Текст книги "Матабар VIII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 39 страниц)

Глава 113

Арди подвернул шестеренку на регуляторе интенсивности пламени и дождался, пока термометр зафиксируется на новой отметке. Перенеся показатели в формулу, юноша отошел к дистилляционному аппарату.

Пышный, если так можно было сказать, вертикальный металлический цилиндр заставлял дрожать трубку мягкой подводки, присоединенной к его младшему брату. Датчик давления находился в нужном диапазоне, так что Ардан вычеркнул его из списка возможных погрешностей расчета.

Экстракт, собранный из Дубового Трилистника, если верить весам, уже почти достиг нужной массы, так что Арди добавил в тигель двести граммов серебра.

Оставив свою станцию завершать приготовления к финальному этапу алхимии, Ардан вернулся к записям. Формула приготовления Серебряной Пыльцы была не такая уж сложная. Но это первый раз, когда он использовал алхимию «твердых материалов». Так называли область Звездной Алхимии, в которой применялись металлы и сложные химические соединения, а не только флора и фауна.

– Внимательно следите за окислением серебра после погружения их в отвар Дубового Трилистника, – профессор Ковертский, как и всегда немного растрепанный и в чересчур грязных очках, ходил между рядов рабочих станций. – Если серебро, при переходе в твердое агрегатное состояние, не гранулируется в форме темной сферы, то выключайте горелки и добавляйте раствор нейтрализатора реакции, иначе отравитесь испарениями.

Если все было правильно выполнено, то расплавленное серебро при переливании из тигеля в укрепленную Эрталайн чашу с отваром на основе вышеупомянутого Лей-растения, принимало форму миниатюрных шариков темного цвета. Всего из двух граммов серебра получалось порядка десятка миниатюрных гранул. У кого-то больше, у кого-то меньше – все зависело от того, насколько умело Звездный маг мог поддерживать воздействие Лей на процесс.

Тот напоминал, по сути, поддержание печати, только энергия направлялась не в посох, а в те предметы, которых Звездный маг касался и которыми орудовал во время процесса.

– Госпожа Тетрова! – воскликнул Ковертский, обращаясь к взмыленной и немного растерянной дочери владельца нескольких пекарен на Бальеро. – Срочно нейтрализатор! Вы, при добавлении серебра, рискуете устроить тут дымовую завесу!

– Да, профессор, – расстроенно проурчала обладательница забавных веснушек и надломила над чашей колбу с гасящим реакцию раствором.

Начиная со второго курса на каждой практической лабораторной работе у рабочей станции студента дежурил такой вот пузырек. Просто потому, что в отличие от первого курса, они готовили уже не столь безобидные субстанции. И ошибки в расчетах, в правилах безопасности или в банальных операциях с элементами, могли привести к весьма плачевным последствиям.

– Госпожа Риитова – блестящая работа, – похвалил профессор, подходя к Элле.

Немного нескладной, но миловидной девушке, которую нисколько не портили её жидкие волосы, под которыми она прятала слегка лопоухие уши. Элла всегда сооружала какие-то прически и выбирала только ту одежду, которые вместе подчеркивали её достоинства и маскировали недостатки.

А еще она была не то, чтобы дружна с Леей Моример, но весьма тепло с ней общалась. Попутно зазывая Бориса и Елену, ну и Арда заодно, на вечеринки. Порой, причем, только Арда, что вызывало у него неудобство из-за вынужденных отказов.

У него не так, чтобы имелось очень много свободного времени. А когда появлялось свободное окошко, то он предпочиталпроводить его с Тесс.

Арди, убедившись, что стрелки всех датчиков находятся в нужных диапазонах, полностью соответствуя формулам, потянулся к щипцам. Затем мысленно припомнил недобрым словом мутанта-крота и надел перчатки. И только после этого взяв щипцами тигель, поставил к нему воронку из Эрталайн и начал сцеживать расплавленное серебро. То медленно стекало в чашу смешивания, где сиреневым паром булькал отвар на основе Дубового Трилистника.

Серебро, погружаясь в него, тут же приобретало форму едва ли не идеальной сферы и делилось на сотни гранул.

– Выше всяческих похвал, господин Эгобар, – закивал стоявший поодаль профессор Ковертский. – Смотрю, вы не просто так отсутствовали почти месяц. Все же решили, что и моя скромная стезя научного познания достойна того, чтобы отточить в ней свое мастерство.

– Спасибо, профессор, – поблагодарил Ардан, не став отвечать на косвенный вопрос.

Правда в том, что он не ставил перед собой целью отточить навыки алхимии и, тем более, не особо продвигался в практическом применении формул. Просто задачи, связанные с их с Баженом и Борисом аптекой, заставляли Ардана довольно часто использовать навыки, полученные от волчицы. Ну и из-за природного любопытства он порой применял не простую алхимию Фае, а исследовал, что можно сделать со Звездной алхимией.

Так что, в каком-то смысле профессор Ковертский был прав. Часть времени Арда, посвященная исследованиям, теперь касалась и алхимии тоже. Не говоря уже о том, что у него на столе в Конюшнях лежали копии исследований, перехваченных у Кукловодов. А чтобы хоть немного в них разобраться, требовались знания и умения куда более глубокие, нежели те, которыми располагал, на данный момент, Ардан.

Так что и с этого фронта тоже приходилось потрудиться.

– Итак, – Ковертский, придерживая свой замызганный профессорский плащ, вернулся за кафедру. – У всех, у кого получилось сделать Серебряную Пыльцу, прошу к проверке.

После охлаждения субстанции в чаше студенты, а если быть точнее – студентки и Ардан, вооружились специальными дуршлагами и слили отвар. Сбросив по нескольку гранул в конверты, они по одному подходили к расставленным около кафедры литровым бочонкам с мутной водой.

Серебряная Пыльца часто использовалась теми же Охотниками на Аномалии из-за своих крайне полезных свойств. Один грамм гранул позволял обеззаразить и очистить сто миллилитров воды.

Ардан сбросил ровно десять грамм в бочонок, куда, казалось, выплеснули нечто тошнотворное из ближайшей канавы. В воде плавало что-то коричневое, а на дне и по стенкам осела даже не взвесь или речной ил, а что-то куда более мрачное.

Но стоило гранулам погрузиться в воду, как их темная оболочка лопнула и десятки ярких, серебристых лучей закружились сверкающим вихрем, внутри которого угадывались очертания трилистника. Светящиеся нити, пародируя рыболовные сети, проносились по водной массе, а затем вновь собирались внутрь самих себя.

Спустя несколько мгновений на дне бочонка, наполненного кристально чистой, прозрачной водой, лежали разбухшие, темные гранулы. Если раньше те были не больше бусинки, то теперь могли спокойно сойти за подшипник.

– На этом мы и начнем наше знакомство с Алхимией Твердых Материалов, – Ковертский уже погрузился в собственные бумаги и почти не обращал внимания на происходящее. – К следующей лекции советую прочитать указанную мной ранее вводную главу соответствующего труда. На этом все.

На часах до окончания лекции оставалось еще десять минут, но на лабораторных работах часто случалось так, что студентов отпускали раньше. Ардан, вернувшись за рабочую станцию, снял перчатки и собрал все записи и пишущие принадлежности.

Спящие Духи…

Он уже успел забыть, как умиротворяюще действовал на него Большой. Лекции, практические задания, понятные цели и задачи – все это выглядело куда проще той жизни, что ждала Арда за стенами Императорского Магического Университета.

Закончив со сборами, Ардан заметил, что Элла Риитова забыла на столе свой сборник базовых формул. Подхватив его, он обменялся ничего не значащими кивками с профессором Ковертским и выскочил из лаборатории. Быстрыми шагами пересек сам лекторий и, наконец, вырвался в коридор.

Из-за мер безопасности лаборатории в корпусе факультета Звездных Алхимии и Биологии не располагали окнами. И даже несмотря на наличие отменной вентиляции (из все тех же соображений безопасности) Ардан все равно ощущал себя некомфортно. Возможно, это было как-то связано с его боязнью замкнутых пространств, но разбираться в нюансах у Арди не было ни сил, ни желания.

Он просто знал, что ему нужно перетерпеть полтора часа лекции и на том успокаивался.

Догнать Эллу, как и её подруг – близняшек Ишка и Вешку Нельвир, а также Татьяну Тетрову удалось только около арки теплого перехода, ведущего в главный корпус.

– Элла! – окликнул Ардан.

Девушки остановились около лестниц и синхронно повернулись к Арду, который все еще прихрамывал и тяжело опирался на посох. О Спящие Духи, как люди вообще жили со своей слабой кровью?

– Элла, – повторил Ард и протянул сборник, лежавший в правой руке. – ты забыла в лаборатории.

Девушка сперва было как и всегда, (как и с момента их первого разговора в библиотеке, когда Элла просила обсудить нюансы Звездной медицины) улыбнулась, а затем её взгляд скользнул по пальцам Арда и зацепился за кольцо на безымянном пальце. С виду простое – так сразу и не скажешь, что его выковала из звездного неба и собственной печали Аллане’Эари, Принцесса Зимы.

Элла внезапно поджала губы, выхватила из руки Арда сборник формул и, резко развернувшись, стуча посохом по полу, направилась к лестницам. Даже не поблагодарила, что для госпожи Риитовой, всегда относившейся к Арду весьма открыто и приветливо, было как-то странно.

Настолько, что Арди непроизвольно произнес:

– Что это с ней?

Близняшки Нельвир переглянулись и, повернувшись к Арду, хором произнесли:

– Господин Эгобар, вы идиот.

И, синхронно немного презрительно хмыкнув, удалились в той же манере, что и Элла. Таня Тетрова, неловко улыбнувшись на прощание, поспешила следом за подругами. Ардан несколько мгновений в недоумении хлопал ресницами. Может быть он сделал что-то не так?

Может быть Элла не просто так оставила сборник формул в лаборатории? Следующими после них там должны были заниматься будущие выпускники с факультета Звездных Алхимии и Биологии.

Могло ли произойти такое, что на одной из вечеринок Элла приметила кого-то с их курса и оставила сборник на том месте, где будет сидеть её «избранник». Арди помнил подобные истории прадедушки, когда знатные госпожи прошлого оставляли после себя какой-то предмет, чтобы дать мужчине «законный» повод их найти.

А Арди, получается, испортил такой романтичный, пусть и немного запутанный, план.

Юноша помассировал виски. В его сознании прозвучал голос Тесс.

«Но при всей твоей проницательности дознавателя, Арди, ты поразительно слеп к чужим душам и эмоциям.»

Вот ведь… ему следовало оставить сборник формул на месте, чтобы Элла могла познакомиться с удачливым выпускником.

– Люди, – протянул Арди и посмотрел за окно, где постепенно оживал Звездный проспект и, как и всегда, кишела магами и прохожими Звездная площадь. – Почему с ними всегда так сложно…

Стараясь не размышлять о том, что испортил чужое свидание, Ардан поднялся по ступеням, миновал небольшой тамбур и вышел в атриум. Бурлящий и кипящий студентами, профессорами и сотрудниками Университета.

Кто-то толпился около стойки информации, от которой неустанно раздавались звуки отправляющейся и прибывающей воздушной почты. Другие собрались весьма многочисленной толпой около памятника и что-то жарко обсуждали. Самые удачливые нашли себе место на диванчиках и скамьях. Погруженные в оживленные беседы или чтение учебников, материалов, трудов или собственных гримуаров, они не замечали каменные взгляды горгулий. Те, сидя на своих широких пьедесталах, все так же несли безмолвный дозор и следили за сохранностью атриума.

Подобная оживленность объяснялась отменой зимней экзаменационной сессии и новым предложением Нижней Палаты Парламента.

– Да как они себе вообще это представляют? – возмутилась девушка с третьего курса факультета Истории Магии.

– Мы голосовали за выходцев из нижних сословий не для того, чтобы они использовали нас как какие-то игрушки! – поддержала её подруга.

– Это просто вопиющее нарушение наших прав! Я поступал сюда изучать историю, а не бегать с посохом и гримуаром по всей Империи! – воскликнул сбоку парень первокурсник того же факультета.

– Если законопроект пройдет через Центральную и Верхнюю палаты, а Император подпишет, то это будет второй демарш Эмергольд! – не унималась первая девушка.

– Ты права. Только на этот раз ставки куда выше, чем возможность не носить эти дурацкие плащи!

Арди вспомнил рассказ Марта Борскова про демарш Теи Эмергольд. Родственницы Велены Эмергольд, мага шести Звезд, главного библиотекаря Большого и, по совместительству, одной из выживших учениц Арора. Её внучатая племянница, после инцидента на званном приеме, устроила демарш, в ходе которого, из-за Глеба Давоса, погиб служащий.

Может быть из-за пролитой крови, может быть из-за самого факта подобного проявления несогласия с политикой государства, демарш Теи Эмергольд считался далеко не рядовым событием. Выступление магов против власти государства – совсем не шутки. Но тогда вопрос действительно касался только обязанности ношения регалий, а не…

' … группа парламентариев из Нижней Палаты выступила с законодательной инициативой, по которой каждый обучающийся в высших учебных заведениях, на факультетах напрямую или опосредованно связанных со Звездной наукой, должны будут проходить полевые практики начиная с третьего курса.

Полевые практики будут включать в себя ознакомление с работой Гильдии Охотников на Аномалии, Гильдией Наук, а также с ознакомлением со службой в Армии.

Данная инициатива, по заявлениям парламентариев, направлена на повышение квалификации будущего Звездного выпускника и расширение горизонтов его выбора дальнейшей профессии.

Инициатива касается всех студентов, связанных со Звездной наукой, вне зависимости от того обучаются они за счет Короны или на собственные средства.

Инициатива подразумевает карательные санкции против тех, кто откажется участвовать в полевых практиках. Санкции будут разниться в зависимости от характера, кафедры, а в случае Императорского Магического Университета – факультета обучения. Но, тем не менее, все учащиеся на прикладных направлениях, в случае отказа от полевой практики, будут немедленно отчислены, а также подвергнуты запрету на изучение и применение Звездной магии сроком на десять лет…'

Арди отвернулся от газетной вырезки, прикрепленной на одну из многочисленных досок объявлений. Именно данная инициатива и вызвала целую волну возмущений в студенческой среде.

– Расширить горизонты? Да что за бред! – раздалось в соседней с Арди группе. – После недавних реформ я и так должен отслужить на благо и по воле Короны восемь лет! Она за меня и выберет куда мне идти! Так что они могут засунуть свои горизонты себе в зад и…

– Все так, – перебили, судя по значку на лацкане, будущего Алхимика. – Звучит как полная идиотия для тех, кто учится за счет Короны.

– Ага. Выглядит так, будто прошлой реформы, увеличившей срок нашей обязательной службы на Корону, им было недостаточно, – поддержал товарища однокурсник. – Они теперь хотят поймать в свои сети тех, кто сам финансируется.

– Вот нам повезло. Сперва влезли в долгое ярмо перед банками, а теперь еще и эти полевые практики… Как будто у меня куча свободного времени. Подработка, работа в лаборатории и еще стажировка в компании по производству Лей-проводки… Какие, ко всем демонам, практики!

– Да ладно вам… – немного обреченно выдохнул студент четвертого курса Юриспруденции. – С первого взгляда понятно, что эта инициатива идет вовсе не снизу. Просто все так обставили, будто реформа от народных избранников. Не удивлюсь, если её разработали во второй канцелярии и спустили вниз. Так что помяните мое слово, господа, инициатива пройдет и Центральную, и Верхнюю палаты, а Император подпишет в тот же день.

– И потеряет нашу поддержку! – раздалось среди студентов.

– Да!

– К демонам все его социальные реформы! Мы свободные граждане в свободной стране, а не рабы какие-то!

– Такое впечатление, что еще несколько лет и мы станем самым бесправным классом!

– Да! Сперва реформа, по которой у нас теперь в конце каждого года едва ли не кровавые дуэли устраиваются и нам всем приходится налегать на Военное Искусство. Затем восьмилетняя обязательная служба! И плевать, сколько нам будут платить! А теперь эти сраные практики⁈

– Следите за языком! Здесь женщины!

Ардан оставил за спиной галдящих и возмущающихся студентов. Если с чем Арди и был согласен, так это с высказыванием студента с юридического факультета. Инициатива, наверняка, будет одобрена в самое ближайшее время.

Причем по той же самой причине, по которой теперь существует штаб Объединенного Командования Имперской Армии и Флота Островного Союза. Безумно длинное название для весьма прозаичного последствия Конгресса.

И, если задуматься, в случае большой войны все маги, вне зависимости от того, что именно они изучали и какой ветви науки посвятили свою жизнь, будут немедленно призваны на фронт. Вспоминая все, что Ард пережил за последние два года – он бы, на месте остальных студентов, только радовался подобным полевым практикам.

Ардан и сам не представлял, да и не хотел представлять, что такое – оказаться на фронте. Но даже ему было понятно, что одно дело если ты попадаешь в бесконечные лабиринты окопов и траншей с хоть каким-то практическим опытом и навыками, а совсем другое если тебя выдернули туда прямиком из лаборатории.

Так что инициатива, как и любое действенное лекарство, хоть и выглядела весьма горькой пилюлей, но пилюлей необходимой.

Но что беспокоило Арда куда сильнее – если Император, премьер-министр и Парламент были готовы рискнуть волной возмущений среди магов, то…

Ардан вздохнул и открыл дверь аудитории профессор ан Маниш.

…то война уже стучалась в двери самых высоких кабинетов.

Аудитория уже была заполнена студентами второй группы второго курса факультета Общих Знаний (в которой Арди все так же оставался единственным мужчиной) и первой группой второго курса Военного Факультета. Ардан быстро провел взглядом, не особо обратив внимания на Иолая Агрова и его свиту, но так и не обнаружил Бориса.

Он все еще ночевал и дневал в госпитале Слез Мучениц. Елена должна была родить со дня на день. И после рождения ребенка у лорда Фахтова, если он был прав в своих подозрениях относительно мачехи, лишь прибавится забот. Юридических. Потому как Елена не относилась к аристократии, а Борис соединял в себе кровь не только герцога Фахтова, но и лордов Малеш, что давало ему возможность претендовать на место в Верхней Палате Парламента.

Ну или «давало бы», если бы не остракизм, которому Бориса подверг родной отец. Вот только с рождением наследника (или наследницы) Борис получал законное право оспорить в суде решение герцога Фахтова. Ему даже дожидаться выпуска из Большого не требовалось.

Но появлялась новая загвоздка – чтобы суд, юридически, признал ребенка Елены и Бориса, а также законность их брака.

Иными словами – жизнь аристократии представляла собой громадный, бурлящий ядом котел, к которому Арду пришлось присоединиться. Причем в самом прямом смысле. На той скамье, где он всегда сидел на большинстве лекций – самый высокий ряд, позади всех спин, около окна. Просто чтобы не смущать студентов своим присутствием, а зоркий глаз позволял видеть доску, кафедру и профессора с любого расстояния.

Так вот.

Обычно компанию ему составляла Елена (когда не отдавала свое предпочтение первым рядам), а сейчас там сидела не кто иная, как госпожа-лорд Полина Эркеровская. А её место в свите поодаль от какого-то-там-по-счету-наследника Иолая Агрова заняла… эльфийка по имени Тина Эвелесс.

Ардан, все так же подтаскивая ногу и опираясь на посох, аккуратно опустился на «свое» законное место. Полина уже разложила схемы, справочники и сборники формул. Потому как не только одному только профессору Ковертскому в его взъерошенную голову пришла светлая мысль устроить лабораторные вместо экзаменов.

Арди поспешил сделать то же самое, за исключением, пожалуй, справочника. Он так часто работал с формулами и базовыми расчетами, что, наверное, даже в контуженном состоянии смог бы привести если не все, то большую их часть.

– И откуда у доблестного служителя второй канцелярии время на исследования? – очень тихо, но с привычным холодным высокомерием спросила Полина.

Ардан, конечно, плохо разбирался в человеческих душах, но ему казалось, что своей вечной отстраненностью и недружелюбностью, граничащей с чрезмерной жесткостью Полина просто оберегала свой покой. Покой и образ жизни, который, если вспомнить истории Бориса, шел вразрез не только с укладом, но и с законами Империи.

Сам же Арди, как и учила волчица, не осуждал. В целом ему было вообще глубоко безразлично с кем проводит время наедине Полина Эркеровская.

– Чего ты хочешь? – переспросил Ардан.

Несмотря на то, что Полина Эркеровская разорвала отношения с Иолаем (вернее прекратила давать ему надежду на их гипотетическую возможность, что и давало ей место в свите и ауру недосягаемости для прочих), Полина все так же с пренебрежением относилась и к Борису, и к Арду. И тот факт, что она присутствовала, вместе со своим отцом – герцогом Эркеровским, на их с Тесс свадьбе ничего не менял. Тем более, что оказались они там только потому, что вскоре состоится брачная церемония между все тем же герцогом Эркеровским и младшей сестрой Тесс. Её пришлось перенести с назначенной даты на конец лета. Все, разумеется, из-за итогов Конгресса…

И да, понятие разницы в возрасте для аристократии не существовало как таковое.

Впрочем, в данном конкретном случае, все стороны, включая сестру Тесс, были только «за». Да и учитывая личность генерал-губернатора Шамтура, тот не стал бы одобрять подобный брак, если бы имел хоть каплю сомнений.

Так что, как и всегда – Арди не осуждал. Да и в целом, он не жил в кругах аристократии, так что не понимал их правил. А не понимая чего-то нет никакого смысла даже пытаться судить.

– Пообщаться с будущим родственником, – Полина открыла рабочую тетрадь и подняла крышечку с банки для чернил.

Из хрусталя, с золотой окантовкой и платиновым замочком.

– Мы не станем родственниками, Полина.

– Да? Серьезно? Ой, а я и не знала, Ард. Думала, что тоже начну бегать нагишом по лесам и выть на луну.

– Я не вою на луну, – тяжело вздохнул Ардан.

– Вот прям ни разу не выл?

Вообще, Арди, в детстве, пару раз пародировал волков, но только потому, что проиграл в споре со Скасти, который все, разумеется, изначально подстроил!

– Ну вот видишь, – в победной улыбке растянулись алые, накрашенные губы.

Арди посмотрел на потолок, но штукатурка и гофра, прятавшая Лей-проводку, не поделились своими тайными знаниями.

– Чего ты хочешь? – повторил свой вопрос юноша.

– Напомнить, что летом вам с госпожой, теперь уже, Тесс Эгобар надо явиться на свадьбу моего отца в Шамтур.

– Я знаю, – кивнул Ардан.

– И напомнить так же, что там, в отличие от вашего уютного праздника, будет пресса.

Ардан открыл было рот, но тут же его закрыл.

– Так что, если не хочешь, чтобы на следующий же день все газеты трубили о том, что потомок Арора Эгобара носит на своей груди совсем не простые железки, то лучше оставь их дома.

Арди скривился. Наверняка ему об этом напомнила бы и Тесс. Но поблагодарить все равно пришлось.

– Спасибо.

Полина кивнула, заправила прядь густых волос за ухо и сделала несколько надписей в тетради. Видимо на этом разговор был закончен. И пересаживаться госпожа-лорд совсем не собиралась. Как и Ардан.

И, учитывая, как на неё смотрели не только участники свиты Великого Князя Агрова (включая и его самого), но и остальные знатные и не очень господа с Военного Факультета, Полина Эркеровская нашла новый способ отвадить от себя чужое внимание. А именно – общество Арда Эгобара, которого, после всех событий в стенах Большого, не то, чтобы избегали, но старались сторониться.

– Рад вас видеть после затянувшегося отдыха, дорогие столпы будущего научного прогресса, о милейшие взгляда моему господа и прелестные девушки, – как всегда витиевато, очень плавно и мягко, произнес вышедший из лаборатории в аудиторию профессор ан Маниш.

Он выглядел как и всегда колоритно, с кольцами на пальцах и отнюдь не с накопителями. В кафтане поверх дорогущего костюма, надушенный дорогими духами и с лоснящейся кожей. Причем все это нисколько не делало вид низкорослого, полноватого, почти толстого профессора пошлым или чересчур броским. Профессор Талис ан Маниш, уроженец песков, обладал особым навыком не просто «выглядеть», а «носить свой внешний вид» подобно тому, как другие носят одежду.

Может, именно благодаря этому шарму, несмотря на свой возраст, на каждый концерт Тесс профессор ан Маниш всегда приходил в компании новой спутницы вдвое, а порой и втрое его моложе. Шарм и, может, счет в банке настолько же полный, как и его обладатель.

– Ох, я вижу и скребущий небо, живой родственник громад Нового Города, тоже с нами, – чуть кивнул профессор, встретившись взглядом с Ардом.

После всего, что произошло в компании ан Маниш и его партнеров, а также на заводе они, кроме короткого обмена фраз в коридоре, больше не общались. Но не из-за того, что ан Маниш держал обиду – просто Ард, последние полтора месяца перед Новым Годом и несколько недель после – не появлялся в поле зрения профессора.

– Что я хочу сказать вам, светлейшие из умов юного поколения, сегодня у нас весьма любопытная, достойная испытания вашего сознания, работа, – профессор поставил на длинный стол кафедры… игрушку.

Самую обыкновенную, механическую лягушку. С шестеренками, характерным заводным механизмом с ключом на спине, и множеством мелких деталей, которые все вместе создавали удивительное создание человеческого инженерного разума. Стоило завести механизм и спустить маленький рычажок, как лягушка начинала прыгать. Без всякого дизеля, без газовых поршней и без генератора Лей. Исключительно благодаря механике.

– Как мы с вами видим, у нас есть объект, в данный момент пребывающий, как и ваши яркие и наполненные интересом глаза, в покое, – профессор ан Маниш подошел к черной графитовой доске и, вооружившись мелом, написал несколько тезисов. – Данный объект может, хочет и, с позволения Ангелов и моей уже не столь твердой руки, должен прийти в движение. Ваша же задача, о благословленные Ангелами мудрости и знаний, защитить данный объект от кинетического внешнего воздействия.

Профессор отложил мел на подставку и, отряхнув руки тряпкой, вернулся на кафедру, где его уже ждало мягкое кресло на колесиках.

В воздух взмыла рука одной из студенток Общего факультета, чье имя Ардан, разумеется, не помнил.

– Да, о милейшая из милейших? – из уст профессора ан Маниш данные эпитеты звучали совсем не вульгарно.

– Профессор, а с какого направления и с какой скоростью будет происходить воздействие? – спросила девушка в строгом платье и корсете. – Не говоря уже про массу объекта.

Профессор ан Маниш широко улыбнулся и коротко произнес:

– А это, о проницательная, никому неизвестно.

В аудитории повисла тишина. Им надо было прикрыть объект щитом, не зная никаких вводных данных? То есть мало того, что лягушка перемещалась в пространстве, так еще и неизвестны её характеристики, а также характеристики воздействия?

Количество свободных параметров в данной задачке почти бесконечно! Прилететь в лягушку мог как небольшой камешек, так и артиллерийский снаряд!

Спустя мгновение аудитория погрузилась внутрь лихорадочного шелеста страниц справочников, щелканья клавиш арифмометров (ими, разумеется, располагали лишь трое – Эркеровская, Агров и Эвелесс) и тихий скрип ручек о бумагу. На лицах большинства отпечатались растерянность и непонимание, а некоторые и вовсе пахли страхом.

Ардан же…

– « Спящие Духи, как же здесь хорошо», – мысленно взмолился Ард.

Никаких погонь, перестрелок, магических поединков, химер, мутантов, Бездомных, демонов, иностранных послов, Кукловодов и всего того, что теперь составляло весьма значимую долю его жизни. Только Звездная наука, бумага и карандаш.

Если бы он мог, то пожелал бы чтобы время остановилось и он провел несколько недель в этом дополнительном отпуске. До гонки еще несколько месяцев, а значит все это время, если не произойдет чего-то из ряда вон выходящего, он может посвятить науке. Тесс. Аптеке. И, кстати, через пару недель должен был состояться его предпоследний поединок сезона на арене Магического Бокса.

Улыбаясь счастливее ребенка, которому подарили самую вкусную и сладкую конфету на свете, Ардан принялся за расчеты.

На самом деле задачка, в своей основе, была проще, чем выглядела на первый взгляд. Почему? Ну им ведь не запретили использовать, в теории, генератор.

Так что Арди уже через несколько минут закончил конструировать печать, которая вычисляла параметры лягушки. Тем более для постройки щита требовалось не так уж и много. Масса, объем и плотность, чтобы если щит делать эластичным, то он сам по себе не разрушит целостность механической лягушки.

Арди вынес на поля уже затраченный ресурс: (2К,4З). Что означало – два Красных и четыре Зеленых луча.

Далее он присоединит данную печать ко второй, что отнимет еще четыре Зеленых луча.

А вторая печать, при помощи реверсивных рунических связей, получит внутрь своей функции переданные печатью-аналитиком параметры. И их уже можно будет использовать для основы щита.

Какой именно использовать?

Ардан ненадолго прикусил кончик языка и почесал затылок обратной стороной карандаша. В идеале, конечно, поглощающий щит. Потому что рассеивающий тип, как и перенаправляющий, может создать проблему с осколками прилетевшего в конструкцию объекта, в случае если тот расколется.

Сколько затратить на рассеивающий?

Ард, с легкой руки, вынес на поля еще (26С). Столько точно хватит, чтобы остановить вплоть до максимального калибра легких полевых пушек, который составлял восемьдесят один миллиметр. Что касательно гаубиц, от ста шестидесяти до двухсот двадцати миллиметров и сверхтяжелых орудий, которые использовали снаряды свыше трехсот тридцати миллиметров, то там потребуется генераторы высокого класса, так что придется сделать допущение, что ничего тяжелее восемьдесят первого калибра не прилетит.

Оставалось только построить щит, что не так уж и сложно. Куда проблемнее передать в него параметры движения. В активный щит это сделать невозможно, но ан Маниш не предупреждал, что снарядов будет несколько. Так что еще одно допущение, пользуясь прорехой в условиях самой задачи, что выстрел будет лишь один.

Получается, что щит стационарный. Это упрощает задачу. Потому как к нему нужно прикрепить всего одну дополнительную печать, которая сможет анализировать не базовые характеристики лягушки, а её положение в пространстве.