которую Тесс читала во время их путешествия в Шамтур.

– Представь, что будет, если он про нас расскажет в своих кругах⁈ – карие глаза Бажена уже пылали не столько азартом, сколько воображаемыми эксами.

Наверное именно то, что Иорский-младший видел в аптеке исключительно коммерческое предприятие для извлечения собственной прибыли и позволяло их предприятию постепенно расти и развиваться.

– Новые проблемы? – упадническим тоном предположил Ардан, провожая взглядом уже почти скрывшийся из виду кортеж.

– А более оптимистично нельзя, дознавательская ты морда? – воскликнул Бажен и, ненадолго скрывшись в подсобке, вернулся в зал уже без пальто и посоха. – Нам только такой рекламы и не хватало!

– Прозвучало сейчас крайне двусмысленно, Бажен.

– Да ну тебя, – отмахнулся Иорский и, подняв фальшь-крышку, встал за прилавок. – Чего тебя сегодня вообще сюда потянуло? Мы же наняли продавца.

– Хотел на Неспящей улице посмотреть всякое, а потом в голову взбрел один эксперимент и я завернул в лабораторию, – честно ответил Ардан.

Он сперва думал отправиться в Конюшни, но уже находился в нескольких минутах езды от района Первородных. А менять маршрут… он бы вылил еще пару тонн пота. Потому как каждый раз, когда оказывался за рулем, что теперь происходило с незавидной регулярностью, то орошал салон «Деркса» гектолитрами пота. Как кто-то мог получать удовольствие от вождения – все еще оставалось для Арда загадкой.

И, самое обидное, даже Аркар отказался выступать в роли подменного учителя, после того, как они вдвоем трижды едва не ухнули через ограду канала Маркова. Аркар заявил, что видит свою смерть, причем в далеком необозримом будущем, вовсе не на дне реки внутри железной коробки.

– А продавец где? – заозирался по сторонам Бажен.

Им удалось нанять студентку четвертого курса Императорской Малой Академии Наук – нечто вроде Большого, только для Незвездной науки. Но и там, разумеется, имелся свой Звездный факультет.

Девушка с платиновыми волосами, фарфоровой кожей, кукольным лицом, чуть косоглазая, с низким лбом и немного кривыми ногами, которые она скрывала, выбирая платья со складчатыми юбками. Уроженка первого поколения эмигрантов из Скальдавина. Она часто рассуждала, что скоро в Метрополию, учитывая результаты все того же Конгресса, хлынет целый поток новых приезжих из Скальдавина, Улджингуда и Улджингука. Слишком многие не хотели рисковать оказаться запертыми военной машиной недавно образованной Хартии Севера.

И не только запертыми…

– Отпустил, – спокойно ответил Арди.

Бажен как-то сразу поник.

– И зачем я тогда сюда так мчал, – вздохнул он и оперся на стеновую панель. – Давно хоть?

Ардан посмотрел на запястье.

– Пару часов как.

– А эксперимент?

– У нас закончились заготовки. Надо, все же, кого-то нанимать и…

– То есть ты еще и зря отпустил Хельгу? – перебил Бажен, словно его интересовала лишь часть фразы Арда.

Ардан тяжело вздохнул. Он прекрасно знал репутацию Бажена Иорского, который не только блистал в юридических делах, но и являлся законченным… поклонником женщин. Настолько, что большинство его бед начинались именно в чужих спальнях.

– Это не то, что ты подумал! – с лишней экспрессией заявил Иорский.

– Разумеется, – кивнул Ардан.

– Я серьезно говорю, ковбой. Мне просто приятно с ней общаться.

– Потому, что она не позволяет вашему общению продолжаться где-то за пределами аптеки? – предположил Ардан.

Бажен по-лисьи улыбнулся.

– Поверь мне, юный и наивный Алькадский парень, мне бы нисколько не помешало отсутствие здесь матраса. Как говорится – чем жестче пол, тем мягче груди и…

– И я не хочу слышать продолжения, Бажен, – замахал руками Ардан. – Избавь меня от подробностей.

– Ханжа, – фыркнул Иорский и, порывшись во внутреннем кармане, плюхнул на прилавок гербовую бумагу. – Патент. Добыл. Поздравляй.

– Поздравляю. С добычей. Патента, – в той же манере, что и товарищ, ответил Ардан.

Бажен несколько раз хлопнул ресницами.

– И это все? А где фанфары? Где обещание сводить меня в Пеликан и Черный Лотос?

Черный Лотос в представлении не нуждался, а насчет «Пеликана» Арди не сразу понял. А потом вспомнил, что это какой-то дорогущий ресторан. Аркар, не так давно, после посещения Конклава, угощал там Арда.

– Я могу спросить то же самое, – Арди постучал пальцем по нижней строке бумаги, где сообщалось на что именно выдан патент. – Тем более, что вряд ли мы что-то увидим в качестве роялти. Аптечный картель сделает все, чтобы использовать пилюли снотворного и не платить нам ни ксо.

Улыбка Бажена стала еще шире.

– На это и надежда, здоровенная ты, бесхитростная дубина.

Ардан нахмурился.

– Мы долго в обороне не просидим, – пояснил Бажен и забрал патент обратно. – В сейф уберу… Так вот. Они уже пытались протащить свои законы. На этом не остановятся. Так что нам тоже нужно начать кусаться. Но у них все самые лакомые филейные места прикрыты колючей проволокой. А рвать о нее пасть как-то неохота. А тут, – Бажен помахал гербовой бумагой. – Я дождусь повода, который они же сами и дадут, а затем вцеплюсь в них так, что их любовницы и девки из Лотоса ошалеют от моей… Вечные Ангелы. Фу. Аналогия забрела в какую-то не ту степь. Но, в целом, ты меня понял.

Арди кивнул. В общем и целом он действительно понял. Понял, что Бажен, возможно, видел мир точно так же, как и Полковник с Кукловодами. Ну или почти так же.

– Думаешь это разумно шевелить палкой в берлоге медведя?

– Ард, – взмолился Бажен. – То, что я начал с неудачного литературного оборота, не значит, что нам нужно переходить на метафоры.

Арди поднял ладони в жесте признания своего поражения.

– И разве грозный матабар, Синий маг, который зажег третью звезду еще даже до девятнадцати лет, дознаватель второго ранга с двумя орденами Доблести боится аптечного картеля?

– А ты не боишься? – вопросом на вопрос ответил Ардан.

– Если честно, то до необходимости запасных штанов боюсь, – честно поделился Бажен. – Но выбора у нас нет. Раз уж они не стали смотреть на нас сквозь пальцы и собираются нас задушить, то предпочту первым пустить им кровь.

– Главное, чтобы не в прямом смысле, – устало добавил Арди.

– Все еще не пойму где твой оптимизм, – зевнул Бажен. – У тебя же завтра День Рождения.

– В шесть часов вечера в «Брюсе».

– Я помню, – кивнул Иорский. – А как, кстати, Борис с Еленой? С младенцем приедут, что ли?

– К ним на время переехали родители Елены, – ответил Арди, вспоминая разговор в госпитале трехнедельной давности. – Помочь. Ну и научить что делать. Так что они вырвутся к нам на пару часов, но вряд ли на дольше.

– Ну да, ну да, стоит у друзей появиться ребенку, как у тебя на несколько лет пропадают друзья, – со знанием дела прокомментировал Бажен. – А когда они…

– В начале весны, – Ардан ответил быстрее, чем Бажен успел закончить вопрос.

Иорский имел в виду приведение к Свету и тот факт, что Арди станет духовником маленькой Агнесс. Так Елена с Борисом решили назвать свою дочку. В честь прабабушек. Да, так совпало, что их звали одинаково.

Духовниками же в церкви Светлоликого называли тех, кто приводил ребенка к «Свету». Обычно таким человеком становился близкий друг семьи – он погружал ребенка в деревянный ларец, внизу которого горела свеча.

Купал в свету.

Всего мгновение, чтобы не обжечь. По преданиям пламя каждой такой свечи передавалось от одного источника другому и уходило корнями к первому Свету Светлоликого, которым тот одарил замерзающего в пустынной ночи Пророка.

– Волнуешься? – спросил Бажен.

– Если честно? То примерно настолько же, насколько ты переживаешь из-за картеля.

– Вот! – Бажен хлопнул его по плечу. – Можешь же шутить, когда захочешь. Нельзя терять оптимизма, Ард!