Текст книги "Матабар VIII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 39 страниц)

И, словно в подтверждение слов кота, Анастасия с Ардом хором громыхнули:

– Ты меня не слушаешь!

Ардан смотрел на тяжело дышащую, раскрасневшуюся Анастасию и никак не мог взять в толк, почему она не понимает того, что он пытается ей донести.

– Ты вообще не хочешь меня понять, – всплеснула руками Анастасия.

– Я могу сказать о тебе ровно то же самое, – процедил Арди.

– Получается, если я наследница престола, то должна покорно сидеть под тремя замками, за спинами нескольких десятков Плащей и Кинжалов и ждать, пока меня, как корову на ярмарке, отдадут самому щедрому покупателю?

– Не вкладывай мне в рот свои собственные слова, – покачал головой Ард. – Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к этой части твоей жизни. Мы это уже неоднократно обсуждали.

– Ну так если мы это неоднократно обсуждали, то почему ты не хочешь похвалить меня? – вновь вспыхнули пламенем юные, девичьи глаза.

– Похвалить за что⁈ – снова не сдержался и повысил голос Ардан. – За то, что служба нескольких десятков людей теперь под угрозой из-за твоего побега?

– Может, если я смогла сбежать, то тогда им изначально не место в моей охране?

Ард открыл было рот, чтобы разразиться очередной тирадой, но вскоре закрыл.

– Ладно, – вздохнул он пораженчески и помассировал переносицу. – С этим твоим утверждением сложно не согласиться. Как ты вообще сбежала?

Анастасия, фыркнув так, как может фыркнуть лишь наследница крупнейшей страны в истории всего мира, протянула открытый гримуар. Ардан, едва не поддавшись привычке почесать затылок посохом (из-за чего лишился бы значительной части своего скальпа), посмотрел на схему.

Сперва он не совсем понял, что видит перед собой, но с каждой новой секундой не мог не признать инженерных способностей Анастасии. При помощи далеко не самых простых способов она создала с нуля стационарную печать аудио-визуальной иллюзии. Причем с подпиткой от генератора.

Где она только раздобыла генер… ах да. Он же имел дело с дочерью Императора…

В чем же столь поражающее свойство печати? В том, что она работала не сама по себе, а накладывалась поверх…

– Граммофон? – чуть приподнял брови Ардан. – Ты заколдовала граммофон? И еще… резонаторы?

– На него записан мой голос, – с гордостью в голосе ответила Великая Княжна. – Волны распространяются в пространстве и отражаются от старых зеркал – у них тонкая, металлическая основа. Таким образом я создаю рекурсию взаимодействия источника звука и окружающего пространства, а печать лишь дополняет происходящее визуальным эффектом.

Ардан еще раз посмотрел на печать.

– У тебя в массиве, отвечающем за сохранение первичного образа, и в массиве, создающем траекторию и правила перемещения, ошибка в сопрягающем мосте, – Ардан указал на несколько рунических связей.

– Да? – тут же оживилась Анастасия и перегнулась через руку Арда. – Где?

– Вот здесь, – юноша постучал пальцем по листу схемы. – При использовании твоего метода печать начнет копить ошибки при воздействии на неё внешней среды. В какой-то момент иллюзия перестанет совмещать в себе заданные тобой параметры реакции на… Так! Это не важно!

Захлопнув гримуар, Ардан вернул его обратно вновь «нахохлившейся» Анастасии.

– Это не обманет ни Урносова, ни Плащей. Поэтому…

– Поэтому я заранее закатила грандиозный скандал, – перебила Анастасия. – Настолько, что, кажется, в этот раз даже отец возмутился. И, поверь, после всех моих сцен, я прекрасно знаю, как именно будут реагировать все мои надсмотрщики. Этого небольшого трюка, за который я все еще жду твоей похвалы, хватит как раз на ближайшие два дня. Тем более, как ты правильно заметил, во дворце все заняты последствиями Конгресса и до взбалмошной и трудной Великой Княжны им, пока что, слава Вечным Ангелам, нет дела.

– Анастасия, ну почему надсмотрщики? Они просто выполняют свою работу…

– Вот, значит, плохо выполняют, – повторила свой неоспоримый аргумент Анастасия. – Раз я тут.

Ардан снова помассировал переносицу. Он не умел вести подобные споры. В целом – Арди вообще не умел спорить. У зверей подобное не особо принято. Если ваши мнения расходятся, то вместе с ними расходятся и тропы. А все, что связано с обсуждениями в стае… Арди не знал, как жила стая. Что, уже довольно продолжительное время, порождало у него трудности с социальными связями.

Ардан работал над этой своей трудностью, но результат пока оставлял желать лучшего.

– Но как ты сюда доехала?

– Так и доехала, – неопределенно помахала рукой в воздухе Анастасия. – От дворца пешком добралась до ближайшей трамвайной остановки, а оттуда до подземных линий.

– Ты пользовалась общественным транспортом⁈

– А ты думаешь, что у меня есть автомобиль или что я умею водить⁈ – снова тем же горячим тоном, что и Ардан, воскликнула Анастасия. – Конечно я воспользовалась городским транспортом!

Ардану показалось, что его вот-вот стошнит от нервов. Как же бешено колотилось сердце. Кукловоды, преследуя лишь им, Спящим Духам и Светлоликому известные цели, творили что хотели в Метрополии. Едва было не отправили к Вечным Ангелам посла Братства Тазидахиана. Наводнили своими кротами все высочайшие кабинеты страны. И, скорее всего, не только Империи. А тут, средь бела дня, единственная наследница престола сбегает из дворца и, без всякой задней мысли, отправляется в путешествие через весь Центральный район столицы.

Да уж…

Подобное сумасшествие, пожалуй, даже Кукловоды предусмотреть не могли. Да и вообще никто не мог. Только Анастасии и могла прийти в голову такая мысль.

– Я, конечно, понимаю, почему ты переживаешь, Арди, – попыталась как-то сгладить углы Великая Княжна. – Но я готовилась к этому почти два месяца. Тополь не даст соврать.

Ардан резко обернулся и посмотрел на полукровку лесного кота и Фае, сидевшего за столом с Тесс и Аркаром и пившего молоко из рюмки. Тополь немного опустил уши и отвел взгляд в сторону. Стыдно усатой морде. И правильно, что стыдно.

– А как ты собираешься вернуться обратно? – тихо спросил Ардан.

– Я думала, что на следующее утро после церемонии ты отвезешь меня обратно, – как ни в чем не бывало ответила Анастасия.

Аркар так сильно поперхнулся воздухом, что даже крякнул. Тесс, прежде сохранявшая невозмутимость, разбавленную явно не оставленной без внимания оговоркой про прерванную переписку, издала какой-то непонятный звук. А Тополь… Тополь вздохнул с той же усталой обреченностью, что и Ард.

Великая Княжна в недоумении переводила взгляд с одного присутствующего на другого.

– А что не так? – с абсолютно искренним непониманием спросила Анастасия. – Ты ведь служишь во второй канцелярии.

Да, может быть, наследница престола и обладала железным характером, достойным своих матери и отца. Возможно, она хранила в себе чудовищный, как и у большинства Анорских (и, как минимум, у одного из Агровых), талант к Звездной магии. И, как и Эрти, в силу особенностей своей жизни обладала совершенно не детским взглядом, но…

Она все еще оставалась четырнадцатилетним ребенком, который лишь вот-вот должен был встретить пятнадцатилетний рубеж. И даже та информация, которая была ей изначально известна и понятна, могла попросту ускользнуть из внимания.

– Ой… – внезапно осеклась Анастасия. – Наверное, это плохая идея…

– Да уж, – вздохнул Ардан. – Даже если меня не запытают на допросах, то отправят в очень длительное, почти бессрочное путешествие по всей Империи.

Бар, чем-то напоминая волшебный пузырь заклинания тишины, окутало еще и молчание.

– Прости, об этом я не подумала, – нехотя проворчала Анастасия и, еще немного помолчав, тут же добавила. – Но ты хотя бы рад, что я приехала?

– Конечно я рад! – отмахнулся Ардан и посмотрел на замерзшее окно.

Только теперь ему предстояло понять, что со всем этим делать. И речь сейчас шла даже не про возвращение Анастасии обратно во Дворец Царей Прошлого и скромную надежду на то, что за полтора дня никто её не хватится. Нет, это все – само собой разумеющиеся проблемы.

Ардана куда больше волновало то, как именно смотрели друг на друга Эрти и Анастасия. И вот это – действительно проблема.

Юноша посмотрел на Аркара, а тот только коротко развел руками.

Они будто обменялись молчаливыми репликами.

«Жаль, что я не пью, орк.»

«Это твой осознанный выбор, матабар».

Глава 110

Арди гулял по городу, и столица встречала его по-прежнему пустынными, заснеженными улицами.

Снег опять шел весь день – неспешный, густой, тяжелый – и к вечеру в который раз завалил город так основательно, что тот притих и сдался. Тротуары утонули в хрусте и разноцветном блеске. Мостовые растворились под белым покровом, и теперь улицы угадывались лишь по рядам фонарей, горевших по обе стороны проезжих частей; да по темным провалам подворотен, в которых снег еще не успел обжиться.

Арди шел по середине Ньювского проспекта – там, где днем грохотали экипажи и трамваи, – и под ногами не было ничего, кроме чистого, нетронутого снежного полотна, в которое он должен был бы проваливаться по щиколотку с каждым шагом, но его шаги почти не оставляли следов…

Лей-фонари на главных улицах пылали ровным голубоватым огнем – холодным, немигающим, точно осколки замерзших звезд, нанизанных на чугунные столбы. Свет падал на снег и окрашивал тот в бледную синеву, отчего улица выглядела дном замерзшей реки. А между Лей-фонарями, на боковых линиях и переулках, теплились отголоски прошлого – газовые лампы. Желтые, подрагивающие и немного живые.

Их свет прыгал по сугробам рыжими пятнами, и там, где голубое сияние Лей-фонарей встречалось с теплым газовым огнем, рождались странные, зыбкие тени. Не синие и не золотые, а какие-то совсем другие. Перламутровые. Каких не бывает нигде, кроме зимних вечеров Метрополии.

Арди остановился на мосту через Кайсаров канал и облокотился на перила. Черные воды внизу замерзли, конечно, и все тот же белый снег укрыл лед ровным слоем, но по берегам еще виднелись чугунные тумбы причалов и опрокинутые лодки, засыпанные до самых бортов. На той стороне канала вдаль вилась узкая набережная. Длинная, плавно изогнутая, обставленная фонарями с такой геометрической точностью, будто архитектор, вооруженный линейкой и циркулем, лично курировал процесс строительства. И дома вдоль набережной стояли так же – плечом к плечу, фасад к фасаду, каждый в четыре-пять этажей, с колоннами, лепниной, портиками, с темными окнами, в которых изредка вспыхивал теплый комнатный свет.

Дома, похожие на дворцы.

В этом городе трудно было провести границу между жилым домом и дворцом, между казармой и музеем, между доходным домом и поместьем аристократа. Все строилось с одинаковым размахом, с одинаковой имперской убежденностью в том, что даже булочная заслуживает мраморных колонн, а пожарная каланча – позолоченного шпиля.

А дальше, за набережной, за чередой крыш и дымоходов, виднелся Дворец Царей Прошлого. Он не кричал о своем величии – просто стоял, огромный, темно-золотой, припорошенный снегом по карнизам, и молчал. Дворец, похожий на дом. На очень большой, очень старый, очень усталый дом.

Арди выдохнул. Пар повис в воздухе и растаял.

Юноша пошел дальше.

Прохожих, как и все последние недели, почти и не встретишь. Те, кто все же отважился выйти на свежий воздух, пробирались по улицам с осторожной сосредоточенностью людей, форсирующих горную реку. Снег доходил им до колена, а местами, где ветер нагреб сугробы у стен, – и до пояса.

Закутанная в шаль женщина с корзиной вынырнула из подворотни, проковыляла десяток шагов и снова нырнула в следующую, срезая путь дворами. Старик в тяжелой шинели до пят чуть дрожал у газового фонаря и чиркал спичкой, пытаясь раскурить изогнутую трубку. Пальцы почти не слушались, спички ломались, но старик не сдавался, и рыжие вспышки серных головок выхватывали из темноты его обветренное лицо с белыми усами.

Двое мальчишек – непонятно откуда взявшихся в такой час – тащили за веревку санки, на которых отдыхала поленница дров, и хохотали каждый раз, когда санки застревали в очередном сугробе. Их смех звенел в морозном воздухе, чистый и тонкий, и разносился далеко-далеко.

В зимней тишине звуки жили долго.

На проспекте Памяти Арди обогнал автомобиль. Одинокий, черный, облепленный снегом по самую крышу, он полз по проспекту на первой передаче, буксуя и рыча мотором. Круглые фары выхватывали из темноты два конуса снежной пыли, и в их свете казалось, что машина не едет, а плывет сквозь белую муть. У тротуара стояли еще несколько автомобилей – брошенных, занесенных, осиротевших.

Их хозяева, видимо, сдались еще днем и ушли пешком, оставив свои машины вмерзать в сугробы. Один автомобиль – приземистый, с длинным капотом и раздутыми крыльями – оказался засыпан так, что превратился в снежный холм с торчащим боковым зеркалом. Другой, дерзко высунувший нос из-за угла, замер в нелепой позе, уткнувшись передним колесом в гранитную тумбу. Белый настил облепил его ветровое стекло и замерз, превратив в слепца. Машина, видимо, так и останется с белыми, незрячими глазами в ожидании весны.

Арди свернул с проспекта в переулок, и город сразу стал другим. Узкие линии между домами жили по своим законам. Здесь, даже в Центральном районе, не встретишь Лей-фонарей – только газовые лампы через каждые тридцать шагов. Между ними пролегали полосы густой, бархатной темноты, в которой снег из голубого постепенно становился серым.

Дома теснились все ближе. С карнизов свисали гирлянды сосулек. Толстых, кривых, мутно-белых, похожих на оплывшие свечи. С крыши где-то впереди с грохотом сошла лавина снега, обрушив целый пласт прямо на тротуар.

Арди остановился, переждал, потом перелез через свежий завал и пошел дальше.

В переулке было тихо. Так тихо, что Арди слышал, как потрескивает газ в ближайшем фонаре и как где-то далеко, за несколькими кварталами, скрипят полозья – кто-то все же предпочел сани. Снег глушил все звуки, укутывал город в вату, и каждый шаг Арди – мягкий, глубокий, с тихим хрустом – казался ему громче выстрела револьвера капитана Пнева.

Юноша вышел на площадь. Небольшую, круглую, с гранитной колонной посередине. На её вершине в зовущей за собой позе застыл мужественного вида человек.

Кого-то чествовали, кого-то помнили, вот только табличку замело.

Вокруг площади снова грудились дома, и в одном из них, на втором этаже, горело окно. Желтый, теплый прямоугольник света падал на снег, и в этом свете Арди различил кошку – рыжую, пушистую, сидевшую на подоконнике по ту сторону стекла. Кошка смотрела на него. Арди остановился и тоже посмотрел на кошку. Так они и провели несколько секунд – юноша посреди заснеженной площади и кошка в теплом окне, – а потом кошка зевнула, показав розовую пасть, и исчезла в глубине комнаты.

Арди улыбнулся. Легко и искренне.

Он пошел дальше. Снег продолжал падать – неспешный, густой, равнодушный ко всему. Лей-фонари горели голубым. Газовые лампы – желтым. Город молчал, засыпал, натягивал на себя снежное одеяло и просил, чтобы его не тревожили. Желательно до весны. А еще лучше – до недели Гроз.

И Арди не тревожил.

Он просто шел – мимо дворцов, похожих на дома, мимо домов, похожих на дворцы, мимо замерзших каналов, мимо спящих автомобилей, мимо одиноких фонарей – шел, и Метрополия впускала его в себя. Молча, как впускают старого знакомого, которого не нужно ни о чем спрашивать и ничего рассказывать.

Арди, полтора года назад прибывший в это странное, пахнущее дизелем, мазутом и углем место, никогда бы не подумал, что то сможет отвоевать себе место в его сердце. Но вот миновала уже вторая зима, проведенная Ардом здесь, в столице, и юноша отчетливо понимал, что, наверное, был не против остаться здесь еще на какое-то время. Может быть, на пару лет после того, как окончит обучение в Большом?

Предложение Тесс о том, чтобы вернуться в старый дом у горной реки, звучало заманчиво, но… Что-то останавливало Арда. Даже если предположить, что они с Миларом сумеют остановить Кукловодов в течение следующих нескольких лет, а Большая Война минует человечество, то…

Нет, Ардан хотел вернуться.

О Спящие Духи, как же он хотел вернуться обратно к горным холмам, рекам и лесам.

Юноша остановился на Арочном Мосту и посмотрел на ширящуюся Ньюву, которая около Дворца Царей Прошлого раскидывалась километровым, обледенелым простором. Она впадала в Ласточкин Залив, а оттуда прямиком в океан. Пройдет всего шесть, может, восемь недель, и вернутся ласточки с историями о том, что видели за бескрайними водами. Ардан будет снова стараться их не слушать.

Волчица учила не верить ласточкам.

А Арди…

Он бы хотел вернуться обратно в горы. Вместе с Тесс. Порой они бы ездили на её концерты или чтобы продать новые печати Ардана. Растили бы детей. Может, юноша починил бы несколько старых святилищ Матабар и порой звал поиграть и погулять своих лесных друзей. Познакомил бы их с Тесс. А когда старшему ребенку исполнилось бы шесть лет, то… никто бы не явился к ним на порог, потому что у полукровок Матабар рождаются только люди. Но отчего-то Ардан верил, что Эргар, Шали, Гути, Кайшас и даже упрямый Ленос все равно приходили бы к ним, чтобы поиграть с детьми.

Ардан улыбнулся.

Воображение рисовало такие красивые картины будущего. Слишком похожие на мечты, чтобы поверить в их реальность. И, наверное, именно потому в них действительно хотелось верить. Что когда-нибудь так все и сложится. Он будет сидеть с карандашом и гримуаром под дубом, чью ветку держал в руках, смотреть на раскинувшиеся у подножья земли Алькадских степей и равнин, слушать ветра и птиц; и просто наслаждаться мерным течением времени.

Подул ветер.

Растрепал неприкрытые шляпой волосы и умчал за океан. Ардан проводил насмешливого бродягу чуть тоскливым взглядом. Почему-то сейчас он хорошо понимал того птенца со сломанными крыльями, которого спас в детстве от охотников. Вот только маленький ворон вырос, окреп, его крылья выздоровели, налились силой и птица выпорхнула на волю. Больше Ард её никогда не видел. Лишь порой слышал отголоски историй о тех местах, что ворон увидел в своих бесконечных странствиях.

Вновь, как и когда-то в детстве, когда маленькое сердце такого же маленького охотника разрывалось между горными тропами и лесными разливами, Ардан чувствовал, как его в разные стороны тянут прочные канаты. Один назад, к дому среди скалистых вершин, а другой туда – за океан, к ветрам и ласточкам.

Может, об этом и рассказывал Март Борсков?

Ардан похлопал ладонью по перилам и, чуть подняв воротник, спасая шею от влажных капель таявшего на коже снега, снова отправился в путь. Он любил гулять по вечерней Метрополии. Это помогало ему разложить свои мысли по шкафчикам. Одно к службе во второй канцелярии, другое к его исследованию нового метода рунических связей, а третье – к повседневной, бытовой суете, в которую входило так многое…

Внезапно Арди зажмурился. Красная вывеска сияла яркими Лей-лампами сквозь постепенно рассеивающийся полог тучных снежинок. Две буквы, обрамленные длинными сосульками.

«DH».

Слева буквы поддерживала ангел, которая выглядела соблазнительнее демона-искусительницы, а справа – демон с лицом святого. Ардан пожал плечами и решил, что стоит исследовать новое место. Тем более что символы на вывеске отчего-то казались ему знакомыми.

Тяжелые двери из вишневого дерева легко поддались руке Арда.

Он вошел внутрь, и шум улицы как отрезало. Здесь, среди приглушенного, алого света, стояло не так уж и много столиков. Некоторые из них были заняты группами людей. Кто-то играл на гитаре. Обнимавшаяся пара что-то жарко обсуждала с друзьями и веселилась. За громадным столом и вовсе сидела шумная компания, среди которых выделялись два господина. Один с фенечками в волосах, а другой в сером плаще и широкополой шляпе. Даже больше, чем у Цассары.

Другие, скрытые во тьме, были заняты своими делами.

Около длинной барной стойки сидел старик, закутанный в похожий плащ, и спокойно пил виски. Ему подливал бармен. Немного тучный, но скорее – плотный. С короткой бородой и стянутыми в хвост густыми седыми волосами.

С теплыми глазами и широкими скулами.

С таким добрым выражением лица, что кроме как «Добряком» его сложно было назвать иначе.

За спиной Добряка на стене висело зеркало, вдоль которого вереницей шли бутылки с алкоголем. Они стояли на прозрачных полочках, так что казалось, будто и вовсе висели в воздухе.

Здесь почти не встречалось металла.

Все из дерева, кожи и лишь изредка на глаза попадался мутноватый блеск отполированной стали.

В дальнем углу расположилась сцена с инструментами и последний писк технических решений музыкальной сцены. Деревянный ящик со сложной механической системой перестановки пластинок в скрипучем граммофоне. Но это то, что пряталось в коробе. А для самого зрителя предлагалась стеклянная панель, под которой прятались лампочки с прилегающими к ним этикетками. А еще прорезь для монетки в пять ксо. Вставляешь такую, вдавливаешь кнопку с соответствующим номером и механика переставляет пластинку в граммофоне, окутывая помещение выбранной и оплаченной песней.

Ардан встречал такие пока только на Бальеро. Аркар хотел приобрести в «Брюс», но пока не решался на лишние траты – ему все еще предстояло как-то решить проблему с генератором.

– Сюда только по приглашениям, господин, – рядом словно из ниоткуда появился едва ли не брат-близнец «Добряка». Только у этого через все лицо протянулся шрам, а глаза выглядели цепкими и холодными.

Ардан, про себя, так его и прозвал – Шрам.

– Прошу прощения, господин…

– Шрам, – представился… Шрам. Может быть, подшучивал.

– Прошу прощения, господин Шрам, – повторил Ардан и, все так же тяжело опираясь на посох, направился к выходу. – Не знал, что только по приглаш…

– Если хотите, можете показать ваше и сделать заказ, – внезапно перебил его странной наружности официант.

Ардан остановился и развел руками (или рукой, если быть точным).

– Боюсь, у меня… – начал было он и тут же осекся.

Арди, наконец, вспомнил, где видел символы, мерцавшие на вывеске бара.

'– Вы, кажется, обронили, – кто-то постучал Ардана по плечу.

Тот обернулся и увидел перед собой господина с невероятно красноречивыми усами, завернутыми в две трубочки, венчавшиеся острыми стрелками. Он носил кричащий твидовый костюм ярко-фиолетового цвета, черные перчатки, поверх которых надел не менее вопящие, нежели костюм, кольца.

Арди же он протягивал белую карточку из материала куда прочнее, чем бумага. На её белоснежной поверхности красными чернилами были выведены два символа – «D. H.» и больше ничего.

– Это не мое…

– Конечно ваше, – улыбнулся странный человек и убрал карточку в карман Арди.

Лицом незнакомец чем-то походил на выдру. С такой же вытянутой в районе носа формой черепа, маленьким подбородком и широкими скулами. Некрасивый, но какой-то… фривольный. Словно не на коронации Императора присутствовал, а в салуне по поводу Дня Рождения собутыльника.'

Старьевщик! В первую их с Ардом встречу на балу, в честь венчания на престол нынешнего Императора, Старьевщик, под совершенно глупым предлогом, отдал Арду карточку.

Юноша достал свой кошелек и из отделения для визиток достал уже успевший истрепаться прямоугольник из плотной бумаги или слишком мягкого картона.

Не очень уверенно он протянул «приглашение» Шраму. Странной наружности официант, больше подошедший бы к числу бугаев из Шестерки, бросил быстрый взгляд на визитку и коротко кивнул.

– Занимайте свободный столик, господин, а я сейчас подойду.

И он удалился куда-то к бару, а Ардан, недолго думая, занял ближайшее к нему место. Удобный, не очень плотный, но не слишком мягкий диван облепил его спину. Опомнившись, юноша, все так же опираясь на посох, поднялся и повесил пальто на ближайшую вешалку.

Когда же он, стараясь беречь раненую ногу, снова опустился вниз, то перед ним, с блокнотиком в руках, сидел за столом все тот же Шрам. Арди слегка удивился тому, что не заметил возвращения официанта. Может, дело тоже в яде мутанта?

– Чего желаете? – спросил Шрам.

– Эм-м-м, – немного неловко промычал озирающийся по сторонам Арди. – А можно меню?

– Мы можем приготовить все, что вы назовете, – тут же, явно заготовленной фразой, ответил официант.

Ардан чуть приподнял брови. Надо будет порекомендовать Аркару – он все время искал какие-нибудь новые способы завлечь клиентов. Все равно, скорее всего, большинство заказывало примерно одно и то же. А на редкий заказ всегда можно было ответить тем, что ингредиенты закончились.

Озорной огонек вспыхнул в глазах Арда.

– Линтеларский какао с соком из Алькадской брусники.

Из-за Конгресса и принятых мер безопасности поставки островитян уже какое-то время не доходили до Метрополии. Порт был надежно запечатан. Так что какао закончилось почти везде, не считая самых дорогих ресторанов, к которым данный, немного обшарпанный бар, явно не относился. А Алькадская брусника быстро портилась даже в Лей-морозилках, так что…

– Одну минуту, – Шрам сделал короткую запись в блокноте и, встав с места, снова направился к барной стойке.

Ардан же отвернулся к окну и посмотрел на заснеженный город. Мысли в голове немного путались. И он…

– Ваш какао, господин.

Ардан резко обернулся. Он снова, уже во второй раз, не заметил возвращения Шрама. Тот держал в руках кружку с ароматным, пряным напитком.

С искренним удивлением Арди отпил немного и почувствовал на кончике языка обжигающий, но очень знакомый вкус. Шрам его не обманул. Действительно – какао прямиком из Линтелара с толикой сока, выжатого из Алькадской брусники.

– До новой встречи, Ард.

– А откуда вы…

* * *

– Дорогой.

Арди вздрогнул и открыл глаза. Он сидел за столом в их новой кухне в доме двадцать один по каналу Маркова. Окна выходили на набережную и «Брюс». Арди посмотрел вниз. В его ладонях покоилась кружка с горячим какао.

Кажется, ему приснился какой-то странный сон, связанный со Старьевщиком…

Точно! Старьевщик и инцидент в новом музее Истории Магии!

Им с Миларом стоило бы навестить главного столичного торговца историческими ценностями. Возможно, он сможет пролить свет на произошедшее, и это даст новую зацепку в бесконечной гонке с Кукловодами.

Не говоря уже о том, что один из участников диверсии, замаскированной под грабеж, или грабежа, спрятанного за ширмой диверсии, умудрился улизнуть. Причем, если Милар и Ард до сих пор не получили о нем никакой информации, то вторая канцелярия не смогла беглеца отыскать. А значит, тот был либо мертв, либо… Либо оставшихся вариантов не так уж и много.

– Опять работаешь? – улыбнулась Тесс, опускаясь на колени Арда и приподнимая его лицо своими ладонями.

Ардан заглянул в зеленые глаза и притянул Тесс к себе чуть ближе. Настолько, чтобы стали понятны его весьма прозрачные намеки.

Она наклонилась, будто собиралась поцеловать, но в самый последний момент увернулась и жарко шепнула на ухо:

– У нас гости, – её влажные, пухлые губы коснулись мочки уха, оставляя на коже влажный жар.

Ах да… действительно… у них в квартире в гостиной на диване, завернувшись в плед, спала наследница престола Империи. А рядом с ней нес дозор доблестный Тополь. Ну, как минимум, нес он его несколько часов кряду, пока не уснул. И теперь, свернувшись клубочком, обернув себя пушистым хвостом, слегка урчал и порой забавно вытягивал вперед лапки, обнажая когти.

– Ты издеваешься? – спросил Арди.

Она обвела руками его шею и положила голову на плечо. Такая теплая, что казалось, еще немного и можно обжечься, но Арди не боялся ожога.

– Чуть-чуть, – плутовато улыбнулась Тесс.

Несколько мгновений они провели в тишине, а за окном свет Лей-фонарей метал острые лучи по окнам вытянувшихся рядами прекрасных фасадов обледенелых домов.

Внезапно Арди улыбнулся.

– Тесс.

– М? – коротко промычала девушка, прикрывая глаза.

– Фестиваль Света… давай сходим?

Тесс сперва не поняла, о чем речь, а затем, точно так же как и Ардан, тоже улыбнулась.

– Меня уже пригласили, Ард.

– И ты…

– Я обещала пойти.

Ардан понимающе закивал.

– А с кем? – спросил он.

Тесс коротко пожала плечами.

– С одним красивым, высоким юношей.

– Это очень расплывчатое описание.

– Он не расстается с деревянным посохом, носит на поясе толстенную книгу и очень вкусно готовит блинчики.

– Да? – прищурился Ардан. – А чего будете делать?

– Кажется, – Тесс сделала вид, что задумалась. – Пойдем вместе под венец. Но я не уверена.

– Не уверена, значит?

– Абсолютно, – кивнула девушка. – Вдруг передумаю в самый последний момент. Как некоторые. Когда им весьма прозрачно намекали в прошлом году на все тот же фестиваль Света.

– Мне кажется, у меня сейчас в спине торчит нож.

– И даже не один, дорогой.

Ардан почувствовал, как непроизвольно уголки губ тянут короткую, мягкую улыбку. Он опустил щеку на рыжую макушку и посмотрел на «Брюс». До самого позднего вечера они сидели в кругу семьи и наперебой обсуждали новости, истории и, разумеется, первые впечатления семьи Брайан-Эгобар от визита в Метрополию.

Келли все восхищался увиденными на последних минутах пути поезда небоскребами Нового Города. Шайи, разумеется, приметила все новинки зимней моды столицы – несмотря на суровую погоду, на центральном вокзале все равно от людей не протолкнуться. Всем куда-то надо ехать…

Что до Кены, то кроме витрин магазинов с игрушками её мало что волновало. Ну и в равной степени вся чета без умолку твердила о красоте зданий, о широте улиц и о том, что они ощущают себя в музее под открытым небом.

Келли, правда, признался, что порывался подколоть на тему трамваев, но именно на нем, сквозь сугробы и наледь, они и добирались. Впрочем, по рассказам семьи, скоро уже и в Дельпасе появятся первые трамваи, а за ними обещали и начать проектирование подземных линий. Все же – столица Предгорной Губернии. Город с населением, приближающимся к миллионной отметке.

Разумеется, Арди с Тесс тут же пообещали показать и подземные линии столицы (чему Ардан, не сказать что был сильно рад) и свозить к Большому, продемонстрировать Дворец Царей Прошлого, музеи и памятники, ну и в целом – показать самые красивые и удивительные из уголков Метрополии. Чета Брайан-Эгобар собиралась гостить в столице еще пять дней, после чего их ждал обратный путь.

Почти двадцать дней в дороге (поезда шли медленнее из-за нынешней суровой зимы), чтобы побыть с близкими даже меньше недели. В итоге путешествие отнимало почти месяц.

Ардан перевел взгляд на небо, где среди низких облаков, если присмотреться, порой можно было различить дирижабли. С каждым месяцем их становилось все больше, а весной, после всех проволочек и задержек, откроется первый гражданский маршрут до почти достроенного Небесного Порта в Ниграде. А затем и в Вироэйре, столице Фории.