Текст книги "Опасное искусство (СИ)"

Автор книги: Кальтос Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц)

Рэл хорошо помнил условия своего контракта. Понимая, что этот парень может пойти с мечом на такого монстра, он сосредоточился на заклинании и пронзил бойца ярким зелёным лучом света, парализующим тело. Это заклинание было одним из самых опасных. Будь ты хоть трижды лучшим воином, но если твоё тело перестанет тебе подчиняться, то повлиять на исход битвы ты уже никак не сможешь. Поэтому Габриэль всегда носил на шее амулет против подобной магии. Он много раз думал сменить его на что-то более полезное – на отражающее или поглощающее любую враждебную магию, – но такие артефакты были очень дорогими.

Серая кожа зивилаи сияла отблесками факелов и магии, мышцы его сильных рук напрягались, когда он замахивался обоюдоострой секирой из красного металла с кровавыми прожилками, и в этом было нечто чарующее. Массивное даэдрическое оружие стремительно рухнуло вниз, разбивая поставленную чародейкой магическую защиту, не остановилось, когда она закрылась от смерти скрещенными руками, и разрубило плоть и череп, заполняя подземелье хрустом костей и криками ужаса, сменившимися неразборчивым хрипом. Даже Габриэлю, видевшему не одну ужасную смерть, сделалось не по себе, когда зивилаи превратил высшую эльфийку в раздробленную кровавую массу, заливающую пол пещеры густой красной лужей. Брызги остались и на белокаменном алтаре и медленно стекали по нему вниз.

Видя, что даэдра двинулся на распластавшегося на обломках святилища бойца, Габриэль поднёс пальцы к вискам, развеивая заклинание призыва, и бегом направился к выходу из пещеры. Он на ходу подхватил мешок с вещами, оставленный в высокой траве, и не остановился. Вряд ли воин начнёт преследование: его задание по охране учёной провалено, она умерла, – но почему-то Рэлу не хотелось медлить и испытывать судьбу. Перейдя на быстрый лёгкий шаг, он взял курс на Скинград, надеясь успеть в город к вечеру. Хотя он подстроил всё так, будто Эланту убило порождение Обливиона, ему казалось, что Анвил и Кватч сейчас небезопасны, так что Габриэль свернул на тракт только после того, как вышел за пределы этих графств.

Перед глазами до сих пор мелькала картина изуродованного трупа Эланты и склонившегося над ней могучего зивилаи, и, хотя Габриэль не был слабонервным, думать о том, что это он убил эльфийку и оставил её останки гнить в тёмной пещере, было мерзко. Не было никакого чувства вины, угрызений совести, просто осознание того, что несколько минут назад эта женщина восхищённо переписывала в книгу древние даэдрические руны, а теперь её тело бесформенной кучей костей и мяса валялось на залитом кровью полу, сжималось на горле ледяными пальцами отвращения. Интересно, какой шок тогда получил тот несчастный боец, у которого не было ни единого шанса защитить её от столь страшной смерти, если даже сам Габриэль не мог перестать об этом думать?

*

Скинград встретил его сочными виноградными полями, залитыми светом закатного солнца, греющего спину, и Рэл понял, что не сможет уйти отсюда, не отпробовав местных вин, которые точно выветрят из головы дурные мысли, не ослабевающие всё это время. Он свернул в южный жилой квартал, проходя знакомыми узкими улочками по нагретому за день камню мостовых, и поднялся по крутой лестнице хорошо известного ему большого трёхэтажного здания трактира.

Хозяйка-орсимерка, о чём-то болтавшая с вызывающе одетой имперкой, тут же заметила нового посетителя и кивнула ей, улыбнувшись. Габриэль присмотрелся к белокурой девушке, которая изящно откинула в сторону край разрезанной юбки, обнажая стройную ножку.

– Комнату на ночь, бутылку крепкого вина и два бокала, – коротко сказал он, выкладывая на стол деньги. Заметив, что девушка потеряла к нему интерес, подумав, что наживка сорвалась, он демонстративно подбросил кошель в руке, показывая, что в нём ещё хватает на дополнительные расходы, и требовательно сообщил: – Второй бокал для тебя.

– Третья комната слева вверх по лестнице, – орсимерка выложила перед ним ключ и поставила тёмную бутылку. Девушка подхватила бокалы, поднимаясь со своего места, и направилась следом за клиентом. Габриэль заметил, как она улыбнулась трактирщице.

Комната оказалась просторной, с большой кроватью и широкими окнами. Девушка, открывая бутылку и разливая виноградный напиток в высокие бокалы, с любопытством наблюдала за тем, как Рэл снимал доспехи. Он, не стесняясь, изучал взглядом её саму. Ему нравились такие: молчаливые, симпатичные, с хрупкой фигурой. Плавно приблизившись, она передала ему полный бокал, с разрешения добавив несколько капель зелья: небольшая формальность, которая поможет им избежать многих неприятностей и лишних проблем.

– Есть какие-то пожелания? – шёпотом поинтересовалась она, игриво гладя пальцами вены на его руках.

Габриэль опустился в старое неудобное кресло, делая глоток:

– У меня была тяжёлая неделя.

– Тогда я помогу тебе расслабиться и забыть её.

Её тонкие пальцы ловко развязали шнуровку платья на груди, и, уверенно подойдя к окну, девушка одним движением задёрнула шторы.

«Не соврала», – подумал Рэл, открывая глаза и видя рядом с собой ещё спящую имперку, которой действительно удалось помочь ему забыть обо всей этой суматохе с Тёмным Братством. Над Скинградом уже поднялось нежное весеннее солнце, проливая свет на крыши домов и в занавешенные окна, и стали слышны первые уличные разговоры. Стараясь не потревожить девушку, Габриэль встал с кровати в поисках одежды. После такой ночи снова отправляться в дорогу было лень, и он даже подумал задержаться в Скинграде на пару дней, но лежащие в сундуке новые чёрные доспехи будто бы напомнили ему о том, что у него теперь есть обязанности. Жуткие и кровавые, но всё же.

Когда он зашуршал лёгкой тканью рубахи, девушка на кровати сладко потянулась, трогая одеяло рядом с собой, и открыла глаза, осматривая безразличным взглядом привычную ей комнату. То, что она осталась с ним на ночь, уже не удивляло Рэла: так случалось часто, потому что он не любил торопиться, а после уже у обоих не было сил идти куда-то.

– Доброе утро, – зачем-то сказал Рэл, застёгивая ремень на штанах. Девушка всё ещё не спускала с него любопытного зелёного взгляда.

– Редко мне такие попадаются, – вдруг призналась она, подгибая под себя ноги. – В следующий раз могу сделать тебе скидку.

Габриэль снова скользнул взглядом по привлекательным изгибам её тела.

– Буду иметь в виду. Как тебя зовут?

– Как ты сам хотел бы. – Девушка улыбнулась, беря на себя инициативу и решаясь помочь ему закрепить доспехи.

– У меня отвратительная фантазия.

– Каждому – своё, – усмехнувшись, ответила она и вдруг добавила: – Можешь звать меня Энил.

– Хорошо. – Габриэль понимал, что это не было её настоящим именем, но такое ей тоже очень подходило.

– А как твоё имя?

– Габриэль.

Соблазнительный шёпот снова застыл у самого уха влажностью тёплых губ:

– “Габриэль” звучит так заманчиво.

Он с улыбкой повернулся к Энил, и она взяла его меч, чтобы подать, но не до конца вынула из ножен и залюбовалась своим отражением в отполированной стали. Рэл простил ей это, безобидно предупредив:

– Не порежься – он острый.

Красивые зелёные глаза восхищённо округлились.

– Ты охотник на вампиров?

– Если ты так хочешь. – Рэл задумался, не понимая, почему ей пришло в голову именно это. Но Энил тут же предложила ещё несколько вариантов:

– Или странствующий рыцарь, предпочитающий скрывать свои благие деяния? – Когда он усмехнулся, она поняла, что ошиблась, и сказала противоположное: – Или, может, наёмный убийца, безжалостный и хладнокровный?

На этот раз Габриэль постарался не проявлять никаких эмоций и снова улыбнулся, понимая, что всё это безобидные шутки. Однако сердце внутри беспокойно встрепенулось от этих слов, и в памяти снова всплыла картина недавнего убийства. Он чётко понимал, что его работа – это не просто наёмничество. Он член Тёмного Братства, а это делало его преступником, который должен до конца жизни сидеть в кандалах за решёткой.

Энил не позволила ему уйти в свои мысли, ахнув:

– Неужели ты императорский шпион?

– Как же ты меня вычислила? – Габриэль засмеялся, и она тоже улыбнулась, перестав дурачиться. Перейдя к делу, он привычно спросил: – Сколько?

Услышав цену прошедшей ночи, он оставил на комоде больше назначенного, решив не скупиться. Энил действительно ему понравилась: была страстной, опытной, но в то же время милой, умела чувствовать настроение и знала, когда что нужно сказать. Пожалуй, он даже включит её в свой личный список, в котором уже были Дерзкая Лурри из Эльфийских садов, Рыжая Асгельд из гавани и Знойная Валис из «Ваунет». Теперь в нём будет место и для Страстной Энил из Скинграда.

Оставив её одну в комнате, он забрал свои вещи и покинул город, направляясь в Коррол. Сейчас дорога казалась легче, быстрее и спокойнее, и в голове возникли совершенно иные мысли. Габриэль вдруг подумал о своих новых сёстрах, Мэри и Леонсии. Они обе заинтересовали его, потому что увидеть в Тёмном Братстве таких хрупких девушек он никак не ожидал. Вспомнилась и Аркуэн, которая навсегда пленила его сердце своей наглостью, самоуверенностью и таинственной силой, такой манящей и холодной. Наверное, для неё всё это было игрой и минутным развлечением, но то, как умело она могла расположить к себе, заставило Рэла убить фермера и вступить в Тёмное Братство. Он ещё не мог определиться, правильно ли поступил, приняв её предложение, но жалеть о своём поступке ему пока ещё не пришлось. Иногда он и вправду начинал верить в судьбу, ведь ещё несколько дней назад он не смел даже вообразить, что станет с его жизнью.

Под рёбрами металось какое-то незнакомое ощущение правильности. Будто бы Рэл точно знал, что идёт по своей дороге, и эта интуиция, перебивающая все здравые мысли и правила морали, толкала его вперёд, в убежище Тёмного Братства, и, окрашивая руки чужой кровью, приносила чувство наслаждения и неописуемого восторга, вроде того, которое было на Арене. За это Габриэль начинал себя ненавидеть, почему-то не имея храбрости наплевать на захлёбывающиеся отголоски чести, утонувшей глубоко в сознании, и жить так, как хочется.

На этот раз вопрос магической двери прозвучал не так пугающе, и Габриэль уже каким-то привычным, обыденным движением отворил её, не чувствуя ни волнения, ни страха. В Убежище было тихо, только едва слышно трещали огни на фитилях, перешёптываясь между собой, и шаркал по подземелью страж, монотонно покачивая оружием. Рэл уже и на него не обращал внимания и прошёл в коридор библиотеки, где снова обнаружил работающую над книгой Касту. Она была так увлечена, что даже не заметила его.

– Как успехи? – вместо приветствия спросил он, лёгким движением ставя ещё один стул рядом и садясь напротив. Взгляд сам неудержимо скользнул по её рукописи, однако разобрать этот размашистый плавный почерк не удалось.

– Уже вернулся? Быстро. – Каста решила не отвечать на очевидный вопрос. – Справился?

Рэл кивнул.

– Вполне. Правда, пришлось наврать твоему другу.

Скрибонию это совершенно не удивило, и она с любопытством спросила:

– И что ты ему сказал?

– Что ты пишешь новую книгу о даэдрических святилищах.

Она сморщила нос.

– Мог бы придумать что-нибудь более оригинальное.

– Зато ты можешь быть уверена, что Бэралорн не бросит тебя в трудную минуту.

– Что, даже денег не взял? – Габриэль отрицательно покачал головой, и Скрибония хмыкнула: – Сколько благородства. Ладно, хватит болтать тут со мной. Сходи к Леонсии. Она очень ждала твоего возвращения.

– Она за всех так переживает?

На лице писательницы появилась наглая улыбка.

– Конечно. Так что не думай, что ты для неё какой-то особенный.

Рэла это рассмешило, но он поспешил заверить:

– Даже в мыслях не было.

После этого Каста потеряла к нему интерес, вернувшись к книге, и Габриэль решил больше не мешать ей. Он бросил сумку на пол, проходя мимо своей кровати, и, не снимая доспехов, сразу направился к Леонсии, решив не откладывать разговор на потом. Почему-то в груди чувствовалось глухо пульсирующее напряжение.

Однако Рэл приказал себе скрыть волнение и громко постучал в комнату альтмерки. Она открыла незамедлительно.

– Рада тебя видеть, – приятным голосом искренне сообщила она, и Рэл вежливо ответил, что это взаимно, оглядываясь по сторонам. Сейчас в комнате Леонсии царил ещё больший беспорядок, чем в прошлый раз: в центре стояли плотно сколоченные ящики из тёмного дерева, некоторые уже вскрытые, и рядом с ними было небрежно разбросано сено. Заметив его заинтересованность, эльфийка немногословно пояснила очевидное: – Посылка. Поздравляю с выполнением первого контракта.

– Откуда знаешь?

– Тёмное Братство всё знает. – Она многозначительно улыбнулась и открыла ящик своего стола, вытаскивая оттуда старую толстую книгу. – Я знаю, что ты маг, Габриэль, и что любишь необычные заклинания. Поэтому за выполнение особого условия контракта тебе полагается отдельная награда. Держи. Он давно тебя ждал.

Рэл осторожно взял древний фолиант и сразу же понял, что это. На кожаной обложке слабо мерцал символ магической школы Разрушения, а от страниц пергамента исходила ощущаемая огненная энергия.

– Это том заклинания, – озвучил он, не скрывая восхищения. – Никогда раньше не попадалось ничего подобного.

– Мне приятно, что ты оценил такую награду. Это очень мощное огненное заклинание, так что будь осторожнее с ним. И вот ещё – твоя плата за блестящую работу.

Габриэль ловко поймал брошенный ему тряпичный мешочек, под завязку набитый монетами, и убрал его в карман, а потом всё-таки кивнул на ящики, не удержавшись:

– Что это?

– А я всё думала, спросишь ты или нет…

Дверь в её комнату без стука распахнулась, не позволяя ответить, и в комнату ворвалась взволнованная Мэри с обезумевшим взглядом. Вид у неё был растрёпанный: тело блестело от пота, волосы выбивались из скрученного пучка, а на плече красовался свежий кровоподтёк. Наверное, она снова тренировалась с Агарном.

– Что случилось? – Леонсия мгновенно стала серьёзной.

– Фалько ранен.

Двух этих слов хватило, чтобы альтмерка сорвалась со своего места и бросилась следом за Мэри, исчезая в дверях. Оставаться безучастным Рэл не собирался и поспешил догнать их, выбегая из тёмного коридора в спальные помещения, где уже столпился народ и шумели громкие голоса.

На одной из кроватей, прислонившись к стене, сидел молодой аргонианин с наспех перевязанной голенью, с которого Агарн осторожно снимал доспехи. Быстро наложенные бинты насквозь пропитались кровью, но рана не затягивалась и до сих пор медленно кровоточила, оставляя багровые следы на грубом покрывале. Рядом стоял кривой самодельный костыль из толстой сырой ветки. Габриэль видел, как ящер морщился от боли, не пытаясь сдерживать дрожь в руках, но, как только Леонсия тревожным голосом приказала всем расступиться и пропустить её, Фалько улыбнулся, умело притворившись, что с ним всё в порядке, а это – просто очередная царапина.

– Джи, что случилось? – Эльфийка опустилась на колени рядом с его кроватью и, осмотрев повязку, уже затвердевшую от старой крови, кивнула Касте, чтобы та принесла воды.

– Увлёкся и забыл, что имперцы тоже умеют стрелять, – с заметным аргонианским акцентом просипел он, пытаясь пошутить. Рэл увидел на полу дорогой лук эльфийской работы и колчан стрел с чёрным оперением.

– Ублюдки, – неожиданно зло выругалась Леонсия. – Моя вина. Не нужно было давать тебе такой сложный контракт.

– Не переживай, солнышко, я ведь справился. – Он улыбнулся рядом острых клыков, и эльфийка бросила на него строгий взгляд, не одобрив такое обращение.

Она начала осторожно снимать повязку, смачивая её водой, и вскоре обнаружилось, что стрела застряла в ноге. Габриэль прикинул, каковы шансы этого парня не остаться калекой на всю жизнь, однако быстро понял, что кость не задета и остриё можно попробовать протолкнуть. Это поняла и Леонсия.

– Габриэль, отыщи в тех ящиках флакончик из синего стекла.

Он кивнул, не требуя пояснений, и быстро вернулся в её покои, принявшись рыться в плотно сложенном в ящиках сене в попытке отыскать нужное зелье. Внутри попадались какие-то свёртки, деревянные коробочки с ароматными сушёными травами, пузырьки со странными густыми жидкостями и порошками, похожими на мелкий цветной песок, – это были ингредиенты, которые прежде ему не встречались. Отыскав нужный маленький флакончик, Рэл не стал терять времени и быстрым шагом вернулся к Леонсии, поспешив отдать ей зелье.

– Это экстракт виквита, – пояснила она аргонианину, откупоривая пробку, отчего в помещении сразу же почувствовался кислый аромат. – Он замедлит кровообращение и притупит боль.

– Никогда не слышал о таком.

Леонсия, похоже, почувствовала себя виноватой.

– Могу принести привычное для тебя зелье, если хочешь, но оно…

– Делай, что должно.

– Тебя не смущает, что она использует тебя как подопытную крысу? – За спиной неожиданно раздался строгий недовольный голос Тавэла, и Габриэль невольно обернулся, понимая, что ещё секунду назад его здесь не было.

Однако Фалько помотал головой.

– Если это мне поможет.

– Как знаешь. – он обратился к дочери: – Экстракт виквита – отличный вариант, но ты ведь сама не уверена.

– Уверена, – грубо ответила эльфийка и передала аргонианину флакон, предварительно смочив жидкостью чистые бинты.

Ящер с удивительным доверием сделал несколько глотков и утвердительно кивнул Агарну, приготовившись. Редгард, всё это время с равнодушием наблюдающий за обстановкой, положил Джи в пасть толстую полоску кожи и сжал за головой, а Фалько прикусил её острыми клыками, всё равно, однако, громко и болезненно застонав, когда Леонсия принялась проталкивать оставшийся в теле наконечник. Она сделала свою работу быстро, уверенно, и Габриэлю нравилось наблюдать за её грамотными движениями. Он понимал, что всё это ей уже не в новинку.

– Надо было дешёвого рома, – шутливо заметил Фалько. Рэл оценил то, как старательно аргонианин скрывает боль. Леонсия принялась накладывать бинты и расспрашивать брата, как прошёл контракт, не считая этой неприятности.

Габриэлю всё это быстро наскучило. Он сел на край кровати, потеряв интерес к истекающему кровью аргонианину, собравшему вокруг себя слишком много людей и поднявшему на уши всё Убежище, и обернулся на Тавэла, обратившегося лично к нему:

– Ты хорошо справился. – Тавэл был таким, каким Габриэль и представлял себе убийц из Тёмного Братства: серьёзным, сдержанным, тихим, таинственным и очень строгим. В нём было нечто заставляющее почувствовать исходящие от него силу и угрозу.

– Спасибо. – Рэл немногословно кивнул, но Оргистр облокотился о стену, скрестив руки на груди, будто показывая этим, что уходить не намерен и ещё хочет что-то обсудить.

Так и было.

– Как ты к этому относишься? – безразличным тихим голосом спросил он, посмотрев на дочь, которая смеялась над очередной шуткой неунывающего Фалько. Рэл тоже невольно перевёл на неё взгляд.

– К чему?

– К убийствам, к Тёмному Братству, к нашему мировоззрению.

– Спокойно, – это было правдой. – Убивать, соблюдать Догматы, чтить Мать и Отца. Вроде несложно.

– Ты пытаешься обмануть меня или тебе так проще думать? – Выдержать на себе пристальный полный крови взгляд вампира не получилось, поэтому Рэл снова посмотрел на остальных братьев.

– Я не собираюсь никого обманывать.

– Кроме себя самого, – тонко заметил Тавэл ровным голосом. – Я вижу, что вся наша жизнь мало тебя волнует. И самому себе задаю логичный вопрос: что, в таком случае, увидела в тебе Мать Ночи?

Рэл пожал плечами.

– Не думал, что ты ошибаешься?

– Это последнее, о чём мне стоит беспокоиться. – Альтмер наклонился ниже и заговорил тише: – Я встречал таких, как ты, Габриэль. Вечно ищете самого себя, свою цель в этой жизни, хватаетесь за каждую соломинку, но продолжаете тонуть, потому что не знаете, в какую сторону следует грести. И мне непонятно, что здесь, в Тёмном Братстве, делает человек, не видящий пред собой конкретной цели, идущий на ощупь в тумане и ни на что не надеющийся?

– Легко о таком говорить, когда за спиной больше века и впереди – столько же? – Разговор с Тавэлом начинал выводить Габриэля из себя.

– Я к тому, что в этих вечных бегах от самого себя ты и не заметишь, как скоро окажешься в объятиях Ситиса.

– Чего ты от меня хочешь? – Рэл резко подался вперёд, всем своим видом показывая, что пресмыкаться перед этим опасным мером не собирается. На них обеспокоенно обернулись.

– Хочу, чтобы ты доверился воле Матери и признал своё место здесь, прекратив извечные самокопания и поиски иного места в этой жизни. Если ты здесь и ещё не понял, что это и есть твоя ниша, то ты лишь зря теряешь минуты своей короткой жизни.

– Благодарю за наставления, Оргистр, – раздражённо ответил Габриэль, поднимаясь на ноги и не спуская горящего взгляда с безмятежного лица вампира. – Только тебя моя жизнь вообще никаким образом волновать не должна.

Выходя из комнаты, Рэл успел заметить испуганные лица Леонсии и Фалько и услышал одобрительную усмешку Тавэла. Вампир был слишком умён и хорошо знал характеры людей, чтобы не докопаться до такой простой истины, но Габриэль ненавидел, когда кто-то лез к нему в душу. Проверка Оргистра оказалась странной. Может быть, он хотел узнать, насколько Терребиус умеет себя контролировать или как относится к подобным философским темам, но играть с ним Рэл не собирался и ответил так, как есть. Он действительно не мог найти себя. Постоянно думал, что ещё немного побарахтается в этой грязи, сначала на Арене, а потом в Тёмном Братстве, заработает денег и начнёт новую, нормальную, устраивающую его жизнь. Но это скользкое ползанье тонким змеем по трущобам продолжалось уже почти четыре года, и Рэл постепенно начинал терять выход за мутной взвесью затягивающего его болота. И именно в этом болоте Тавэл предложил остаться, назвав это той самой нишей, которую для Габриэля выбрала какая-то мёртвая старуха, именуемая Нечестивой Матроной.

Рэл был не согласен.

Оставшись в одиночестве в тренировочном зале, он открыл подаренную Леонсией книгу, усевшись на полу, и вкрадчиво прочёл руны, вдумываясь в их высокий смысл и позволяя новой, неизвестной силе влиться в тело. В груди, у самого сердца, полыхнуло знойным жаром, волнительно ускорившим пульс, и книга в сильных руках медленно истлела, сгорая огненной магией и обращаясь в невесомый серый пепел на коже. Вырвавшееся из заточения заклинание поддалось новому хозяину, пригревшись пламенной птицей в солнечном сплетении, и Габриэль отдался ему, пытаясь прочувствовать каждую нить влившейся в него крупицы Этериуса и запомнить, удержать эту магию в себе.

Поднявшись на ноги, он смахнул со штанов осевший пепел и, встав напротив поглощающей магию мишени, представил себе сгорающую надпись, не выпуская из рук сосредоточенную силу. Одна за другой руны вспыхивали, разливаясь тёплой водой по телу, и оставляли отпечаток понимания сути этой энергии где-то в глубинах разума.

Мощь заклинания звонкими искрами пробежала меж пальцев. Приготовившись, Габриэль стремительно направил огненный поток в центр мишени, выпуская из себя шуршащую низким звоном силу, будто отравленное ядом острое копьё, и стальная пластина на стене покачнулась от врезавшейся в неё энергии. Тело, выплеснув волну магической концентрации, мгновенно ослабло, и опустошение, наступающее каждый раз, когда Габриэль работал с серьёзным волшебством, ясно дало знать о силе этого заклинания.

– Неслабо, неслабо, – уважительно прокомментировал из-за спины шипящий аргонианский голос. Фалько, подумав, добавил: – Теперь буду знать, что злить тебя не стоит.

– Просто опробовал новое заклинание.

– Если так шарахнуло “просто новое”, то я пошёл.

Рэл засмеялся, вмиг забыв о неприятном разговоре с Тавэлом.

– Рад, что ты в порядке. Я Габриэль.

– А я Джи Фалько. Откликаюсь также на Джифа, ящера, хвостатого, змеёныша, хвостатого змеёныша, а ещё на аргонианское отродье и “эй, ты”.

Габриэль невольно улыбнулся тому, с какой потрясающей самоиронией этот аргонианин умеет выставить все свои обидные прозвища. Это выдало в нём неунывающего, добродушного и жизнерадостного мера.

– Как твоя нога? – из вежливости поинтересовался Габриэль, стараясь не выдать то, что его это, в общем-то, мало волнует.

Фалько бодро ударил костылём о каменный пол:

– Через недельку будет как новая.

– И как это случилось?

– Стандартная ситуация. Был на задании, но стража увидела меня и закричала: “Сдавайся, убийца!” – а я дал дёру, – Джи был отличным актёром, потому что даже эмоции легионеров сумел передать, и Рэл снова засмеялся. – А потом мне прострелили ногу.

– Но контракт выполнил?

– А то. Прострелил череп с крыши. Кровища пол-улицы залила, – в голове возник образ растерзанного трупа Эланты, и Габриэль поспешил отогнать эти воспоминания и не представлять в красках подробности дела аргонианина. – А ты, говорят, тоже уже показал себя.

Не думать об Эланте не получилось, и Габриэль подвердил:

– Это была даэдролог с островов Саммерсет. Её убил зивилаи.

– Как же полезно быть магом, – с досадой ответил Джи, похвально кивнув.

Но Габриэль поспешил оправдаться:

– И всё-таки я больше верю мечу.

– У нас, кроме Тавэла, магов нет. – Фалько лениво потянулся. – Леонсия метает ножи, Мэри режет шеи кинжалом, а Агарн голыми руками любому мозги вышибет. Каста разбивает сердца девушкам своими романами.

Рэл усмехнулся.

– Если её читают, значит, им нравится.

– Да, девушки любят читать о чужих страданиях, – со знанием дела заметил аргонианин. – Я вот читал пару книг… для меня слишком романтично, но сюжеты увлекательные.

– Каста говорила, что никто из братьев её не читал.

– На жалость давит, – насмешливо шепнул он. – Но, стоит признать, с фантазией у неё отлично и несчастные случаи она подстраивает просто великолепно.

– Что за несчастные случаи?

– Особый вид работы, – пояснил Джи. – Можно даже считать отдельной специализацией. Иногда клиенты не хотят, чтобы убийство выглядело как убийство. И нам приходится изощряться. Хотя, как по мне, это весело.

– Не заскучаешь…

– Но я считаю, что идеальное оружие убийцы —лук и стрелы. – Он неожиданно приблизился и шёпотом признался: – Хотя на самом деле я просто боюсь вступать с кем-то в открытую схватку.

Рэл в который раз убедился, что с юмором у Фалько точно всё в порядке.

– Давно ты в Тёмном Братстве?

– Не очень. – он махнул рукой. – Чуть больше года. Вот Каста и Агарн – давно, лет десять уже точно. Мэри тоже новенькая, но младше меня.

– А Оргистры?

– Даже не спрашивай. Ты же видел Тавэла, дохлые кланфиры знают какой он век живёт. – Аргонианин ответил резче, чем обычно, словно говорить об альтмерах не хотел, но потом сам продолжил: – А с чего ты так на него?

– Неважно, – попытался отмахнуться Рэл, но насмехающийся взгляд аргонианина заставил говорить дальше: – Он начал читать мне морали и учить, где моё место в это жизни.

– А-а, – с улыбкой протянул ящер, – это он любит. Для него покопаться в чужой душе важнее, чем дышать.

– Ненавижу это, – бросил Габриэль, однако быстро понял, что и сам любит подумать о том, что творится в головах у других людей. – Опыты на нас ставит?

– Скорее… просто решает головоломки. Ему это нравится. И знаешь, если он так до тебя докопался, то, наверное, что-то увидел в тебе.

– Примета, что ли, такая? – усмехнулся Рэл, и Фалько рассмеялся.

– Только при нём так не шути. А то лежать тебе в придорожной канаве с перегрызенной шеей.

– То, что он шуток не любит, я уже понял.

– Так ему по статусу не положено, – заступился Фалько. – Он как-никак Палач. Дальше – только Чёрная Рука.

– Аркуэн?

– Она наш Уведомитель, да. Хотя мы её не так уж часто видим: она доверяет Тавэлу. И не зря. На самом деле куда чаще у нас можно увидеть другого человека.

– Кого?

– Тоже Уведомитель, какой-то старый друг Тавэла. Тип подозрительный и неприятный, но не хочется распускать слухи… – Габриэль посмотрел на Джи точно так же, как ящер смотрел на него минуту назад, требуя договаривать начатое. Ящер всем своим видом – блужданием взгляда по потолку, монотонным постукиванием костыля и интригующей интонацией, на которой оборвал предложение, – показывал, что ему неудержимо хочется кому-то рассказать эту историю. – Ладно, убедил. Несколько лет назад в подчинении у этого Уведомителя был предатель, который хотел истребить всё Тёмное Братство.

Фалько заговорил тихо и осторожно, боясь, что кто-то сможет подслушать их разговор. Рэла удивило, откуда этот парень столько всего знает, но спрашивать он не стал и справедливо заметил:

– И почему Уведомитель кажется тебе подозрительным? Не он же предал Тёмное Братство.

– Там всё было не так просто, Габриэль, – аргонианин, таинственно прошипев, покачал головой. – Предатель умер потом в какой-то битве, но от руки человека, а не от Ярости Ситиса. А ты же знаешь, что те, кто нарушают Догматы, караются самим Отцом.

– Может, Догматы – это просто религиозная брехня для поддержания порядка? – осмелился предположить Габриэль, за что мгновенно получил осуждающий взгляд Фалько в ответ.

– Так тоже советую тебе не шутить. Случаи были…

– Ну ладно-ладно, – сдался Габриэль, опасаясь нарваться на новую умело рассказанную байку о загадках и мистике. – Дальше что там?

– Так вот, – тут же оживился Джи, – Ситис не считал этого брата предателем и не карал его. Однако, когда этот парень умер, убийства братьев и сестёр прекратились, и Чёрная Рука решила, что это был именно он. Но не было ни расследований, ни улик, ни подтверждений такого обвинения, однако всё наладилось, и об этом все быстренько забыли. Все, кроме Люсьена Лашанса, того Уведомителя.

Фалько снова сделал профессиональную паузу, повесив напряжение в воздухе, и Габриэль даже успел подумать, что у этой истории на самом деле такой открытый финал, но аргонианин неспешно продолжил:

– Он опроверг решение самого Слушателя и начал своё собственное расследование, чтобы убедить всех, что его подчинённый не был виновен.

– Я бы тоже расстроился, если бы кто-то из моих людей оказался крысой.

– И это дошло бы до фанатизма? Если его человек не убивал, то возникает логичный вопрос: тогда кто?

– Уведомителя подставили?

– По крайней мере он сам так считает. Думаю, именно это они и обсуждают с Тавэлом.

– Надеюсь, они всё же ошибаются.

– Они и сами хотели бы ошибаться…

Что-что, а рассказывать истории, заставляющие кровь в венах забурлить от волнения, предчувствия витающей вокруг тайны и внезапно возникающего страха, Джи умел лучше кого-либо другого. Габриэль понимал, что это, скорее всего, очередная байка, ходящая между братьями, потому что им нужно было кормиться какими-то нелепыми слухами, но что-то в этой истории цепляло липкими окровавленными пальцами за глотку, засыхая комом внутри, и не отпускало долгое время.