Текст книги "Опасное искусство (СИ)"

Автор книги: Кальтос Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 34 страниц)

– Что ты делаешь здесь по ночам?

– Слежу за алтарями, служу Девяти, встречаю редких странников вроде тебя.

– Ты служительница Девяти? – Габриэль удивлялся всё больше. Он обошёл скамью, чтобы посмотреть на альтмерку. Она и впрямь была очень молода, для эльфов – так вообще дитя.

Когда он встал перед ней, девушка подняла на него кристально-ясный взгляд. Не чёрный, как у Леонсии, а пронзительно голубой, словно осколки топазов под зимним ярким солнцем.

От проклятых благовоний стало совсем не по себе, и Рэл больше ни слова не сумел вымолвить. Стоял истуканом, смотрел на неё в оцепенении и разом вообще обо всём забыл.

Девушка заметила его нездоровый вид.

– Тебе нехорошо?

– Я в порядке, – отчеканил Габриэль и решил, что надо признаться: – Ты очень похожа на мою погибшую подругу.

– Соболезную твоей утрате. – Это прозвучало не просто формальностью. Альтмерка вложила в эти тихие слова столько эмоций, сколько он сам себе не позволял. Он ещё никогда не слышал от кого-то такой искренности. – Ты поэтому здесь?

– Я не знаю.

– Присядь.

На этот раз он не стал сопротивляться и сел рядом, устало ссутулившись и положив локти на колени. Какое-то время эльфийка молчала, заставляя Габриэля чувствовать себя полным идиотом. Чем дольше он сидел рядом, тем больше понимал, что совершает какую-то глупость. Или уже сходит с ума.

Потом эльфийка осторожно поинтересовалась:

– Как она умерла?

– Ей подрезали ноги и добили вертикальным ударом в грудь. Я не успел её спасти. Никого из них.

Служительница повернулась к нему, и в её красивых глазах застыл настоящий ужас. Габриэль уставился в одну точку впереди – на горящую алтарную свечу.

– Кого ещё ты потерял?

– Её отца – моего наставника. И ещё двух хороших людей.

Габриэль не знал, почему отвечал. Наверное, потому что больше никому о таком не расскажешь, а ей – незнакомке из храма – можно.

– То, что с ними случилось, поистине ужасно. Но разве ты считаешь, что в этом есть твоя вина?

– Отчасти. Я знал, что их ожидает смерть. И я промедлил.

– У тебя должны были быть на то причины.

– Не было никаких причин. Я осознавал, что делаю.

– Я не уверена, что ты сейчас-то это осознаёшь.

Рэл снова посмотрел на неё и некрасиво усмехнулся.

– Разве так заметно?

– Заметно, что ты сам в себе запутался. А я уверена, что если бы ты специально допустил их гибель, то не чувствовал бы свою вину так сильно. И не пришёл бы сюда в поисках ответов.

– Значит, я ищу здесь ответы?

– Судя по всему.

Габриэлю понравилось её предположение. Может, он и правда поэтому зашёл сюда? Ему не нужна была защита, ему не было страшно. Он хотел услышать ответы. Только какие вопросы нужно задавать, он не знал.

– Спасибо за разговор, – он изо всех сил попытался поблагодарить служительницу искренне. Но такой искренности, с какой говорила она, не получилось. – Но я должен идти.

Девушка вдруг смело удержала его за руку, не позволив подняться.

– Тебе нужно остаться. Там ты не справишься с этим.

– Почему ты хочешь мне помочь? Ты даже не знаешь, что я за человек и сколько всего натворил в этой жизни. Поверь, боги меня никогда не простят.

Эльфийка отпустила его руку и промолчала. Тихим треском пели свечи, серебрился звёздно-лунный свет, упавший под ноги, и Габриэль видел, как красиво гармонирует эта девушка с чистотой божественной обители. И как абсурдно смотрится здесь он.

– Извини, – зачем-то добавил Габриэль и всё же встал со скамьи, чтобы уйти.

– Расскажи мне, – неожиданно попросила вслед эльфийка. – Что с тобой случилось за всё это время?

– Разное, – уклончиво ответил Рэл. – И во всём виноват я сам.

Он уже сделал несколько шагов к выходу, и девушка беспокойно обернулась, громко попросив:

– Расскажи мне, Габриэль!

Он замер, не сразу сообразив, что не так. Потом почувствовал злость.

– Так ты меня знаешь? – Он подошёл к ней совсем близко, но сразу же остыл, когда этот неправильно-добрый и отчаянно-смелый взгляд посмотрел на него снизу с трепетом и преданностью.

– И ты знаешь меня. Я Элисаэль. Но ты зовёшь меня Лис.

Мир рухнул куда-то вниз и рассыпался пыльной крошкой этой безумной жизни, в которой Габриэль никогда не знал покоя и которая потеряла всякий смысл, как только он услышал это имя.

– Лис?.. – Габриэль опустился перед ней и взял её руки в свои ладони, не веря, что это не очередной его ночной бред. – Это в самом деле ты?

Она улыбнулась глупому вопросу.

– Конечно я.

– Столько лет прошло, а ты всё равно меня узнала.

– Твои грустные щенячьи глаза разве не узнаешь?

Рэл усмехнулся и отпустил её руки, только сейчас поняв, как странно это было. Перед ним сидела та самая Элисаэль, пухленькая маленькая девочка с белыми кудряшками и огромным добрым сердцем. Но теперь она была высокой и очень худой, её волосы падали на грудь ледяными волнами, а в глазах появилось что-то печальное, пришедшее после пережитых бед.

– Ты очень изменилась. Прости, что не узнал тебя сразу.

– Да нет, ты прав: мы друг друга совсем не знаем. – Элисаэль опустила белые ресницы и призналась: – Иногда я вспоминала того Габриэля из Брумы и пыталась представить, каким он стал. И вот ты здесь.

– Не оправдал ожиданий? – Рэл улыбнулся, и девушка пожала плечами. Ему было стыдно признаваться, что он давно перестал о ней вспоминать, потому спросил: – Значит, теперь ты служишь Аркею вместе с отцом?

– Да, замещаю его по ночам.

– И не страшно одной?

– Здесь? Разве здесь может случиться что-то плохое? – Габриэля вдохновляло то, как она говорит: от её слов веяло спокойствием и любовью. Ей нравилось то, чем она занимается. – Иногда сюда приходят люди, – едва слышно продолжила Элисаэль. – Такие, как ты. Одинокие, запутавшиеся, потерявшие покой.

– И находят ответы?

– Находят. Здесь никого больше нет: ты, я и Боги. В такой тишине как нельзя лучше получается услышать то, чего нельзя услышать в суете обычных дней. Поэтому не бойся, Габриэль. Что бы там ни случилось – расскажи.

Её взгляд был таким пронзительным, что сопротивляться не получалось. Но и допустить, чтобы она слышала обо всех этих ужасах, он не мог. Поэтому он начал очень осторожно:

– Всё непросто, Лис. Ты хотела знать, каким я стал, так вот: я стал очень жалким человеком. Вся моя жизнь – это грязь, кровь и смерть, это бездонная мгла, из которой мне не выбраться. И окружают меня такие же, как я. Более того – всегда окружали. Сейчас я многое узнал о своих покойных родителях: они оказались совершенно не такими, какими я их запомнил. И мне всё ещё странно думать, что отец, всегда бывший для меня героем, с которого я должен брать пример, был убийцей. Что мать, каждое утро водившая меня в храм, обладала нестабильным магическим даром и крайне шаткой психикой. Что на самом деле их смерть была не такой обычной, как я всегда думал. Но самое странное, что это знание ничего не изменило: я всё ещё люблю мать и всё ещё хочу быть таким, как отец. Речь не о светлом герое из сказок, Лис. – Рэл заметил, что она вздрогнула от последних слов, хотя он изо всех сил старался говорить так, чтобы не напугать её. Не получилось. – Извини. Лучше мне заткнуться и уйти отсюда.

Альтмерка предпочла не услышать последних слов.

– Почему ты хочешь быть, как твой отец?

– Потому что он умел контролировать любую ситуацию. Он не позволил бы случиться непоправимому. А я позволил.

Эльфийка догадалась:

– Это связано со смертью твоих друзей?

– Да.

Она накрыла ладонью его руки.

– Ты не должен винить себя в этом. Это случилось, случилось страшное, но это сильнее нас с тобой. Разве могут обычные люди хоть как-то повлиять на эту силу?

– Я мог.

– Ты хотел бы. Но не мог. Потому что иначе этого бы не случилось. Ты не всесилен, Габриэль. Не кори себя в том, что не в твоей власти.

Сейчас Рэл подумал, что она права. Даже если бы он успел в Коррол и остановил Мэри, что было бы дальше? Он собирался в одиночку противостоять Чёрной Руке? Он не прожил бы и дня. Но сейчас он жив, и у него есть цель. Он должен найти предателя.

– Спасибо, Лис. Ты права: я не должен сожалеть о прошлом, я должен не допустить такого будущего. Поэтому мне нужно идти. У меня есть дела.

Сейчас он не позволил бы ей себя остановить. Элисаэль понимала это и спросила:

– Ты ещё вернёшься ко мне?

– Считаешь, что нужно?

– Я была бы рада вновь тебя увидеть.

Габриэль сумел улыбнуться.

– Тогда вернусь.

Может, он не солгал ей. Находиться рядом с Элисаэль было необъяснимо приятно, и даже сейчас хотелось отложить отъезд в Бруму, чтобы остаться здесь подольше. Только предатель ждать не станет.

Вот уже несколько часов он видел перед собой только развевающуюся вороную гриву. Стены Брумы возвышались впереди, в широком горном перевале, и здесь, на севере, было морозно. Гарпия недовольно фыркала, когда колючий снег падал на ресницы, а Рэл время от времени растирал замёрзшие руки, жалея, что не додумался обзавестись перчатками, прежде чем возвращаться в заснеженный город. За время, проведённое в столице и в Коловии, он успел отвыкнуть от северного климата.

Дорога, беспрерывно поднимаясь в гору, петляла змеёй. Каменная колея от колёс обледенела и укрылась рыхлым снегом, но Рэл помнил, что по весне этот путь превращался в настоящие горные реки, и неизвестно, в какое время года здесь было опаснее. Однако уже скоро тракт сделал последний виток и поднялся на относительно ровное место к большим городским воротам. За стенами высились шпили часовни, и Габриэль невольно вспомнил, что именно здесь несколько лет назад он встретил юную альтмерку, путешествующую вместе с родителями-паломниками. Мысли об Элисаэль не покидали головы от самого Чейдинхола. От воспоминаний о ней неизменно учащался пульс, но Рэл не знал, почему его так взволновала эта встреча. Жизнь, несущаяся ворохом безумных событий, вдруг преподнесла такой неожиданный приятный сюрприз, и перестать думать об этом было невозможно.

Спешившись у конюшен, Габриэль взял вороную под уздцы и передал в руки подоспевшему мальчишке, помогающему матери на конюшне.

– Привет, Хальдор. – Рэл улыбнулся подростку, но тот, похоже, не узнал его и хмуро буркнул в ответ короткое приветствие. Это выглядело забавно.

Когда Хальдор увёл лошадь, Габриэль осмотрелся и глубоко вдохнул знакомый воздух Брумы: с запахом сена, смолистых дров, дыма и морозных елей, – а потом зашёл в город. У ворот дежурил какой-то незнакомый караульный, ещё нестарый имперец с пышными усами, и видеть новые лица было непривычно. Однако пейзаж Брумы не изменился: всё те же деревянные дома, тот же укрытый снегом храм, та же статуя Талоса, с которой ребятня гоняет тощих птиц, и те же угрюмые горожане.

Габриэль свернул на знакомую широкую улицу, ведущую вдоль крепостной стены, и вскоре остановился перед дверью большого богатого дома, украшенного резными узорами и дорогими наличниками. Постучал.

В ответ отозвалось только гулкое эхо. В это время Дафна обычно бывает в замке, а открыть дверь самостоятельно не представлялось возможным: без ключа внутрь не попасть, да и обойти заклинание защиты мог бы только очень сильный маг. У Габриэля не было ни ключа, ни соответствующего таланта.

Он окликнул патрулирующего улицу стражника:

– Эй! Графская чародейка в городе?

– Утром уходила в замок.

Рэл кивнул. Обычно Дафна возвращается с работы поздно вечером, поэтому у него в запасе оказалось несколько свободных часов, которые нужно было на что-то потратить. И он направился в самый конец улицы, по пути заглянув в таверну и купив бутылку мёда, туда, где сквозь толстые стены слышались удары кузнечного молота, где стоящий под окнами жар топил снег и пахло раскалённой сталью.

Когда он зашёл в кузницу, Фьотрейд выправлял новый клинок и был так погружён в работу, что ни на что не обращал внимания. В его руках звонко пел молот, вокруг наковальни разлетелась красная стальная крошка, и эта картина была так привычна для Габриэля, что он невольно улыбнулся, вспоминая проведённое здесь время. Именно за этим горном он начал познавать основы кузнечного ремесла, именно эти сильные руки помогали ему ковать самый первый меч. Фьотрейд всегда был сосредоточен, бормотал что-то себе под нос, иногда улыбался, порой хмурился, и Габриэль понял: рождался новый шедевр. Не просто рабочий меч, а оружие, у которого есть собственный характер и душа.

Кузнец опустил заготовку в масло, и сталь зашипела, выбрасывая в воздух клубы белого пара. Габриэль решил, что это лучшее время для того, чтобы привлечь внимание.

– Важный заказ или что-то для себя?

Норд поднял прищуренный взгляд, разглядел своего гостя, и его удивление было столь велико, что он едва не выпустил клинок из рукавиц. Он нелепо положил его на наковальню, поспешно стянул защиту с рук и, широким шагом приблизившись к Рэлу, сгрёб его в крепкие объятия так, что пробитое плечо снова неудержимо заныло.

– Шоровы кости, – прошептал он в недоумении, а потом всё же отпустил парня и посмотрел на него гордым слезящимся от жара взглядом. – Габриэль! В самом деле ты? Где ж ты пропадал столько лет?!

Рэл потряс содержимым бутылки:

– Всё рассказывать – одной не хватит.

– Так у меня ещё есть, проходи давай!

Пока Габриэль снимал сапоги и плащ, Фьотрейд потушил горн и убежал на второй этаж собирать на стол. В его доме мало что изменилось: было видно, что недавно меняли несколько ступенек на лестнице (они выглядели совсем свежими), и среди товара на продажу лежали новые полуторные мечи и топоры похожие на работу хаафингарских мастеров – раньше Фьотрейд такого не ковал. Значит, искал что-то новое.

Поднявшись, Рэл увидел, как норд выставлял на стол всё съестное, что есть в доме. Он суетился, наспех протирал кружки и тарелки старым полотенцем, выбирал из запасов мёда самое лучшее одному ему известным способом и причитал, что «надо было хоть предупредить, уж я бы что-нибудь прикупил!»

Габриэль решил, что его пора остановить:

– Ты будто к свиданию с женщиной готовишься. Угомонись уже.

Он снял меч и поставил его у стены. Это не укрылось от внимания Фьотрейда.

– А чего у тебя ножны справа?

– Временное неудобство. – Габриэль сел за стол, но кузнец не утратил интерес к мечу и, сжав ладонью рукоять, вытащил его из ножен.

– Красота какая. Твоя работа?

– Пару лет назад выковал.

– Удобный. – Фьотрейд для проверки раз рассёк воздух и вернул оружие на место. – Не забыл, значит, как молот в руках держать?

– Я без кузницы с ума сходить начинаю. Когда ушёл из Брумы, устроился в Имперском Городе подмастерьем. Там мне, конечно, свободно вдохнуть не давали, но поднатаскался я хорошо. Недавно вот в Корроле довелось поработать.

Фьотрейд внимательно слушал и удовлетворённо кивал. То, что его ученик столь многого сумел добиться, несомненно заставляло его гордиться и им, и самим собой.

– А теперь где?

Рэл признался:

– Пока есть кое-какие семейные дела, но вообще чейдинхольская кожевница звала работать кузнецом в её магазин. Думаю согласиться.

– Не думай даже – соглашайся! А если хочешь, то можешь остаться у меня. Будем как в старые добрые… – Фьотрейд улыбнулся, сел напротив и открыл принесённую Рэлом бутылку. Сладкий пенящийся напиток полился по кружкам. – Так ты женился?

– С чего ты взял?

– Ну, семейные дела…

Габриэль засмеялся.

– Нет, ещё не женился. Это я о Дафне.

И всё же обойти такую тему стороной норд никак не мог.

– А собираешься?

– Жениться? – Габриэля невообразимо веселили подобные вопросы. Он выпил мёду и ответил: – Нет. С моим образом жизни заводить собственную семью… ничего хорошего не получится.

Фьотрейд почесал заросший подбородок и ненавязчиво заметил:

– У здешнего капитана стражи дочка такой красавицей выросла…

Рэл был вынужден признаться:

– Я не обделён женским вниманием, Фьотрейд, просто серьёзные отношения изначально обречены на провал, потому что я мотаюсь по всему Сиродилу и каждый раз удивляюсь, что ещё жив.

Кузнец задумался, а Габриэль вспомнил, что до своего ухода из Брумы с юной дочкой капитана стражи он водил близкую дружбу. Слишком близкую. За ней тогда чуть ли не все брумские парни бегали, но её отца не побоялся только Габриэль. Интересно, какая она сейчас?..

– Так если останешься в Чейдинхоле или сюда вернёшься насовсем… – вдруг протяжно сказал норд. – Неужели не хочешь, чтобы тебя всегда встречала любящая жена и толпа детишек?

Габриэль почему-то со страхом понял, что не собирается отрицать. Более того снова вспомнилась Элисаэль, нежная эльфийка с ласковыми руками, которая – хватит уже обманываться – ему понравилась.

– А сам-то чего? – Рэл решил нанести ответный удар. – Так и будешь влюблённым мальчишкой робеть перед Вильгельмой?

Фьотрейд скривил улыбку и хотел бы отделаться от неудобного вопроса, мол, мал ещё так упрекать меня, но потом опомнился и вынужденно ответил:

– Так у неё сын взрослый уже…

– Я был таким же сопляком, когда отец умер. И, поверь, именно благодаря тебе я не чувствовал себя сиротой.

Фьотрейд состроил пренебрежительную гримасу, показывая, что не признаёт таких сантиментов, но на самом деле ему было приятно это слышать. Габриэль спрятал ухмылку за кружкой.

Они говорили обо всём. Фьотрейд рассказывал о важных заказах, о том, что происходит в городе, мечтал, как бы славно они с Габриэлем работали вместе, если бы он решил остаться в Бруме. А Габриэль говорил об Арене, о родителях, даже упомянул Элисаэль, и Фьотрейд тотчас припомнил дочурку саммерсетского торговца луками, заметив, что он всегда ухлёстывал за эльфийками. Рэл никогда этого и не отрицал.

В итоге, зайдя к кузнецу на пару часов, он просидел с ним до поздней ночи и опустошил не одну бутылку. Габриэль пообещал больше не пропадать на такое длительное время, обнял Фьотрейда и вышел на улицу, уже укрытую ночной мглой. Шёл тихий снег, под сапогами скрипел лёгкий мороз, и вокруг было так тихо и безмятежно, что наступление утра хотелось оттянуть любыми способами. Габриэль уже и не помнил, когда в последний раз смог позволить себе вот так не спеша идти по улице и ни о чем не волноваться.

Хотя волноваться, конечно, было о чём.

Пройдя мимо дома Дафны и не заметив света в окнах, Габриэль решил, что не стоит будить её своим неожиданным визитом, и зашёл в таверну у ворот, не закрывающуюся на ночь. В зале сидел хмурый вышибала, смеривший посетителя уставшим взглядом, и очень медленно читал какую-то дешёвую книжку, ведя пальцем по сложным буквам. Рэл про себя поощрил его тягу к знаниям, прошёл в дальний конец зала и сел у потухшего камина, собираясь подремать до рассвета. Но внимание привлекла женщина в чёрном, которую он не сразу заметил. Она вдруг встала из-за стола и целенаправленно пошла навстречу, словно узнала его. Габриэль же смог понять, кто это, только когда уродливый шрам на лице стал различим.

– Неожиданная встреча. – Мэри подвинула один из стульев и села напротив, сложив руки на высокой спинке. Габриэль смотрел на неё и никак не мог понять действительно ли эта Тёмная сестра и та несчастная девушка, которая плакала в его объятьях, один и тот же человек. – Что ты здесь делаешь?

Рэл не ответил на её вопрос, потому что не мог промолчать о ней самой:

– Зачем ты обрезала свои косы?..

– Так удобнее работать.

Мэри, всегда очаровывающая его своими длинными густыми волосами, спадающими на грудь двумя толстыми косами, теперь носила короткую мужскую причёску и выглядела с ней нелепо и болезненно. Из-за этого шрам на её лице становился ещё заметнее.

– Значит, у тебя здесь работа?

– Вроде того.

Габриэль понимал, что именно случилось с Мэри. Аркуэн наверняка поставила её перед выбором: либо она берёт себя в руки и делает то, что должно, либо навсегда забывает о Тёмном Братстве.

– И кто?

– Да так, один старый чародей. Не местный. Так почему ты здесь?

– Приехал навестить Дафну.

Мэри усмехнулась:

– Не впустила? У меня есть комната наверху, если хочешь, мы могли бы…

– Не думаю, что нам стоит.

Кажется, его отказ удивил её.

– Не очень на тебя похоже.

– Это ты на себя не похожа.

– Всего лишь новая причёска.

– Речь не о причёске.

Мэри гордо подняла голову и посмотрела на Рэла надменным взглядом, ничего не ответив. Он смотрел в ответ устало и равнодушно: был слишком разочарован в ней, а ещё не совсем трезв, чтобы переживать об этом. Он помнил каждое слово, которое говорил ей в Корроле. Но она сделала свой выбор и после того, что случилось, продолжила слепо работать на Тёмное Братство. Габриэль больше не обманывался насчёт неё. Он знал, что ради собственной цели Мэри готова идти по головам, и это отталкивало. Мэри хотела доказать что-то самой себе, пыталась выглядеть сильной и вести себя так, будто никакие чувства не могут её ранить. А Габриэль так не мог. В отличие от Мэри, он не отрицал, что Очищение что-то сломало в нём.

– Зачем ты приехал к Дафне? – этот вопрос прозвучал безо всякой заинтересованности.

Габриэль ответил так же безразлично:

– У меня к ней личное дело, касающееся только нас с ней.

– И это никак не связано с Семьёй?

Он усмехнулся тому, как пафосно и неестественно это слово прозвучало из её уст. Может, она сказала так из-за вышибалы, который мог слышать их разговор, а может пыталась вложить в это какой-то свой смысл.

– Никак.

– А ты сам-то с ней теперь связан? Что ты делаешь у Лашанса?

– Работаю над кое-чем, я не имею права это обсуждать. После я планирую уйти.

Габриэль видел, что её задело это. От былого высокомерия не осталось и следа.

– Куда?

– Я тебе рассказывал.

Он заметил растерянность Мэри. Она не помнила. Недовольная его каменной неприступностью, она встала и еле слышно прошептала:

– Всё-таки это не я изменилась. Это ты стал совсем другим.

– Недавние события на всех повлияли. Ты выбрала свой путь, я – свой. И они совершенно разные.

– Если передумаешь, то я в четвёртой комнате.

Мэри бросила на него ещё один странный взгляд, в котором можно было различить то ли жалость, то ли страх, и скрылась на лестнице. Габриэль за ней не пошёл.

Остаток ночи он просидел в таверне: разговорился с вышибалой, выпил с ним пару чашек чая, узнал последние новости о городе и его жителях, – а в предрассветном полумраке вышел на улицу и направился к дому Дафны, оставляя первые следы в свежем снегу. Брума ещё и не думала просыпаться. Было тихо, безлюдно, холодно. Кое-где затоплялись печи, и редкие строчки дыма прорезали тёмное небо серыми пятнами. По инеевым деревьям прыгали большие чёрные птицы, пытаясь выцепить зорким глазом что-то съедобное.

В столь ранний час Дафна уже не спала. На кухне колыхались всполохи ламп, и Габриэль видел её силуэт за тонкими светлыми шторами. Он постучал.

Когда дверь перед ним отворилась, он словно снова попал в то время своей юности, когда жил здесь. В доме пахло мандаринами, привезёнными в Бруму с юга, старыми книгами и магией, пряными сладостями, дорогим парфюмом Дафны. И сама Дафна выглядела такой привычной и домашней: в тёплой удобной одежде, сонная, с растрёпанными волосами, уставшая от дел при дворе графини.

Он спросил как ни в чем не бывало:

– Чего не спишь в такой час?

Дафна улыбнулась, позволила ему зайти. Наверное, ей уже тоже было непривычно видеть в этом доме Габриэля. Она сочла его вопрос шуткой и не стала отвечать. Мягко посмотрела в родные серые глаза, увидела в них что-то заметное только ей и нахмурилась.

– Ты выглядишь очень уставшим.

Рэл отчитался:

– Плохо сплю в последнее время.

Но Дафна на это не купилась и покачала головой.

– Нет, дело в чём-то другом. – И она заговорила о магии: – Ты будто опустошён?..

Габриэль хотел бы избежать этой темы. Он прошёл в дом и с интересом осмотрелся. Здесь мало что изменилось, разве что идеальный порядок, за которым Дафна всегда старалась следить, куда-то исчез: обеденный стол на кухне был завален бумагами, рядом стояла грязная чашка с недопитым чаем, на ковре разлилось уже засохшее тёмное пятно, появившееся, когда она случайно столкнула чернильницу. Странно, Рэл всегда думал, что она невыносимый педант, а ей, оказывается, весьма комфортно в беспорядке.

Дафна не выдержала его молчания.

– Так что случилось?

– Устроил небольшой фейерверк на днях. – Габриэль понимал, что от неё не удастся что-либо утаить. К тому же с кем ему ещё говорить о магии и о происходящих с ним вещах, если не с Дафной?

– А подробнее?

– Сжёг тела в Коррольском Убежище. До сих пор в себя не приду.

Чародейка на мгновение удивилась, но потом заметно поникла и тихо поинтересовалась:

– Тавэл… тоже?

– Странно, что именно за него ты так переживаешь.

Габриэль хотел, чтобы она рассказала ему эту историю, и Дафна не стала ничего скрывать:

– От него я получила Тёмный Дар. Иногда… мне нужно было с кем-то поговорить об этом, и я говорила с ним. – Она почему-то улыбнулась, хотя её голос звучал грустно. – А теперь… ладно, это неважно.

Она пожала плечами, и Рэл неожиданно понял. Дафна знала, какая участь её ждёт: сотни лет одиночества, потому что она переживёт всех, кто ей дорог, если специально не будет искать смерти. Тавэл был единственным, с кем она могла обсуждать такие вопросы и на чей опыт могла бы положиться. От осознания этого ему стало страшно.

Габриэль попросил:

– Мне нужно будет поговорить с тобой об Анвиле.

– Очень срочно? – Он неопределённо помотал головой. – Тогда для начала тебе нужно отдохнуть. Иди к себе. Я скоро спущусь.

Это «к себе» очень тронуло. За время, проведённое за пределами Брумы, он перестал думать о доме Дафны как о доме. Да и никогда так не думал: из принципа. А сейчас понял, что Дафна всегда старалась делать всё возможное, чтобы ему здесь было хорошо, тепло и безопасно, чтобы он чувствовал, что здесь его любят и всегда ждут.

Рэл не знал, откуда в его голове столь сентиментальные мысли, потому только усмехнулся им и спустился вниз, в свою комнату.

Дафна не тронула в ней ничего, только иногда делала уборку. На полке стояли те же книги, в шкафу висела его одежда, на столе стоял огарок свечи, даже записка, которую он оставил ей, когда уходил, лежала на прежнем месте. Сейчас Габриэлю казалось, что это и вовсе не он писал. Он взял листок, перечитал слова, написанные каким-то чужим почерком, и вдруг почувствовал невыносимое отвращение к себе из-за того, что так поступил с Дафной. Трусливо ушёл от неё, не предупредив лично и оставив только эту короткую записку, текст которой звучал крайне резко и обидно.

Габриэль зажёг свечу, поднёс письмо к огню и оставил его на блюдце обращаться в чёрный пепел.

Дафна дала ему достаточно времени, чтобы сменить грязную дорожную одежду (Рэл с немалым удивлением обнаружил, что большинство его старых вещей стали ему заметно малы), размотать повязку на плече, осмотреть затянувшуюся рану и размять руку. Когда она зашла к нему, Габриэль заметил в её руках что-то завёрнутое в мягкую ткань и не сдержал любопытства:

– Что это? – Чародейка осторожно передала ему артефакт, и, откинув шёлковый край, Рэл увидел голубое сияние магического камня. – Это велкинд?

– Да, – спокойно отозвалась Дафна. – Он поможет тебе вернуть силы. Только амулет свой сними.

– С ума сошла тратить на меня настоящий велкиндский камень? Где ты его достала вообще?

– А тебя волнует?

Сейчас Дафна снова посмотрела на него как на глупого капризного мальчишку, с которым не было никакого сладу. Рэл случайно бросил взгляд на уже догоревшее письмо, снял амулет Лэйнерил и положил его на тумбу у кровати. Древняя айлейдская реликвия пульсировала в его руках сильной магией, озаряя небольшую комнату приглушённым голубым сиянием, и Габриэль, достав велкиндский камень целиком, неуверенно коснулся ладонью гладкой кристальной поверхности.

И почувствовал, как сила, выпущенная из небесного артефакта, переполнила его грудь невесомой лёгкостью. Из тела ушла уже привычная усталость, в маленькой комнате стало удивительно легко дышать богатым свежим воздухом, даже боль в руке утихла. Габриэль заметил, что кристалл потускнел и звонко треснул, и в голову пришла запоздалая мысль: амулет Лэйнерил не препятствует такой магии…

Рэл растерянно посмотрел на чародейку, и она улыбнулась.

– А теперь спи.

Ещё никогда сон не приносил столько удовольствия. Открыв глаза, Габриэль не сразу понял, где именно находится, но потом вспомнил Дафну, таинственный велкиндский камень и позволил себе расслабиться. Кровать была настолько мягкой и тёплой, что с пробуждением его будто вырвали из чьих-то ласковых объятий, и Габриэль всеми силами пытался вернуть то чувство лёгкого сна, который на него наслала Дафна, и ещё раз насладиться им.

Он лежал, рассматривал знакомую комнату и понимал, что был полным идиотом, когда ушёл отсюда. В маленькое окошко под потолком просачивался дневной свет, с улицы доносились оживлённые голоса, пахло терпким морозцем и снегом, а в доме было спокойно и тихо. Как и раньше.

Габриэль прислушался, пытаясь понять, дома ли сейчас Дафна. Вокруг стояла густая спокойная тишина, но вот в комнате наверху тихо скрипнул деревянный пол, через несколько минут на мягкий ковёр упало что-то тяжёлое, хлопнула дверца платяного шкафа. Габриэль улыбнулся и заставил себя выбраться обратно в этот мир.

Когда он вышел в коридор и поднялся наверх, дверь в комнату Дафны была приоткрыта. Он неуверенно постучал и всё же заглянул внутрь.

Чародейка куда-то собиралась. Она уложила длинные волосы в красивую причёску, надела дорогое пышное платье, выбрала большие золотые серьги с изумрудами. Габриэль узнал Дафну Терребиус, придворную чародейку её светлости Нарины Карвейн, всегда безупречно красивую, самонадеянную и гордую. Раньше он знал её только такой. Теперь он знал и другую Дафну Терребиус. Настоящую.

Дафна, пытающаяся самостоятельно затянуть корсет платья, не выдержала и повернулась к нему.

– Поможешь или так и будешь смотреть?

– Карвейн устраивает бал? – пошутил Габриэль и, подойдя сзади, грубыми руками поправил сбившуюся шнуровку.

– Да, праздничный обед для одного важного гостя. Затягивай туже.

Габриэль знал, что обеды во дворце проходили в то время, когда обычные люди уже давно поужинали и собирались спать. Значит, Дафна хотела прийти в замок до приезда ожидаемой персоны.

– Звучит так серьёзно, будто к вам приезжает Верховный канцлер. – Габриэль излишне сильно потянул крепкие шнурки на себя. За них он нисколько не переживал. А вот за Дафну переживал. – Я тебе спину не сломаю?..

Она вымученно улыбнулась.

– Ещё тяни, неженка.

– Кошмар.

Закончив с корсетом, он посмотрел на Дафну, и ему показалось, что она стала заметно бледнее. Но продолжать издеваться она ему не позволила:

– Сегодня прибудет специалист в области изучения магии акавири. Карвейн собирается показать ему свою коллекцию и купить новый артефакт – не просто акавирскую древность, а магический предмет. А я собираюсь задать ему несколько вопросов. Не каждый день приходится общаться с такими людьми.