Текст книги "Матабар VIII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 39 страниц)

Глава 108

' В нашей редакции тишина.

Пожалуй, это самый странный заголовок моей регулярной колонки, который я когда-либо писал. После того, как премьерный показ очередной интерпретации перипетий крови Агровых времен Окончания Войны Галесса за Независимость едва не сорвался из-за перебоя в Лей-питании.

Впрочем…

Для читателей, которые не очень хорошо осведомлены в истории, напомню, что в 13117 году от Первых Людей (1-й год До Падения Эктасса по новому календарю) несколько детей Последнего Царя-Первого Императора погрузились в пучину междоусобных распрей. Победа над Эктассом, к тому моменту, была если не очевидна, то вполне осязаема. Несмотря на полное истощение казны, которое впоследствии привело к появлению такого не очень секретного, но весьма романтизированного понятия, как «Офицерская Метка Черного Дома», дела Эктасса обстояли не лучше. И это было всем известно.

Да, возможно, если бы не Сержант Мендера и его отряд, сумевшие значительно повлиять на ход всей многолетней войны, то кровавые битвы на полях унесли бы еще десятки тысяч жизней, но история не знает сослагательного наклонения.

В любом случае, основа мощи Эктасса – его Эан’Хане и Говорящие, а также созданные ими твари, с которыми до сих пор вынуждена бороться Гильдия Охотников на Аномалии, были уже изрядно потрепаны нашими Звездными Магами и их творениями. Что до пехоты и конницы, то лучшие эльфийские лучники уступали арбалетам Галесса. Замковые стены и башни Первородных не могли устоять против наших пороха и ядер. А фортификационная наука Галесса давно уже решила проблемы дворфийских прежде неприступных, живых латных коробок; и всадников орков, еще недавно сметавших на своем пути и втаптывавших в грязь целые поселения. Гиганты не могли ничего противопоставить первым аркебузам, а Звездная механика в лице зарождающегося строительства артефактов успешно справлялась с чарами и наветами.

Первородные спасались в замках, где еще оставались легендарные Фае. И именно этот нюанс сдерживал темпы освобождения земель объединенными войсками людей западного материка под предводительством крови Агровых.

Да, как видно из моего краткого экскурса в историю, война действительно могла затянуться (если бы не Мендера и его отряд). И кто знает, к чему бы привели финансовые издержки… но… запах победы уже витал в воздухе.

Победа.

Такое сладкое слово. Как много оно значит. И как сильно оно отличается в своем смысле для разных слоев населения.

Для крестьян победа Галесса и Агровых означала освобождение от страхов, ставших черноземом самых жутких былин и историй, которые мы до сих пор рассказываем детям. Для ремесленников и торговцев – новые дороги через континент и возможность беспрепятственно переправлять товары к самым удаленным рубежам, в те времена, десятка царств и королевств и сотен мелких княжеств раздробленного человечества восточного материка.

Что же до знати и военных… вот здесь и крылась вся загвоздка. Поколениями лучшие сыновья и дочери восточной земли жили войной. Она с лихвой выпила их крови, за что мы чествуем героев и поныне, но, стоит признать, она же их и кормила. Налоги, подати, сборы, обязательные работы на царских, королевских и княжеских землях – все это не касалось военного сословия и военной знати. Но война близилась к концу. А значит наступало время мыслей о будущем.

Свободном будущем.

Где каждому пришлось бы найти себе новый способ продолжить жизнь. Уже мирную. Не военную.

Да, разумеется, никто тогда и предположить не мог, что Галесс, под знаменами которого собрались многие из государств, станет основой первой и единственной Империи Людей за всю письменную историю. Никто, в самом страшном сне, не хотел даже мысли допустить, что с падением Эктасса войны не прекратятся и тогда еще молодая страна переживет все то, что она испытала за последние полтысячи лет.

Пьяные от скорой победы представители аристократии и окрыленные успехами Агровы делили шкуру еще не убитого медведя. И именно это и вызвало распри, которые могли бы изменить ход истории. Иронично было бы наблюдать, сквозь призму эпох, за почти победившим восстанием людей против гнета и узурпаторов Первородных, погибших бы в огне междоусобных распрей.

С великой помощью церкви Светлоликого и личного примера старшего поколения Агровых и его героев, включая Святого Василия Спасенного – единственного, кто уцелел в событии, теперь известном как Плач Мучениц, зарождавшийся конфликт удалось унять.

Но не без потерь.

Княжна Веренса, младшая дочь Последнего Царя, пропала в день, когда сержант Мендера и его люди вернулись из замка Сидхе Пылающего Рассвета вместе с Пламенем. Великая победа перемешалась в тот день с трауром. Княжна Веренса, скорее в силу своего совсем нежного возраста, нежели каких-то святых качеств, коими её наделил фольклор, всего пятнадцати лет от роду, так и не попала под влияние аристократии и не присоединилась ни к одной из фракций, старавшихся урвать кусок того, что еще не лежало на их столах.

Теории множатся и по сей день. Кто-то говорит, что княжна была отравлена и погибла. Кто-то, что её не существовало и вовсе, а сам образ придуман Агровыми в качестве одного из «вдохновляющих штандартов». Есть и самое известное предание среди романтично настроенной молодежи о том, что в княжну Веренсу был влюблен молодой дружинник. Славный воин, без рода и крови. Сын дубильщика и травницы.

Когда его родители погибли от стрел эльфов и дворфийских копий, воин отправился на запад – в Ветроград, теперь известный как Метрополия. Истории разнятся в своих предположениях. В одних, благодаря тяжелому труду в мастерской отца, молодой юноша мог голыми руками согнуть подкову и ударом кулака убить взбешенного быка. Другие предполагают, что мать его была Слышащей и потому с детства кормила его отварами и травами, которые сделали кожу воина крепче стали, а жилы прочнее канатов.

Это все, конечно, часть легенд.

Достоверно, благодаря архивам Церкви и городских управ, известно, что в Ветроград действительно прибыл юноша с приграничья Алькадских, тогда еще – Антареманских, холмов. Будучи невероятно крепкого телосложения и высокого роста, он был принят за полукровку Первородных и брошен в темницу, где потребовал суда Мечом и Огнем, чтобы доказать свою невиновность.

Пока суд рассматривал его дело, в Ветроград, после очередной громкой победы войска Галесского, вернулись войска и полководцы, чтобы залатать раны и пополнить ряды.

В историях говорится, что возлюбленный Веренсы, чье имя так и осталось сокрыто в тенях прошлого, сразился с самим Святым Василием и одержал победу, трижды заставив Василия сменить оружие и спешиться с боевого коня. Но в записях Церкви и городской управы Ветрограда значится, что Василий выступал в качестве судьи состязания. Впрочем, можно предположить, что бюрократы того времени обладали равным стремлением выслужиться, что и их потомки нашего времени. Имя Василия могли пытаться защитить от, по мнению крючкотворцев, порочащего его поражения.

Так или иначе, доподлинно известно, что юноша, пройдя суд Мечом и Огнем, доказал перед Светлоликим и Вечными Ангелами свою непричастность к крови Первородных. Да, сейчас можно сколько угодно спекулировать на тему того, насколько комично выглядела судебная система того времени. Но не стоит забывать, что идет обсуждение эпохи пятивековой давности.

Истории сообщают, что на том фестивале в честь победы, на песчаном круге поединщиков, где сражались безымянный юноша и Василий (а может и кто-то другой вместо прославленного героя и полководца), Веренса и встретила юношу. Любовь с первого взгляда, судьба, а может и просто романтичные выдумки сперва бардов, затем менестрелей, потом артистов, писателей, музыкантов, а ныне и театральных режиссеров.

Так или иначе, доподлинно известно, что в день, когда вернулся с победой сержант Мендера, из Ветрограда выехал конный всадник с двумя гружеными мулами. Им и был тот выдающегося роста, безымянный юноша, сразившийся на своем суду и больше никогда не бравший в руки оружия. И в тот же самый день пропала и Веренса.

Романтичные сказители любят говорить, что сам Последний Царь, увидев доблесть, как воинскую, так и духовную, юноши и поняв, что судьба связала его с Веренсой, решился довериться своему доброму посылу. Он, в обстановке крайней тайны, принял юношу в ряды своей дружины и выдал черные одежды. Взяв клятву с безымянного героя, он попросил его вывезти Веренсу из столицы и укрыть среди бесконечных просторов Алькадских предгорий.

Почему?

Может быть, опасаясь, что юная девушка падет жертвой дворцовых интриг. А может потому, что хотел, чтобы хоть кто-то из крови Агровых прожил спокойную, обычную жизнь, наполненную мирскими заботами, а не государственными метаниями. Ответ на этот вопрос можно найти лишь в легендах и мифах, потому как археологические изыскания, летописи и архивные документы нам не помогут.

Любители исторических спекуляций дополняют историю тем, что за пределами Царского Леса, на границе бесконечных степей центральной части будущей Империи, в небольшом поселении примерно через три месяца после того, как Ветроград покинул безымянный юноша, поселилась молодая чета. Внушительной комплекции мужчина, открывший дубильню, и беременная девушка, известная своей красотой и умением петь.

Поселение Таакт, в результате, обросло мифами и легендами, но нет ни одного достоверного подтверждения тому, что молодой парой были именно Княжна Веренса и её верный спутник и возлюбленный.

История, как и легенды, теряет нить повествования на этом моменте. Слишком много происходило в юной Империи и слишком мало значения имеет то, что, по легендам, а не по исторической действительности, где-то в Империи существует еще одна ветвь семьи Агровых. Спрятанных под завесой клятвы Черного Дома, принесенной лично Последнему Царю.

К чему мое столь длинное и пространное вступление?

Простите мое малодушие, но мне чрезвычайно интересно, что скажут наши потомки о событиях последних дней. Будут ли они так же пытаться отличить правду от вымысла? Как они охарактеризуют то, что произошло? Посмеются ли над нашими страхами или увидят ту пока еще призрачную, но уже кровавую нить, связывающую целые десятилетия притворного мира?

После Малой Войны, более известной как Фатийская Резня, западный континент, да и восточный тоже, не знали распрей. Кроме миниатюрных стычек на самых горячих границах, будь то Фатийский и Армондский фронты в Империи; вечные проблемы пиратства в Мелкоморье, под которыми Островной Союз и Грайния скрывают свои военные авантюры; Перевал Гроз между Селькадо и Кастилией и постоянные усилия Аль’Зафиры по защите своего единственного источника пресной воды – мир эпохи людей проживает самые спокойные десятилетия за всю свою более чем тринадцатитысячелетнюю историю.

Именно поэтому я, в самом начале своего исторического отступления, и использовал старый календарь.

Тринадцать с половиной тысяч лет.

Именно столько времени прошло с момента, как в пустыне на территории современной границы Аль’Зафиры и Каргаамы были воздвигнуты первые прото-поселения уже не охотников и собирателей, а земледельцев.

Первые астрологические монументы.

Первые следы не только технического, но и культурного прогресса. Только представьте – сросшаяся берцовая кость на скелете в обществе, где каждая подобная травма означала бы смертный приговор, если бы не помощь не только ближнего, но и всего общества в целом.

Первые инфраструктурные сооружения, требующие сложной организации общей хозяйственной деятельности. Первое появление профессий.

Тринадцать с половиной тысяч лет. Всего несколько поселений предков современного человека, впоследствии расселившихся по всему миру и размножившихся до сегодняшнего числа немногим менее двух миллиардов душ. Один миллиард восемьсот миллионов, если быть точным настолько, насколько это в принципе возможно.

Казалось бы, что это нечто монументальное. Сами числа, сто тридцать пять веков, почти два миллиарда душ, пережитые войны, катаклизмы, магия Первородных, аномалии, даже мифические драконы. Человечество выдержало все испытания, что преподнес нам в своей бескрайней мудрости Светлоликий. Но, как и в истории с Веренсой и кровью Агровых, мы стоим на пороге трагедии.

После того, как по протоколу Конгресса высокопоставленных лиц эвакуировали из Концертного Зала Бальеро, через несколько часов состоялся Круглый Стол Послов, который прошел без всяких заминок или серьезных проблем. Как и ожидалось, было подписано экономических соглашений и договоров, заключено партнерств, выражено намерений, подкрепленных бумагами, общей суммой, в пересчете на Имперскую валюту, более ста тридцати с половиной миллионов эксов.

Пожалуй, самый масштабный Конгресс из всех. Не говоря уже о том, что из данной, поражающей воображение суммы, более чем четверть приходится на контракты самой Империи. Включая не только новые экспортные цепочки поставки Эрталайн, но и наше участие во множестве инфраструктурных проектов. К примеру, Гильдия Инженеров и Строителей Метрополии будет разрабатывать и курировать строительство новых веток подземных трамвайных линий в Дунсфилде, столице Конфедерации Свободных Городов. Также Империя, в рамках общего соглашения с Королевством Каргаамой, обязалась построить им, с сохранением сорока четырех процентов акций, четыре тяжелых завода по первичной обработке Эрталайн. Не говоря уже о десятках более мелких соглашений по экспорту различных конечных продуктов промышленной и энергетической отраслей. В том числе строительство центрального городского Лей-генерационного узла в Скале, столице Княжества Скальдавин.

Империя воистину, несмотря на то, что является самой молодой участницей Мирового Звездного Сообщества, становится главным экспортером Звездно-научной промышленности и технических знаний. И даже устаревание Анализаторов и распространение аналогов Испытательных Площадок не способно забрать у нас лавры первенства на данном поприще.

Ничто не предвещало надвигающихся с горизонта темных туч. И даже всеобъемлющий договор об экономическом партнерстве Грайнии и Урдавана, включая объединение валюты, не выглядел таким уж сомнительным с точки зрения национальной безопасности остальных стран, представленных послами на Конгрессе.

Да, возможно, Скальдавин и выразил решительную ноту протеста, объявляя о бессрочном закрытии пролива и возвращении военных баз на территорию прежде своего демилитаризованного анклава…

Возможно, Островной Союз и высказал намерение о воплощении в реальность своих планов о создании сети военно-морских баз на своих многочисленных островах, большинство из которых столь мелкие, что не отображены на картах общего пользования…

Но все это не имеет особого значения, потому как «даже если», хотя я и подразумеваю не «если», а «когда». Так вот – когда союз Грайнии и Урдавана перерастет не только в экономический и военный, их объединенному промышленному и человеческому потенциалу не получится создать достаточной угрозы никому, кроме, разве что, Скальдавина. Чье падение не допустит Лига Селькадо, отклонившая предложение о присоединении со стороны нового Урдаван-Грайнийского союза.

Таким образом статус-кво, позволявший нашим странам сосуществовать и вместе процветать на протяжении почти трех десятков лет, так и оставался ненарушенным. Пошатнувшимся, потрескавшимся, но все еще крепко держащимся на пьедестале, выточенном из костей тех, кто его возвел.

Во всяком случае – так было на протяжении следующих двух дней. Пока, буквально двенадцать часов назад, ваш покорный слуга, в компании своих иностранных коллег, не дежурил в приемной Дворца Царей Прошлого, чтобы пообщаться с покидавшими Званый Ужин иностранными послами и нашими соотечественниками, занятыми в вопросах международной политики.

Одновременно с окончанием званого ужина должен был завершиться и закон о Тишине, который оберегает каждый Конгресс от спекулятивных заявлений прессы.

И, видят Вечные Ангелы, простите мне будущую пошлость – тишина оказалась разбита вдребезги.

Прямо посреди праздника, призванного высказать поддержку в сохранении мира, процветания и укрепления такого молодого, но уже столь полезного и эффективного мирового содружества, прозвучала оглушительная новость.

Словно в пику всем правилам и регламенту проведения Конгресса, прямо на глазах у Его Императорского Величества Павла IV, посол Братства Тазидахиан подписал договор с Урдаван-Грайнийским союзом. И в данном договоре он объявил об открытии своих границ, как сухопутных, так и морских, включая Китовый Залив, для любых видов транспорта, а также лиц как гражданского, так и военного характера для всех стран-участниц новой хартии. Хартии, к которой тут же присоединилось и Королевство Нджия, объявившее о закрытии южных границ.

Надо ли уточнять, что ужин был сорван, а послы стран и их коллеги разлетелись кто куда, из-за чего Дворец Царей Прошлого в ту ночь напоминал подожженный улей. Только вместо пчел из него вылетали автомобили с государственными номерами, увозившие своих владельцев в посольства, а затем на вокзал, откуда в ночь поехали иностранные государственные составы, увозя послания, как письменные, так и живые, в сторону танцующего полуострова. Пожалуй, за всю историю Империи незамерзающий порт Ниграда еще никогда прежде не встречал столько высокопоставленных господ, как встречает сейчас. В тот самый момент, когда вы читаете данную статью, порт покидают суда, увозя по миру сокрушительную новость.

Новость о том, что статус-кво, пока еще, пожалуй, все же держащийся на ногах, готов подломиться от самого малого, прежде незначительного и незаметного удара.

Хартия Севера, как её назвал посол Тазидахиана, с исторической точки зрения, всего в нескольких секундах от того, чтобы стать первым межнациональным, закрепленным в документах, не только экономико-политическим, но и военным союзом. В котором, разумеется, Братство, в виду своего человеческого, а самое главное – военного и промышленного потенциала, мгновенно займет лидирующие позиции.

И тогда мир окажется всего в нескольких мгновениях от пожара.

Как и прежде, полтысячи лет назад, в воздухе запахло кровью. И этот запах не покидал меня не только во Дворце Царей Прошлого, но и на пути обратно.

Еще не успел забрезжить рассвет, как Его Императорское Величество Павел IV подписал указ о снятии любых пошлин и наценок в промышленном, аграрном и экономическом сотрудничестве с Островным Союзом, в то время как сам Островной Союз подписал указ о включении Штаба Главного Командования Армии и Флота Империи Новой Монархии в состав своего Военного Командования, что, фактически, объединяет армию Империи и флот Островитян.

Уже ходят слухи, что, еще находясь в поезде, Конфедерация Свободных Городов подписала пакт о ненападении и взаимном неучастии с Аль’Зафирой, Каргаамой и Селькадо. Скальдавин открыл свой внутренний рынок для товаров Селькадо, а сама Лига обязалась поставить северному соседу в течение следующих трех лет не меньше пятидесяти танков, а также семь военных фрегатов, каждый с шестью тяжелыми корабельными стволами, общей огневой мощью достаточной, чтобы сравнять с землей береговой форт.

Что до решений Кастилии, ЛанДуоХа и Каргаамы, то пока слухов и новостей нет, но можете не сомневаться, в ближайшее время мы о них узнаем.

Нечто, прежде казавшееся несокрушимым и, пожалуй, даже не совсем мысленно осязаемым – тринадцать с половиной тысяч лет и почти два миллиарда душ, внезапно оказалось не прочнее той бумаги, на которой, теперь уже навсегда, зафиксированы самые громкие из услышанных мною слов.

И сейчас, в редакции, мы все еще оглушены их эхом и потому, в абсолютной тишине наших смятенных разумов, раздаются лишь мерные щелчки моей верной печатной машинки. Они как метроном. Отмеряют доли мгновений, которые могут отделять нас от катастрофы.

И я бы хотел верить и надеяться, мои дорогие читатели, что, как и в истории с Княжной Веренсой, когда-нибудь писатели и историки будут спорить между собой, что правда, а что вымысел. А пока, дорогие мои, я впервые в своей статье не поставлю точку, но оставлю многоточие.

Многоточие, на той стороне которого остается лишь надежда на благоразумие, на Светлоликого и на то, что этой искре так и не суждено обернуться пожаром.

…

Репортаж подготовил

Старший Магистр Экономических Наук

Эриозем Клочков.

Примечание:

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.'

– Для скорейшего выздоровления важен не только покой тела, но и нервов, капрал, так что я бы посоветовал в ближайшее время не читать газет, – раздался знакомый голос.

Прокуренный до скрипящей хрипоты, уже давно усталый настолько, что потерял всякую надежду на отдых, а еще предельно предметный, не терпящий никаких пространных размышлений и переживаний.

На стуле около простенькой больничной койки расположился доктор эндокринологии Назар Гларкин. Все в таких же грязных очках, с прежними, никуда не пропавшими темными кругами под глазами и бессменной металлической флягой в руках, из горлышка которой тянулся узнаваемый запах алкоголя.

Арди уже хорошо знал этого врача. И, пожалуй, данная деталь говорила о многом.

Свернув в трубочку газетный выпуск, Ардан, чуть скрипнув зубами, положил тот на прикроватную тумбочку, откуда и взял недавно.

– Все так плохо? – только и спросил юноша.

В прошлые свои визиты в госпиталь Черного Дома Арди просыпался в общей палате. А не в отдельной, как сейчас. Впрочем, от своей более просторной товарки она отличалась разве что наличием двери, ведущей в уборную, и чуть более чистыми стенами и до омерзения белоснежным потолком, где сколько ни старайся – не разглядишь темной сеточки трещин в штукатурке.

Назар выдохнул облачко дыма и закрутил крышку фляги. Он потянулся к металлической раме кровати, где покоился деревянный планшет с несколькими листами, исписанными различными, но одинаково мелкими и убористыми почерками.

– Проще перечислить то, что у вас не пострадало, капрал, чем то, что было повреждено, – поднимая один лист за другим, придерживая мятую сигарету одними лишь губами, ответил Назар. – Могу смело заявить, что своей жизнью вы обязаны майору Мшистому, который подоспел достаточно быстро, чтобы Звездная магия решила большую часть проблем. Когда вас доставили к нам, то хирургам только и оставалось, что заштопать вас и… – Назар кивнул в сторону бедра, куда пришелся один из самых опасных ударов мутанта.

Ардан не чувствовал ноги. Совсем не чувствовал…

– Там… – с придыханием

– Все в порядке, – перебил его Назар. – Вы все еще отходите от той пары… сотен кубиков анестезии, которую мы влили в ваш организм. Кроме сложного перелома, который не позволит вам наслаждаться утренней пробежкой в ближайший месяц, там ничего нет. Ну, в том плане, что нога есть, а протеза, отражение которого я только что увидел в ваших глазах, – нет.

Ардан с облегчением выдохнул и откинулся на подушки. Но тут же нахмурился и вновь поднялся на локтях.

– Обычно мои переломы…

– И тут, дорогой капрал, – снова, в своей обычной манере, перебил Гларкин и резко затянулся, будто боялся, что в любой момент у него заберут сигарету, – мы переходим к причине, по которой с вами общаюсь я, а не кто-то из моих коллег.

С этими словами Назар протянул Арду все тот же планшет, на котором были открыты последние листы записей. Юноша не очень понимал быстрый почерк врачей, но вот химические формулы, приведенные между строками едва ли не нечитаемого шифра, – вполне.

Во всяком случае на том уровне, чтобы его сердце забилось чаще, а сам он почувствовал, как холодный пот прошиб спину.

– Вы…

– Мы не знаем, что с этим делать, – уже в третий раз перебил Гларкин. – Если бы знали, капрал, сделали бы. Чем бы вас ни отравили, оно практически полностью блокирует регенеративные свойства вашей крови. Не говоря уже о прочих заморочках, из-за которых нам и потребовалось влить в вас столько анестезии, антибиотиков и всего того прочего, чего хватило бы на треть роты.

– Взвод.

– Что?

– Треть роты – это взвод, – тихо, отстраненно произнес Ардан.

Назар лишь помахал рукой в воздухе, отчего дым его сигареты превратился в размытую змейку.

– В данный момент ваш организм, в плане своих защитных свойств, мало чем отличается от человеческого, – продолжил главный эндокринолог Плащей. – Есть повод для осторожного оптимизма. Показатели работы печени и почек завышены. А значит, первый орган пытается отфильтровать яд, а второй – вывести тот естественным путем, но…

Назар, протянувшись вперед, постучал по расчетам, приведенным ниже.

– Вы же почти ученый, капрал, справитесь с математикой.

Ардан справился. Еще до того, как Назар начал рассказывать про почки. Если экстраполировать рост показателей на скорость вывода, то очистка организма займет не меньше полугода. И это…

– И это если ничего не изменится, – Назар буквально озвучил мысли своего пациента. – Организм, а особенно организм столь неизученный, как в вашем случае, далек от стройных выводов математики, капрал. Может быть, вы придете в норму быстрее, чем, ориентировочно, полгода. Может быть, медленнее. Может быть, не восстановитесь никогда. В любом случае – каждый последний четвертый день месяца я жду вас у себя. Будем забирать кровь и мочевину на анализы. Может быть, получится методом обратной инженерии понять, что это за яд.

– Чтобы использовать против Первородных и мутантов? – быстрее, чем успел поймать себя за язык, спросил Ардан.

– Именно, капрал, – спокойно ответил Назар. – Кто бы ни создал это, в кавычках, чудесное зелье, оно демонстрирует себя весьма действенным противовесом Тазидахской военной машине.

Ардан едва удержался от комментария, что, возможно, именно Тазидахиан его и изобрел. Хотя – вряд ли. Скорее это Кукловоды в очередной раз использовали всех и вся вокруг себя, попутно создав уязвимость в безупречной программе военных мутантов и химер Братства.

– В остальном, – Назар пожал плечами и приложился губами к фляге. Затем выругался, открутил крышку и приложился еще раз. На сей раз удачно. – В остальном вы вполне себе здоровы, капрал. Я бы попросил вас, ввиду перечня повреждений, не есть ничего острого, соленого, перченого, жареного и запеченного в ближайшие месяцы, но вы человек образованный… или в процессе образования… в общем – и сами понимаете. А еще, кроме воды, никаких других напитков. Ни морсов, ни соков, ни тем более алкоголя. И так пока…

– Яд не выведется, – перебил Ардан, возвращая «любезность» Назару.

Врач кивнул.

– Просто невероятно, на что способно Звездное Целительство, когда еще не закрыто окно времени для оказания помощи раненому, – мечтательно выдохнул Назар. – Капрал Эгобар, весь в лоскутах, который должен был бы провести пару месяцев в госпитале, уже на третий день здоровее многих. Майор Мшистый, кстати, потратил на вас целый перечень накопителей от Красных до Розовых, что, наверное, не сильно обрадует лейтенанта Дагдага. Как удивительно, что ему не потребовалось делать то же самое для капитана Пнева.

Ардан перелистнул страницу. Он прекрасно понимал, куда клонил Назар.

На одном из листов больничной карты Арда значилось:

Результат проверки целостности Звездных узлов в мозгу пациента

Красная Звезда.

Напряжение: 7 лучей.

Состояние: Идеальное.

Зеленая Звезда.

Напряжение: 9 лучей.

Состояние: Идеальное.

Синяя Звезда.

Напряжение: 9 лучей.

Состояние: Незначительные повреждения.

Рекомендации: повторное обследование в госпитале Героев через два месяца. В случае отсутствия естественного улучшения состояния Синего узла – разработка плана лечения.

Ардан старался не показывать вида, что при виде последней записи испытал значительное облегчение. Почему аппарат по проверке звезды в госпитале Черного Дома не выявил его десятый луч? Скорее всего по той же самой причине, по которой не выявит и в Госпитале Героев, где Ардан уже однажды проходил подобную проверку для регистрации в Магическом Боксе.

Даже если, к примеру, давление в трубе превышало показатель в десять атмосфер, а вот датчик был рассчитан только на восемь, то стрелка и покажет – восемь. Правда, будет колебаться.

В данном случае подобное колебание выражалось в надписи «незначительные повреждения».

Можно было бы радоваться, если бы не одно «но».

Через два месяца колебания на приборе никуда не денутся, а значит, Арду разработают план лечения. Который, опять же, не возымеет никакого эффекта. Так что рано или поздно возникнут вопросы.

– « Мысли завтрашнего дня», – сам себя оборвал Ардан и уже вслух спросил: – Что с капитаном Пневым?

Назар несколько секунд смотрел прямо в глаза Арду, что несколько нервировало последнего. Чем сильнее становился его Взгляд Ведьмы, тем, парадоксально, больше приходилось прикладывать усилий, чтобы не перешагивать через порог чужого разума. Особенно когда его так нагло приглашали внутрь.

– Учитывая, что вас обоих выписывают уже сегодня, – снова затянулся Гларкин и взъерошил свои сальные волосы. – И по этому знаменательному поводу вас и вывели из медикаментозного сна… а может и чтобы не срывать вашу свадьбу, то можете сами встать и проверить.

Назар отдернул вторую ширму, за которой обнаружился прикроватный стул. На нем были аккуратно сложены казенный костюм и точно такие же казенные ботинки (на сей раз вполне по размеру Арда). На спинке висело, свалившись складками на пол, пальто, а рядом были приставлены посох и гримуар. Вскрытый гримуар, потому как Ардан всегда хитро закладывал карандаш, и если не знать как, то обратно в такое же положение посторонний не вернет.

Впрочем, он не держал зла – после того, что произошло несколькими днями ранее, Черный Дом был просто обязан проверить книгу заклинаний Арда. Увы, это не принесло для последних никаких новых знаний. Вряд ли во всем мире существовал хоть кто-то, кто мог бы расшифровать самые секретные из записей Арда. Если большую часть он записывал при помощи сдвига и транслитерации алфавитов Орков Южных Степей и Северных Эльфов, то вот что касалось трансмутационных рунических связей, собственных мыслей и «Ледяных Зверей»… Там Ардан пользовался шифром на основе письменного языка Фае.

Кроме посоха и книги, к стулу был приставлен и костыль.

– Одевайтесь и можете быть свободны, – Назар, показывая, что разговор окончен, поднялся на ноги и, подойдя к окну, открыл и начал курить на улицу.

Лицо Арда обдал влажный морозный воздух. Но уже не такой холодный, как прежде. Зима ослабила свою власть над Метрополией, и юноша в прямом смысле слова ощущал данные изменения собственной кожей.

Сложнее всего в процессе одевания, учитывая гипс на бедре, оказалось надеть штаны. Но их, видимо, заранее сшили с учетом нового элемента гардероба юноши. Иначе как еще объяснить, что они, как и пиджак с сорочкой, пришлись ему впору. Что до костыля, то Ардан несколько мгновений переводил взгляд с посоха на лечебное приспособление и наконец взял в руки посох. Так как-то надежней. А уж как ходить – он приспособится.