Текст книги "Опасное искусство (СИ)"

Автор книги: Кальтос Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 34 страниц)

Дафна никогда не учила его этой Школе: то ли считала её слишком сложной для него, то ли сама плохо в ней разбиралась. Однако если бы она объяснила хотя бы теорию (а уж в теории магии Дафне не было равных!), то у Рэла, возможно, сейчас не было бы так много вопросов.

Думая о ней, он отвлёкся от чтения и будто каким-то неведомым чувством уловил её шаги ещё до того, как на самом деле услышал шелест коловианских трав за спиной. Только что он как раз читал закон альтмерского мага с непроизносимым именем, гласящий, что определённые мысли настигают чародея в преддверии определённых событий, то есть события, ещё до того, как стать осязаемыми основными чувствами, улавливаются человеческим телом и формируются в мысли. А не мысли, хаотично пришедшие в голову, материализуются.

– Забавно, – сказал он самому себе, обернувшись. Это действительно была Дафна.

Она приблизилась и молча опустилась рядом на большой влажный камень у озера. На ней снова было простое мужское платье, скромные украшения, да и волосы она собрала в строгий низкий хвост. Габриэль так и не привык к этому – настолько в детстве врезался в память пафосный образ придворной чародейки в дорогих одеждах.

Он не стал прятать книгу – она и так успела всё заметить. Чтобы начать разговор, Дафна съязвила:

– Читать в помещении в свете ламп гораздо удобнее, чем ломать глаза под магической сферой.

– А свежий воздух, говорят, положительно влияет на процесс выздоровления, – не растерялся он, и Дафна улыбнулась. Её улыбка была очень тёплой и искренней.

– Что ты делаешь здесь? – Габриэль считал этот вопрос лишним, потому промолчал и показал ей обложку. Дафна удивилась: – Это очень редкий трактат по Мистицизму, выпускавшийся в начале двухсотых годов. Где ты его достал?

– В местной книжной лавке. За смешные деньги.

Дафна поняла, что он имел в виду, и покачала головой в ответ на непрозвучавший вопрос.

– Он давно уже устарел и перестал цениться среди профессиональных магов. – И тут же добавила: – Но мне он в своё время очень помог понять сам принцип работы сознания. Ни одному автору ещё не удавалось объяснить это так доходчиво. Так… зачем он тебе?

Габриэль заметил, что, задавая этот вопрос, Дафна нетерпеливо и тревожно вращала кольцо на пальце. Волновалась. Да и взгляд у неё был такой… такой будто…

– Ты будто боишься, что я заинтересовался Школой Мистицизма, – всё же сказал он вслух. Уголки её губ нервно дрогнули, и она тут же отвернулась к озеру.

Габриэль не так часто пересекался с ней после их внезапной встречи в Убежище, но этих коротких разговоров ему хватило, чтобы окончательно убедиться: перед ним не та Дафна, которую он помнил всё это время. Он помнил её хладнокровной и высокомерной, смеющейся над его неудачами и заставляющей тренироваться и учиться, остро реагирующей на любое его упоминание об отце и любую попытку вызнать, как же так получилось, что они сражались в одной битве, но отец умер, а она выжила? Какой была его смерть? Что именно тогда случилось? Габриэль хотел знать это, но она так ничего ему и не рассказала. Сейчас он ни в чём её не обвинял, хотя его интерес никуда не делся. Тогда же его вопросы действительно звучали обвиняюще. Он до сих пор корил себя за это.

Рядом с ним сидела другая Дафна. Простая, уставшая и даже, как ему показалось, чем-то напуганная. За всю свою жизнь он ни разу не видел, чтобы Дафна чего-то боялась.

И, поскольку отвечать она не собиралась, Рэл сказал прямо:

– Ты так изменилась…

Её это удивило.

– Да ну? Тебе не приходило в голову, что это ты стал другим?

Он усмехнулся. По крайне мере её извечные издёвки никуда не делись.

– Как был балбесом, так и остался.

Дафна засмеялась в ответ, и Габриэль тоже улыбнулся. Находиться рядом с ней почему-то было неловко. Но очень приятно. Приятно было осознавать, что она – всё, что у него осталось от семьи, – всё же рядом.

– Так ты… действительно заинтересовался Мистицизмом? – Она снова стала серьёзной и вернулась к теме. – С чего бы это?

Габриэль вытянулся на гладком камне, не спеша отвечать, и подумал о том, что наперёд знает, чем закончится этот разговор. Дафна разозлится, что он ничего ей не сказал, не вернулся к ней в Бруму сразу после этого, да и вообще как он мог так легкомысленно отнестись к случившемуся и отложить попытку в этом разобраться на такой большой срок. Однако он посмотрел на неё снизу и всё же рассказал:

– Однажды со мной произошло кое-что… очень странное. Я угодил в передрягу и чуть было не получил по башке тупой частью полэкса. И не выжил бы, но… будто какая-то неведомая сила швырнула меня через пустоту за спину нападавшему. Я всадил в него меч и сразу же отключился.

Реакция Дафны была совсем не такой, какую он предсказывал. Она смотрела на него так испуганно, будто он рассказал ей нечто, чего она боялась услышать больше всего на свете.

– Значит, это была телепортация? Случайная?

Он пожал плечами.

– А что это ещё могло быть? Вот мне на череп опускается боевой молот, а уже в следующую секунду я нахожусь в двух шагах в стороне. Но у меня не было секунды, чтобы спастись, Даф. Не было.

Чародейка закивала и задумалась о чём-то. А потом вдруг опустила голову на колени и прошептала:

– А я ведь говорила ей. Говорила, что эта сила всё равно тебя настигнет.

Габриэль встревоженно поднялся.

– Ты о чём?

Дафна очень долго не хотела отвечать. Но Рэл видел, что ей нужно это время, чтобы понять, с чего начать рассказ, потому и не торопил её. Наконец она тяжело выдохнула.

– О Гвендолин.

– О маме? Что происходит, Даф?

Сейчас Габриэлю показалось, что страх завладел им. Потом он заметил, что его руки и впрямь трясутся. Дафна тоже заметила это, кивнула самой себе и вдруг сказала что-то вообще невообразимое:

– Твоя мама была очень сильным мистиком, Габриэль. Тебе передался этот дар.

Он промолчал, думая над этим. Потом всё же засмеялся.

– Я уже половину заклинаний перепробовал из этой книги и могу точно тебе сказать, что я – самый бездарный мистик из всех когда-либо существовавших.

Она мягко ему улыбнулась.

– Я должна рассказать тебе обо всём. Это непросто. Так что отбрось свои неуместные шутки.

Рэл вмиг стал серьёзным.

– Хорошо. Говори.

– Обещай выслушать без истерик, ладно? За последние несколько дней ты узнаёшь слишком много шокирующих фактов о своих родителях.

– Всё нормально, – заверил он. – Рассказывай.

– Твоя мама была очень сильным мистиком, – повторила Дафна. – Но никто не развивал в ней этот дар, и она его боялась. Боялась, потому что за такую прочную связь с Нирном сразу же ухватились силы куда более могущественные и неукротимые. Будучи ребёнком, Гвендолин начала видеть… сны. Большинство из них насылала Вермина. Она обожала твою мать и с каждым новым сном всё больше и больше утягивала её в свою Трясину. И однажды утянула-таки.

Габриэль обещал выслушать без эмоций. И хотя всё это звучало очень странно, одно действительно сошлось. Мама умерла во сне. Однажды она просто не проснулась, а ей был только тридцать один год. Никто так и не сказал ему потом, от чего именно она умерла.

– Гвендолин видела разные сны, – продолжала Дафна. – Она умела различать, какой из них не несёт смысла, а какой – очень важен. Благодаря этому дару она спасла твоего отца от смерти. Так они и познакомились. И знаешь, я очень восхищалась ею, потому что она была невероятно храбрая. Она знала, что с ней происходит, она не умела управлять этим и совсем ничего не смыслила в магии, но она научилась извлекать из этого свою выгоду. Когда мы познакомились, я хотела ей помочь. Если бы она углубилась в Мистицизм, то смогла бы победить свои кошмары и вырваться из них. Я даже начала учить её, но потом родился ты, и Гвендолин… она очень за тебя боялась.

Габриэль выжидающе молчал, даже не заметив, как погасла его световая сфера. Вечерний сумрак обнял их прохладой и опустившейся росой, но Габриэлю ни до чего не было дела. Страницы книги, которую он до сих пор держал в руках, тоже стали влажными и мягкими.

– Тебе ещё не было года, когда ты вдруг передвинул вазу с цветами ближе к себе. Наверное, настолько она тебе понравилась.

– Передвинул?

– Не касаясь её.

Габриэль, даже не успев осмыслить эту информацию, коротко кивнул, чтобы Дафна продолжила рассказывать. И она продолжила:

– Тогда Гвен начала… я не знаю. Мне казалось, что она сходит с ума. Именно тогда она стала той, какой ты её помнишь – она начала ходить в храм и много времени проводить в молитвах, надеясь, что боги защитят тебя от её участи. Я же была убеждена, что, когда ты подрастёшь, тебя нужно начать обучать Мистицизму и магии в целом. Но она была категорически против, и однажды мы очень сильно поругались из-за этого. Мы обе вышли из себя. А ты играл рядом на полу. Похоже, тебе надоели наши крики, и ты решил исчезнуть.

– Я телепортировался?

– Да. Отец отыскал тебя у водоёма за домом.

– А я был находчивым пацаном…

Дафна невесело усмехнулась.

– Тогда Гвендолин окончательно решила задавить в тебе этот дар. Существует много способов заставить магию зачахнуть, и я не знаю, каким именно она пользовалась. Она перестала подпускать меня к тебе.

В рассказе Дафны, каким бы странным он ни был, сходилось всё.

– Поэтому она так тебя не любила, – понял он. – И поэтому ты так редко приезжала к нам.

– И поэтому, – усмехнулась она, – ты меня боялся.

– Так что дальше?

– Ничего. Ты вырос, понятия не имея, что с рождения наделён большими способностями к магии, а я, взяв тебя под свою опеку после смерти Гвендолин, решила постепенно возрождать в тебе дар. Но затронуть Мистицизм так и не решилась. Я не знала, куда это может привести. До сих пор не знаю.

Дафна замолчала, устремив взгляд к чёрному горизонту. Небо уже пронзили мерцающие иглы звёзд, и кристальное горное озеро овеяло пробирающей до костей свежестью. Габриэль повертел бесполезную книгу в руках и отложил её в сторону.

– Рассказывай уж сразу всё.

Дафна не поняла его.

– Что?

– Рассказывай всё, – снова сказал он. – Чего я ещё не знаю о своих родителях? Я ведь вообще ничего о них не знаю, получается.

Чародейка вздохнула.

– Габриэль, послушай… я понимаю, как тебе непросто принять всё это. Но тебе было двенадцать. Ты и не мог ничего знать.

Он понимал, что она боялась излишне острой реакции. Однако он был совершенно спокоен и прекрасно осознавал, почему она ни о чём ему не рассказывала до этого момента. Он бы тоже не смог в лоб сказать кому-то: знаешь, твой отец был наёмным убийцей, а мать – сумасшедшей сновидицей, чью душу забрала к себе Даэдрическая Принцесса Кошмаров.

И он спросил:

– А что насчёт тебя? – Дафна смотрела на него со страхом непонимания. – Чего я о тебе не знаю, Даф?

– Уже всё знаешь. Давай займёмся более важными проблемами.

– Ты о том случае с телепортацией?

К его удивлению, она покачала головой.

– Нет. Меня больше беспокоит то, что ты совершенно здоров.

– С самого детства знал, что ты хочешь меня убить.

Дафна неуверенно рассмеялась в ответ на невесёлую шутку и сказала:

– То, что ты жив и хорошо себя чувствуешь, меня очень радует. Но я не понимаю, какой ценой тебе досталось это чудесное исцеление.

– Мне стоит волноваться об этом, да?

– Нет. – Она мягко улыбнулась ему, будто снова разговаривала с ребёнком. – Всё хорошо, Габриэль. Я очень рада, что ты жив. Просто… хочу кое-что понять.

– И что мы будем с этим делать?

– Ты – ничего, – спокойно ответила она. – А мне нужно будет уехать на время, я и так уже слишком засиделась у Тавэла.

– Меня с собой не возьмёшь?

– Тебе нужно остаться здесь. Думаю, тебя он так просто не отпустит.

– Тавэл?

Дафна кивнула, но не стала ничего уточнять, вернувшись к теме:

– Я постараюсь выяснить кое-что, потом вернусь к тебе, и после этого мы займёмся твоей проблемой с Мистицизмом. У меня есть подруга в Лейавине, воспитанница местного отделения Гильдии Магов. Она разбирается в этом.

– Хорошо, – согласился он и признался: – Мне не нравится то, что происходит, Даф, но выбора у меня, похоже, нет.

– Есть, конечно, – необычайно легко отозвалась она, поднимаясь на ноги. – Но я не хочу, чтобы ты повторил судьбу своей матери. Мне кажется, что у тебя достаточно храбрости разобраться в этом.

Габриэль кивнул. Он в самом деле должен найти в себе храбрость во всём разобраться.

Он не стал долго сидеть у озера и вернулся в Убежище спустя полчаса после ухода Дафны. Как раз застал её за сбором вещей и успел попрощаться – она решила отправляться немедленно. Похоже, для неё это в самом деле было важно. Рэл же делал над собой большие усилия, чтобы оставаться к происходящему равнодушным. Хотя бы внешне.

Проводив чародейку, он задержался в библиотеке, чтобы найти для своей книги место на одной из полок – вдруг кому ещё пригодится – и почувствовал, как кто-то приближается к нему со спины. Он обернулся, ожидая увидеть Фалько или Скрибонию, но к нему уверенно шёл Агарн, и Рэлу отчего-то стало не по себе. Он старался лишний раз не пересекаться с немым редгардом: находиться рядом с ним было неприятно, – но сейчас избежать встречи явно не удалось бы.

Габриэль даже не успел придумать, стоит ли вообще как-то начинать разговор. Агарн, не сбавляя шагу, уверенно подошёл на расстояние вытянутой руки и прямым ударом врезал по челюсти так, что в глазах вмиг потемнело.

– Блядь!.. – только и смог выдавить из себя Габриэль и дотронулся до собственного лица, будто оценивая качество удара. Он очень сомневался, что редгард станет что-то объяснять, но на всякий случай, выпрямившись и посмотрев на него, спросил: – Ты сдурел?

Объяснять Агарн в самом деле не стал. Тут же нанёс левый апперкот в бок, заставляя Рэла согнуться, а потом добил ещё несколькими железными ударами и, схватив за рубаху, отшвырнул спиной в книжный шкаф. Грохот стоял такой, что эхо отозвалось даже в самых дальних коридорах Убежища. Подождав, когда Рэл справится с перебитым дыханием и начнёт хоть что-то соображать, Агарн отошёл на пару шагов, посмотрел на него тяжёлым каменным взглядом, словно предупреждая о чём-то, и ушёл.

Габриэль медленно выдохнул. Вот и пообщались.

Помятые рёбра болели, и лицо нещадно жгло от удара, но он понимал, что Агарн обошёлся с ним очень мягко. В следующий раз он щадить не станет. Разобраться бы только, где же Рэл успел перейти ему дорогу.

Он безразлично посмотрел на книги под ногами и перекосившуюся полку шкафа и усмехнулся: если всё это увидит Каста, то Габриэлю действительно придётся опасаться за свою жизнь. Писательница славилась своим умением маскировать убийства под несчастные случаи. Поэтому сейчас первым делом нужно было найти гвозди и молоток, чтобы вернуть на место несчастную полку.

Самостоятельные поиски инструментов результата не дали, спросить тоже оказалось не у кого, потому пришлось стучаться к Леонсии. Видят Боги, Габриэль пошёл бы к ней только в самую последнюю очередь! И, после её негромкого «заходи», он натянул на себя идиотскую улыбку и с порога выпалил:

– Есть чем полку прибить?

По взгляду эльфийки Габриэль понял, что его вопроса она даже не услышала. Леонсия медленно вытирала кисть от краски, даже не глядя на неё, и не произносила ни слова. За то время, что он гулял по Убежищу, по всей левой стороне лица успел расползтись тёмный синяк. Так что Леонсия имела право на удивление.

– Случайно упал на книжный шкаф в библиотеке, – пояснил он, понимая, что иначе ответа не дождётся.

– В комнате с инструментами налево от кухни, – медленно проговорила она. – В ящике рядом с метлой.

Габриэль снова натянуто улыбнулся:

– Спасибо, – и поспешил уйти, пока на него не посыпались вопросы.

Остаток вечера он провозился с библиотекой, чиня шкаф и расставляя книги, а ближе к полуночи отправился в таверну: сегодня не хотелось оставаться в Убежище. Хотелось выпить.

Утро он встречал в кузнице. Это начинало входить в привычку, и, дыша раскалённым горячим воздухом, Габриэль отлично себя чувствовал. Когда он заявился на порог, Рашеда недоверчиво посмотрела на него и решила, что лучше бы ему сегодня отдохнуть. После вчерашней встречи с Агарном и бессонной ночи с выпивкой Рэл и впрямь выглядел отвратительно. Однако это не должно было мешать ему работать.

Но Рашеду он понимал: на её месте он и сам не доверил бы себе важные заказы. Потому сегодня, достав из кармана помятый старый чертёж, он решил работать для себя. Кузнец не была против.

Рэл уже раздул горн до нужной температуры и взял несколько заранее заготовленных брусков железа и стали – чтобы клинок был прочнее. Он любил работать с металлами и знал, как это делать. Фьотрейд, который и научил его необходимым основам кузнечного дела, не раз говорил, что у парня талант. Габриэль не видел в этом никакого таланта – только работа, время и знания.

Рашеда иногда поглядывала за тем, что он делает, но не мешала. Она видела его чертёж, но ей всё же было любопытно, что получится в итоге. А может, она всё ещё подмечала стиль его работы – точно так же, как и он наблюдал за ней, узнавая что-то для себя. Этим и была хороша работа с другим кузнецом – каждый чему-то учился. Подумав об этом, Габриэль невольно вспомнил гро-Оркулга, у которого работал в Имперском Городе. Этот орсимер упрямо считал, что всегда прав, и какому-то молокососу, возомнившему себя настоящим кузнецом, слова не давал. Поэтому Габриэлю у него и не нравилось – никакого творчества, только сухая работа под чьим-то руководством. Габриэль ненавидел, когда ему указывают, но сейчас признавал, что у гро-Оркулга научился очень многому. Возможно, даже большему, чем у старины Фьотрейда. Потому что молчал, слушал и делал.

Когда собранные вместе бруски металла раскалились добела, Рэл щедро посыпал их плавнем, а потом снова отправил в печь – ещё немного, и можно будет ковать.

В главный зал кузницы, где Рашеда торговала оружием, кто-то вошёл. Женщина тотчас убежала встречать возможного покупателя, но Габриэль с удивлением понял, что слышит голос Фалько:

– У вас тут уютненько…

– Интересует что-то конкретное? – спросила его Рашеда. – Если не найдёшь того, что ищешь, я смогу выковать это для тебя.

Рэл крикнул ей:

– Это ко мне. Пусть пройдёт.

С её позволения Джи зашёл в кузницу, с любопытством осматриваясь вокруг. Он почему-то снова постукивал своей тростью, хотя уже был здоров, но, подойдя ближе, вдруг передал её Габриэлю.

– Держи.

Рэл ничего не понял и взял трость прямо в толстых кузнечных рукавицах. Джи тут же пояснил:

– Тебе пригодится. Леонсия мне сказала, что ты вдруг падать начал на ровном месте.

– Фалько, Дагон бы тебя побрал! – Габриэль поставил бесполезную трость в угол и, вытащив из печи раскалённый металл, опустил его на наковальню. Тяжёлый молот звонкими ударами обрушился на заготовку, придавая ей нужную форму.

Габриэль усердно работал, не обращая на аргонианина внимания, и тот сел на тумбу рядом, всё ещё озираясь по сторонам.

– Коррол, – с наслаждением протянул он, – прекрасный горный город. Здесь чистый свежий воздух, ароматные травы и цветы, урожаи мёда… И люди, Габриэль! Я ещё нигде не встречал таких людей, как здесь. Они любят работать, не знают страха, усталости и лености; они добры к окружающим, умеют сочувствовать, всегда рады помогать другим. Но превыше всего в Корроле ценят спокойствие. Местные жители не любят суету и происшествия. – Габриэль уже практически не слушал его болтовню, да и звон кузнечного молота частично заглушал его слова. – Но где, скажи мне, – эмоционально продолжил Фалько, – где в таком чудесном спокойном городе ты умудряешься находить неприятности?!

Габриэль разделил ещё горячий получившийся прут на две части и обе снова отправил в печь.

– Это Агарн, – сухо ответил он.

Ящер спокойно кивнул.

– Ситуация начинает проясняться. Что вы не поделили?

– Не знаю. Он не очень-то был настроен на разговоры.

– То есть он просто подошёл и… сломал книжную полку?

– Вроде того.

Фалько хмыкнул, а Рэл принялся работать клещами, закручивая металлические пруты. Сталь получится узорчатая – такую делают хаммерфелльские мастера. Этому он научился совсем недавно именно у Рошеды.

– Почему не сказал Леонсии?

– Зачем?

– Хотя бы затем, чтобы узнать, за что получил по морде.

Габриэль пожал плечами: какая разница? Если Агарну взбредёт снова размять кулаки, то на этот раз Рэл уже будет готов. Теперь он хотя бы знает, чего следует ждать от нелюдимого немого.

Но Фалько такую позицию не разделял.

– Я должен буду сообщить ей об этом, – серьёзно сказал он. – Это не дело, когда братья избивают друг друга.

– Он мне и не брат.

– Ты понял о чём я. – Фалько укоризненно посмотрел на него и спрыгнул на пол. – Не планируй ничего на вечер, – вдруг добавил он. – Тавэл хочет, чтобы к ночи ты был в Убежище.

– Зачем?

Аргонианин только развёл руками и не стал задерживаться в кузнице. Оставив Габриэля работать над кинжалом, Фалько забрал свою трость и, важно стуча ею по полу, вышел из помещения. Он ещё говорил о чём-то с Рашедой, но совсем скоро Рэл услышал, что дверь за ним всё же закрылась.

К вечеру кинжал был готов. Большой, увесистый и прочный, он мог пробить кольчугу и стёганую куртку, если знать, как бить, и не жалеть силы, а широкий прямой клинок, расписанный цветочными узорами стали, был удачно сбалансирован, да и смотрелся необычно. Гарду Габриэль украсил небольшими топазами – денег для такого кинжала он не жалел. Это оружие ещё сыграет свою роль в его жизни.

Ещё несколько часов он потратил на ножны. К этому времени на Коррол окончательно опустилась ночь, и, только посмотрев в окно, за которым сиял тусклый лунный свет, Габриэль вспомнил, что Тавэл зачем-то ждал его. Подводить Оргистра не хотелось, потому Рэл быстро собрал вещи, извинился перед Рашедой за то, что так засиделся у неё, и быстрым шагом направился в Убежище.

Прохладный ночной воздух был наполнен тонкими ароматами остывающего лета. Туман, опускавшийся с сумерками на нагорье, с каждым днём становился всё более морозным, желтели высокие травы в округе, и густые наполненные дождями облака приходили с запада, поднимая сильный ветер, срывающий с деревьев ещё редкие бурые листья. Когда дом Касты показался впереди, Габриэля вновь начали терзать тяжёлые мысли: о Дафне, об отце, о матери, о Тёмном Братстве и о том, что случилось в Анвиле. Он понимал, что отныне вряд ли сможет от них избавиться. Некоторые события не забываются никогда.

Если бы невзрачная тёмная фигура, устроившаяся на ступенях храма, его не окликнула, неизвестно, в какую тоску Рэла снова вогнали бы все эти размышления.

– Ты не любишь сидеть без дела, да? – спросил его Тавэл. Он не стал подниматься, продолжая играть в руке узким эльфийским кинжалом.

– Когда я ничего не делаю, я начинаю много думать, – тут же отозвался Рэл. – Меня это бесит.

Вампир усмехнулся, и лунный отблеск на мгновение озарил его бледное лицо – потом луны вновь скрылись за крадущимися тучами.

– Я уважаю людей, всегда готовых к действиям. Но не позволяй другим думать за тебя. – Тавэл встал на ноги и легко сбежал со ступеней. – Пойдём.

Рэл поравнялся с вампиром. Шаг Тавэла был широким и уверенным – под него не сразу удалось подстроиться. Они направлялись к северным воротам, но выйти из города ночью без лишних вопросов и проблем всегда было затруднительно. Однако не с Тавэлом. Подойдя к караульному, вампир остановился, и Габриэль заметил, что его кровавый взгляд хищно сверкнул во мраке ночи. Это не был простой отблеск выглянувшего из-за туч Массера. Это была магия.

– Идём, – сухо скомандовал Тавэл и приблизился к механизму, с силой налегая на колесо и приоткрывая ворота. Габриэль просочился сквозь образовавшуюся щель и обернулся.

– Что это было?

– Вампирский гипноз, – пояснил эльф. – Одно из множества преимуществ магии Сиродильского клана.

– Удобно.

– Могу наградить таким же, если хочешь, – безразлично предложил он, но Габриэль передёрнул плечами от одной только мысли об этом.

– Ты немногим такое предлагаешь, да?

– Немногим.

Они шли на север через замёрзший горный лес, обступающий безлюдный тракт высокой хвойной стеной. Дорога всё время поднималась, и ночная тьма делала этот путь ещё более опасным и утомительным. Габриэль то и дело спотыкался о возникающие под ногами камни или сухие сломанные ветки. Тавэлу было проще.

– Спасибо за оказанную честь, – не сразу отозвался Габриэль. – Но откажусь.

– Дело твоё. Дафна в своё время сама мне дышать спокойно не давала, прося, чтобы я её обратил.

Габриэлю даже показалось, будто он что-то неверно понял.

– Ты обратил Дафну?

– Не думал, что тебя это так удивит.

Габриэль снова замолчал. Прежде он не задумывался, как так вышло, что Дафна стала вампиром. Он никогда не спрашивал её об этом, просто принимал как должное. Как же мало он знал…

– Почему она стала вампиром?

Голос Тавэла снова прозвучал безразлично:

– На что только не пойдёшь ради любви.

Рэл опять зацепил сапогом камень и чуть было не распластался на дороге лицом в сухой земле. До уставшего мозга не сразу доходила новая информация. Он не понял его слов.

– Что?..

Тавэл, только сейчас осознав, что сказал, рассмеялся. Рэл впервые слышал, чтобы он смеялся. Стало совсем не по себе.

– Это в самом деле прозвучало очень странно, – признал Оргистр. – Нет, мы не были любовниками, если ты так подумал. Девочка влюбилась в какого-то эльфа, а сама была человеком. Думаю, ты понимаешь, что долговечным такой союз назвать нельзя.

– Вот оно что… – только и сумел протянуть Габриэль и снова замолчал. Оказывается, о Дафне он не знал вообще ничего.

Тавэл сам продолжил:

– Так что, возможно, ты и прав, что отказываешься. С такой жизнью, как моя, нельзя связывать себя с кем-то серьёзными отношениями. Ничего хорошего из этого не выйдет. А ты ещё очень молод, кто знает, в какой момент тебе снесёт крышу от любви.

Габриэль решил проигнорировать его последние слова и всё же рискнул спросить:

– Ты знаешь, что у неё случилось?

– Сам её и спросишь.

Это было справедливо.

– А что насчёт тебя?

Тавэл не обернулся, но вопрос ему не понравился. Он уточнил:

– Ты о чём?

– У тебя есть дочь.

– Случайное последствие случайной связи.

– Вот так просто?

Сейчас Тавэл обернулся, и на его лице была улыбка.

– А ты жаждал услышать историю какой-то большой несчастливой любви?

Рэл тоже улыбнулся.

– Однако ты всё же вернулся за ней. И забрал её в Тёмное Братство, к себе.

Тавэл сделался каким-то мрачным. Габриэль вмиг пожалел о своих словах.

– Она всё же моя единственная дочь, – сказал он тихо. – Среди обычных людей ей было… непросто.

– А в Братстве просто?

Оргистр не стал отвечать.

– Мы пришли.

Пришли куда? – это был интересный вопрос, который Рэл озвучивать не осмелился. Они свернули с дороги в лес на неприметную узкую тропку, и вскоре впереди появилось неспокойное голубое свечение. Это горело неугасающее магическое пламя айлейдов, танцующее в широкой металлической чаше перед входом в руины подземелья. Однако дверь, ведущая внутрь, была завалена рухнувшими обломками.

Габриэль не догадался, что это иллюзия. Магия была столь сильной и качественной, что даже Дафна, наверное, не сразу поняла бы, что к чему. Тавэл остановился перед завалом, описал рукой полукруг в воздухе, и на вид прочный тяжёлый камень, преграждающий им путь, зыбко задрожал, растворяясь. Рэл увидел, что дверь в подземелье была невредима. Оргистр приблизился к ней, приложил ладонь к круглому углублению в центре, и две каменные плиты медленно поползли в разные стороны, открывая тёмный проход.

– Добро пожаловать, – равнодушно пригласил его вампир и первым вошёл внутрь.

Габриэль ни о чём не спрашивал. Тавэл вёл его узким подземным коридором, постоянно спускающимся в глубины, и мрачно молчал. В этом древнем магическом месте говорить впустую не хотелось.

Путь им освещали мерцающие древние камни, разбросанные по потолку и стенам. Айлейды украшали свои города звёздными осколками, и даже спустя тысячелетия их магия не иссякала. А вот когда-то гладкий белый камень, из которого была построена эта гробница, давно потемнел и дал трещины. Руины выглядели удручающе.

Это была именно гробница. В залах, через которые они проходили, постоянно встречались нетронутые монолитные саркофаги. Похоже, об этом месте знал только Тавэл. И умело прятал его от любопытных глаз.

Когда они вышли в очередной просторный зал, Тавэл остановился. Эта комната отличалась от предыдущих – она была обустроена и обжита. В одном из углов Габриэль заметил стол с дорогими алхимическими аппаратами и целую полку блестящих стеклянных флаконов с эликсирами. Здесь же на полу был расстелен спальник, возле которого возвышались стопки старинных книг. Вдоль колонн, поддерживающих сводчатый потолок, громоздились ветхие ящики. На одном из них стояла вскрытая бутылка крепкого алкоголя. Но большую часть помещения занимали мишени для тренировок. Здесь были как и обычные соломенные для стрельбы, так и железные зачарованные для магии. Рядом стояло чучело для фехтования с нарисованной краской улыбкой во всё лицо.

Габриэль усмехнулся, но ничего не сказал. Тавэл сам пояснил:

– Не гнить же мне целыми днями в Убежище.

Он впервые был таким… открытым. Рэл знал его строгим хозяином Убежища, не терпящим шуток, всегда сдержанным и безэмоциональным. Но сейчас Тавэл был совершенно другим – чего только стоила эта улыбка на изрубленном мечом чучеле.

Оргистр снял плащ и легко бросил его на один из ящиков, а потом, подойдя к подставке с оружием, плавно обнял ладонью рукоять изогнутого саммерсетского меча с односторонним лезвием. Увидев этот клинок, Габриэль обомлел. У отца был точно такой же.

Нет, это был другой меч. Но слишком многое в последнее время напоминало Рэлу о семье. Эти воспоминания были невыносимыми.

Спокойный приказ Тавэла вывел из оцепенения:

– Нападай.

Габриэль неуверенно потянул из ножен меч. Он уже сражался с Тавэлом – в том поединке, когда за ними наблюдал Люсьен Лашанс, – и примерно знал, чего следует ожидать от вампира. Тавэл стоял перед ним с опущенным мечом, но обманываться его неготовностью не следовало. Он успеет поднять оружие, когда Габриэль атакует.

И Рэл начал медленно заходить справа, понимая, что так Тавэлу будет неудобно парировать и придётся уклоняться. Подпускать вампира ближе, чем на расстояние клинка, не хотелось.

Габриэль сделал обманное движение мечом, стремясь ударить в левое плечо, но потом мгновенно поменял позицию и направил меч под углом в живом. Тавэла нисколько не смутил такой ход. Он сумел поставить блок, свободной рукой вдруг схватил Рэла за запястье и гардой выбил его меч, ударив по венам. Когда оружие с лязгом упало на пол, Тавэл отбросил его сапогом к стене и заключил:

– Мёртв.

Габриэль отошёл на шаг, потирая ушибленное запястье.

– Как ты это сделал?