Текст книги "Матабар VIII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 39 страниц)

Последними к министрам подошли жители далекой пустыни. И именно их и должны были сопровождать Ард и остальные. Впереди делегации шел пожилой человек, которого от ан Маниш отличали разве что белоснежные кудри, обе ушные раковины, звенящие множеством серег, и настолько объемный живот, что тот в пути опережал своего владельца на несколько мгновений. Что, к удивлению, нисколько не портило внешний вид. Даже наоборот – словно худым данный господин выглядел бы совершенно неуместно.

Единственное, что бросилось в глаза Арду, – маленькая неурядица. Пожимая руки премьер-министру и министру иностранных дел, после чего обмениваясь принятым в пустыне приветствием (пустынники прикладывали указательный, средний и безымянный пальцы сперва ко лбу, потом к губам, а затем направляли в сторону собеседника), он порой обеспокоенно озирался по сторонам. Наверное, не привык видеть снег, лед и громады кораблей.

Вскоре министры вместе с главой делегации Аль’Зафиры поспешили к правительственным автомобилям, а члены их сопровождения неспешно распределялись по оставшимся «Дерксам».

– До вечера, – махнул рукой Клементий и вместе с одной из женщин, чье лицо пряталось под тканью, звенящей золотыми кругляшками, исчез внутри предписанного ему авто.

Ард же в компании неразговорчивого мутанта из другого подразделения и водителя, выкурившего уже половину пачки, оказался лицом к лицу с…

– Пески и Храмы, вы, наверное, с детства привыкли общаться с птицами, господин Галессец, – перед ними, закутанный в тяжелые меха, стуча зубами, встал молодой мужчина.

Может, на год старше Арда. С лицом, обласканным пустынными ветрами и, вероятней всего, нескончаемым женским вниманием. Волнистые черные волосы, брови, изогнутые едва заметными уголками, и яркие, до того карие, что почти золотые глаза.

Арди не разбирался в мужской красоте, но даже ему казалось, что мужчина обошел статью и внешней добродетелью северян. Только если их красота выглядела холодной, отстраненной и даже опасной, то в данном случае один только внешний вид пустынника вызывал… улыбку. Чистосердечную и открытую. Словно в город приехал нескончаемый праздник.

– Прошу, господин, – Ардан, как и на прошедшей утром практике, открыл перед гостем Империи дверь в… с трудом отмытый и отдраенный салон «Деркса». Не хотелось даже представлять, кого приходилось перевозить в салоне до того, как туда с явно театральным кряхтением забрался уроженец пустыни.

Ардан, усевшись рядом, кивнул водителю, и тот, дождавшись очереди, встроился в вереницу громадного кортежа.

– Зовите меня Мани, – зачем-то тут же представился господин и протянул руку.

Арди мысленно вздохнул. Он надеялся провести ближайшие сорок минут в тишине и покое. Но, судя по всему, у господина Мани имелось свое представление о том, как стоит себя вести на пути к отелю «Корона». Хорошо хоть, что по традиции гости Конгресса не расселялись в своих посольствах (обосновывалось данное решение как вредящее духу единства или нечто в этом роде). Потому как посольство Аль’Зафиры относительно порта находилось на другом конце города.

– Я… – Ард, пожимая неожиданно крепкую и мозолистую ладонь, ненадолго растерялся. – Если честно…

Регламент не описывал, что именно ему следовало предпринять в подобной ситуации. С одной стороны, отказывать члену иностранной посольской группы в банальной вежливости было более чем нелепо, с другой же – Ардан находился на службе.

– Ох, Пески и Храмы, простите меня, о бродящий в облаках, – спохватился и весьма искренне извинился Мани, чья манера общения как-то… лишала определенной изюминки профессора ан Маниш. Просто потому, что в пустыне все изъяснялись витиевато, но в столице Империи подобное звучало весьма экстравагантно. – В своем изумлении вашим воистину великолепным городом, пусть и весьма… прохладным, я поставил вас в неловкое положение. Я никоим образом не хотел допустить того, чтобы вы даже на краткое мгновение, сродни тому сроку, что Ангелы позволили случиться нашей встрече, почувствовали себя неудобно.

Со стороны, пожалуй, многих аристократов (а в том, что Мани имел отношение к аристократии пустыни, сомневаться не приходилось) подобное заявление прозвучало бы чем-то вроде процедурного, канцелярского и ни к чему не обязывающего извинения. Но Ардан слышал, как сбилось сердце Мани и как глубже и гулче зазвучало его дыхание. И не потому, что он врал, а потому, что волновался.

И, наверное, Ард совершил самую большую глупость. А может, даже и преступление, учитывая то, с какой степенью осуждения на него посмотрели водитель и мутант-оперативник. Но в этом странном мужчине, едва ли сильно старше Арда, было что-то такое, что заставило Ардана быть честным. Ему попросту не хотелось врать.

– Ард, – представился юноша. – Ард Эгобар.

Господин Мани мгновение молча смотрел на своего собеседника, после чего приложил пальцы ко лбу, губам и затем со словами:

– Eshfashim aea hatfa, – направил в сторону Арда, добавив: – Ваша маска, господин Эгобар, совсем не врет.

Учитывая, что Арди носил на своем лице морду осла, в фольклоре Галесса славящегося упрямством и… глупостью, он на секунду решил, что ошибся в своем суждении.

– И вновь, падая ниц, прошу простить мой прыткий и глупый, словно сабля без хозяина, язык, – нервно пригладил волосы господин Мани. – В легендах моего народа ослам предназначается особенное место, господин Эгобар. Ибо именно на его крупе Великий Мудрец, Первый из Первых, Достойнейший из Достойных, Пророк, – господин Мани осенил себя символом Светлоликого, – ездил от оазиса к оазису, от города к городу, делясь мудростью Света. На простом ослике, лишенном даров природы, коими та наградила верблюдов. Изнывая от жары и жажды. По барханам и камням. Тот сопровождал Пророка до самого последнего его дня, когда искру Великого Мудреца забрали на небеса, вернув его Создателю.

Господин Мани снова осенил себя священным знаменем. Наверное, среди всех стран на планете самые теплые отношения Империю связывали именно с Аль’Зафирой. Да, кто-то бы напомнил про Островной Союз Линтелара—Фории—Оликзасии, но данные отношения представляли взаимную выгоду.

Что до песков, то… две страны – одну из самых небольших и крупнейшую – связывала религия. Пустыня Аль’Зафиры принадлежала той же конфессии церкви Светлоликого, что и Империя Новой Монархии. Это не выливалось в какие-то уникальные дипломатические или торговые отношения, а, скорее, в чувство дальнего родства. Может, потому среди всех прочих стран именно выходцы из пустыни чувствовали себя в Империи свободнее всего.

Фарух Амани из Эвергейла и Талис ан Маниш из Метрополии тому живые примеры.

– Если честно, господин Мани, – улыбнулся Арди, хоть под маской и не было видно, – после ваших слов мне немного легче носить данную маску.

– Разумеется, господин Эгобар! – засмеялся мужчина. – Все мы носим маски, и вопрос лишь в том, насколько хорошо в них вживаемся. Но главное, как говорил мой учитель, да будут пески под ним холодны, а небо милостивым, не забыть, кто именно скрывается под ней. Под маской.

Мани говорил легко и свободно, лишь с небольшим шипящим акцентом. Прибывший с другого конца планеты, он казался Арду пришельцем из другого мира. А может, и другой галактики. Совсем как в книгах Тесс. Может, потому, учитывая, как много сейчас путешествовали простые граждане стран, и появились подобные книги? Потому что в голове не укладывался масштаб, разнообразие и великолепие их мира. Казалось, что на одном каменном осколке, бороздящем бескрайние просторы космоса, такое соседство попросту невозможно.

– Ох, господин Эгобар, чьи глаза сияют ярче смоляных камней Кагиллура, я вижу в вашем взгляде мысль весьма далекую от наших бренных тел и низменных помыслов, – господин Мани сделал какой-то легкий жест рукой, который Ард уже видел у профессора ан Маниш. – И мой опыт среди прелестнейших созданий Светлоликого, чей запах слаще рая, а голоса мягче песни, подсказывает мне, что вы подумали о женщине. Но не о той, что видите, а о той, которая захватила ваше сердце.

Господин Мани прикоснулся к груди. И вновь Ард не чувствовал в словах странного господина ни малейшей попытки что-то выведать, разузнать или использовать во вред. Скорее – напротив, еще ни разу в жизни Ардан не оказывался рядом с человеком, который был бы столь же открыт, любознателен и искренен, как господин Мани.

Так что Ардан, достав кошелек, вытащил на свет миниатюрную черно-белую фотографию.

– Её зовут Тесс, – представил он свою невесту.

– И вы…

– Скоро женимся, – кивнул Ардан. – Через две недели. Сразу после Конгресса.

– Тогда, господин Эгобар, давайте же выпьем вина и поднимем самые звонкие и горячие из тостов! – господин Мани потянулся вниз. Не глядя. Словно по привычке. Будто ожидая, что между диванчиками обнаружится алкогольный мини-бар. А подобное удовольствие имелось лишь в самых роскошных и дорогих автомобилях. – Ох, Пески и Храмы… Увы, дорогой Эгобар, чье сердце так же легко и приятно, как морской бриз в знойную погоду. Но знайте, что мысленно я сейчас выпил самого терпкого из вин в честь вашей… nashaas… как же… ах да – свадьбы!

И он улыбнулся. Искренне и открыто. Странный мужчина из странной страны. Господин Мани хотел сказать что-то еще, но они выехали на Ньювский проспект, и пустынник в самом прямом смысле прилип лицом к стеклу.

– Ох, Пески и Храмы! Мой отец, да будут милостивы к нему Вечные Ангелы, не преувеличивал! Я не видел прекрасней домов, похожих на дворцы, чем эти дворцы, кои пытаются выдать за дома, дорогой Эгобар! – они мчались вдоль разноцветных фасадов, и Ардан целиком и полностью понимал и разделял вздохи восхищения. Даже прожив почти два года в столице, юноша все еще не привык к той красоте, что возвели Галессцы, сбросившие иго Первородных. Словно пытались таким образом отдать дань уважения всем своим павшим братьям и сестрам. – Скорее же, господин Эгобар, расскажите мне все, что только сможете про эти дворцы!

Остаток пути они провели за обсуждением архитектуры и ни к чему не обязывающей болтовней. И, на удивление, Ардан обнаружил, что оказался немного расстроен тем, что уже вскоре автомобиль повернул за оцепление, и они остановились около помпезного здания.

Все то, чего был лишен Парламент в плане архитектурных украшений, отель «Корона» восполнил сполна. Выглядел он едва ли не столь же пышно и воздушно, несмотря на все изыски, нежели Дворец Царей Прошлого. И даже оконные рамы здесь казались произведением лучших скульпторов, а сами скульптуры на колоннах – и вовсе ожившими портретами величайших художников.

Выходя из автомобиля, прикрывая волосы меховой шапкой, господин Мани вновь не сдержал возгласа восхищения. В то время как Ард, опомнившись, уже мысленно представлял себя… где-то в компании с Йонатаном Корносским.

К ним весьма быстрым шагом и с весьма безрадостными лицами спешили… премьер-министр Закровский, министр Иностранных Дел Сивиров и глава делегации пустыни Аль’Зафира. Хотя, возможно, не совсем и глава…

– Alfair Nashari! – воскликнул тучный господин и, наклонившись… поцеловал кольца на пальцах господина Мани. – Nah’fatim sha…

– Бросьте, учитель, – перебил его господин Мани. – Давайте же воспользуемся славной возможностью и отточим свои навыки Галесского!

– О, Первая Звезда Небосклона! – воскликнул тучный мужчина и выпрямился. – Сколько можно с вашими розыгрышами! Вы обещали, что поедете вместе со мной!

– И, благодетельствующий учитель, чья мудрость не уместится даже в его бескрайнем животе, – поклонился господин Мани, – я лишь перепутал автомобили. Они ведь все черные… а может, я просто хотел немного приключений – не зря же ведь мы два месяца провели в море.

Господин Мани повернулся к Арду и, так же как и на протяжении последнего получаса, широко улыбнулся.

– Меня зовут эль’аль’Машан’ан’Ани, – представился он. – Мани меня называют семья, учитель и друзья. Так что, дорогой… господин Осел, знайте, что в далекой стране, среди Песков и древних Храмов, у вас есть хороший и верный друг. И так же страстно, как вы представили мне свою родину, да будет на то воля Вечных Ангелов, я смею надеяться однажды представить вам свою. Ибо, как говорят среди барханов и камней, nazir ata dalashim, что переводится…

Господин Мани выдержал длительную паузу.

– Дружба – как отражение зеркала, – закончил за наследного принца Ардан, уже слышавший эти слова от Фаруха Амани.

Наследный принц приложил три пальца ко лбу, к губам, отвесил куртуазные кивки министрам и, обхватив своего учителя за плечи, смеясь и гогоча, повел того к отелю:

– Скорее же, наставник, давайте отведаем местного алкоголя! Отец рассказывал, что Галессцы знают в нем толк!

Ардан смотрел вслед странному человеку. Может быть, все дело в капитане Алоаэиол, может быть, из-за Зимы, но теперь Ардан понял, почему акцент наследного принца казался сродни шуршанию. Просто именно так, на слух, звучали крылья вольной птицы, запертой в клетке.

* * *

Арди смотрел, как по ту сторону ледяной реки прогуливалась молодая пара. Высокий для Галеса мужчина в коричневом зимнем пальто и девушка с черными волосами и в белом пуховике, положившая ладонь на сгиб его локтя. Они почти не разговаривали, лишь изредка смотрели друг на друга и улыбались. Так щедро дарили своей половинке накопившееся под мехами, под кожей и мышцами, около самого сердца тепло.

Вокруг кружился снег. Сверкая в прожекторах, опоясавших гостиницу и здание Парламента, он искрил и танцевал, совсем неохотно опускаясь на землю.

В домах сияли огни. Мягкие и уютные. Пока мороз скрежетал когтями по стеклам и вгрызался клыками в обросшие инеем и сосульками откосы, в квартирах ютились люди. Поближе к батареям или каминным очагам, если в дом еще не пришло новое слово технологического прогресса.

Арди повернулся к фонарю. Тот мигал. Порой все быстрее и быстрее, а порой медленно и неохотно. Как уставший старичок, бредущий куда-то по своим делам, отмеряя шагами воспоминаний минувших десятилетий непростой жизни.

Юноша выдохнул облачко пара. Густым облачком оно поднялось немного выше и тут же истаяло на фоне черного, непроглядного неба.

Арди улыбнулся.

В такие ночи, напоминавшие ему о родной Алькаде, он особенно скучал по звездам.

– Я не вижу, Осел, чтобы вы улыбались, но клянусь своей промерзшей насквозь задницей – вы именно этим и заняты.

К Арду подошел человек в маске мышки-полевки. И это несмотря на то, что комплекцией он мог заставить смутиться даже Александра Урского. Он тер друг о друга пушистые рукавицы, а затем убирал те в подмышки, плотно прижимая к телу. Этой ночью столбик термометра опустился ниже тридцати пяти градусов мороза.

Город затянуло молочным туманом, стелющимся вдоль безлюдных улиц и замолкнувших дорог. Мороз стоял настолько сильный, что даже трамваи не стали выгонять из депо, а большинство автомобилей, помимо укрывших их сугробов, обзавелись плотными покрывалами, укрывшими двигатели.

– Синоптики говорят, что это самая холодная ночь за последние четверть века, – переминался с ноги на ногу Полевка. В нескольких слоях одежды и едва ли не нескольких меховых накидках. – И, разумеется, именно сегодня мы дежурим на благо… этих.

Полевка кивнул головой в сторону разукрашенных кистью зимнего ветра, обледенелых окон отеля «Корона». Вокруг здания в данный момент несли свой дозор почти пять десятков Плащей. А все подъездные дороги, пешеходные тротуары и в целом правительственный район оцепили военные и корпус стражей. Вот только…

– Завидую Креветкам, – процедил Полевка, используя уличный сленг, именовавший стражей из-за их алых мундиров. – Вместе с вояками в грузовичках. А там хоть немного, но теплее.

Ардан промолчал. Он чувствовал, как пальцы, нос и щеки немного покалывал мороз, но не более того. Юноша, напротив, может, был бы и не против, если бы стало еще холоднее. Дышать внезапно стало так легко и свободно.

Вечные спутники столицы – фабричный смог, вонь от дизеля и мазута и привкус железа на языке, поджав свои испуганные хвосты, сбежали подальше от шествующей по древним камням Королевы. Белым маревом тянулся шелк её ледяного платья, и хрустом льда стучал посох, выточенный из Снежного Древа.

– Как вы-то, господин маг, угодили к нам, простым смертным? – отнимая ладони от подмышек, Полевка чуть приподнял маску и потер лицо. Забавно, но если бы не они – маски, то, пожалуй, оперативники имели бы все шансы отморозить себе лицо.

Ард вместо ответа вздохнул и покачал головой. Он не очень хотел вспоминать резко изменившего свое отношение капитана Понских. Растеряв всю свою дружелюбную композицию, Старший Магистр, только стоило им вернуться к резиденции премьер-министра, вызвал к себе Арда.

Около четверти часа, ни разу не сбившись, капитан Понских отчитывал своего временного подчиненного. Используя в речи не самые приятные обороты, он сокрушался над тем, что в подразделении Плащей, в отличие от Кинжалов, совсем распоясались. И про то, что он не капитан Пнев и не станет спускать подобного с рук.

Ардан первые несколько минут пытался найти окно возможности для того, чтобы вклиниться и объяснить, что у него не имелось ни малейшей возможности определить в господине Мани наследного принца Священных Эмиратов, но… махнул рукой. Мысленно, разумеется.

Капитан Понских прошлым вечером не то чтобы демонстрировал личную неприязнь к Арду, скорее нашел открытый путь, чтобы выпустить скопившийся в его голове пар. Увы, вентилем, спустившим давление, стал Ард.

По итогу, учитывая, что премьер-министр перед конгрессом собирался весь день провести в резиденции (где, так сказать, встречал тех, кто хотел обратиться к нему с… неофициальными диалогами), Арда отправили в усиление охраны отеля.

И, как заметил Полевка, юноша оказался здесь единственным обладателем посоха в руках и книги на поясе. Во-первых, все здание окутывал воистину титанический стационарный щит, запитанный от целой сети генераторов Розовой звезды. А во-вторых, маги-оперативники Черного Дома, а также армейские маги сидели внутри отеля.

Но, как говорится, таков сон Спящих Духов.

– Так сложилось, – коротко ответил Ард.

Полевка посмотрел на него немного и присвистнул.

– Наверное, вы, Осел, серьезно набедокурили, раз вас выставили в самом прямом смысле на мороз.

Считалось ли «набедокурить», если изнывающий от скуки, добродушный наследник правящей семьи пустыни решил сесть именно к нему, Арду Эгобару, в автомобиль? Пожалуй. Но даже если бы Ардан читал политические колонки «Имперского Вестника» и других газет, то все равно вряд ли бы опознал эль’аль’Машан’ан’Ани в лицо.

Полевка хотел сказать что-то еще, но на башенных часах отеля, последними этажами походящего на замок окончания «предпороховой» эпохи, стрелки указали полночь.

– Давайте двигаться, Осел. А то мне не хочется повторить вашу судьбу. Одной такой ночи мне хватит на следующие несколько лет.

Полевка указал Арду на стоявшего через двадцать метров оперативника. Вместе с шагами часовых стрелок шагали и оперативники. Каждый час они, как на циферблате, меняли свои позиции. Для чего? Ардан понятия не имел. Да и не хотел вдаваться в подробности.

Он был рад провести вечер на свежем воздухе, а на следующий день вместо утренних процедур по проверке безопасности поместья – вздремнуть. По мнению Арда – отличный обмен.

Оставляя за спиной Полевку, на минуту опередившего смену постов (что, если доложить о промахе, уже бы обеспечило оперативнику вторую ночь дозора), Ардан прошел несколько метров и встал с торца здания. Практически вплотную к набережной. На снегу даже остались оледенелые границы чужих ботинок.

Оперативник, больше похожий на надувшегося от мороза кота, переваливаясь с боку на бок, медленно перемещался дальше по снегу, тихим шепотом вознося хвалебные мольбы Вечным Ангелам, что ему не пришлось всю ночь стоять на сквозняке.

Пятачок, где оказался Ард, действительно продувало сильнее прочих.

Юноша снова повернулся к набережной, но милой пары уже и след простыл, а свет в окнах слегка померк. Горожане, устав от дня минувшего, отправлялись ко сну. И, может, лишь немного, но Ардан им завид…

– Чужие, – донесся до него едва различимый шепот.

Арди резко обернулся и вскинул перед собой посох, одновременно открывая гримуар на разделе с целительными печатями. Но все, что увидели его сощуренные глаза, – задрапированное окно первого этажа отеля.

– Эй, Осел! – раздался оклик Полевки, разом растерявший всю жалобность и прозвучавший весьма… железно. – Что-то случилось⁈

Ардан продолжил оглядываться по сторонам, но так ничего подозрительного и не заметил.

– Поскользнулся, – ответил Арди.

Полевка посмотрел на него немного и, коротко буркнув «Маги», вернулся к осмотру своего участка.

Ард же, стоя около стены отеля, никак не мог избавиться от чувства, что он был не один.

– Там, – повторил шепот, и порыв холодного ветра растрепал полы пальто Арда, потянув его отросшие волосы в сторону… крыши отеля. Будто с ним говорило… само здание? Здание отеля. И соседнее здание тоже. Даже гранитная набережная миловидной старушкой пыталась как-то помочь.

Глупость какая-то.

Мысли завтрашнего дня.

Ардан, прикрывая глаза, посмотрел наверх. Несколько теней промелькнули на парапете и тут же исчезли. Юноша уже хотел было окликнуть Полевку, как его нос уловил тонкий, едва заметный запах серы.

– Но откуда здесь демоны или Бездомные? – прошептал Ардан.

Память услужливо подсказала:

«…Я теперь могу терпеть, Говорящий. Могу прятаться среди людей. Могу говорить на их языке… я многое могу. Мы многое можем. Жатва уже скоро…»

«Больше, чем ты можешь представить, смертный. Мы ждем. И ждать осталось немного. Скоро наш Хозяин исполнит свой замысел. Скоро наступит Жатва!»

Ардан не сводил взгляда с крыши. Самым разумным решением было бы поднять сигнал тревоги, но… если это действительно Бездомные Фае или создания Кукловодов, то тревога их попросту спугнет.

На чаше весов стояла возможность добыть очередную подсказку для решения сложной головоломки или действовать согласно логике и регламенту. Вдруг одна из их с Миларом теорий оказалась верна, и Кукловоды планировали нанести удар по Конгрессу?

Арди скрипнул зубами.

– Милар не одобрит, – коротко выдохнул юноша.

Он протянул руку в сторону замерзшей Ньювы и позволил своей воле и мыслям холодным покровом сползти с кончиков собственных пальцев. Он кутался в холодный скрип нежащегося на морозе льда; бродил среди коротких, таких быстрых вспышек парящих снежинок; бродил между дрожащими от холода камнями.

Осколок имени Льдов и Снегов пришел к нему быстрее, чем когда-либо. Даже не как третья рука, а как неотъемлемая часть не тела, а самой сути Арда. Будто он всегда знал, что стоит ему пожелать, стоит подуть на навершие посоха, как с него сорвется плотный поток белесого тумана, в котором охотливый до рисунков иней разукрасил все, чего только мог коснуться.

– Ох, мать моя, скорей бы лето, – поежился Полевка, нахохливаясь встревоженным голубем.

А Ардан все дул, пока вся площадь не погрузилась в молочное марево, внутри которого дальше собственной руки не увидишь, да и не захочешь. Температура опустилась даже ниже прежнего.

Ард же, опустившись на корточки, прикоснулся ладонью к снежному настилу. Тот ощущался продолжением его мысли и воображения, в котором Ардан карабкался по стволу родной Алькадской сосны.

Мгновением позже он уже держался за ледяные ветви, сверкающие внутри снежного вихря, поднявшего юношу на высоту в несколько десятков метров. Ардан спокойно шагнул на карниз отеля, а за его спиной пурга разметала лишь мгновение существовавшее ледяное древо.

Чувствуя, как внутри камня под его ступнями дрожит граница стационарного щита, Ард принюхался. Запах серы вел его за собой, и юноша спешил по следу. Миновав несколько вентиляционных труб, пыхтящих паром из-за подведенного к их горловине отопления, Ардан подошел к небольшой будке с железной дверью, запираемой изнутри. И до недавнего времени она действительно была заперта.

Вот только характерный след на снегу и расколотая наледь на створках и косяке намекали на то, что недавно её открыли. Самое удивительное – других следов на снежном настиле, укрывшем пологую крышу, Ардан так и не увидел.

Мгновение Ард боролся с желанием воплотить Щит Орловского, но из-за близости стационарной конструкции, защищавшей отель, не рисковал. Сигнальный медальон, разумеется, не работал – весь Правительственный квартал буквально гудел из-за защитной магии.

Только представители Армии, Черного Дома и личной охраны дипломатических миссий имели возможность колдовать.

Ардан, поддерживая связь с Осколком Имени, открыл дверь и вгляделся во тьму. Серыми силуэтами всплывали лестница, предметы мебели, трубы и все то, чем заполнили чердачно-техническое помещение отеля.

Запах серы лентой вился в глубину мрака.

Ард аккуратно спустился по лестнице, и тут же, стоило над его головой закрыться двери, а каблуку ботинка опуститься на пол, он расслышал тихий, короткий стук.

Стук живого сердца.

Пока еще живого.

Ардан в мрачно-серых тонах зрения полукровки Матабар различил скорчившегося на полу мужчину. В изорванном меховом пальто он все еще пытался убрать внутрь выпотрошенного живота собственные кишки. По полу растекалась лужа черной крови, с губ срывались короткие облачка тумана того же мрачного цвета.

Перед Ардом на чердаке отеля, где собрались послы и министры иностранных дел со всей планеты, в луже собственной крови, дергаясь в предсмертной агонии, со вспоротым животом и рассеченным горлом, лежал Тазидахский мутант.