Текст книги "Матабар VIII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 39 страниц)

Глава 100

Спиной вперед (ну или назад – смотря с какой перспективы оценивать), то ли в полете, то ли немного заранее выхватывая револьвер, Милар успел сделать несколько выстрелов. И прежде чем его спина с гулким эхом врезалась в бетонный пол мусорохранилища, в окнах соседних зданий послышался короткий выкрик.

Капитан Пнев попал в цель. Скорее всего, случайно – либо же его пулю на своих дланях пронесли Вечные Ангелы, потому как в такой ситуации попасть даже в небо было бы проблематично. Тем более обычному человеку.

Когда лопатки проскользнули по шероховатому бетону, Милар непроизвольно издал хрип. Несмотря на боль от падения, он все еще держал на мушке вход в помещение. Но Алоаэиол и Ардан не стояли сложа руки.

Мутант, левой рукой резко втаскивая капитана глубже под спасительные сени кирпичного куба, что-то выхватила с пояса и, сорвав зубами простую восковую печать, швырнула вперед. Тонкая шашка, не больше трубочки мороженого, зашипела, и в воздухе заклубились пышные серые облака. Пули, пробиваясь сквозь преграду, на мгновение оставляли за собой узкие отверстия, но те тут же схлопывались новой порцией дыма.

Прорвавшиеся внутрь свинцовые шмели вместо того, чтобы встретить свою добычу, врезались в мерцающие полупрозрачные диски, созданные Ардом. Стоило прозвучать первому выстрелу, как юноша тут же ударил посохом по полу, и печать Щита Орловского (того самого, в честь которого и назвали проспект… иронично), воплощая двенадцать дисков, спасла тело капитана от лишних, незапланированных природой отверстий.

– Надо уходить! – выкрикнула Алоаэиол, отпрыгивая в сторону от прохода и прижимаясь спиной к стене.

Милар и Ард, вокруг которого кружили оставшиеся семь волшебных преград, тоже скакнули подальше от неприкрытого дверью прохода. Юноша встал чуть поодаль, а Милар, как и Алоаэиол, вдавил спину в кирпич.

Оба капитана действовали настолько одинаково, что нетрудно было догадаться – их так научили. Интересно, если бы Ард согласился на предложение Мшистого, его бы тоже чему-то научили?

Странные мысли во время перестрелки…

Может, всё потому, что, к великому сожалению юноши, это уже далеко не первый раз, когда он оказывался под градом раскаленного железа?

– Нельзя! – перекрывая шум непрекращающейся канонады, выкрикнул Милар. – Если они устроили засаду, значит, не нашли, чего искали!

– Вечные Ангелы, Пнев! – завопила Алоаэиол, когда очередная пуля, врезавшаяся в стену, выбила с противоположной стороны – с их стороны – острые обломки кладки, рассекшие щеку мутанта. – Мы здесь разве что собственные похоронки отыщем!

Строили в Империи на славу и совесть. Причем всё. Начиная кирпичными заводами и заканчивая… оружейными. Кирпичная кладка мусорохранилища пока еще держалась, но кто знает, что есть в арсенале у неизвестных.

– Ард! – Милар толкнул в плечо напарника. – Не стой столбом! Найди эту дрянь!

Ардан кивнул и, оставив капитанов сторожить задымленный вход, повернулся к мусорным кучам. Если документы не смогли найти, то, значит, это были не Кукловоды. Кто-то другой. Почему Ард испытывал в этом такую уверенность? По той простой причине, что документы действительно должны были обладать меткой искусства.

Юноша прикрыл глаза и выровнял дыхание, распахивая сознание навстречу истинному облику мироздания.

* * *

– Да твою мать! – рявкнул Милар, когда очередная пуля не просто выбила каменную кладку, а прошила насквозь уже оставленную предыдущей товаркой брешь и, отрикошетив от пола, стальной пылью разлетелась о накрывший её волшебный диск.

Капитан, прикладывая глаз к пробоине в кладке (говорят, молния и артиллерийский снаряд дважды в одно место не бьют), высунул руку из-за угла и вдавил спусковой крючок.

Куда он стрелял?

Куда-то туда.

Отличное, к слову, направление.

– Не трать патроны, идиот! – рявкнула Алоаэиол.

Милар процедил короткое ругательство, но первым же выстрелом его попытка огрызнуться и закончилась. Мутант была права. Из-за дыма он даже не видел, стрелял ли он по направлению двух технических зданий, обслуживающих мусоросжигательную станцию, или же попросту палил в сторону улицы.

Оставалось надеяться, что если Вечные Ангелы и послали какого-то бедолагу в темный ночной час в этот клятый закуток, то тот, только услышав первые выстрелы, поспешил скрыться. И пуля Милара не нашла невинного…

Срань!

Внезапно канонада смолкла. Возможно, устроившим засаду пришла та же мысль, что и капитану Алоаэиол.

– Служивые! – раздался хриплый, рычащий, утробный голос. Будто кто-то срезал с барабана кожух и стучал битой по внутренней части корпуса.

Капитаны переглянулись. Милар в последнее время слишком часто имел дело с Первородными, а Алоаэиол… ну, у неё, наверное, тоже имелся какой-то определенный личный опыт. Так или иначе, они оба легко определили голос орка.

– Клыкастый! – выкрикнул Милар, жестом указывая Алоаэиол на позицию перед самым выходом.

Мутант кивнула и абсолютно бесшумно встала перед сорванными петлями; опустившись на правое колено, она вытащила чересчур большой для человека револьвер и уперла локоть в левое колено.

– Служивый, – вновь пророкотал вибрирующий от собственной силы голос. – Отдайте нам то, что нашли. Ни к чему стражам такие проблемы.

Милар мысленно поблагодарил текущую ситуацию. Большинство стражей в нынешних условиях действительно ездили в военных грузовиках, в то время как сотрудники второй канцелярии почти не появлялись в городе, занимая стационарные посты или усиливая группы сопровождения первых лиц страны. Так что неудивительно, что орки спутали их с простыми блюстителями правопорядка.

– А если мы ничего не нашли? – Милар закинул удочку, надеясь выловить хоть что-то полезное.

Тот факт, что орки спутали их со стражами, еще не объяснял, с чего они вообще взяли, что кто-то здесь окажется. Причем именно сегодня. И именно сейчас.

Проклятье!

Ард был прав.

Если Алоаэиол ждала их все три дня, то кто сказал, что орки не могли поступить точно так же? И тогда… тогда получается, что они с Ардом ошиблись. То, что они восприняли как поспешную попытку мутанта спрятать конверт, вовсе ею не являлось! Скорее совсем наоборот – то короткое видение, в котором Тазидахец выкинул папку в мусорный отсек, на самом деле являлось частью плана. А вот то, что он вышел на чердак, чтобы проверить происходящее, – не более чем его прямые служебные инструкции!

Мутант мог подумать, что Черный Дом в лице Кинжалов собирается устроить вылазку и установить какое-нибудь оборудование или как-то еще попытаться провести разведывательную деятельность. И тут мутант как нельзя кстати мог бы использовать сложившуюся ситуацию, чтобы соорудить себе идеальное алиби! Да еще и, в случае срыва операции Черного Дома, выслужиться перед собственным начальством. Таким образом, он бы остался не только незамеченным, но и в случае каких-либо изысканий количество вопросов к нему сократилось бы втрое.

Но если всё сложилось именно так… если третья сторона ожидала конверт на мусоросжигательной станции, то к чему тогда трупы?

А к тому, что планы никогда не идут по тому маршруту, по которому изначально задумывались. Если на конверте действительно метка Эан’Хане, то оркам требовался их сведущий в искусстве. Который мог не успеть вовремя попасть в город, либо же… еще тысяча других причин, по которым его не оказалось в нужное время и в нужном месте.

И вот третья сторона после нескольких дней безуспешных поисков (на что указывали трупы далеко не первой свежести) поняла, что занимается бесперспективной работой. А тут Полковник усиливает охрану отеля «Корона». Незаметное для простых обывателей, но вполне явное для заинтересованных лиц. Просто потому, что те знают, куда именно им смотреть.

Смотреть… знать куда смотреть…

Мог ли мутант, пусть и не рядовой, знать о наличии волшебной метки? Разумеется! Но мог ли он понимать разницу между меткой искусства Эан’Хане и Звездной Магией?

А тогда… тогда значит, что…

Милар, в сознании которого картинка сложилась еще прежде, чем отзвучал последний слог его собственного вопроса, резко повернулся к Алоаэиол.

Ей надо было стрелять! И отойти в сторону! Прочь от прохода!

– Алоа… – начал было кричать Милар, потянувшись рукой к старой знакомой, но не успел.

Тело мутанта прошила кровавая пульсирующая лиана, больше похожая на заостренные, покрытые когтистыми отростками кишки. Хотя, может, ими они и являлись.

Алоаэиол легко оторвало от пола почти на несколько метров. Мутант хваталась руками за пронзивший её отросток. Хрипела, стонала и буквально сочилась черным дымом. Наконец отросток взмахнул широкой плетью, и капитана отбросило на горы мусора. Но Милар, как бы странно это ни звучало, смотрел вовсе не на раненого мутанта.

Он никак не мог отвести взгляда от лица своего напарника. За минувшую ночь он уже видел, как Ард использовал свое искусство. Он слышал детский смех среди хрустальных, ледяных деревьев. Чувствовал азарт непрекращающейся игры в зимние битвы, где рыхлые снежки так и норовили залететь в капюшон и забраться под одежду, чтобы ласково, но морозно облизнуть обнаженное тело.

Теплая зима. Такая же, как и сам Ард.

И потому сейчас, когда кожу юноши вновь пересекли сияющие белые символы, Милар поежился. Впервые за долгие годы он ощутил нечто непреложное. Как тогда. В коллекторе, окруженный толпами живых мертвецов, смотря на последний патрон в барабане наградного отцовского револьвера, он мысленно прощался с Эльвирой и детьми.

Потому что точно знал.

Точнее, чем изложено в святом писании Светлоликого.

Что он умрет.

И точно так же сейчас, в данный момент времени, на сраном мусоросжигательном заводе, окруженный орками и неизвестным Звездным Магом, одним махом нейтрализовавшим военного мутанта Черного Дома, Милар точно знал.

Никто из тех, кто стоит сейчас на улице, не уйдет живым. Ни единого шанса. Ни единой возможности. Даже если вмешаются Вечные Ангелы – это ничего не изменит.

Потому что сейчас, в разгар плеяды морозных ночей, когда солнце даже в полдень почти не касалось лучами ледяной Метрополии, столицей правил не золотой треугольник Царя Царей. Нет. Вовсе нет.

Балом правили Спящие Духи.

Свирепые и древние, не знающие ни милосердия, ни пощады, ни сострадания. Те самые, из-за которых люди Империи до сих пор вплетали в религию, даже спустя полтысячи лет, ритуалы Старых Богов, переодетые в праздничные и ничего не значащие традиции.

Больше не было слышно детского смеха – вместо него выли голодные волки, приветствуя свою покровительницу Луну и её спутницу – ночь. Больше не хрустел под ногами снег – вместо него трещали бурелом и кустарник, в которых крался голодный хищник, почувствовавший запах страха. А тепло, принесенное уютной, мягкой одеждой, разом уступило тому лютому холоду, который по весне оставляет на месте растаявших снегов жуткие ледяные скульптуры тех, кому не повезло на собственной шкуре узнать свирепый нрав далекой горной зимы.

Зима бывает разная.

И теперь Милар видел ту её часть, которую хотел бы забыть, но вряд ли когда-то сможет. Точно так же, как не сможет запомнить грязную от рвоты одежду своего напарника, который повидал столько, сколько не видели иные оперативники с десятилетним стажем.

Ард стоял посреди разбросанных по полу бумаг – каких-то таблиц, формул, чисел. А между ними… между ними лежали фотографии. И даже Милар едва сумел удержать в желудке ужин.

« Они были живы…» – билась мысль сквозь пелену животного ужаса, смешанного со столь же первобытным отвращением. – « Когда их снимали, они были всё еще живы…»

И может быть, как бы грубо и жестоко ни звучало, но Милар удержался от той же реакции лишь потому, что маленькие, изуродованные тела и глаза с застывшими в них криками боли и отчаянья принадлежали отпрыскам Первородных, а не людей. Вот только для Арда, очевидно, легче (если данное слово вообще применимо к данной ситуации) не стало.

Юноша поднял посох и с силой ударил им по полу. И вместо уже привычного звона Милар услышал грохот. Он помнил его из детства. Когда гулял с сестрами и братом по речке и под его ногами треснул лед – этот звук, этот проклятый треск, преследовал его в кошмарах еще многие десятилетия.

Из-под посоха юноши (если так можно было назвать на мгновение возникший перед взором Милара образ человекоподобного, разъяренного, скалящего клыки белого волка) вырвалась вьюга. Она буквально заставляла исчезать горы мусора, как если бы те были нарисованы простым карандашом, а стены… стены она стесывала быстрее, чем сыр пропадает на наточенной терке. Ломала конвейер и комкала металл, откусывая от него ледяные куски.

Не успело ударить разгоряченное сердце капитана, как от двухэтажной кирпичной коробки не осталось ни стен, ни потолка – только обледенелый фундамент. Сам же Ард ударил посохом еще раз, и под его ногами поднялась ледяная ветвь, перенесшая его в центр внутреннего двора. Прямо в окружение ощерившихся винтовками окон и напротив явно женской фигуры с посохом в руках и без регалий.

Милар, опомнившись, потянулся к сигнальному медальону, но его остановила дрожащая, такая неожиданно легкая рука Алоаэиол. Капитан, прикрывая свободной ладонью уродливый шрам, оставшийся на месте широкой раны, покачала головой и утерла с подбородка черную кровь.

– Ты в своем уме? – прошипел Милар, утягивая ту за единственный уцелевший кирпичный угол – тот, в котором стоял сам капитан Пнев; лишь его пощадила вьюга.

– Это ты не в своем, Милар, – хрипя, с тяжелыми придыханиями огрызнулась Алоаэиол. – Если Черный Дом увидит, на что способен правнук Арора, они убьют его. И протекция Её Императорского Высочества-консорт не поможет. Павел сам лично отдаст приказ об уничтожении. Империя не станет рисковать появлением кого-то, сравнимого по мощи с Темным Лордом.

Милар отдернул руку и прорычал:

– Все и так думают, что Арда ждет большое будущее.

– Думать – не значит знать, – Алоаэиол кивнула куда-то по ту сторону их осиротевшего укрытия.

Капитан Пнев высунулся и едва сумел сдержаться от самых грязных ругательств, которые знал в немалом количестве. Он видел однажды, как бились Мшистый и Аверский. И он видел, как тот же Аверский сражался с лютой тварью, именуемой демоном. Ард, может, пока и не дотягивал, но явно стремился куда-то к этим двум фамилиям.

– Хвала Вечным Ангелам, что самая холодная ночь десятилетия уже позади, – Алоаэиол осенила себя священным знамением Светлоликого.

Милар лишь сдержанно кивнул.

– Линда Дэй, – прозвучал голос… а может, и ревущая среди горных пиков ледяная буря.

Женщина-маг вместо ответа лишь занесла посох, а орки, что-то крича, открыли огонь. Но был ли у них шанс против крови Арора?

Милар поежился.

Почему-то он вспомнил слова лорда Аверского, да примут того Вечные Ангелы, невзначай оброненные на одном из закрытых совещаний: «Однажды наступит день, когда про Арда Эгобара не будут говорить, что он – правнук Арора. Это про Арора станут рассказывать как о прадеде Арда».

Видят Вечные Ангелы – Эдвард Аверский не преувеличивал. Он просто, как и всегда, знал больше, чем все остальные… вместе взятые.

Где-то на севере Империи

– Закрывай дверь! – гаркнул некогда мускулистый, высокий мужчина. Впрочем, и сейчас под тулупом, рукавицами и парой десятков килограммов жира можно было рассмотреть очертания былой славы.

Женщина с каштановыми волосами поправила замотанную в тряпье ношу, напоминавшую длинное весло, свисавшее с плеча. Ну, или винтовку.

– Вот, полюбуйся, – трактирщик, стряхивая успевший налететь снег с барной стойки, протянул угрюмому остролицему посетителю газетный выпуск. – Пишут, что Метрополия страдает от лютых холодов. «Самый морозный сезон за последние тридцать лет!» Полюбуйтесь только на это. У них там всего тридцать градусов мороза, и они уже воют.

– Марк, – женщина, которая, если бы не шрамы, грубые повадки и мешковатая одежда, могла бы сойти за миловидную, швырнула замотанную винтовку на прилавок и щелчком пальцев указала на бутылку водки. – Ты не забывай, что столица на берегу океана и реки. Там влажность другая.

– Да знаю я, – буркнул верзила и плеснул в мутный стакан прозрачной жидкости, которая порой согревала лучше костра или дровяной печи. А их в единственном на тридцать километров округи трактире пыхтело на данный момент все восемь штук. – Просто у нас здесь уже минус сорок пять, и если шарф на лицо не намотать, то…

Трактирщик приподнял жесткую кожаную повязку, прикрывавшую его нос.

– Марк!

– Блядь, ублюдок, я же ем!

– Срань! Марк, я тебе сейчас уши отстрелю!

– Вот ты сука, Марк!

Трактирщик загоготал, но поспешил вернуть повязку на место. Не дело тревожить господ Плащей, отправленных на границу с Великим Ледником, чтобы стеречь строительство нового военного форта.

– Катерина, вот сколько я тебя уже знаю? – спросил трактирщик.

Женщина со шрамами скривилась и загнула несколько пальцев.

– Три месяца, Безносый, – ответила некая Катерина. – Именно столько времени моя задница морозится в этой дыре.

– Вот! Три месяца, – кивнул трактирщик. – И за все эти три месяца у нас ни разу не бывало теплее минус десяти. И то – в самом начале зимы.

– Ну так тебя никто не заставлял открывать трактир в полудне пути от Ледника, – пожала плечами Катерина, опрокинула в горло содержимое граненого стакана и шумно втянула ноздрями запах собственного предплечья. – Скажи спасибо, что здесь воздух сухой. А не как в столице.

– Там отопление… – мечтательно протянул Марк.

– А здесь тебя согревают наши сердца.

– У Плащей нет сердец, Катерина, – отмахнулся трактирщик. – Вы – бездушные, беспринципные свиньи, которые отпугивают большинство моих клиентов.

– Твоих клиентов отпугивают твои шутки с твоим же отмороженным носом, Марк, – ничуть не обидевшись, заметила Катерина.

Она хотела сказать что-то еще, но её прервал остролицый мужчина, все это время читавший протянутую ему газету.

– Где Цассара?

Катерина молча указала большим пальцем себе за спину и взглядом попросила налить еще.

– А что? – спросила она.

– Да ничего, Катерина, – свернув газету трубочкой и швырнув на прилавок несколько ксо, остролицый поднялся с места, надел снегоступы и направился к выходу. – Я же знаменит своим праздным любопытством и полным отсутствием любви к теплу. Прямо как мертвецы.

Со скрипом дверцы остролицый исчез за дверью. Марк тихо шепнул:

– Чего это он?

Катерина вздохнула и опрокинула внутрь второй стакан.

– Лейтенант терпеть не может холод, – только и ответила она, и отвернулась к окну.

Там, за почти насквозь промерзшим, небольшим, размером с бойницу, стеклом, врубленным внутрь метровых бревен сруба, падал снег. Обманчиво мягкий и разлапистый. Ни ветра, ни вьюги, ни метели. Только штиль и снег. И иной неопытный странник, обманувшись иллюзией снежной идиллии, рисковал через четверть часа на собственной шкуре узнать причину, по которой трактирщика Марка прозвали Безносым.

Остролицый, натягивая на лицо шерстяную повязку и до самого подбородка застегивая пуговицы мехового пальто, не позволял себе слабости. Даже его нечеловеческая кровь и плоть имели предел прочности. И, увы, чем холоднее, тем скорее тот самый предел наступал.

Проклятый батенька, да будут черти его пускать по кругу вдоль и поперек, не смог позаботиться о том, чтобы его творения могли нормально функционировать в любую погоду… Мозгов, наверное, не хватило.

Лейтенант остановился и посмотрел на небо. Такое высокое, такое просторное и чистое. Усыпанное яркими звездами и галактиками.

А ниже… ниже на мгновение ему показалось, что он увидел сгорбленную фигуру, закутанную в грязный, местами рваный плащ. И всё, что оставалось на виду, – лишь два светящихся янтарных глаза, горящих под «капюшоном». Они чем-то напомнили лейтенанту парнишку, с которым их пути разошлись уже больше года назад.

Интересно, как он там… не сожрала ли наивного паренька столица? Сумел ли он сберечь свои яйца?

Лейтенант вздохнул и потер глаза. Холод плохо влиял на его организм, заставляя видеть то, чего нет. На месте сгорбленной старухи оказалась Цассара. Такая же, как и всегда. Не более изменчива, чем высеченная в скале скульптура.

Грациозная, как кошка. Прекраснее сказочных созданий. С бледной кожей и волосами белее снега. Она была одета в легкую блузку с широким декольте, почти полностью открывающим грудь, едва прикрытую тканевым бюстгальтером. Плотно облегающие штаны, подпоясанные перевязью с револьверами, были заправлены в кожаные сапоги, доходящие ей почти до вершины бедер.

Цассара чуть приподняла шляпу с настолько широкими полями, что те заходили за плечи. Отсветы звездного неба выхватили из тьмы её тонкие черты лица, словно принадлежащие фарфоровой кукле, а не живому созданию. Собственно, живой в полной мере этого слова она и не являлась. Красные глаза, мутные, словно у мертвеца, и слегка выглядывающая из-под верхней губы пара длинных клыков.

Лейтенант порой завидовал тому, что его стародавняя знакомая не испытывала никаких проблем с погодными условиями. Напротив – с наступлением зимы Цассара становилась даже прекраснее обычного… если это вообще было возможно. Но, если подумать, то её бледная кожа слишком хорошо сочеталась с белоснежным покровом.

– Что ты делаешь, кровосос? – спросил лейтенант, поравнявшись с подчиненной.

– Слушаю, – ответила она голосом, одновременно напоминающим карканье ворон и… песню. Люди так не говорили. Да и Первородные тоже.

– Что слушаешь? – спросил лейтенант, прослеживая направление взгляда вампира.

Мертвые, рыбьи глаза красавицы застыли в направлении юго-востока. Аккурат в сторону задымленного пространства строящегося форта, к которому уже довели железную дорогу. Новая, а может и очередная, застава на границе. Зачем Империи на самой границе с Великим Ледником понадобилось ускоренными темпами возводить мощное каменное укрепление, рассчитанное на целый пехотный корпус гарнизона, – об этом лейтенант думать как-то не хотел.

– Как поет Снежный Волк, – ответила вампир.

Лейтенант нахмурился.

– Волки? Я не слышу волков, Цассара.

– У тебя и не получится, Иван. Он слишком далеко.

– Иваном звали моего блядского папашку. Могла бы уже и запомнить, что меня зовут Йонатан.

Вампир промолчала. А Йонатан давно уже понял, что если Цассара не собиралась о чем-то говорить, то расспрашивать её – абсолютно бесполезное предприятие.

Так они и стояли рядом. Под мягкими касаниями снегопада, в тени высящейся за спинами ледяной громады, разглядывая клубы дыма, возвышавшиеся над строящимся фортом.

– Он пока еще слаб и мал, – внезапно добавила нежить. – Но пройдет время, Йонатан, и ему больше не потребуется помощь, чтобы петь свою песнь.

Йонатан вздохнул и снова поднял взгляд на небо. За минувшие годы он понял и еще кое-что – порой Цассара несла чушь. Что, наверное, вполне ожидаемо от существа, в чьей памяти хранились целые века бесконечных странствий.

– Ты что-то хотел? – внезапно перевела тему вампир.

Йонатан достал из-за пазухи свернутую газету.

– Поступил приказ Полковника, кровосос. Мы уезжаем дальше на запад. Есть вопрос, который надо проверить.

– Жаль, – только и ответила Цассара.

Несмотря на то, что она не могла почувствовать ни холода, ни жара, ни чего-либо еще, вампир испытывала какую-то особенную привязанность к зиме.

Метрополия

Милар все еще держал курок взведенным. Не то чтобы в этом имелся хоть какой-то смысл, но дело, скорее, в привычке.

– «Линда Дэй»… – почему-то капитан никак не мог выкинуть услышанное имя.

Откуда он его помнил? Откуда…

Точно!

Именно так звали одну из гувернанток в Ларандском монастыре Сестер Света! Ард упоминал её в своем отчете, а капитан Пнев запомнил, потому что… сам же этот отчет, со слов напарника, и писал! Они ведь упустили двух коллег-учеников Дрибы, так и не сумев выяснить, кто из сотрудников монастыря принимал участие в заговоре. Расследование зашло в тупик из-за того, что все светские сотрудники в силу реконструкции монастыря были либо переведены в другие монастыри, либо уволились по собственному желанию.

Что до монахинь – они прошли все необходимые проверки, и подозрения с них были сняты.

Всё это пронеслось в сознании Милара за мгновение. Один из орков, стоявших поодаль от Линды Дэй, даже не успел приземлиться. Совершив нечеловеческий прыжок, подлетая над снегом на добрых два с лишним метра и пролетая не меньше четырех, он изогнулся дугой и занес над головой широкий зазубренный нож. В руках человека такой легко бы сошел за палаш, но не для орка.

Обрушиваясь с неба почти четвертью тонны ярости и мышц, он мог бы смять не только пусть и высокого, но субтильного юношу, но и служебный автомобиль Милара. На краткий миг капитан вновь поразился отваге и доблести рыцарей и воинов славного Галеса. Закованные в латы, верхом на лошадях, они бились… с этим? С монстрами, способными пробить их броню одним лишь своим кулаком?

С клыков и бивней орка падала густая желтоватая слюна, а сам он уже ударил ножом прямиком в грудь Арда. Милар едва было не вдавил спусковой крючок, не испытывая при этом особой уверенности, что не заденет напарника.

Вот только выстрел не понадобился.

Левая рука Арда выстрелила в небо, и орк, словно автомобиль, на полной скорости врезавшийся в стену, застыл. Темная кровь прыснула во все стороны, а хруст сломанного носа и разбитой челюсти прозвучал сродни треску все того же разбитого автомобиля.

Ард схватил орка за лицо. Как какую-то мошку, ловко выловленную прямо в момент её полета. И чем сильнее дул ветер, поднимая колючую пургу, тем отчетливее казалось Милару, что фигура юноши постепенно увеличивается в размерах.

Медленно, очень медленно изрезанное белоснежными узорами лицо с залитыми синевой глазницами повернулось к кровоточащей морде.

– Grazrakz’car arar rodahczr, – прорычал снежный голос.

Милар не знал орочьего языка, но, судя по тому, как два десятка орков – часть внизу, на снегу, а часть в окнах технических зданий – закричали и принялись бить себя в грудь, и разом вскинули винтовки, Ард не просто выругался, а нанес какое-то смертельное оскорбление.

Тут же с утроенной силой зазвучала канонада. А те орки, что находились в зданиях, выпрыгивали из окон вниз. Линда Дэй, окутанная вязкой черно-алой пеленой, отступила назад.

– Что он сказал⁈ – прокричал Милар, едва-едва выглядывая из-за укрытия.

Капитан Алоаэиол ответила не сразу.

– Ваши имена не будут помнить, – тихо, как нечто очень жуткое, а не просто бессмысленную фразу, произнесла капитан.

В этот момент вспыхнули руны на посохе Арда, которые Милар уже однажды видел. На набережной, когда его напарник оказался в плену ярости Ньювы. Только теперь не было ни реки, ни посольства Тазидахиана, ни гнева первобытной стихии. Только один маг, два десятка орков, снежная пурга и сотня свистящих пуль.

И ни одна из них не достигла своей цели. Скованный льдом свинец, будто вода, застывал прямо в воздухе и, сталкиваясь с кружащей вокруг метелью, присоединялся к ней острыми осколками. Если даже металл сдавался власти волшебной зимы, то оставался ли хоть какой-то шанс у извивающегося в ледяной хватке орка?

Ответ не заставил себя ждать. Ноги орка подогнулись, и он выскользнул из пальцев Арда. Медленно, будто снежинка в штиль, он опускался на колени, а пока падал… ледяные лесные цветы распускались на его теле. Пронзали бутонами кожу, разрывая ледяные края омерзительного вида рваных ран; лепестками исполосовывали плоть, и прежде чем орк упал на алый снег, из его глаз и рта выстрелили три ледяных шипа. Вниз рухнула лишь присыпанная красными льдинками одежда.

Но другие орки словно не видели жуткой картины. Их обезумевшие от животной ярости глаза не сходили с фигуры Арда. А тот медленно, отмеряя шаги посохом, шел по внутреннему двору по направлению к Линде Дэй, раскрывшей свой гримуар. Маг выглядел так, будто прогуливался по поляне, а не находился посреди боя.

Три орка с трех разных направлений, отбрасывая в сторону бесполезные обледенелые винтовки и револьверы и обнажая ножи, помчались к Арду. А тот лишь едва заметно стукнул посохом по земле.

Взорвались ледяными пластами стены соседних домов. Земля вздыбилась снежными буграми. Воздух затрещал так, что заставил Милара захрипеть и прикрыть рот и нос предплечьем. Он не был уверен, что его легкие выдержат подобный холод. Орки, не ожидавшие невидимой атаки, не успели задержать дыхание.

Их тела, продолжая инерцию бега, скользили по снегу, а посеревшая кожа прямо на глазах покрывалась инеем. С хрустальным звоном растрескались их стеклянные глаза, а когда сила инерции иссякла, то Ард попросту перешагнул расколотые остатки тел. Как если бы кто-то разбил несколько фарфоровых скульптур.

И прежде чем оставшиеся полтора десятка успели хоть что-то понять, посох, высекая белые ледяные искры, снова ударил по снегу. Вьюга взорвалась очередным вихрем, и Милар вспомнил детство, когда жил в небольшом городке на границе Царского Леса. Он хорошо помнил, как выли волки в голодные холодные ночи. И, видят Вечные Ангелы, их песни не звучали и десятой толикой той жути, которую капитан различил в непроглядной вьюге.

А когда та улеглась, то глаза капитана смогли убедиться в том, что уши не обманывали. Стая волков, каждый из которых пылал белым маревом живого снега и сверкал пастью кристаллических клыков, бежала впереди призвавшего её мага.

Не оставляя следов на снегу, они мчались к своей добыче. Орки пытались их резать ножами, бить кулаками и царапать когтями, но безуспешно. Раны на снежных телах затягивались, впитывая в себя вьющийся вокруг снежный шторм. Чего не скажешь о ранах живой плоти.

Орки кричали, стонали, хрипели, захлебываясь замерзающей кровью. Их драли и рвали ледяные клыки. Пасти громадных, размером с лошадь, волков отрывали целые шматы мяса, обнажая кости и выдергивая внутренности. Не прошло и нескольких мгновений, как стая присоединилась к идущему хозяину. Окровавленные, пылающие белым сиянием, они скалили ледяные пасти.

Милар не знал, с чем сталкивались Звездные Маги в эпоху войны Эктасса и Галесса, но… Вечные Ангелы! Ард ведь даже не был Эан’Хане! И тогда… тогда… что представлял собой Арор?

Но орками засада не ограничивалась.

Линда Дэй ударила посохом о землю, и под её ногами вспыхнула широкая печать цвета застывшей крови. Милар не разбирался в Звездной магии, но понимал, что вряд ли та находилась в области способностей Зеленого мага.

Навершие посоха Дэй засияло пламенем цвета гнилого мяса, и та резко, от плеча, им взмахнула – как художник, оставляющий на холсте размашистый мазок. Только вместо масляной краски в воздухе растеклось тошнотворное бурлящее марево. Из него вытягивались руки. Десятки длинных, изломанных зигзагами рук. С множеством суставов, с бледной серой кожей, а вместо пальцев у них сиял все тот же гнилостный огонь.