Текст книги "Матабар VIII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 39 страниц)

Глава 95

Ардан, переместив свободную от посоха ладонь на рукоять отцовского ножа, наклонился пониже. Даже если бы у Ардана внутри сознания пылала Синяя звезда, то вряд ли бы он смог спасти жизнь раненому. И дело вовсе даже не в щитовых чарах, сторожевым псом обнюхивающих юношу, спустившегося под их сени.

От ран мутанта, глубоких, рваных, совсем не тех, что оставили бы магия или сталь, пахло серой. Густым, удушающим запахом, не сулящим ничего хорошего.

– М-м… – промычал мутант и с сильным акцентом, на последнем издыхании, коротко закончил: – Монстр.

Его тело дернулось последний раз, грудь выгнулась дугой, и вместе с тем, как широко раскрылись зрачки, затем тут же сузившись в едва различимую точку, Тазидахец испустил дух. Осколок имени Льдов и Снегов в сознании Арда дрогнул, заставив защитные чары на отеле ощерить далеко не милосердный оскал.

Как бы ни были тонко настроены, сколько бы десятками тысяч рунических соединений, математических формул и генераторов ни поддерживали структуру – Звездную Магию попросту невозможно настроить на всю полноту искусства Эан’Хане. Что в целом не означало, что маги-инженеры, соорудившие защиту, не могли записать в структуру какие-то базовые понятия и…

– И о чем ты сейчас только думаешь, – сам на себя прошипел Ардан.

Ситуация стремительно ухудшалась. Если бы он подал сигнал тревоги несколько минут назад и хотя бы вместе с Полевкой обнаружил данный труп, картина бы наполнилась совсем иными красками. А подними он тревогу сейчас? Да, у Черного Дома не возникнет вопросов, а вот у остальных дипломатических миссий…

Полукровка матабар рядом с трупом мутанта, у которого живот, обнажив кости грудной клетки и раздробленный позвоночник, вспорот когтями. Ардан не хотел проверять, насколько сильно в других странах укоренилась презумпция невиновности, созданная в древнем Галессе, чтобы побороть влияние Инквизиции Энарио.

И все же…

Поддерживая связь с осколком (что было возможно лишь благодаря морозной ночи), Ардан наклонился над телом мутанта. Так близко, что почти испачкал лицо в его крови. Шумно, почти не таясь, он втянул воздух широко раскрытыми ноздрями. От удушливого, въедливого запаха серы горло едва было не одолел тошнотворный ком, но Ард сдержал порыв.

В омуте вони он, пусть и с трудом, различил что-то мокрое, что-то усталое и даже вспотевшее. Совсем не то, чем пахли Бездомные Фае и их собственные Сидхе – демоны. Да, пожалуй, насколько успел понять Ардан за прошедшие полтора года, демонов действительно можно было назвать антагонистами Сидхе.

Прислушиваясь к звенящему шепоту осколка, Ардан коротко прошептал на языке Фае:

– Покажи мне, – и подул на навершие посоха.

Нет, ему вовсе не требовалось говорить на языке Фае, чтобы что-то попросить у осколка имени Льдов и Снегов, просто… так было проще. В чем именно? Вряд ли Ардан сможет ответить на данный вопрос в ближайшие годы.

Но что он знал точно – мороз жил здесь уже почти месяц. Прятался от потоков горячей воды, бегущей по чугунным каналам, выкованным в людских печах. Ютился на чердаке, беседуя с тьмой, пауками и редкими ветрами, пробиравшимися сквозь щели в крыше. Мороз видел, что здесь произошло. Особенно когда его разбудили распахнутой дверью, впустившей внутрь зиму, поспешившую рассказать кузену о том, что творилось во внешнем мире. Таком странном. Таком чуждом. И таком далеком. Лишь размытом мираже, о котором мороз чердака отеля «Корона» уже почти и не вспоминал.

Ардан позвал память местного холода, и та закружила в ледяном мареве, сорвавшемся с навершия посоха. Оставляя узоры синего инея на стенах и полу, избегая небольших участков, так сильно похожих на следы, ведущие к лестнице, марево ненадолго сгустилось. Ветер задул в нем, поднимая мелкую, как мука, метель. В её недрах Ардан, прищурившись, увидел полупрозрачные силуэты.

Тазидахский мутант, поводя носом по воздуху, аккуратно приближался к тому месту, где сейчас стоял Ардан. А затем внезапно прямо перед ним возникла обыкновенная человеческая рука. Только вот уже следующим мгновением кожа на руке забурлила кипящей водой, кости изломались, а вместо человеческой ладони воздух рассекла когтистая, бугрящаяся какими-то волдырями, а может, и сломанной чешуей, истекающая вязкой жижей лапа.

Мгновением позже марево исчезло, оставив после себя лишь вереницу следов на заснеженном полу и облачко пара, сорвавшееся с губ Арда. Мороз не хотел становиться свидетелем произошедшего. Он искал уединения и покоя, а не соседства со смертными.

Ардан не стал терзать осколок дальше, тем более чувствуя, как начинает кружиться голова и рябить перед глазами, юноша и вовсе сомневался, что у него хватит сил на еще что-то подобное. Как бы ни была холодна ночь и сколько бы сил ни принесла с собой Зима, но Ардан оставался обычным Говорящим. Далеко не Эан’Хане, познавшим всю глубину Истинного Имени, ставшим неотъемлемой частью его «я».

– Спасибо, – поблагодарил Ард и отпустил осколок имени Льдов и Снегов на волю. Тот прозвенел детским смехом, прохрустел молодым снегом и коротко зашуршал белыми верхушками пушистых деревьев.

Ардан задышал легче и свободнее, а чувство тяжести, постепенно наваливающееся на плечи, стало отступать.

Прикрыв глаза, юноша несколько мгновений дышал. Медленно, размеренно, стараясь успокоить скачущие с темы на тему мысли. Словно блохи на спине бездомной собаки, которую решили помыть добросердечные путники.

Что он только что увидел? Бездомных Фае, прячущихся под личиной человека? Человека, который стал образом увенчавшихся успехом попыток Кукловодов создать нечто вроде симбиоза мутации и одержимости духом Бездомного Фае? Имелась ли вообще принципиальная разница между данными понятиями? А может, мороз показал ему разумную гуманоидную химеру, о существовании которых ходили легенды в среде любителей лекций профессора Ковертского? Но есть ли тогда разница между гуманоидными разумными химерами и мутантами? Стоило ли ему пойти за вереницей следов, уходящих в сторону лестницы? Не стоило? И самое главное – что делать с телом?

Ардан пытался ухватить хоть одну мысль, отсекая все прочие, но стоило ему сосредоточиться на чем-то одном, как прочие метания возвращались с утроенной силой и настойчивостью.

– Хватит, – вновь сам себя оборвал Ард. – Как говорит Милар, надо решать по мере поступления.

Это не задачка из Звездной науки или математики, которую он мог разбить на составляющие и начать поступательно решать, сводя в единую систему. Первое и самое важное – тело Тазидахского мутанта.

Если его найдут, а его обязательно найдут, Конгресс будет сорван. Сильный ли урон получит Империя? Ардан понятия не имел. Он старался, как и советовали, держаться от политики настолько далеко, насколько возможно. Увы, эта самая политика с завидным постоянством находила способы, как подобраться к нему. Причем со спины.

Вытащив по два накопителя каждого цвета из пояса, Ардан приложил их ко лбу и вновь сосредоточился на звуках зимы. Он слышал её шуршащий шепот, чувствовал легкую походку. Усталость, кратно превышающая ощущения последних нескольких минут, волной накатила на юношу.

И если бы не волнорез в виде стремительно тускневших накопителей, Ардан бы под её неумолимым натиском попросту потерял сознание.

У него имелось всего несколько мгновений в запасе. Запомнив в мельчайших подробностях характер ран и исходящего от них запаха, Ардан позвал мороз. Не местный, а тот, что бродил по улицам. Куда более суровый, серьезный и непреклонный. Он ворвался метелью в щели крыши, потянулся снежными руками-лентами и обхватил тело мутанта.

Он вгрызался в плоть, с жадностью забирая и, не жуя, глотая последние крохи тепла. Срывая их, он слой за слоем откапывал своего собрата – хлад мертвой плоти. И уже вместе они набросились на останки, пребывая в первобытной ярости от того, что кто-то так долго и усердно сопротивлялся их власти. Что кто-то посмел презреть Зиму и её царство; посмел принести тепло туда, где то не ждали и не чествовали.

Одновременно с тем, как всего за пару секунд четыре кристалла рассыпались звездной пылью, Ардан отпустил мороз на волю. Тот втянулся обратно в щели, забирая с собой принесенный с улицы снег.

От тела не осталось и следа. Только обледенелый осколок то ли пальца, то ли просто какой-то косточки напоминал о том, что еще недавно здесь лежала плоть. Плоть, промерзшая насквозь и расколотая в мелкую пыль касанием сердца Зимы.

Кто-то бы мог испугаться подобной жестокости, но Атта’нха учила Арда, что Имена не знают эмоций и не ведают морали, у них даже нет звериных Законов и укладов Королев Града на Холме. Они просто есть. Такие, какие они есть. Так что Ард не испугался.

Убирая обледенелую косточку во внутренний карман, юноша вытер испарину со лба, а вместе с ней и капли крови из-под глаз. От напряжения полопались тонкие сосуды.

Если бы не Зима, Ардан не смог бы и десятой части того, что сейчас сотворил. Впервые в жизни, пусть и на краткий миг, ему стало интересно, насколько же была могущественна Атта’нха в самый темный час сезона снегов? И что произошло бы с операцией «Горный Хищник», если бы не запрет Королев вмешиваться Духам Хранителям в дела смертных…

Ардан прислонился спиной к насквозь промерзшим доскам и ненадолго прикрыл глаза. Тяжело дыша, он мысленно зачеркнул одну из проблем. От тела, природу появления которого не слишком хорошо понимал, юноша избавился. Осталось решить задачку с весьма небольшим диапазоном возможного выбора ответа.

Две лестницы.

Справа от него та, что вела на крышу, и, может, если белый туман мороза продержится еще четверть часа, то Ардан успеет вернуться до смены караула. Слева – та, к которой вела вереница следов неизвестной твари, а сама лестница спускалась на последний этаж, где располагались три миссии.

Антураж посла и министра иностранных дел Королевства Нджии, затем, если считать от чердачной лестницы в противоположную сторону, – Княжество Фатия. И последнюю треть определили для Братства Тазидахиана. Весьма логично разместить полугласный альянс, причем состоящий (если не считать Фатийцев) из крупнейших миссий, на одном этаже.

Зачем неизвестным понадобилось убивать мутанта Тазидахиана, а затем спускаться на этаж, где сосредоточились три самые милитаристские нации на планете?

Ардан невольно вспомнил музей Истории Магии.

Чем-то происходящее напоминало ту злополучную ночь. Чем конкретно? Тем, что все здесь пропахло, даже, скорее, провоняло и вовсе не серой, а подставой. Причем совсем не такой относительно простой, как в Музее, а несколько более изощренной. И, учитывая, что диверсанты даже не убрали за собой тело, значит…

– У них ограничено время! – едва было не воскликнул Ард. – Или…

Задачка решилась сама собой. Если убийца не стал избавляться от следов, то либо он торопился, либо следы и являлись целью уравнения. Таким образом, если свести все воедино…

– Тела Тазидахцев и их союзников в сердце Империи во время Конгресса… – прошептал Ардан.

Запах серы, еще недавно дурманивший юношу, сменился другим. Тем, которым пропитался Шамтур и сотни километров изломанных окопных линий. Может быть, большая война и не начнется сразу на следующий день, но то, что подобное поставит западный материк в еще более острое положение, чем тот находился, сомневаться не приходилось.

Ардан поднялся на ноги и поспешил по следу. У него осталось немногим меньше четверти часа прежде, чем морозный туман, окутавший отель, рассеется.

Очередные приключения…

Перед тем как спуститься вниз по лестнице, Ардан уже привычным хлестким движением расшнуровал ботинки и, затянув нехитрый, но надежный узел, повесил себе на шею. Стоя около края лестницы и вглядываясь в сумеречный закуток коридора, Ардан мысленно проклинал архитекторов.

Наверное, с их точки зрения, сооружение некоей разновидности алькова около подножия лестницы, ведущей на технический этаж, имело весьма серьезный смысл. Как и дверь, его отгораживающая.

Юноша спустился по скрипучим ступенькам и тихонько втянул носом воздух. С той стороны незапертой деревянной створки пахло… травами. Причем очень характерными травами. Ардан помнил их с того самого момента, как мучился несколько недель со сном, и Атта’нха отпаивала его специальным чаем, помогавшим заснуть.

Молясь о том, чтобы в одном из самых дорогих отелей не только города, но и всей Империи были смазаны петли, Ардан приоткрыл дверь. Слава Спящим Духам, фурнитура не издала ни единого лишнего звука. Так что в отражении лезвия вытянутого ножа юноша смог увидеть весьма красноречивую картину.

Среди относительно широкого коридора, по обе стороны которого в шахматном порядке располагались однотипные двери, царила тишина. И не самая обычная, а та, внутри которой даже дыхание не собьется с размеренного шага, а сердце не сделает лишнего удара.

Вытянувшись вдоль стен, кто с ружьями, несколько даже с посохами, у входа в резиденции дипломатических миссий дежурила их личная охрана. И все бы ничего, если бы не тот факт, что они слегка покачивались. Из стороны в сторону. Как листья на едва ощутимом летнем ветру.

Никто, кто мельком бросил бы быстрый взгляд на этаж, не заподозрил бы ничего необычного. Стоят себе и стоят. Несут молчаливую и не самую простую службу на благо своих стран.

– Проклятье, – мысленно произнес Ардан и втянул лезвие ножа обратно за дверь.

Недолго думая, попутно борясь с подступающей сонливостью, свинцом тянущей веки все ниже и ниже, Ардан выпустил сорочку и срезал край борта. Затем, едва различая очертания реальности и двигаясь так, словно попутно боролся с неумолимым речным потоком, рассек собственную ладонь и обагрил алым цветом лоскут ткани.

Сбиваясь, качаясь из стороны в сторону, юноша сумел приподнять маску и приложить к носу влажную от своей же крови импровизированную повязку. Глубоко вдыхая запах горькой меди, Ардан постепенно приходил в себя.

«Трава Мягких Сновидений», – мысленно прошептал Ард. – « Интересно…»

Данная трава росла на северных склонах дальних Алькадских кряжей. Её использовали в народе Гектора, чтобы помогать младенцам спать во время длинных переходов племен между охотничьими угодьями. К старшему возрасту вернувшиеся от Духов Хранителей полноправные охотники уже, как и прочие их родичи, получали иммунитет от этой Лей-травы.

Ардан, в силу лишь половины сущности Матабар, полный иммунитет так и не приобрел, но повязка и кровь ограждали его в достаточной степени, чтобы не потерять сознание.

Взбодрившись и вернув себе способность трезво рассуждать, Ард снова выглянул в коридор. Сощурившись, он внимательно осматривал пол, стены и потолок, пока в одной из ламп, светящей куда тусклее своих соседок, он не различил силуэт небольшого мешочка.

Вот так просто – отвар в сухом виде положили в плафон, а тот грелся от Лей-лампы, и травы постепенно, в очень небольшой дозе, нагревались и усыпляли стражей. Настолько, что те не падали ничком на пол, а пребывали в некоей форме транса. Том состоянии, когда ты вроде и понимаешь, что спишь, но окончательно сбросить с себя оковы миражей не в состоянии.

Но самое неприятное заключалось совсем в ином – из-за дурманящего запаха и повязки на носу Ардан был не в состоянии учуять хоть что-то, кроме своей же крови. Так что, держа в одной руке нож, а в другой – посох, прижимаясь спиной к стене, он выбрался в коридор. Словно слепой, неумелый и едва покинувший утробу матери котенок.

Чувствуя заинтересованные касания стационарного щита на границе своего сознания, Ардан успокаивал скачущие мысли тем, что использовать вредоносную Звездную магию сейчас не смог бы не то что Гранд Магистр, а, возможно, ни один из учеников Арора. Если бы тем, вдруг, конечно, оказалось хоть малейшее дело до происходящего в мире.

Ориентируясь лишь на глаза и слух, что буквально делало Арда полуслепым, он перемещался от одной двери к другой. Порой замирал, когда кто-то из стражников дипломатических покоев как-то слишком уж сильно вздрагивал или покачивался. Прикладывая уши к замочным скважинам, протягивая нож под дверным полотном, Ардан внимательно изучал, что происходило на этаже.

В каждой из комнат, будто под копирку, спали люди. Кто-то, полураздетый, со спущенными штанами, свалился на кровать, так и не успев сменить дневной гардероб на ночную рубашку. Иные лежали на полу с газетой или книгой в руках. Ардан заприметил компанию Фатийцев, как трава скошенных за круглым столом, с которого капал крепкий черный Каргаамский кофе.

Трава Мягких Сновидений застала своих жертв в самых разных позах и, собственно, в тех же позах и отправила их по эфемерным просторам бессознательного воображения. А учитывая дозу, то, когда дипломаты и охранники проснутся, даже и не вспомнят, что именно произошло. Прошедшее время промелькнет для них незаметно, а полусонное сознание само подскажет ответ на любые вопросы.

Ардан хотел бы, чтобы и его разум тоже ответил на несколько пунктов из длинного, все растущего перечня. Один из них добавился буквально только что – каким образом злоумышленники пронесли в, возможно, самое защищенное здание на всей планете (как минимум на ближайшие две недели) Лей-траву? И более того, почему стационарная защита, уже контролировавшая наличие у Арда накопителей, пропустила за свой периметр хорошо изученную Лей-траву с весьма характерным Полем Паарлакса? Или, как его раньше называли, – Лей Эхом.

Даже в фирме ан Маниш Ардан видел чертежи стационарных щитов, позволявших подать сигнал бедствия, если за вверенные им границы проносили нечто подобное. И это щиты с в сотни раз меньшим списком параметров и условий. Более того – схема защитного купола отеля была заранее утверждена и принята к сведению всеми представителями Конгресса. Её скрупулезно проверили, разложили по блокам, деконструировали и утвердили лучшие из Звездных умов всех стран-участниц.

«Кто-то сумел её взломать», – пришел к неутешительному выводу Ардан.

А значит, этот кто-то находился за границей научного познания даже Гранд Магистров… и вряд ли в деле замешан единственный в мире Архимаг, скитавшийся инкогнито по свету.

«Не о том думаешь», – напомнил себе Ард.

Подходя к очередной двери, он…

* * *

Ардан открыл глаза и попытался пошевелиться, но не смог. Лишенный посоха, связанный по рукам и ногам, он сидел в комнате. Дорого обставленной, с позолотой на потолочной лепнине и весьма ярким паркетом, на поверхности лака которого отражались укрытые масками лица. Двух людей. А может, и не совсем людей.

Они стояли рядом с уснувшим на кровати мужчиной с грубыми чертами лица, покрытым шрамами телом и выжженной меткой. Совсем как у коров на любой ферме. Клеймо, оставленное раскаленным железом. Вот только в Братстве Тазидахиана подобными метками удостаивались только лучшие из «братьев».

Так что неизвестные в данный момент копались в вещах посла или аналога «министра» из Братства. Стараясь не оставлять следов, они выдвигали ящики, перетряхивали одежду, развешанную в шкафах, осматривали каждую баночку, скляночку и бутылку.

Они что-то искали.

Точно так же, как искал и Ардан. Озирался по сторонам в попытках обнаружить хоть что-то, что могло привести его к спасению. Пытался напрячь мускулы, но веревка внезапно оказалась прочнее того, на что был способен полукровка.

– Не стоит, волчонок, – раздалось над ухом. Чистый, без акцента, язык Фае.

Ардан вздрогнул. И вовсе не из-за языка. А из-за звука. Из-за голоса. Мягкого, слегка свистящего, такого, будто вместо живых связок в горле незнакомца спрятаны веревочки. За которые его дергали.

Как куклу…

Ардан уже слышал этот голос. Тогда, во Дворце Царей Прошлого. В памяти Красной Госпожи. И в воспоминаниях Одурдода Нудского.

Строгий, безэмоциональный тон.

– Мы не знакомы лично, волчонок, но почему-то у меня складывается ощущение, что ты меня знаешь.

Незнакомец обошел Арда и встал у него перед лицом. Закутанный даже не в черную одежду, а в саму тень, черным туманом стелющуюся по его спине и груди. Укрывавшую непроглядным капюшоном голову и лицо, вуалью спускавшуюся по рукам и ногам. И только два глаза белыми искрами сияли во тьме.

Ни запаха. Ни стука сердца. Ни даже дыхания.

Ничего. Только ощущение того, что жизнь Арда целиком и полностью зависела от одного лишь желания этого… этой Куклы.

Перед ним стоял Эан’Хане.

И да, Ард видел их и прежде и даже сошелся в битве с одним из владеющих вершиной искусства. Но еще никогда прежде он не видел тех, о ком предупреждала его Атта’нха. Впервые в жизни Ард оказался перед лицом ужаса, ставшего прародителем множества самых страшных и жутких историй. Как среди Первородных, так и людей.

Перед Ардом, посреди неприступного отеля «Корона», на самом главном мероприятии на планете, одетый во мрак, стоял Эан’Хане Темных Слов!

– Ох, волчонок… как говорится, кровь от крови, – бесплотной тенью Эан’Хане, не касаясь пола, подлетел к Арду и наклонился так близко, что лицо юноши едва не коснулось непроглядного провала мантии мрака. – Я слышу в тебе их голоса. Пока лишь едва различимый шепот. Совсем нежный и юный. Почти детский. Но они есть. Там. В глубине твоего сердца. Дают свои ростки. Осколки Темных Слов. Ты воспользовался знанием, которым нельзя пользоваться, о благочестивый подданный Зимней Королевы. Совсем как твой прадед. Как Арор, да будет его имя забыто.

Тень выпрямилась и отодвинулась в сторону, а Ардан понял две вещи. Первая – у него не имелось ни единого шанса. Может, если бы не тот факт, что ему пришлось использовать так много своих сил Говорящего – он бы смог что-то придумать. Не чтобы победить Темного Эан’Хане, а хотя бы выжить и, возможно, как-то повлиять на происходящее.

Победить Темного Эан’Хане… что за глупость. В историях Атта’нха и легендах Арора упоминалось, что Темные Эан’Хане обладали такой силой, что для их сдерживания требовались силы самых могущественных Эан’Хане, а порой и самих Сидхе. Именно поэтому Темных не одолели, истребив до последнего, а лишь изгнали за Великое Море.

Что же до второй вещи – эта тень, эта… Кукла знала Арора. Знала его лично.

– Думаешь, как можешь освободиться, волчонок? – все так же безжизненно, сухим и мертвым деревом, звучал голос из недр живого мрака. – Я чувствую, что у тебя еще остались искры воли, чтобы позвать твое Имя. Имя… Льдов и Снегов? Удивительно… неужели Ведьма Льдов и Снегов решилась поделиться именем своей матери с кем-то из смертных? Забавно, что Дворы настолько отчаялись остановить нас, что сделали ставку на простую смертную искру…

Ардан, прежде действительно из последних сил пытавшийся отыскать решение, застыл.

– Ты не знаешь, как передаются Имена Старших Стихий, – не спрашивала, а с удивлением, причем с удивлением для самого себя, утверждала Тень.

Опомнившись, Ард отсек все ненужные мысли и попытался ухватиться за короткую заминку, вызванную искренней ошеломленностью Темного Эан’Хане.

– Я знаю достаточно, Темный, – произнес Ардан. – Я знаю, что ты служишь Кукловодам. Я знаю, что вы пытаетесь создать симбиоз смертных и Бездомных Фае, и я знаю, что…

Ард собирался продолжить, щедро скармливая приманку добыче, но его губы сомкнулись, а язык прижался к нёбу. Тени окутали юношу, оплетя его неприступными путами. Подчиняясь воле Темного, они отрывались от поверхностей и приобретали формы, суть и плоть.

– Кукловоды… так вы нас называете? Капитан Пнев и Полковник не придумали чего-то более изысканного? – вновь в прежней безэмоциональной манере задал риторические вопросы Темный. – Хотя, пожалуй, название действительно описывает нашу суть. Удивительно, волчонок, мой Хозяин разрешил мне оборвать твою жизнь. Ты создаешь слишком много суеты там, где требуется покой и размеренность. Но вот я смотрю на тебя. Беспомощного и жалкого, неспособного даже преодолеть волю моих теней… у меня нет ни малейшего желания обрывать твои страдания. Нет, совсем нет. Это не утолит моей жажды.

Тень вновь придвинулась и наклонилась к нему так же близко, как и прежде.

– Как же сладки будут твои страдания, волчонок. И, может быть, видя, как ты сжигаешь сам себя, я смогу, наконец, отплатить Арору за все его грехи, – едва слышно шептала Тень. – Пока на тебе метка Аллане’эари, своей волей я не могу причинить вред ни тебе, ни ей. Твоему маленькому счастью. Смертной плоти. Любовь… как это пошло, волчонок. Но я чувствую, как метка слабеет. Как у неё осталось всего несколько дней, чтобы удержать меня.

Ардан почувствовал, как горный охотник внутри него ощерился и как когти и клыки начали резать его десны и пальцы.

– Если бы вы могли или хотели что-то с нами сделать, то уже сделали бы, – процедил Ард, – но вы не можете. Не напрямую. Я не знаю почему, но каким-то образом это создаст для вас слишком много проблем.

– Думаешь, ты самый умный, волчонок? – не растерялась Кукла. – Ты даже не представляешь, на что мы способны. На что Я способен.

Ардан, не таясь и не прячась, заглянул прямо в белые искры глаз под капюшоном мантии мрака.

– Тогда сделай это, Темный. Давай. Вот он я. Давай закончим все прямо здесь и сейчас.

На мгновение Арду показалось, что он оказался на пути горного селя. Грохочущего потока грязи и камней, сминающего вековые стволы так же просто, как ребенок мнет траву. Но мгновением позже наваждение исчезло.

– Не искушай меня, волчонок, – Темный приблизился еще ближе и под его левой рукой вспыхнуло золотое пламя. – Я могу погрузить твой разум в столь глубокие пучины, что ты бы не осмелился даже подумать назвать болью, ибо это слово меркнет по сравнению с тем, что ждет тебя внутри моего гнева.

                                                                                             

Темный хотел сказать что-то еще, но не успел.

– Здесь нет, – коротко, на Галесском, булькающим голосом отчитался один из рыскавших по комнате.

Темный несколько долгих секунд стоял неподвижно, после чего ненадолго прикрыл белые искры своих глаз.

– Значит, решили предать… что же, мы к этому готовились… Ну а ты, – Темный повернулся к Арду, – до встречи, волчонок. Хотя, может, я навещу дочь Рейша Ормана до того, как забрать с тебя долг Арора. И, да будут Вечные Ангелы свидетелями, ты поймешь, что все то, что ты слышал про Темных Эан’Хане, не более чем детские страшилки. Я же познакомлю её с настоящим ужасом.

И прежде чем Ардан успел прикоснуться к тянущемуся к нему морозу, рвущемуся сквозь запертые ставни, Темный Эан’Хане взмахнул полой струящегося тумана.

– Но ты об этом не вспомнишь. Так и не узнаешь, почему именно пойдешь к алтарю один. Совсем как Арор. Как красива и жестока порой судьба, волчонок.

* * *

– Эй, Осел, ты чего тут, спишь, что ли?

Ардан вздрогнул и открыл глаза. Он стоял посреди постепенно рассеивающегося морозного тумана, пригнанного ветрами застывшего Ласточкиного Океана.

Рядом с ним переминался с ноги на ногу Полевка.

– Смена постов, – скрежеща зубами, напомнил оперативник.

– Д-да, конечно, – немного заторможенно, глядя на часы, где полночь сменилась часом ночи, кивнул Ардан. Неужели он так сильно задремал на свежем воздухе, пригнанном океанскими ветрами, что действительно заснул?

Уже сделав первый шаг по снежному настилу, Ард услышал оклик Полевки.

– Ты, кажется, леденец уронил, Осел! Только странный какой-то.

Ардан повернулся и забрал из варежек Полевки облепленный снегом кусочек льда. И стоило льдинке коснуться его кожи, как та истаяла. Встрепенулась встревоженным паром и… втянулась внутрь пор Арда. Полевка к этому времени уже отвернулся и ничего не видел.

Не видел, как Ардан сжимал кусочек чужого пальца и, скрючившись в три погибели, схватившись за посох, кряхтел. Из его глаз, с его губ, стекая по подбородку и щекам, ползли линии черных теней.

Мороз окутывал лоскуты теней внутри сознания Арда. Вцеплялся в них разъяренным волком и вырывал из сердца и разума юноши. Драл в клочья и выплевывал наружу. И с каждой новой поверженной тенью в разум Арда возвращались воспоминания.

Мутант… Трава Мягких Сновидений… Темный Эан’Хане…

– Тесс… – прошептал Ардан.

Он не сомневался. Ни секунды. Ни самого краткого мгновения.

– Эй, Осел… ты чего⁈ Осел! Проклятье…

Ардан одним прыжком перемахнул через парапет и приземлился на поверхность ледяной реки. В нескольких метрах над его головой звучал свисток, а Ард уже бежал.

Совсем как тогда, в тот вечер, когда взорвали храм. Только на сей раз под ним не билось горячее сердце Волка Пылающей Тьмы. На сей раз Ард оказался таким медленным, таким беспомощным и…

– Нет, – в который раз за вечер сам себя оборвал Ардан. – Ни за что.

Дул ветер, холодный и промозглый, готовый пожрать любого, кто осмелится встать на его пути. Но Ардан не страшился холода со времен, как поднялся на горные пики вместе со своим Учителем – Эргаром, Грозой Горных Пиков.

Прошло уже полчаса.

Мороз стаей диких хищников вгрызался в гранит и камни. Усмирял могучие легкие исполинских фабрик и заводов, заставлял склониться ниц тарахтящие механизмы внутри железных коней. Но Ард не боялся его. И не страшился. Зачем ему пугаться своего не столько друга или брата, сколько части самого себя? Мороз он встретил в тот же день и в тот же час, что его впервые обняли руки его собственной матери. Зима встречала его рождение с той же нежностью, что и родители в далеком доме на берегу горного ручья.

Полчаса… как много.

Белое марево лютого холода, проникая в каждую щель, забираясь под откосы, протискиваясь в трещины каменной кладки, спешило растоптать и забрать самые стойкие и самые рьяные из кусочков тепла. Ардан ничего не прятал и не таил. Он играл с холодом, улыбаясь и смеясь в ответ на его суровые объятия прежде, чем научился говорить.

Я должен успеть.

Зима и её пажи, Снег и Лед, никогда не были врагами Ардана. Они были его приятелями, с которыми он играл, прыгая из сугроба в сугроб. Были его няньками, которые отваживали от родного дома голодных зверей, а затем были теми единственными, кто приносил на гору осколки памяти о матери, брате и целом мире, скрытом за высокими пиками.

Снег и Лед были частью Арда с момента, как он открыл глаза. И в час, когда никто не мог ему помочь, он помог себе. Он позвал Зиму, позвал Снега и Льда, и те откликнулись.

* * *

– Дорогой, – сжимая покрасневшими пальцами, молодая девушка, закутанная в теплую меховую шаль, позвала своего мужа. – Батареи точно горячие?

Мужчина в шарфе, обмотанный пледом, дотронулся и тут же отдернул руку от чугуна.

– Раскаленные.

И они оба не без удивления посмотрели на красный столбик термометра, закрепленного на оконной раме. Синоптики, как всегда, ошиблись. Обещали к полуночи самую холодную ночь за последние десятилетия. Тридцать градусов мороза. Вот только красная полоска почему-то уже перевалила за тридцать шесть и не спешила останавливаться.